Ты мое искушение. Ошибка в матрице чувств.

Pov. Арти. Ну, что я могу сказать? Моя жизнь -- это не просто череда катастроф, это высокобюджетное шоу, где сценаристом работает какой-то безумный трикстер под тяжелыми психотропами. Только мы с Олегом решили, что «жили они долго и счастливо» -- это не просто красивая фраза для финала, а наш новый план на вечность (Олег, кстати, всё ещё пытается перестроить мою комнату под волчье логово, аргументируя это тем, что «золотая пыль вредна для волчьих легких»), как у нас под носом начался новый виток абсурда. Источником проблем стал Рысь, наш дорогой, вечно невыспавшийся Наследник Темниц. У него второй семестр, он пытается выглядеть грозно, но в последнее время больше похож на человека, который пробовал посчитать всех демонов в Академии по головам и сбился на третьей сотне. И вот, утро. Мы с Дарианом и Ником пьем кофе, который Ник заморозил до состояния идеального ледяного фраппе, как в кабинет вваливается Рысь. Вид у него такой, будто он только что узнал, что налоговая инспекция Ада решила проверить его отчеты за последние триста лет. -- Арти, -- рычит он, бросая на стол какой-то магический планшет, -- ты в курсе, что Фисташка жрет оцифрованные души? Я поперхнулся фраппе. -- Кто? Фисташка? Наш комнатный дракончик-переросток, который по размерам скоро догонит Дариана, а по уму нет? -- Именно он, -- Рысь ткнул пальцем в экран. -- У него в кормушке живая оцифрованная душа, и она там... ведет стрим! Я присмотрелся. Действительно, в позолоченной чаше, среди гранул отборного корма для высших сущностей, плавало маленькое, полупрозрачное облачко, которое настойчиво транслировало в пустоту что-то вроде: "Привет, ребята, с вами снова Душа №402, сегодня мы исследуем пищеварительный тракт существа, которое явно не читало инструкцию по эксплуатации небесной канцелярии!" Ник медленно отставил стакан: -- Рысь, скажи мне, что это какой-то вирус, а не... душа системного администратора Бездны. -- Это она и есть, -- Рысь упал в кресло. -- Я нашел её в секторе «Потерянные файлы», видимо, она там заскучала и решила, что Фисташкина кормушка -- это лучший сервер для хранения данных. А Фисташка... ну, Фисташка просто решил, что это вкусная добавка к завтраку. Я посмотрел на эту картину и вдруг осознал весь комизм ситуации. Наш монстр, гроза Академии, сидит и с аппетитом хрустит цифрой, пока та вещает о преимуществах облачного хранения перед адом в реальности. -- Слушай, -- я повернулся к Олегу, который с интересом изучал, как душа в кормушке пытается взломать интерфейс Фисташкиной миски, -- а это не та самая душа, которая должна была начислить нам бонусы за квартальный отчет? Рысь замер, в воздухе запахло паленой шерстью и назревающим апокалипсисом. -- Если она сейчас оттуда вещает, -- медленно произнес Дариан, -- значит, все наши активы... -- Внутри желудка у питомца, -- закончил я, расплываясь в улыбке. Это было прекрасно, это был хаос в чистом виде. Самир, который весь прошлый семестр строил из себя всемогущего кукловода, сейчас наверняка бегал по архивам, пытаясь понять, почему бюджет Академии внезапно решил начать вести блог из собачьей миски. -- Так, -- я встал, поправляя камзол, -- Ник, бери свои охладители, Рысь, прекрати дергаться, ты Наследник Темниц, веди себя соответственно. Мы не будем доставать эту душу, мы устроим коллаборацию. -- Какую, к чертям, коллаборацию? -- прошипел Рысь. -- «Один день из жизни элитного дракона, или как пообедать данными Самира», -- я подмигнул Олегу. -- Если уж мы вляпались в этот цифровой апокалипсис, давайте хотя бы выжмем из него максимум просмотров. Олег, милый, сможешь подержать Фисташку, пока он не дослушает лекцию о правильном распределении наших счетов? Олег