БОГОЕДЫ: Судьба Гипноклопии

Тит играл в гляделки с силуэтом бога в солнце. Опять проиграл. Единственное развлечение, пока стоишь в очереди с матерью, к телепортационной станции «Марс – Новая Земля»: – Ма, слышь. А телепортироваться больно? – Нет, сынок, ты даже не почувствуешь. Парень выглянул из-за очереди, надеясь увидеть сам телепорт: – Значит, оно может вот куда угодно и что угодно вмиг переместить? – Ну не вмиг, а со скоростью света, так что у нас перемещение займёт минут семь. Тит резко вырос, сантиметров на пять. Поправил ремень на груди: – Ну эти истиноиды дают. Как они с такими технологиями не поработили человечество? Мать слегка засмеялась: – Ну, во-первых, у нас есть чем ответить. – стукнула по рукояти, торчавшей из сумки Тита. – А во-вторых, без нас они бы эту технологию вряд ли бы доделали. Да и наш бог не последний, так что у нас слишком много забот, не до захватов нам всем. – указала на небо. Тит пнул красный камешек под ногой: – А папа, значит, теперь тоже может телепортироваться к нам в любой момент? Мать присела на корточки, приобняв сына: – Конечно, сынок, благодаря этой технологии папа сможет вернуться быстрее. Возможно, ваши фотоны даже пересекутся по дороге. – Правда? – Ну обещать не могу. Я дипломатка, а не учёная, в конце концов. Тут в их пространство ворвался ленивый голос со спины: – Дамочка, ну можете не задерживать очередь. Вена на виске матери вздулась и начала пульсировать: – НЕ ВИДИШЬ, У МЕНЯ С СЫНОМ МОМЕНТ ТРОГАТЕЛЬНЫЙ, КУДА ТЫ ТАК ТОРОПИШЬСЯ? Тит дёрнул мать за край одежды: – Да ладно, ма, успокойся. Мужчина, услышавший крик, тут же отшагнул назад, поклонился: – Простите, миссис Лукреция, спасибо за вашу службу. Мать встала, выправилась, отряхнула платье: – Да ничего. За повышенный тон извините, граждане. Погорячилась. – взяла сына за руку. – Тит, пошли, наша очередь. Тут прямо перед ними появилась стройная женская фигура с розовыми локонами: – Соскучился, Тит? Да уж, давно не виделись. Были деньки, конечно, телепорты с истиноидами делали, путешествия с родителями. А теперь, посмотри, что ты наделал. Парень резко повзрослел и схватился за рукоять: – Ксеня... ты, ты... это ты допустил. Женская фигура напротив резко увеличилась. Пригнулась, смотря прямо в лицо парню и тыча в него пальцем: – Может, не стоило как папаша в космосе пропадать, гляди и человечество бы спас, а? Тут же силуэт с розовыми волосами пропал. Люди с очереди начали окружать Тита, скандируя: – ТЫ САМ ВИНОВАТ. ЭТО ТЫ САМ ВИНОВАТ! Мать шепнула Титу на ухо: – Сынок, посмотри на меня. Тот обернулся, перед ним тот самый бог с солнца, но на свободе. Глаз сиял и втягивал в себя, улыбка была, очевидно, лишь способом показать клыки. И тут он резко заорал в лицо Титу металлическим голосом: – Сыграем ещё в гляделки? Тит посмотрел на место, где было солнце, там лишь красная пустота. Кровь залила вселенную, гася все светила. Больше нет ничего. Не на что смотреть, нечем дышать. Осталось только чувствовать. Ощущать каждой косточкой, каждой мышцей, как тело уже взрослого мужчины перемалывается в фарш. Глаза Тита резко открылись, оборвав сон. Он попробовал стереть холодный пот со лба, но рукой не пошевелить, желейные стенки, по которым стекает светящаяся синяя жидкость, плотно окутывали тело. Этот «интерьер» напомнил ему, что он уже не первый день летит внутри транспортной гусеницы по имени Нэйтон. На стенке желудка, около его лица, образовался рот: – Ну не дёргайся ты так, мне же больно. Тит оглянулся вокруг: – Скучаю по телепортам. Тут началась турбулентность. Тита трясло, пока резко не припечатало спереди. Он раздражённо зарычал: – Неприятно. Рот на стене желудка радостно заявил: – Посадка прошла успешно. Сейчас выпущу тебя погулять. Гусеница начала тужиться, отклонилась назад, волнами извивая тело, потом резко дёрнулась вперёд, выпустив из переднего отверстия кучу синей жидкости, среди которой затесался Тит. Путешественник поднялся с этой густой лужи, отряхнулся, как мог, освободив от слизи нормально только лицо: – Есть какая-то информация про планету? На четырёхметровой гусенице вновь появился человеческий рот: – Слушай, я транспортная гусеница, а не ассистентская, сам разбирайся, хамло. Тит попытался шагнуть к транспорту, всё продолжая выбираться из слизи: – Почему хамло? Что не так? Гусеница развернулась спиной к Титу: – Вот сколько мы летели? – Ну не знаю. Долго. – Если переводить на человеческое время, то летели 2163 часа. – Реально долго. – И сколько раз ты обратился ко мне по имени? – А нужно было? Голова гусеницы резко обернулась: – Нужно? Ну ты и и... Тут Нэйтон согнулся дугой. Опять стал извивать тело волнами, но теперь в обратную сторону: – Получите ваш багаж. – из заднего отверстия вылетела рукоять меча. Она прилетела прямо по лбу Титу, вернув его в лужу: – Ауч. Нэйтон полез на кактус без иголок размером с дерево, на краях которого были шарообразные сгустки: – Тит, слушай, мне пора окукливаться. Так что