Оттепель

События былых дней: 26 октября, 13:01. Температура в районе +28...+34 °C. Воздух сухой и пыльный. Солнечно. Аль-Мазра (Объединённая Республика Адал) POV: Джон МакТавиш Можно терпеть огненную жару на пляже, где-то на побережье Кубы, но никак не в самый разгар миссии, где ни влажности, ни прохлады даже не наблюдается. Думаю, не стоит даже упоминать про лазурные берега, белоснежный песочек… и прочую фигню, из-за которой туристы готовы выпрыгивать из своих штанов, в первые же секунды при виде дивных красот в самых разных уголках мира. Ага-ага, уже понятно, что Соуп не переносит адское пекло. Ко всему прочему, в комплекте идёт до одури скууучная разведывательная миссия, состоящая из наблюдения и… еще наблюдения. Где экшен, погони, взрывы!? Упс, к ним мы еще вернемся, но чуточку позже. Уж лучше отправьте его на Аляску, но все, хватит бредить об этих несбыточных мечтах. Пора возвращаться в реальность. В голую, сухую действительность. Самое время встрепенуться и освободить голову от приятных воспоминаний, сосредоточившись на короткой миссии. Сжав челюсть, мужчина пробивается через однообразные песчаные равнины. И пока в воздухе парит аромат чего-то металлического и терпкого, а солнце жарит так, что любая тактическая экипировка несомненно проиграет эту борьбу за свежесть, не дойдя даже до трети финала несуществующего чемпионата по мокрым майкам... Груда сплошных мышц грациозно пробирается через узкий каньон цвета песка. Горячий воздух неторопливо дрожит, словно над раскалённым костром, между породами горных хребтов. Цель миссии, как мы уже выяснили - наблюдение, и наличие этого факта не требует полного обмундирования, так что Соуп налегке и на том «Thank ye». Из невероятных рассуждений о майках, песках и… кофе, его вырывает голос координатора Кейт Ласвелл. — Наблюдатель-1 к Браво 7-1. Вы на позиции? — Близко, выдвигаюсь к точке. Обогнув узкий проход, Джон вышел на небольшую открытую площадку - смотровая точка. Там всё как на ладони. Идеальный вид на цель, чтобы подтвердить личность иранского генерала Горбрани. Проще простого, как два пальца обос… кхм… впрочем вернёмся к насущему: опознать цель, подтвердить и устранить. С этими мыслями капитан включает свой канал связи, припадая к оптическому прицелу. — На месте. Вижу цель. Он окружён русскими и выглядит довольным, как мартовский кот. Не удержавшись от едкого комментария, Джон внимательно рассматривает базу через свой прицел снайперской винтовки, отмечая дополнительные детали окружения. — Это ненадолго, держу пари ты и произнести "мыло" не успеешь, как я разнесу все здесь в щепки. Стремительно вливаясь в беседу и красуясь непонятно перед кем, произносит Сандерсон в своей обычной шутливой манере. — Я бы не отказался от стаканчика кофе, после… С явным ехидством отвечает МакТавиш, развивая историю с несуществующим пари, нарекая себя заведомо победителем этого спора. — Фу-у, как ты можешь пить эту дрянь. Это же оружие массового поражения! Кгхэ-буэ… Как никогда радостно и утрировано Гэри повышает на октаву голос и для пущей убедительности в конце драматично имитирует звуки рвотного позыва, при одном только воспоминании о вкусе этого биологического оружия. Собираясь ответить сержанту, одной из заготовленных фраз-подколок про "нездоровую" любовь британцев к чаю, Соуп между делом отмечает объект будущей ликвидации. Недолго песенка играла, как раз в диалог вмешивается Прайс, прерывая их высокоинтеллектуальную беседу, ага, именно так бы Джон наименовал этот разговор. — Достаточно пустого трёпа, покажите результат. Как в один голос оба твердят: «Да, сэр», не упуская возможность широко улыбнуться. На что Прайс лишь вздыхает, покачивая головой. Соуп с лёгкостью может представить себе эту картину, ему не нужно видеть мужчину, уж слишком хорошо они знакомы, чтобы по одной только интонации понять настроение капитана. Именно такие моменты Джон любит больше всего - шутливые перепалки между уже родными людьми, которые повидали некое дерьмо. Но его теплые мысли прерывает голос