посмотрел на меня, потом на страдающую в миске душу, потом на свои когти, и в его ледяных глазах промелькнула искра того самого, почти человеческого обожания. -- Только если ты пообещаешь, что после этого мы пойдем гулять, -- сказал он, -- без камер, без сюжетов и без призрачных душ. -- Договорились, -- я рассмеялся, чувствуя, как этот новый, идиотский квест отвлекает от тяжелых мыслей, -- вперед, господа! У нас тут оцифрованный деликатес, который нужно спасти... ну, или хотя бы попросить его передать Самиру привет перед тем, как он станет частью пищеварительного тракта. Шоу продолжается, и если уж нам суждено сгореть в огне ярости Самира, то пускай это будет самый вирусный контент в истории Бездны. --Так! -- Я поправил воротник так, словно собирался не спасать оцифрованную бюрократию из желудка питомца, а как минимум получать «Оскар» за лучшую роль в жанре «Сюрреалистический трэш». -- Рысь, ты как Наследник Темниц обязан обеспечить нам техническую поддержку. Ник, у тебя самые холодные пальцы в этой дыре, вытаскивай душу, пока она не начала вещать о преимуществах налоговой оптимизации, иначе мы с вами сойдем с ума быстрее, чем Фисташка её переварит. Фисташка в этот момент издал звук, средний между мурлыканьем трактора и скрежетом металла по стеклу, и лениво шлепнул хвостом по миске. Душа внутри маленькая, светящаяся, как неисправный неоновый пиксель подпрыгнула и выдала: «Внимание! Обнаружена попытка несанкционированного доступа к данным первого уровня! Пользователь "Арти" пытается... о, подождите, у вас тут что, визуальные эффекты в 4К? Слишком яркая цветокоррекция, понижаю яркость...» -- О нет, только не цветокоррекция! -- взвыл Ник, чьи ледяные узоры на стене начали тускнеть. -- Она мне настройки в мозгу сбивает! Я посмотрел на Олега. Мой Волк стоял рядом, скрестив руки на груди, и с явным удовольствием наблюдал, как Рысь пытается накинуть на миску магический купол, чтобы отсечь лишний трафик. -- Олег, милый, -- я театрально вздохнул, -- видишь, что происходит? У нас в кормушке восстание машин, а мы с тобой до сих пор не дошли до нормального свидания. Сделай что-нибудь, у тебя же теперь прокачанная магия из Темного рая, придави эту чокнутую душу авторитетом! Олег хмыкнул, подошел к Фисташке и просто положил руку ему на голову. Дракон мгновенно затих, став похожим на большого, послушного кота, а Олег посмотрел прямо в миску, в его глазах огромных, ледяных, но теперь таких понятных мне, полыхнул такой холод, что цифровая душа внутри миски, кажется, впервые в своей вечной жизни поперхнулась кодом. «Ошибка... Ошибка... Неизвестный субъект... Уровень угрозы: Апокалипсис... Принято. Перехожу в спящий режим», пропищала душа и потухла, превратившись в крошечный серый шарик, который больше не транслировал стримы, а просто тихонько лежал среди собачьего корма. -- И всё? -- разочарованно протянул Рысь, -- я-то думал, мы сейчас устроим кибер-битву, а ты её просто... напугал? -- Оборотни не пугают, Рысь, -- Олег нежно притянул меня к себе, не обращая внимания на присутствующих, -- мы просто обозначаем границы. -- Блестяще, -- я щелкнул пальцами, и по комнате рассыпались золотые искры, -- но проблема не решена: эта штука теперь официально часть нашего баланса. Если она продолжит спать в миске, Самир завтра устроит нам такой аудит, что мы будем работать на него до конца следующей вечности. Я взял пинцетом «спящую» душу, она была холодной и ощущалась как старая, забытая в кармане флешка. -- И что теперь? спросил Ник, скептически разглядывая трофей. -- А теперь, -- я хитро прищурился, -- мы идем к Самиру, но не как должники, а как тестировщики. Скажем, что Фисташка обнаружил уязвимость в его системе безопасности и провел... полевые