неделю тут повешу, потом полетаю, найду любовь своей жизни, заведём с ней ребёнка, и я этого паренька, наверное, назовём Патриком, а если девочка, то... ну, Патрикиней, наверно. Привезу его сюда, он тебя заберёт. На это всё мне нужен месяц. Не помрёшь за это время? – Та не, даже если сильно постараюсь. – Жалко. – Да пошёл ты. Когда Нэйтон начал плести кокон, Тит взбирался на то же растение, чтобы оглядеться. Пейзаж не дурной. Если для вас трип престарелого хиппи, уснувшего смотря мультики, это не дурно. Всё ярко-кислотное, волнистое, угловатое. Но не совсем дикое. Вдали видны дороги с чем-то похожим на фонари по обочине, на небе можно увидеть примитивные летательные аппараты круглой формы. Тита это радовало: – Ну есть с чем работать, уже неплохо. Неподалёку стоял город. Тит прищурился на большой палец: – Километров пять тут. Выглядит как плёвое дело. И зачем были те кучи отделов для прогрессорства. Да, Нэйтон? Но Нэйтон уже был коконом. Синим и ярким. Маскировка не очень, но его разве что ядерка пробить могла. Но с чего бы такое произошло? Так что прятаться смысла нет. Сполз с растения, Тит чуть похлопал по кокону: – Нэйтон, удачного того, что ты там делаешь. И со всех ног помчался к дороге. Дойдя, тут же наткнулся на огромные покачивающиеся глаза, прибитые к земле палкой. В их зрачках крутились спирали. Тит машет им рукой: – О, местные жители. Тит подошёл к одной из таких палок. Набрал воздуха в грудь, выпрямился: – Привет. Меня Тит зовут. Я с миром пришёл. Вы созданы, чтобы бог вас съел, а я могу помочь. В ответ тишина: – Да уж, дипломатия – это непросто, и как мать вывозила вообще? Но времени на мысли наш переговорщик не терял и направился в сторону города. Твёрдая дорога, лёгкий ветерок. Тит не мог и мечтать о большем после трёх месяцев в желудке Нэйтона. Шёл не спеша, напевая под нос походную песенку с детства: – Бога мы словили в солнце. Он теперь наш барбикойд. Его кровь течёт в колонке. Кости греби, домишки строй... Вот и город попал в поле зрения Тита. Здания – это плотно стоящие друг к другу каменные коробки, пошире вверху и с кучей антенн на крыше. Толпа летающих тарелок, сделанных из какого-то мусора, мчатся в обратную от Тита сторону. Но вот десяток отполированных, чёрного цвета, летел навстречу нашему герою: – О, заметили наконец. Над Титом начали планировать те чёрные летающие тарелки. Он махал им рукой: – Алло, ребят. Я с миром. Вы созда... Взрыв. Снаряд с неба прямо по Титу. На земле двухметровая воронка. На Тите ни царапины: – Перебивать нехорошо... Так сейчас как там, учили же... а ладно. Тут такое дело... Снова взрыв. И опять. И снова. Чёрные корабли неистово закидывают Тита бомбами. Каждый взрыв был со своим звуком и цветом. И так минут десять кряду. Земля дрожала, эти удары сделали в ней воронку размером с приличный такой пруд, на дне которого стоял Тит. Всё так же без ранений и с недовольным лицом: – Вы понимаете, что вредно делать такое для экосистемы планет? Тут кораблики начали вальсировать по кругу. У каждого из них на дне открылся люк, откуда полилась лава, заполнив новый пруд. Завершив заливку, корабли просто разлетелись. Спустя две минуты выплыл Тит. Всё его тело дымилось: – Какой радушный приём. И откуда они узнали, что я люблю тёплые ванны? Тут Тит взглянул на небо. Его взгляд задержался с сильно прищуренными глазами: – Вот же... Тит берёт рукоять, достаёт с неё трубку и подключает к катетеру на правой руке. Поставил рукоять на землю: – Ну, полетаем. Из рукоятки вышла густая кровь в форме пружины. Тит прижимает её ногой, отпускает. Пружина разжимается, подкинув Тит. Рукоять летит следом за ним, дёргаясь в воздухе, прикреплённая к руке трубкой с катетера.  Перед его лицом гигантская ракета. Он дёргает за трубку, чтобы рукоять вернулась в руку. Держа рукоять двумя руками, замахивается, издавая громкий крик. Из рукояти сформировалась огромная пила из крови. Лезвия на ней набирают бешеные обороты. Тит со всего размаха бьёт по ракете, разрезая её. Пилка продвигается медленно, с трудом и потом. Раскалённые осколки летят на Тита, он продолжает жать. Белый свет. Огромный гриб от взрыва. Взрывная волна к чертям сносит и город, и лес, в который приземлялся он и Нэйтон ранее. На месте взрыва воронка размером с озеро. Тит на его дне. Дыхание сбито, одежда сгорела. Лежа, смотрит в сторону леса: – Нэйтон, бля, щас, тут недалеко. Говорил он это еле-еле. Протянул руку и поволок своё неходячее тело левым локтем. Тут у своих ног он почувствовал приземление чего-то тяжёлого. Тит обернулся, перед ним гигантская фигура гуманоидной формы, веся исписанная закорючками. Тит закашлял кровью: – Истиноиды? Гигант медленно шагал к Титу, тот упал без сил, смотря в небо: – Нэйтон, сорян, я подвёл. Надеюсь, ты укатился в безлопастное место. И дай дочери нормальное имя... человечества ради. Исписанное закарючками существо подошло и отбросило холодную тень на лежащее и захлёбывающееся кровью тело Тита.