Grith Estel/Забота о надежде

      Всё произошло в мгновение ока. Гэндальф, этот очень-старый-но-всё-ещё-почему-то-непредусмотрительный волшебник, оставил чёртов шар без присмотра (хотя сложно назвать это "без присмотра", когда спишь с открытыми глазами и держишь его в руках), но Перегрина всё же недооценил, да, ведь этот вечно любопытный, как сорока, хоббит уже схватил его, прижимая к груди. Арагорн услышал крик — пронзительный, полный боли, и рванул с террасы вовнутрь, слыша за спиной лёгкие шаги Леголаса.       Он ворвался в комнату и увидел Пиппина, содрогающегося на полу. Хоббит выл, глаза его были широко раскрыты, но в них не было обычного света, только чернота. Шар Палантира, светящийся багровым огнём, лежал в руках 28-летнего мальчишки, и тот трясся, словно в лихорадке. Арагорн не думал. Сложно думать, когда слышишь истошные крики своего хоббитского друга, которого про себя поклялся защищать. Поэтому он просто действовал. И схватил проклятый камень голыми руками.       Следует отметить, что Арагорн знал о последствиях. Он знал, что такое Палантир, знал, что через него Саурон подчинил себе Сарумана, знал, что шар может сделать со слабовольной душой. Он даже видел, какую боль этот треклятый артефакт приносил Пиппину прямо сейчас. Но, как уже говорилось раньше, он не думал.       Как только его пальцы коснулись холодной, гладкой поверхности, мир взорвался. Вместо комнаты — багровая пустота. Вместо крика Пиппина — шёпот, многоголосый, как тысячи змей. И в центре этого безумия — Око. Оно смотрело на него, и Арагорн почувствовал, как ледяная рука сжала его сердце. Он не был Пиппином. Он был сильнее. Воистину, в нëм же текла кровь королей Гондора! Он должен был сопротивляться этому сильнее. Но тьма Саурона не знала границ. — Ты слаб, наследник Исилдура, — прошелестел голос в его голове. — Ты не достоин даже тени своего предка.       Видения хлынули потоком. Арвен, умирающая в Серых Гаванях, не успев отплыть в Бессмертные Земли. Гондор, горящий под ударами орков. Фродо в лапах назгулов. Сэм, кричащий от боли. Всё, что он любил, рассыпалось в прах, и Арагорн закричал — не как король или воин от раны физической, а как Человек, чью душу разрывают на части.       Его тело выгнуло дугой, мышцы свело судорогой, он чувствовал, как шар выскальзывает из влажных от пота пальцев. Он не мог дышать. Сознание угасало, спасалось от шока, бежало от тëмной магии, и он падал, уже не чувствуя ни страха, ни боли, только эту оглушающую пустоту.       Но прежде чем его голова встретилась с каменным полом, чьи-то сильные руки подхватили его за плечи, придерживая, смягчая падение. Следопыт смутно осознал знакомый запах — лес, трава после дождя и обработанная древесина. Леголас. — Арагорн! — голос эльфа звучал резко, пронзительно. Он не помнил, чтобы когда-либо слышал его таким испуганным.       Шар выпал из разжавшихся пальцев мужчины, покатился по полу, и Гэндальф, наконец-то, опомнился, накинул на него тяжёлую ткань, гася багровое свечение. В комнате стало темно и тихо.

