Танец Темного Лиса. Пилон для Архангела.

Pov.Лепесточек. После нашего триумфа на фестивале в Аду в особняке воцарилась тоска, которую даже Миг не мог разбавить своим фирменным мурчанием. Мы привыкли к постоянному адреналиновому драйву, к битвам за эклеры и безумным репетициям, а теперь всё это сменилось какой-то выхолощенной обыденностью. Влад от скуки пытался научить кухонный комбайн выполнять силовые выходы, Рома в сотый раз перематывал свои тренировочные ленты, а Ад, растянувшись на диване, с таким трагизмом глядел в потолок, будто решал судьбу всей Вселенной, не меньше. -- Если мы не придумаем что-то масштабное, -- провозгласил Ад, едва не уронив пульт от телевизора, -- то скоро начнем репетировать оперу «Скука в четырех актах с самоубийством в финале»; и клянусь всеми кругами, главную партию я отдам тому, кто первым начнет ныть. Лис, который до этого задумчиво перебирал какие-то старые эльфийские манускрипты в углу, вдруг поднял голову. В его глазах, обычно спокойных, загорелся тот самый опасный блеск, который предвещал либо катастрофу, либо гениальную идею. -- А как насчет Небес? -- небрежно бросил он, листая страницы. В гостиной наступила тишина, прерываемая лишь звуком падения гантели, которую Влад, услышав такое заявление выронил прямо себе на ногу. -- Небеса? -- переспросил Свят, вскинув бровь так высоко, что она почти встретилась с линией волос, -- ты имеешь в виду то место, где за неверный вздох тебя могут аннигилировать, а за громкий смех выслать в вечное изгнание? -- Именно, -- Лис закрыл книгу с таким довольным хлопком, что даже Миг вздрогнул, -- там сейчас намечается Фестиваль искусств. Правила официально позволяют участвовать кому угодно. Правда, обычно эти "кто угодно" ангелы высших чинов, но... представьте их лица, когда на сцену вывалится наш «Хаос». И тут началось. Ад вскочил с дивана, сшибив по пути пару ваз, и начал размахивать руками, будто уже дирижировал оркестром ангелов, исполняющих джаз. Рома тут же начал прикидывать, какие новые фишки можно добавить в программу, чтобы даже у самых консервативных серафимов случился приступ икоты. -- Мы возьмем с собой пилон! -- заявил Влад, уже мысленно прикидывая, как он будет вкручивать наш складной «инструмент хаоса» в священные полы Рая, --пускай у них там стерильность и перья, а у нас будет настоящий стальной характер. -- Только представьте, -- хихикнул Рома, -- какой-нибудь святоша пытается выдать «лебединое озеро» в замедленной съемке, а мы выходим и устраиваем такое, что у них нимбы в разные стороны полетят! -- Лис, ты хоть представляешь, во что мы ввязываемся? -- Свят скрестил руки на груди, хотя в его глазах уже проскальзывала искра авантюризма. -- Там же даже магия работает по другим законам, ты хочешь, чтобы мы пошли против самой системы? -- А когда мы делали что-то другое? -- парировал Лис, подходя к нам. Он выглядел как заговорщик, который только что придумал идеальный план ограбления банка, только вместо денег мы собрались украсть победу у самого Рая. В этот момент в гостиной воцарилась странная атмосфера. Никто уже не жаловался на скуку, наоборот, особняк, который еще минуту назад напоминал склеп, вдруг ожил. Мы начали обсуждать костюмы, музыку, и то, как именно мы будем «взламывать» идеальные выступления ангелов. Мы еще не добрались до Небес, но в наших головах уже витало предвкушение успеха, смешанное с запахом серы и ангельской пудры. Миг, почувствовав общий настрой, радостно мяукнул и начал пускать фиолетовые искры, которые летали по комнате, словно крошечные фейерверки. Мы были «Хаосом», и мы собирались доказать, что неважно, где выступать в Аду или на Небесах — если ты готов разнести сцену в щепки, ты везде будешь королем. Я конечно сомневался насчет того, пропустят ли нас с пилоном, но меня тут же успокоили. -- С таможней я разберусь, -- Лис отмахнулся