Ласвелл, заставляя мужчину мгновенно вынырнуть обратно в реальность. — Принято. Цель подтверждена, покиньте зону поражения. Сжав свою снайперскую винтовку, капитан покидает открытую площадку, двигаясь в укрытие, с которого открывается вид на базу врага. Естественно, он не пропустит шоу... особенно после бахвальства сержанта. Безмятежные крики птиц и "пение" песков прерывает озорной голос Роуча. Вот кому действительно "весело", совсем ещё юная кровь, с трепетом откликается в мыслях Джона. Гэри задорно отсчитывает обратный отсчёт и… "БАДА-БУМ" Нарастающий в геометрической прогрессии шум, заполняет собой километры открытого пространства и скрывается так же стремительно в горных равнинах. Авиационная ракета AGM-114 Hellfire, по наведённым Сандерсоном координатам, попала прямо в цель. Следом Соуп наблюдает, как гул сменяется возрастающим облаком пыли и дыма, и от некогда стоящей базы остались лишь развалины, в будущем покрытые плотным песком и туманом. — Сегодня точно по расписанию - хамам с минимальной влажностью. Шутит в пустоту мужчина, любуясь напоследок красным пейзажем. Последнее, о чём думает МакТавиш перед тем, как направиться в зону эвакуации - фантомное ощущение горьковатого кофе на кончике своего языка. Прямиком из потрепанного автомата, с бодрящими напитками, расположенного в штаб-квартире. Владыка к нему немилостив, ведь попадёт он туда ещё не скоро. — Aye, я неисправим…

***

27 октября, 03:43. Восход солнца (рассвет) POV: Саймон Райли …Кап…кап…кап… Тяжёлые капли стремительно разбивались о сухую землю, пока лёгкий ветерок ласково окутывал липнущую к коже, уже изрядно влажную ткань балаклавы. Кисть руки, замершая в дюйме от лица, наконец-то неохотно содрала потрёпанный материал с лица. Лик отражал пустоту и благоговение, пока взор был направлен в постепенно наполняющееся тёплыми красками небо. Лишь светлые ресницы слегка трепетали на прохладном ветру. Где-то поодаль от громоздкой вширь фигуры тлеют финальные язычки пламени, мерцающие, как огоньки на одинокой прожженной земле. В будущем от этого места останется лишь черная, как смоль древесина и беспорядок. Редкие, но тяжёлые выдохи, сопровождающие хрип из самых недр этой объёмной грудной клетки, добавляют дополнительные очки к атмосфере обреченности и некой так называемой завершенности… Перед уходом следует сжечь все мосты - видимо, этими словами и руководствовался Гоуст, восприняв поговорку слишком уж буквально… Отнесем эту часть к природному обаянию мужчины. Он действительно так, кхм, горяч... Неподалёку короткие злаковые колосья обрамляют ключевое изваяние живописного полотна - сидящую на коленях фигуру. Им не посильно его спрятать, сокрыть от внешнего мира. Рядом покоятся мощные ладони, которые теперь крепко сжимают часть влажной балаклавы с рисунком черепа. Головной убор лежит на одном из крепких бедер Лейтенанта Саймона Райли, или нам уже следует обезличить его. Использовать рождённый только что позывной - Гоуст…да, здесь теперь будет только Гоуст. Проходят часы, а может, и минуты. Время - странная штука. Иногда оно течет с неведомой для человечества скоростью, а порой тянется уж слишком размеренно и тухло. Ясно одно, мужчина сидит тут уже давно, находясь под первыми лучами солнца. Он прокручивал последний ответ отца перед его своевременной кончиной. Райли задал ему один единственный вопрос, который волновал его весь период взросления. — Почему вид смерти человека вызывает у тебя смех? Намеренно проглотив ту горькую часть уязвимости, где так называемый папаша заставлял и его смеяться над... Как, например над трупом той девушки, словившей передоз в туалетной кабинке. Если подумать. Тогда в последнюю минуту жизни её лицо отражало блаженную улыбку, посмертно застывшую на её хрупком личике. Полученный с трудом ответ отца не удивил Саймона, наоборот, он закрепил понимание всей ничтожности и бесчеловечности этого субъекта. Саймон осознал, его отец все тот же и не планирует меняться даже перед ликом смерти. Не он станет “спасителем” и избавит ракового больного от