******

      Арагорн очнулся от того, что кто-то гладил его по лбу влажной тканью. Он попытался открыть глаза, но веки казались налитыми свинцом. В ушах всё ещё звучал тот шёпот, и сердце билось так быстро и глухо, что, казалось, сейчас выскочит из груди. — Леголас? — прохрипел он, не узнавая собственного голоса. Он был слабым, хриплым, не подходящим для правителя. — Я здесь, — ответил эльф. Его голос был тихим и нежным, но при следующих словах в нём почувствовалась сталь. — Не двигайся. Ты сопротивлялся великой тьме и затылком ударился ещё, несмотря на мои усилия подхватить тебя.       Арагорн приоткрыл глаза. Он лежал на кушетке в какой-то комнате в их лагере. Леголас сидел рядом на корточках, его лицо было бледнее обычного, а в глазах — те искры беспокойства, которые Арагорну доводилось видеть очень редко, несмотря на обстоятельства. Но, может быть, это были лишь отблески света. — Пиппин? — выдохнул Арагорн, пытаясь сесть. — Он…       Леголас мягко, но настойчиво положил руку ему на грудь, заставляя остаться на месте. — С ним всё будет в порядке. Гэндальф уложил его, теперь он спит. А ты… — Леголас замер на полуслове, и это было так не похоже на него. — Ты был без сознания почти час. Ты бился в агонии, Арагорн. Ты кричал.       В голосе эльфа прозвучала горечь. Следопыт не помнил, чтобы когда-либо видел его таким, не расстроенным, нет — почти растерянным. Он взял руку Арагорна и на мгновение сжал её, словно проверяя, что тот всё ещё тёплый и живой рядом с ним. — Это было… недальновидно, — тихо сказал Леголас, и в его глазах мелькнула тень упрёка. — Ты знал, что это Палантир. Ты знал, что Саурон смотрит через него. Зачем ты схватил его голыми руками?       Арагорн хрипло усмехнулся, и тут же поморщился от боли в висках. — Пиппин страдал. Я не мог… — Я знаю, — перебил его эльф, и его голос потеплел. — Может быть, если бы ты немного промедлил, я бы сделал тоже самое. Но видение будущего неподвластно нам, мы можем исправить только то, что уже произошло, и поэтому я здесь. Но постарайся больше не подвергать себя ненужной опасности. — Не могу обещать, — честно ответил Арагорн, прикрывая глаза. — Если вашей жизни что-то будет угрожать, я… — Значит, мы с Гимли должны всегда следовать за тобой туда, куда тебя поведëт судьба, чтобы успеть вытащить уже тебя из всех угроз, которым ты себя подвергнешь. — сухо сказал Леголас, но в его голосе слышалась улыбка. — Это невыносимо, Арагорн. Видеть тебя таким… сломленным.       Арагорн с трудом повернул голову и посмотрел на друга. Леголас сидел неподвижно, вежливая эльфийская улыбка на лице, идеальная картина эльфийского принца, но в его костяшки пальцев, сжимающие край одеяла, побелели от напряжения. Он пытался быть сильным и невозмутимым, но Арагорн видел правду — эльф беспокоился и боялся. Не за себя, никогда не за себя. За него. — Мне просто нужно немного времени, — прошептал Арагорн. — Остатки тьмы всё ещё в моей крови. Саурон… он показал мне всё. Возможное будущее. Арвен. Гондор в огне. Фродо… — Зло пыталось замутнить твой разум, друг мой, — твёрдо сказал Леголас, наклоняясь ближе. Его голубые глаза смотрели прямо в серые глаза друга. — Это ложные видения. Саурон питается страхом. Ты должен верить в то, что видишь здесь, что я говорю тебе. Ты жив. Гондор ещё не пал. Фродо всё ещё идёт. И та, кого ты любишь… — он запнулся на мгновение, — Она будет ждать тебя, сколько потребуется.       Арагорн слабо кивнул. Слабость разливалась по его телу, как тягучий мёд, лишая сил. Он чувствовал себя стариком, разбитым и уставшим. Леголас заметил это и бесшумно поднялся, принося кружку с водой. Он приподнял голову Арагорна, аккуратно, словно тот был сделан из хрусталя, и поднёс воду к его губам. — Выпей, mellon nîn. Это поможет.       Арагорн послушно глотнул. Вода была тёплой и безвкусной, но она немного прогнала туман в голове. — Ты должен поспать, Арагорн, — сказал Леголас, убирая кружку. — Я буду рядом. Митрандир сказал, что к утру видения должны отпустить твой разум. — Ты не обязан… — начал Арагорн, но эльф шикнул на него, как на неразумного ребёнка. — Ты не раздумывая сделал это для Пиппина. А я делаю это для тебя, mellon nîn. Мы — твои друзья и оставшееся Братство, Арагорн. Мы не оставим друг друга в беде.       Леголас опустился на табурет рядом с кушеткой, доставая из-за пояса небольшой кинжал и начиная точить его, чтобы занять руки. Это был жест, который Арагорн хорошо знал — так эльф показывал, что наблюдает, но не хочет показаться невежливым или смущать тем, что пялился.       Следопыт смотрел на него, и тьма Саурона потихоньку отступала. Видения всё ещё тускло мерцали на периферии сознания, но уже блекли, больше не имели над ним силы. Может это было из-за того, что он находился рядом с Эльфом: светлыми магическими созданиями, некоторые из которых выглядят так, что могли бы состоять из одного света. А может, дело было в том, что здесь, в этой маленькой комнате, рядом с ним был его вечный, бессмертный Друг, который сидел рядом и молча охранял его сон. Какая бы ни была причина, Арагорн с удивлением понял, что он чувствует себя в безопасности и его начинает клонить в сон. — Леголас, — позвал он едва слышно. — Да? — друг поднял взгляд. — Hannon le, — выдохнул Арагорн, и в этом слове было больше, чем простая благодарность за этот день. В эти слова Арагорн попытался вместить всë своë счастье от того, что у него есть тот, на кого можно положиться, когда одному трудно, кто не осудит и поддержит в трудный момент, кто понимает бремя, что лежит на тебе, кто пойдëт за тобой в самую жаркую и тëмную дыру и выведет из неë же с задорной эльфийской песенкой.       Леголас улыбнулся — не той своей высокомерной улыбкой, которой так знаменит эльфийский род, а настоящей, тёплой, которую он приберегал только для своих. — Ночь унесëт плохие видения, Эстэль, спи, — прошептал он, используя эльфийское имя своего друга. — Я здесь. Я всегда буду рядом.       И Арагорн, чувствуя, как лёгкая рука эльфа касается его плеча в успокаивающем жесте, наконец провалился в глубокий, целительный сон, позволяя себе расслабиться на эти мгновения тишины ночи, ощущая себя в тепле и безопасности. А если армии Саурона нападут на него в этот момент тишины, то... Ну, им сначала придëтся пройти мимо Леголаса.