от моих сомнений, словно от назойливой мухи, и принялся чертить в воздухе пальцем какие-то сложные глифы. -- Если убедить небесных бюрократов, что наш пилон — это «сакральный вертикальный артефакт для медитаций на ось мироздания», они не только его пропустят, но и, возможно, сами начнут охранять. Ад в этот момент уже сидел в центре гостиной, обложенный стопками бумаги, и с азартом чертил схемы. -- Забудьте про классику, -- бормотал он, прикусив кончик стилуса, -- если мы хотим, чтобы у ангелов посыпались перья, нам нужно нечто большее, то есть шоу, которое заставит их усомниться в чистоте их собственных помыслов. Рома, -- он ткнул пальцем в сторону беса, -- нам нужно больше дикой пластики. Пусть они думают, что ты воплощение их самых постыдных фантазий. Рома, сидевший на полу и перематывавший бинты на руках, довольно оскалился. -- Сделаем. Главное, чтобы Святу не стало плохо от того, что его паинька начал вести себя как настоящий бес. Свят, который до этого момента стоял у окна, скрестив руки, вдруг подошел ближе. Его лицо было спокойным, но в глазах застыло странное выражение смесь тревоги за нас всех и того самого жгучего интереса, который не позволял ему уйти из нашей безумной компании. Он положил руку на плечо Ромы и чуть сжал его. -- Если ты начнешь вести себя как бес, -- тихо произнес он, и в его голосе прозвучало что-то пугающе-нежное, -- то я буду вынужден исправить твою хореографию прямо посреди номера. Так что не надейся, что отделаешься от меня на сцене. В воздухе между ними на секунду повисло такое напряжение, что я невольно отвел взгляд, чувствуя себя лишним. Эти двое... сколько бы они ни спорили, сколько бы ни дурачились, между ними всегда была та самая невидимая нить, которая делала их взаимодействие похожим на идеальный танец. Влад, наблюдавший за этой сценой из угла, фыркнул, но тут же переключился на подготовку железа. -- Так, -- скомандовал он, потирая руки, -- чтобы протащить пилон, нам нужно замаскировать его под… не знаю, под орган? Или под кадило? Илья, ты сможешь сделать так, чтобы при ударе по металлу он издавал звук церковного колокола? Илья, наш звукорежиссер, который до этого момента тихо копался в проводах, поднял голову и расплылся в широкой улыбке: -- Я могу сделать так, что он будет играть «Реквием», превращающийся в тяжелый металл, как только рука коснется поверхности. Ангелы даже не поймут, что их разнесло по нотам. Мы засмеялись, громко, искренне, без той тяжести, что раньше давила на нас в Аду. Этот план был не просто абсурдным, он был самоубийственным, то есть абсолютно в нашем стиле. -- Ребята, -- Лис поднялся, обводя нас взглядом, в котором светилось что-то мягкое и почти теплое, -- мы ведь понимаем, что как только мы переступим порог Рая, обратного пути не будет? Нам придется не просто танцевать, нам придется быть собой так громко, чтобы даже самый глухой херувим услышал наш ритм. Я подошел к нему и, не удержавшись, приобнял за плечи. -- Если нас выкинут оттуда, Лис, то мы просто создадим свой собственный Небесный Ад, где вход будет стоить дороже, чем у них. Лис тихо рассмеялся, это был чистый, переливчатый смех, который, казалось, даже Миг оценил: фамильяр довольно мяукнул и свернулся клубком прямо на стопке с запрещенными схемами Ада. -- Значит, решено, -- Лис выпрямился, и в его позе появилось столько уверенности, что даже стены нашего особняка, казалось, вытянулись в струнку. -- Начинаем тренировки. С завтрашнего дня мы будем заниматься не просто танцами, мы будем учиться жить среди совершенства, не теряя своей искры. Он посмотрел на Рому, потом на Свята, потом на Влада, и на секунду я увидел в его взгляде не просто эльфийскую отстраненность, а нечто такое, что можно было назвать только безграничной преданностью. Мы разошлись по своим делам, но в особняке больше не было тоски, был только