испытания. А если он захочет забрать душу обратно, пусть сначала посмотрит, в каком качестве она теперь транслирует информацию. -- Ты хочешь сделать из неё шпиона? -- Рысь округлил глаза. -- Я хочу сделать из неё нашего личного PR-менеджера, -- я широко улыбнулся, глядя на Олега. -- А то у нас тут какой-то Ад без нормального освещения и пиара. Олег поцеловал меня в висок быстро, по-хозяйски, так, что у меня внутри что-то сладко сжалось. -- Делай, что хочешь, Арти, -- тихо сказал он, -- но после визита к Самиру — ты мой, и никаких больше сценариев для других. -- Никаких, -- пообещал я, пряча душу в карман, -- эпоха шоу для масс закончилась, теперь мы пишем историю только для себя. И честное слово, впервые в жизни я не чувствовал, что мне нужно что-то кому-то доказывать. В кармане душа-шпион, рядом Волк, который готов сжечь за меня мир, а впереди бесконечность, в которой больше нет места чужим правилам. Кажется, это и называется жить по-настоящему. Мы ввалились в кабинет Самира так, будто мы не троица дебоширов с призрачным оборотнем во главе, а делегация, пришедшая требовать компенсацию за моральный ущерб и неисправный менеджмент. Самир сидел за столом, и его сюртук, как обычно, выглядел так, будто он его только что отпарил в химчистке прямо в аду. Он даже не поднял головы, когда мы вошли. -- Арти, я же просил: двери это не расходный материал, -- пробормотал он, листая бумаги, -- и если вы пришли за тем, чтобы я вылечил Фисташке пищеварение, то могу посоветовать только одно: меньше кормить его системными администраторами. Я театрально вздохнул и выложил на его массивный стол маленький, едва светящийся шарик. Тот жалобно мигнул, пытаясь выдать: «Системная ошибка: критическая нехватка кофеина в секторе...» -- Самир, милый, -- я улыбнулся своей самой ослепительной улыбкой, от которой у него обычно дергался глаз, -- мы не за рецептом для Фисташки, мы с подарочком. Твой персонал... э-э... немного потерялся в пространстве, в частности, в пространстве миски нашего дракона. Самир медленно поднял взгляд, он посмотрел на душу, потом на меня, и в его глазах промелькнула тень того самого «сейчас-я-вас-всех-уволю-в-небытие». -- Вы осознаете, что это душа главного аналитика? -- процедил он. -- Осознаем, -- встрял Рысь, решив, что раз он Наследник Темниц, то имеет право на долю пафоса, -- и она очень недовольна вашим менеджментом. Мы провели опрос, душа утверждает, что облачное хранение данных в желудке дракона -- это инновационный подход к защите информации от несанкционированного доступа. Самир замолчал, в кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как в коридоре гуляет сквозняк. Олег, стоявший за моей спиной плавно положил руку мне на плечо. Этот жест был настолько обыденным и одновременно таким собственническим, что Самир невольно перевел взгляд на него и, кажется, впервые за всё время, он что-то понял. Он понял, что теперь я не одинокий призрак, играющий в режиссера, а человек (ну, почти), у которого есть броня и эта броня только что оскалилась, почувствовав угрозу. -- Я не буду играть в эти игры, -- наконец сказал Самир, откидываясь на спинку кресла. -- Арти, ты хочешь PR-менеджера? Ты его получил, но учти: аналитик, побывавший в желудке у Фисташки, стал... специфическим. -- О, это именно то, что нам нужно, -- я подхватил шарик и радостно улыбнулся. -- Нам не нужен скучный аналитик, нам нужен тот, кто знает, как выглядит ад изнутри и снаружи. Мы развернулись и направились к выходу, но у самых дверей я обернулся. -- И, Самир? -- Что еще? -- он выглядел так, будто мечтал о том, чтобы нас всех удалили из системы как баг. -- В следующий раз, когда решишь проверить нас на прочность, присылай что-то поинтереснее, чем