…второй раз как фарс…

      — Прежде чем я что-то расскажу, — начал Виндчейзер, — тебе надлежит иметь в виду, что я в этой истории лично не участвовал. Меня тогда в Кантерлоте вообще не было, и я всё это потом узнал постфактум.       — Интригующее начало, — хмыкнула Твайлайт. — Раньше ты перед своими рассказами не оправдывался.       — Это не оправдание. Это я просто пытаюсь заранее отключить у тебя желание перебивать и читать мне проповеди прямо по ходу рассказа.       — А-а… ну, логично. Если ты лично в этом не участвовал, то проповеди читать и впрямь смысла не имеет. А насчёт «перебивать»… тут уж как получится. Давай, начинай.       — Начало очень простое. Некий кантерлотский аристократишка в присутствии нескольких других аристократишек назвал меня… я извиняюсь за выражение, но из песни слово не выкинешь, а эта деталь действительно важна… В общем, он назвал меня лунячьим выблядком. За глаза, как я уже упоминал.       — Ещё бы! — хмыкнула Твайлайт. — Ещё бы тебе кто-то рискнул сказать такое в глаза! Информация о последующей разборке мимо меня бы точно не прошла… Сколько, кстати, аристократишек при этом присутствовало?       — Мне довели информацию так, что по меньшей семеро… а почему спрашиваешь?       — То есть, в переводе на нормальный язык, семеро слышавших настучали на сказавшего.       — Как ты так сразу догадалась?! — подскочил Виндчейзер.       — Тоже мне, большое дело, — в голосе Твайлайт послышались нотки самодовольства. — Если ты забыл, я и сама из аристократишек… меня, правда, никогда не воспитывали такой быть, и я твоё отношение к этой публике разделяю, но уж наслушалась достаточно. И просто знаю, как это работает.       — Объясни!       — Объясню. Только ты уж изложи вступление полностью. Кому они там настучали-то? Уж явно не в курьерскую гильдию.       — Могла бы и это догадаться, оно куда проще. Словосочетание «лунячий выблядок» — это ведь оскорбление отнюдь не только в мой адрес.       — Оу-у-у… — Твайлайт вытянула губы трубочкой и задумчиво покачала головой. — Так вот ты какое, оскорбление величества, хотя вряд ли тот придурок на него замахивался… Что, прямо Лунному Трону и настучали?       — Да. Я вот тоже считаю, что вряд ли он целился выше, чем в меня, и слышавшие не могли этого не понимать. Ну, дёрнулся язык в запале, ляпнул лишнее… но это же свой парень, зачем его так закладывать-то? Объясняй!       — Да всё просто на самом-то деле. Было оскорбление величества? Было, куча народа слышала. И дальше каждый думает примерно так: если слышала куча народа, то кто-нибудь хоть один донесёт всенепременно… а если из того доноса будет следовать, что я слышал и не донёс сам, значит, я вроде как молчаливо согласился и одобрил, и тогда по мне тоже прилетит. Так лучше уж тоже донести, я всяко не один такой буду.       — Допустим. Но этот… ляпнувший… тоже должен был быстро сообразить, чего именно он ляпнул. Пробежался бы по слушателям, объяснил бы, что нечаянно выскочило, попросил бы не распространяться…       — Так наверняка и объяснил, и попросил. И ему, конечно, пообещали не распространяться, и что? Пообещали, проводили, а потом взяли бумагу и настрочили доносы. Семь штук.       — И как одно с другим совмещается?       — Элементарно. Сначала «клянусь честью, что буду молчать», а потом «подумал я и понял, что молчать про такое как раз будет бесчестьем». Это тебе не ты… впрочем, не сомневаюсь, что ты в такой ситуации легко сформулировал бы обещание, которое доносом бы формально не нарушил.       — Да. Но это же я.       — А можно пример? Просто ради интереса?       — Можно. «Твоя тайна — моя тайна. Я своим словам и тайнам хозяин. Иди спокойно брат, тебе нечего бояться!»       — М-м-м!.. — Твайлайт задумчиво прищурилась. — Изящно, да… Ты своим тайнам хозяин — чего хочешь, то с ними и делаешь. Пока ты не настучишь, бояться и впрямь нечего… а настучав, можешь устроить так, что виновный сразу получит готовый вердикт о наказании. В письменном виде, например, себе на дом. И тут уже тоже бояться нечего: всё ведь уже решено и определено, просто отбывай предписанное!       — Примерно так, — кивнул Виндчейзер. — Ты неплохо меня изучила.       — Дальше давай! Настучали на него семеро, и что ему за это припаяли?       — Попёрли со всех занимаемых постов и должностей. Сослали на семь лет в Чернососновку… если не знаешь, это такая дырища между Як-Якистаном и Кристальной империей. Там кроме той самой чёрной сосны, ничего расти и не может, и только из-за неё там кто-то живёт, больно уж хороший строительный материал… Минус все титулы с его рода и с рода его жены… ну, дети, соответственно, тоже без титулов остались. С особой оговоркой, что если он когда-нибудь надумает жениться заново, то с его избранницы и её рода тоже все титулы долой.       — Ого! Серьёзно… как бы даже не слишком серьёзно. Ладно бы ещё ему, а жене и детям…       — Да. Вот я тоже сначала подумал, что немножко чересчур круто. Если тебя интересует точная формулировка… — Виндчейзер прищурился и процитировал нараспев: — «Поелику таковые выблядки не в пример более пользы приносят, нежели таковые аристократы, то поголовье последних надлежит сократить невозбранно. Посему изрёкший сии поганые речи и весь род его, да не будут, и супружница его, что дала мерзавцу возможность размножаться, со всем родом её, да не будет. И прочие, кто даст ему впредь возможность размножения, ежели найдутся, тако же да не будут…». И вообще, дальше там с его супругой совсем интересно получилось.       — Слушаю.       — Этот болван сделал большую глупость. Выслушал свой приговор, поджал хвост и понёсся уже к Солнечному трону. Повергать, так сказать, к подножию просьбу о снисхождении.       — Ой, дура-а-ак… Обхаять один трон и просить снисхождения у другого…       — Да тут всё даже ещё забавнее. То, что ты сейчас сказала, это тоже правильно, но ты ж поставь себя на место её солнцесиятельства. Проигнорировать нельзя, ибо официальное прошение. Ужесточать как бы негоже — не в её это духе, да и по супруге уже прилетело излишне. А смягчить — так ведь потом появлюсь я и вежливо поинтересуюсь: следует ли понимать это проявленное снисхождение как согласие и одобрение высказанному в мой адрес оскорблению?       — Гм… да. Последнее особенно интересно. И как она вывернулась?       — Весьма изящно. Постановила, что семья может присоединиться к нему в ссылке. Чтобы, значит, эти семь лет ему было не так грустно и одиноко.       Твайлайт расхохоталась и поаплодировала передними копытами:       — Вот это снизошла!.. Правда, опять по супруге с детьми…       — Ты подожди! Ты слушай! Теперь уже супруга поджала хвост и понеслась требовать развода. Тоже к Солнечному трону, естественно, понеслась, поскольку нужен был ей не развод как таковой, а подтверждение, что в ссылку убывать не обязательно.       — Получила?       — Да, и развод, и подтверждение. Поскольку сказано было, что семья может присоединиться. Не обязана. Потом она ещё ко мне приходила, благодарить за великую милость…       — Э-э-э, подожди! Ты же говорил, что в этой истории не участвовал!       — Лично не участвовал.       — А не лично?       — Не лично? Твоя сиятельная наставница вместе с разводом постановила передать бывшей супруге всё их семейное состояние в полном объёме. Как алименты. Типа, на ближайшие семь лет оно мистеру Длинный Язык всё равно не понадобится, а на дальнейшую жизнь пусть он там в ссылке как-нибудь сам зарабатывает. Ничего не напоминает?       — Опа… это же как было с Филси…       — Угу. Лично я на этот раз ничего не ходатайствовал, но осадочек, видимо, остался.       — То есть, по факту… — медленно проговорила Твайлайт, — мистер Длинный Язык получил в довесок ещё и конфискацию имущества, а его бывшая жена с детьми остались при своём? Только что без титула, но к ним после такой истории в среде аристократов всё равно по-прежнему относиться уже не будут…       — Получается, что так. Насчёт прежнего отношения мне потом тоже объяснили, да.       — А тебе не кажется, что всё это очень похоже на прямую декларацию?       — Нет, — мотнул головой Виндчейзер. — Не кажется. Это прямая декларация и есть. Для тех, до кого на примере Нэйсея не дошло. Когда-то она аристократию породила, а теперь, похоже, что собирается её… того… А мы тут в Школе Дружбы вроде как оплот оппозиции, почему я тебе всё это сейчас и рассказал. Ты уж будь морально готова на всякий случай…