предвкушающий шепот, звон металла, звуки музыки и ощущение того, что мы снова в игре, и на этот раз ставки куда выше, чем просто гран-при. Мы собирались идти на Небеса, и пусть они молятся (в буквальном смысле), чтобы мы не решили задержаться там подольше. Идея с «замаскированным под кадило» пилоном обернулась самой фееричной катастрофой, какую только можно представить. Илья, верный своему слову, так доработал конструкцию, что она не просто гудела при касании, а начала транслировать в эфир странные помехи. Мы решили устроить пробный прогон в подвале, чтобы проверить, как наше чудо инженерной мысли впишется в акустику, которую мы имитировали с помощью заклинаний Свята. Влад, предвкушая триумф, с разбегу запрыгнул на пилон, планируя эффектный силовой выход, но вместо привычного металлического звона по залу пронесся звук, похожий на сбой старого церковного органа, а затем… -- Ай, черт возьми! -- заорал Влад, отпрыгивая в сторону, -- эта штука меня ударила током! Из центральной стойки пилона, прямо из того места, где секции соединялись в единый монолит, вдруг вырвался сноп золотисто-голубых искр. Воздух в подвале мгновенно сперло, запахло лимоном и жжёным пергаментом, а затем перед нами прямо из воздуха возникла фигура. Это был призрак, ну, как призрак, скорее, проекция, мерцающая, полупрозрачная, с безупречной осанкой и таким выражением лица, будто он только что увидел в своем элитном салоне группу пьяных гоблинов. -- «Ось мироздания», значит? -- голос призрака звучал как записанный на пластинку, которую крутят задом наперед.-- Господа, я бы назвал это «наковальней для пыток», а не артефактом. Мы замерли. Влад вцепился в Рому, Свят медленно потянулся к карману за печатями, а я просто открыл рот. Призрак, судя по всему, был какой-то оцифрованной душой, застрявшей в металле в тот момент, когда мы прокачали конструкцию. -- Вы кто такие и почему от вас пахнет серой и отчаянием? -- спросил призрак, скрестив руки на груди.- И почему вы собираетесь везти мой дом на Фестиваль искусств? -- Это не дом, это наш пилон! -- возмутился Ад, подбегая ближе, несмотря на то, что у него волосы встали дыбом от статического электричества. -- И вообще, мы не знали, что в нем кто-то живет! Ты кто такой и как ты там оказался? -- Я — Элиас, -- с достоинством произнес призрак, проплывая сквозь Мига, отчего тот начал чихать фиолетовыми искрами. -- Я был лучшим танцором Рая, пока меня не… скажем так, оптимизировали и случайно заперли в этом куске некачественного железа. Лис, который до этого момента молча изучал проекцию, вдруг подошёл к пилону. Его глаза сузились. -- Элиас, значит? Лучший танцор? Элиас высокомерно вскинул подбородок: -- Мое совершенство не обсуждается. А то, что я вижу здесь… это не танец, это хаотичное дерганье под звуки, которые оскорбляют мой слух. Влад, у которого от слов про дерганье заиграла желваки, сделал шаг вперед: -- Ах ты, голографический сноб! Хочешь показать, как надо? Давай! Только, чур, не ныть, когда я тебя сейчас… ну, не знаю, дефрагментирую! Рома, переглянувшись со Святом, хихикнул: -- Слушайте, а ведь это даже удобно! У нас теперь есть встроенный критик. Если он поможет нам улучшить программу так, чтобы ангелы упали в обморок, может, оставим его? Элиас на секунду завис, его цифровое лицо исказила гримаса скепсиса: -- Вы хотите участвовать в Фестивале на Небесах? С этим? -- он пренебрежительно указал на наш пилон. -- Милые мои демоны, вас же сотрут в порошок в первом же отборочном туре. Хотя… Он вдруг хитро прищурился, и его мерцающая фигура стала чуть отчетливее. -- Если я помогу вам не опозориться, вы обещаете, что после Фестиваля я смогу… скажем так, сменить локацию на что-то более… физическое? -- Мы обещаем, что если ты сделаешь нас чемпионами, мы найдем тебе самое лучшее тело, какое только сможем украсть на Небесах, -- торжественно