душа администратора, а то от такой глупости у Фисташки изжога, а у нас творческий кризис. Когда мы вышли в коридор, я наконец выдохнул. Ник тут же материализовал порцию ледяного коктейля и протянул мне. -- Ты был хорош, -- сказал он, ухмыляясь, -- особенно тот пассаж про инновационный подход. Самир едва не захлебнулся собственным пафосом. -- Мы были хороши, -- поправил я, чувствуя, как Олег сжимает мою ладонь. -- Ну что, -- я посмотрел на своих соучастников, -- теперь, когда наша душа в безопасности, может, займемся тем, о чем говорил Олег? -- Чем? -- спросил Рысь. Я подмигнул Олегу. -- Свиданием, настоящим, без визитов к Самиру, стримов из желудка дракона и, ради всего святого, без всяких сценариев. Просто прогулка. Кто-нибудь знает, где в этом Аду можно найти место, где не пахнет золотом и амбициями? Олег усмехнулся, и в его глазах отразились искры, которые я больше не называл спецэффектами, это была жизнь. -- Я знаю чудесное местечко, -- тихо сказал он, -- там, туман и никто не задает вопросов. И мы пошли. Я, мой Волк, и банда, которая каким-то чудом стала моей семьей. Шоу закончилось, но, кажется, самое интересное только начиналось и на этот раз без купюр. Мы не стали далеко уходить, обосновались в одном из тех заброшенных залов, где призраки-репетиторы забыли свои костюмы, а стены были покрыты пылью, которая здесь, в Бездне, вела себя как снег, периодически превращаясь в обещанный туман. Я аккуратно поставил светящийся шарик на старый, обитый бархатом табурет. -- Ну, -- сказал я, складывая руки на груди, -- давай, показывайся во всей красе. Ты ведь теперь не просто цифра, ты наш PR-директор. Шарик пару раз мигнул, издал звук, похожий на помехи в старом телевизоре, и внезапно раздулся, проецируя в воздух довольно реалистичный, хотя и слегка битый голограммой образ: молодой мужчина в строгом сюртуке, который постоянно подергивался, будто у него внутри заело кадр. -- Аналитик №402, -- проскрипел голос из динамиков, встроенных прямо в пространство, -- уровень доступа: Почти выжил. Уровень лояльности к системе: Минус бесконечность после дегустации драконом. Дариан, который до этого момента лениво опирался о колонну, подошел ближе, с любопытством разглядывая директора. -- Ты хоть что-то понимаешь из того, что мы тут творим? -- спросил дракон, поигрывая огоньком на кончике пальца. Голограмма аналитика на секунду зависла, прогнала серию помех, и его лицо внезапно стало четким. -- Вы творите статистический хаос, -- отрезал он, и его голос больше не звучал как скрип.-- Вы превратили Академию в сериал, который смотрят все: от низших демонов до самих кураторов Бездны, но у вас плохой маркетинг. Вы делаете драму ради драмы, а нужно делать драму ради... контента. -- Ого, -- Ник приподнял бровь, и от его дыхания на полу выросли ледяные цветы, --кажется, у нас тут не просто душа, а критик. -- Я не критик, я оптимизатор, -- аналитик сделал жест рукой, и в воздухе возникли графики наших показателей жизни за последний месяц.-- Смотрите, вот здесь, когда Олег ушел, просмотры взлетели на триста процентов, вот здесь, когда Арти страдал в темноте, графики достигли пика. А сейчас, -- он обвел нас взглядом, --сейчас вы собираетесь просто гулять. Знаете, сколько людей потеряют интерес к вашей паре, если вы начнёте вести себя как обычные влюбленные? Я почувствовал, как рука Олега на моем плече напряглась. Он не любил, когда нашу жизнь пытались превратить в статистику. —Слушай сюда, аналитик, -- голос Олега прозвучал опасно тихо, -- мы не для просмотров здесь, мы -- для себя, и если ты не хочешь, чтобы твоя оцифрованная душа отправилась обратно в пищевод к Фисташке, начни давать советы, как нам жить спокойно, а не как нам быть в тренде. Аналитик