мучений. Слишком уж милосердно, тот не заслуживает такого отношения, не после всего, через что прошёл Гоуст. Ему лишь оставалось молча уйти от последнего “выжившего” члена семьи, слушая череду приглушенных выстрелов из палаты ныне покойного старика. Невероятно, на что может быть способен человек в минуты отчаяния, ярости и безрассудства. Движимый лишь одной расчётливой и кровавой целью - местью. Как говорится, если гора не идёт к Магомету, то Магомет сам, в лепешку разобьется, но дойдет до этой чертовой горы. Так и произошло, проведя мучительно долгое в плену у Мануэля Роба, впоследствии выбравшись оттуда, Гоуст хотел вернуться к службе, но судьба нарекла ему другое испытание. Военный психолог не дал бедняге восстановиться на службу, отняв то единственное, что могло унять щемящую боль внутри. У него забрали все до последней капли, но спасибо хоть не выкинули со службы, как подбитую жизнью дворнягу. Хуже поступить они просто бы не смогли. Оставили в подвешенном состоянии, одного… с уже вдребезги разлетевшимся подобием человека или точнее все, что от него осталось. Вместо того чтобы сдаться и перестать цепляться за эту несправедливо-жестокую жизнь, мужчина ведомый каким-то своим шизанутым компасом, собрался и разъебал целый наркокартель в одиночку. Для человека, которого предали братья по оружию, вследствие чего он потерял всех членов семьи, в результате чего окончательно изничтожилось его сердце, а разум разбился на множество мелких кусочков. Он сделал выводы, весьма неутешительные и теперь для него наступила новая полоса в жизни. Где нет места доверию, все будет только под его ответственностью, под его контролем. Тело и рассудок перестроятся к новым реалиям, как и раньше он умело адаптировался. Ведь везде таится опасность, даже в собственной постели, еще в детстве ему дали это понять. Он хорошо усваивал уроки жизни иначе попросту был бы мертв. Мир, который он узрел вновь, обернулся к нему самой жуткой из существующих сторон. А ведь все налаживалось, затишье перед бурей никак иначе. Больше нет места для тревоги и отчаянья, он сам станет своим самым жутким воплощением страха - призраком, сам наденет на себя эту маску, которая преследовала его всю жизнь. Изо дня в день, крупица за крупицей, новая оболочка срастется со слабой и нежной кожей, становясь частью одного целого, чего-то нового — Саймона Райли больше нет, он сгорел дотла в том доме… похоронил себя, закончив этап своей безрадостной жизни… Дабы завершить этот цикл перерождения, добавим в этот мрачный день нотку надежды… Обновления… Подарок, посланный небесами за годы проклятого выживания. Точно, как по часам, ветер, всё сильнее насвистывая, начинает свое танго. Куски рыхлой почвы поднимаются в воздух, образуя коричневый туман в зоне предполагаемой посадки. Воздух сотрясался от мощного напора, сопровождая шумный гул крутящихся в небе лопастей вертолёта. Совершив манёвр высадки с зависанием, из открывшейся двери показывается крепкая фигура в лёгком обмундировании. Одна из рук вытянута в приглашающем жесте, где виднеется нашивка ОТГ-141, пока вторая активно ищет опору внутри транспортного средства. — Пойдём, сынок. Это всё, что вырывается из уст мужчины, на самом деле этого вполне достаточно, чтобы Гоуст пришел в движение, резко надев на голову часть своей новой кожи. Теперь глаза капитана пристально всматривались в потемневшие зрачки напротив, не торопя. Только шум вокруг и последующая от собеседника тишина заземляла сидящего в поле человека. Наступает момент принятия. Ответные слова кажутся здесь излишними, пустыми. Тяжёлая фигура устремляется внутрь парящего над землёй вертолета, принимая твёрдую ладонь мужчины с его знаменитой панамой и такими же культовыми бакенбардами. Затем безмолвное ободряющее похлопывание по плечу Гоуста и последующая приятная тишина внутри салона. Далёкие равнины сменяются холодными пастельными тонами в небе, которое приобретает персиковый подтон в дымке утреннего воздушного пространства. Всё новое рождается из того, что когда-то умерло...