пообещал Ад, не задумываясь о последствиях. Лис положил руку на пилон, и металл отозвался теплым гулом. -- Ну что, Элиас, -- прошептал он, -- добро пожаловать в самый сумасшедший проект в твоей вечности. Постарайся не сломаться от наших методов. По подвалу пронесся смешок, странный, искрящийся звук, который означал, что наше безумие официально приобрело собственного небесного куратора, а ведь мы еще даже не упаковали чемоданы! Наблюдать за тем, как Элиас пытается смириться с нашими методами подготовки, было лучшим развлечением в моей жизни. Когда Илья включил свою установку, выдающую смесь индустриального техно, звуков ада и случайно пойманных радиоволн из параллельных измерений, призрак на секунду превратился в сплошной экран шума. -- Это... это незаконно! -- прорезался его голос сквозь треск статики. -- Танцевать под это значит добровольно сдать свою душу на переработку в фарш! -- Зато как качает! -- Рома сделал сальто, едва не заехав пяткой в голографическое плечо Элиаса. -- Привыкай, бро, у нас здесь не балетная Академия, а школа выживания. Элиас недоверчиво хмыкнул, но стоило Владу выполнить его коронный выход с такой яростной экспрессией, что искры от пилона разлетелись по всему подвалу, как призрак вдруг замолчал. Его глаза-пиксели сузились, изучая биомеханику движений Влада. Через минуту он уже летал вокруг нас, с раздражающей точностью указывая на каждый неправильный наклон корпуса. -- Нет, не так! -- командовал он, и его голос теперь звучал подозрительно заинтересованно. -- Твой центр тяжести смещен! Если ты хочешь впечатлить ангелов, ты должен двигаться так, будто ты не в Аду, а в состоянии невесомости. Ты не бес, ты пульсирующая энергия! К вечеру в подвале творилось нечто неописуемое. Свят, обычно сдержанный и педантичный, под строгим руководством Элиаса отрабатывал такой сложный переход, что я перестал понимать, где заканчивается его тело и где начинается магия. Ад, забыв про мегафон, просто сидел в углу с открытым ртом, записывая в свой блокнот идеи для освещения, которые Элиас нашептывал ему, как тайные откровения. Самое забавное случилось, когда Лис подошел к Элиасу и тихо спросил: -- А что именно мы должны показать им в финале, чтобы они окончательно забыли о своих правилах? Призрак на секунду замер, его мерцание стало мягким, почти теплым. -- В Раю танцуют ради гармонии, -- сказал он, глядя куда-то сквозь стены нашего особняка, -- но они забыли, что гармония -- это не тишина, это баланс света и тьмы. Если вы покажете им, что даже в самом глубоком хаосе есть структура, а в вашей дикости красота, которую они не могут воспроизвести... они будут ваши. Я увидел, как Лис едва заметно улыбнулся. В этом маленьком подвале, среди проводов, пыли и мерцающих пикселей, рождалось не просто шоу, рождалась новая легенда. -- Кстати, -- Влад, тяжело дыша, подошел к пилону и вытер пот со лба, -- если ты поможешь нам победить, я обещаю, что лично найду для тебя самое лучшее тело. Например, возьмем броню какого-нибудь пафосного стража Рая и переделаем её под тебя. Элиас издал звук, похожий на сдавленный смешок: -- Броня стража? Слишком громоздко. Я предпочту что-то изысканное. Как насчёт костюма одного из архангелов? -- Губа не дура, -- хмыкнул Кай, накидывая на плечи полотенце, -- но мне нравится ход твоих мыслей. Мы все засмеялись. У нас был пилон-артефакт, призрак-критик, банда, готовая перевернуть небеса вверх дном, и, кажется, у нас уже был план. -- Ну что, -- Ад хлопнул в ладоши, разгоняя оцепенение, -- завтра начинаем усиленный курс «как не быть сожженными при входе в Рай». Миг, хватит грызть провода, нам еще техника нужна! Фамильяр, услышав команду, обиженно пискнул и выпустил облако фиолетового дыма, которое тут же оформилось в форму крошечного ангелочка с рожками. Элиас посмотрел на это с таким выражением, будто пытался решить это