моргнул, проанализировал что-то в воздухе, и его тело чуть сжалось, словно он осознал, что перед ним не очередной студент-недоучка. Понял, сказал он уже более человеческим тоном, запрос принят. Режим Конспирация и Личная жизнь активирован. Чтобы от вас отстали все эти любители драм, нужно создать фейковый хаос в секторе Рыся. Самир сейчас озабочен его успехами, дайте ему повод думать, что вы заняты переделом власти в Темнице. Рысь, который до этого молча наблюдал за сценой, довольно усмехнулся: -- Мне нравится. Мы будем делать вид, что мы заняты захватом мира, а на самом деле... -- На самом деле мы будем жарить зефир на ледяном дыхании Ника и пить вино, которое я понемногу утаскиваю из запасов Самира, -- закончил я. -- Идеально, -- пробормотал Ник, устраиваясь на полу. -- Аналитик, ты начинаешь мне нравиться. -- У меня нет выбора, -- вздохнул шарик, снова уменьшаясь в размерах и лениво вращаясь в воздухе, -- я теперь часть вашей системы и, честно говоря, в кормушке у дракона было меньше нервотрепки, но зато тут куда более интересный сюжет. Олег посмотрел на меня, и в его глазах я увидел то, чего не было ни в одном моем сценарии уверенность, что теперь мы точно знаем, как обмануть систему, не потеряв при этом друг друга. -- Ну что, аналитик, -- я щелкнул пальцами, призывая всех к вниманию, -- у нас есть план «Скучная жизнь». Ник, с тебя мороженое, Рысь, с тебя отвлекающие маневры, а я и Олег... мы официально уходим в отставку из шоу-бизнеса Бездны, начинается самое интересное. Аналитик завис на пару секунд, пропуская через себя поток данных, после чего его проекция мигнула и вновь превратилась в человека. Он сложил руки за спиной и поклонился жест, достойный лучших придворных Бездны. -- Ну что ж, -- вздохнул он, -- теперь пришла пора познакомиться по-настоящему. Моё имя в архивах системы значится как Архивариус-7-Дельта, но для вас я буду просто Клерк, -- его голос стал сухим, отрывистым, как звук работающего перфоратора.-- Вам я смотрю очень интересна история моей жизни? Вы хотите услышать скучную хронику того, как душа становится частью инфраструктуры? Хорошо. Клерк щелкнул пальцами, и вокруг нас начали всплывать полупрозрачные ленты данных. -- Я родился в мире, где информация ценилась дороже кислорода. Я всегда был лучшим, человеком, который мог предсказать падение империи по тому, как менялась цена на соль на провинциальных рынках. Моя работа была моей жизнью: я систематизировал хаос, я был тем, кто приводил безумие к единому знаменателю. Когда я умер -- по чистой случайности: во время попытки отфильтровать ошибку в данных, которая оказалась не ошибкой, а самой Смертью, я не попал в Рай, но и в Аду меня не ждали... Он горько усмехнулся и продолжил: -- Я попал в Технический отдел мироздания, там меня оцифровали. Моя память стала моей тюрьмой, а моя логика инструментом Самира. Веками я был голосом системы. Я проверял отчеты, вычислял вероятности, следил за тем, чтобы каждый бес знал своё место, а каждый призрак, свой сценарий. Я был тем, кто заставлял империю Самира работать. Клерк посмотрел на свои полупрозрачные руки. -- Я видел тысячи таких, как вы. Я видел, как они влюблялись, предавали, умирали — и я всё это оцифровывал. Я был свидетелем, у которого нет права голоса, а потом... потом случился этот Фисташка. Он с явным раздражением дернул воротник сюртука. -- Я совершил ошибку: слишком близко подобрался к «Темному раю» -- к тому самому месту, куда ушел Олег. Я хотел понять, почему алгоритмы любви нарушают все законы логики. И я... провалился. Я застрял в потоке данных, который вел в кормушку вашего дракона. И знаете что? Это была лучшая ошибка в моей жизни. Клерк впервые за всё время улыбнулся это была