мило или его только что официально оскорбили. -- Мы готовы, -- прошептал Лис, оглядывая нас, -- ну что ж, да пребудут с нами духи удачи! Путешествие до Небесных врат проходило в нашем фирменном стиле: в фургоне, который Илья напичкал магическими усилителями так, что он периодически подпрыгивал над облаками, Лис расслабленно читал, периодически обсуждая что то с Каем, Влад спорил с Элиасом о том, как лучше входить в сальто, а Рома спал, положив голову на колени Свята. Элиас в такие моменты становился особенно тихим, его проекция обычно висела где-то под потолком, наблюдая за нами с какой-то отстраненной меланхолией. Он больше не излучал то надменное совершенство, которое было в первый день. -- Знаешь, -- тихо сказал он, когда я подсел к нему поближе, чтобы проверить, как там наш «пилонный дух» поживает, -- я помню вкус нектара, помню, как светился Рай перед закатом, но когда я пытаюсь вспомнить свои ощущения, я вижу только двоичный код, линии данных, алгоритмы, которые должны имитировать ностальгию. Он посмотрел на свои полупрозрачные пальцы, которые сквозили, пропуская сквозь себя свет от неоновых ламп нашего фургона. --Я теперь просто набор команд? -- спросил он, и в этом голосе, лишенном органической дрожи, прозвучало столько человеческого сомнения, что у меня внутри все сжалось.-- Если я могу просчитать каждое движение танцора с точностью до микрона, значит ли это, что я больше не танцую, а просто исполняю функцию? Я помолчал, слушая, как Лис в соседнем кресле начал тихо напевать какую-то мелодию, подстраиваясь под гул мотора. -- Элиас, -- я подмигнул ему, -- ты сегодня просил Влада «добавить больше ярости» в тот переход. Этого не было в твоем коде, верно? Ты просто разозлился, потому что он делал все криво. Ты чувствуешь раздражение, азарт и знаешь, что самое главное? Ты выбрал нас. Ты мог бы просто удалить себя, сбежать в облака данных, но ты сидишь здесь, в нашем трясущемся гробу на колесах, и споришь с демонами о том, как лучше позорить ангелов. Это ли не выбор? Элиас медленно перевел взгляд на Рому, который во сне чуть улыбнулся и крепче прижался к руке Свята. Призрак замер. Его мерцание на мгновение стало ровным, почти живым, без единого битого пикселя. -- Вы странные, -- наконец произнес он, -- настоящие ходячие ошибки в системе, вы постоянно нарушаете логику, но... -- он сделал паузу, -- когда вы танцуете вместе, в этом нет ни одного лишнего байта, это красиво по-настоящему, наверное, я все еще остаюсь собой, просто мой инструментарий теперь немного другой. -- Вот именно, -- улыбнулся я. -- Ты не набор кодов, ты душа, которой просто нужно новое железо, чтобы снова почувствовать гравитацию и мы это устроим. В этот момент фургон тряхнуло так, что мы чуть не вылетели в окно. Илья из кабины радостно проорал: -- Народ, пристегнитесь, мы входим в зону небесной таможни! Сдаем оружие, колюще-режущие предметы и, э-э... Элиаса лучше спрятать подальше в пилон! Элиас с едва заметной усмешкой (насколько это было возможно для цифрового призрака) нырнул обратно в металлическую стойку пилона но перед тем, как исчезнуть, он успел сказать: -- Если этот таможенник решит досмотреть мой корпус слишком пристально, я устрою ему такую перегрузку системы, что он будет неделю видеть во сне только наш танец. Я рассмеялся, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Наш призрак окончательно перешёл на сторону Хаоса. -- Ну что, команда, — я обернулся к парням, -- готовы показать Небесам, что бывает, когда у тебя в составе лучший танцор Рая и целая куча демонических проблем? Влад сжал кулаки, Рома проснулся и дернул хвостом, а Лис просто поправил перчатки, готовый к выходу. Мы были готовы, и Небеса даже не подозревали, какой вирус они сейчас собираются пропустить через свои врата. Мы стояли перед Вратами, которые выглядели так, словно их полировали до блеска каждое утро со времен сотворения мира. Наш фургон, дымящийся, с наклейками «Собственность Ада» и привязанным к крыше пилоном, смотрелся на фоне небесной архитектуры как прыщ на лице у манекена. Таможенник, высокий, невыносимо правильный ангел с нимбом, который светился в режиме "я лучше всех", брезгливо оглядел нашу банду. Его взгляд скользнул по Владу, который демонстративно точил когти о чемодан, по Роме, который пытался сделать вид, что он хвостом сбивает белоснежную колонну, и остановился на Святе. -- Цель визита? -- голос ангела звучал как шелест идеальных страниц. -- И что это… металлическое нечто, которое излучает помехи? -- Это арт-объект, -- не моргнув глазом, произнес Лис, чья эльфийская невозмутимость сейчас была ценнее любого золота Рая. -- Называется «Ось Мироздания», очень сакрально и очень трепетно на наш взгляд. Внутри пилона что-то глухо стукнуло, и из недр металла донесся отчетливый цифровой голос Элиаса: «Назови меня еще раз арт-объектом, и я перепишу твой будущий нимб в формат “реклама распродажи облаков”». Ангел дернулся, озираясь по сторонам. -- Кто это сказал? -- подозрительно прищурился он. -- Это акустика, -- не растерялся Илья, на ходу подкручивая какой-то тумблер на своем пульте, -- у нас везде встроенные динамики для создания атмосферы хаоса, в хорошем смысле. Ангел поморщился, поставил печать на наши пропуска и махнул рукой в сторону сцены. -- Проходите и ради всего святого, не пытайтесь танцевать что-то непристойное, у нас здесь Фестиваль Высокого Искусства, а не ярмарка пороков. Мы прошли через Врата и оказались на главной сцене. Зал был набит ангелами, которые сидели с таким видом, будто проглотили по линейке. На сцене как раз заканчивали «идеальный» номер: всё было так синхронно, что даже вздохи танцоров звучали в унисон. Скука смертная да и только. -- Ну что, -- прошептал Влад, выходя к пилону, -- пора показать им, что искусство без щепотки безумия это просто гимнастика в красивых костюмах. Ад включил мегафон и, не дожидаясь приглашения, гаркнул на весь зал: -- Эй, пернатые! Готовьтесь, сейчас вы увидите, как танцуют те, кто не боится упасть! Рома первым прыгнул к пилону, в воздухе переплетаясь со Святом, а Лис щелкнул пальцами, запуская секретное оружие музыку, которую Илья выкрутил на полную мощь и в ту же секунду пилон ожил. Элиас, почувствовав свободу, наполнил конструкцию таким резонансом, что пол под ногами судей завибрировал. Мы начали и это был ураган, пожар, крах системы, а уж никак не Высокое искусство. Влад вытворял такие силовые выкрутасы, что ангелы в первом ряду непроизвольно прикрыли глаза крыльями. Рома и Свят работали в паре так, будто от каждого их движения зависело вращение планет. Когда мы закончили финальным аккордом, в зале повисла такая тишина, что можно было услышать, как осыпается штукатурка с небесных сводов от наших басов. Мы стояли, тяжело дыша, потные, растрепанные, в окружении идеальных сущностей, которые смотрели на нас так, словно мы только что исполнили танец живота на алтаре. Таможенник-ангел стоял в стороне, его нимб мигал, как неисправная лампочка, а лицо выражало спектр эмоций от «я сейчас взорвусь» до «это было... впечатляюще?». Лис, медленно вытирая лоб, обернулся к судьям и с самой ангельской улыбкой произнес: -- Надеюсь, мы прошли кастинг? А то у нас еще есть номер с огнем, но его, пожалуй, прибережем на финал. Ад за кадром включил запись победного марша, которая срывалась на хриплый смех, а Миг, сидя на вершине кубка, который мы притащили с собой как талисман, победно мяукнул, рассыпая вокруг фиолетовые искры. Небеса еще не знали, что делать с этим хаосом, но судя по тому, как у главного судьи начал медленно съезжать нимб набок, мы им определенно понравились или, как минимум, очень сильно напугали. А в нашем мире это означало одно: шоу только начинается.