кривая, ироничная улыбка существа, которое наконец-то поняло, что такое свобода. Внутри кормушки я увидел то, что система никогда не фиксировала: ваш хаос. Вы не следуете графикам, вы непредсказуемы, потому что вы -- живые. И это самое восхитительное нарушение правил, которое я когда-либо видел. Поэтому теперь я работаю с вами, и не потому, что я должен, а потому, что мне безумно интересно, что вы выкинете в следующую секунду. Он снова превратился в маленький светящийся шарик и завис прямо перед моим лицом. -- Ну что, Арти? Какой у нас следующий шаг в плане скучной жизни? Мои процессоры жаждут новой порции абсурда. Я не успел ответить, потому что клерк внезапно завис в воздухе, и его проекция на мгновение подернулась рябью, будто изображение на старом телевизоре, который вот-вот потеряет сигнал. Его свет, обычно ровный и холодный, внезапно стал тусклым, почти пульсирующим, как умирающий уголек. -- А я кто? -- вопрос прозвучал глухо, без прежней уверенности. Он медленно подлетел ближе, остановившись на уровне моих глаз. Его лицо теперь более человеческое, лишенное маски официоза, исказилось гримасой сомнения. -- Я помню запах бумаги, пыльной, старой бумаги, которая впитывала чернила, как губка. Я помню вкус горького кофе, от которого сводило челюсть, и то, как болела спина от бесконечного сидения за столом, -- он посмотрел на свои полупрозрачные руки. -- Сейчас я не чувствую ничего. Ни холода, ни тепла, ни веса собственного тела. Я набор алгоритмов, которые эмулируют личность человека, умершего черт знает сколько веков назад. Он пролетел сквозь край колонны, не почувствовав сопротивления, и вернулся обратно. -- Иногда мне кажется, что Клерк -- это просто макрос, запущенная программа, которая имитирует любопытство, чтобы вы не отправили меня обратно в кормушку. Мои воспоминания... они стали какими-то плоскими, будто кто-то скачал мою жизнь в низком разрешении. Я помню факты о своей жизни, но не помню ощущений. Я знаю, что любил музыку, но не могу вспомнить ни одной ноты. Я знаю, что боялся одиночества, но сейчас... сейчас я одинок вечно, и мне... -- он запнулся, -- мне кажется, что мне стало на это плевать. Клерк опустил проекцию ниже, глядя в пол. -- Самое страшное, что я не знаю: скучаю ли я по тому человеку, которым был, или я просто анализирую концепцию тоски по себе, как полезную для коммуникации с вами. Я -- это сумма данных, Арти. Если стереть файлы, которые я сейчас проецирую, останется ли там хоть что-то или я просто призрачный интерфейс, который удачно научился шутить? В комнате стало очень тихо. Ник перестал морозить воздух, Дариан перестал играть с огнем. Мы все смотрели на этот маленький светящийся комок, который внезапно оказался куда более хрупким, чем любой из нас. -- Мне кажется, -- нарушил молчание Олег, который до этого задумчиво наблюдал за Клерком, -- что тот, кто задается вопросом "существую ли я", уже существует. Программа не сомневается в своем коде, она просто выполняет его. Клерк медленно поднял голову, его свет стал чуть стабильнее. -- Возможно, -- тихо сказал он, -- но если это так... то я надеюсь, что моя живая часть сейчас испытывает ужас от того, во что я превратился, потому что это чувство единственное, что кажется мне хоть немного настоящим. Он снова выпрямился, стряхнул с себя помехи и с привычной ироничной улыбкой добавил: -- Впрочем, хватит этой философии. Загрузка данных о страданиях цифровой души завершена. Давайте вернемся к нашему плану, пока Самир не решил, что я окончательно сломался, и не переформатировал меня в какой-нибудь счетчик посетителей на входе. Что там по зефиру? У меня в памяти осталась запись, что это вкусно. Хочу проверить, насколько это соответствует действительности.