Искушение

Глава 1. Ад

❝ — Надо заценить новый фильмец про Индиану.

— Уже заценил.

— Без меня?

— Ты был в аду.

— Это не отмазка. ❞

Сверхъестественное (Supernatural)

      Ритмитичные движение бёдрами, заставляющие скрипеть кровать. Громкие стоны абсолютно точно мешают соседям справа, снизу и может быть даже сверху. Но Кристоферу в данный момент абсолютно поебать на каждый из косых взглядов, которые он будет получать следующие пары дней. Чан нежно целует опухшие губы Соён, оставляя шлепок на аппетитной задщнице, делая последние толчки, которые приведут каждого к кульминации. Девушка крепко держится за Чана, обвивая ногами торс, надеясь быть ближе. Она нуждается в тепле. — А-а-ах…       Ещё один стон, отражающийся от стен комнаты. Чан тяжело дышит прямо в ей в губы, но не целует. Не в его правилах это делать, особенно когда сильных чувств к партнёру не испытываешь и все, чего хочется это — добиться долгожданной разрядки. Соён кончает в то же мгновение, когда Крис делает последний толчок, и мгновенно отстраняется, стаскивая с члена заполненный презерватив.       Они вообще не пара, хотя по их универу какие только слухи не ходят…даже такие идиотские. Все знают, что Бан Кристофер Чан никогда не упустит шанса переспать с очередной красоткой, проявляющей к нему интерес. А это делала каждая вторая. Девушки бросали своих парней, чтобы оказаться в постели Криса. Это ли не безумие? Но таков был Чан — красивый, харизматичный, весёлый и тот самый сын маминой подруги. Вот только некоторые моменты своей жизни он предпочитал держать в тайне от матушки, а уж тем более от отца, особенно после переезда из Пусана в Сеул.       Соён красивая, даже слишком, и они, на самом деле, идеально подходят друг другу. Но отношения требуют слишком много времени, которого у Чана и так нет. Учёба, работа и снова работа. С друзьями он видится или в универе, либо на работе, и в те редкие моменты когда у них у всех совпадают графики.       Чхве откидывается на подушки, прикрывая глаза. Не то чтобы она мечтала попасть в постель этого парня, но так сошлись звёзды и теперь они оказались там, где оказались — здесь и сейчас. Соён ни на что не надеется, это не в её стиле. Она наблюдает за натягивающим одежду Чаном, делающим это настолько поспешно, что создаётся впечатление, будто бы он собирается сбежать, и более того, делает это ежедневно. Хотя это на минуточку его квартира. Похоже на до неприличия не тонкий намёк на то, что ей пора. А Соён девочка умная, поэтому встаёт и тоже собирается. Тем более ей тоже пора. — Можно вопрос? — вдруг спрашивает Соён, не поворачиваясь к парню. Она поднимает с пола кружевной лифчик, медленно собираясь. — Ну давай, — пожимает плечами Чан, чуть усмехаясь. — Птичка на ухо нашептала, что тебе не только девчонки нравятся….это правда? Слухи и правда ходят разные. Не только про ориентацию парня, но про и семейный бизнес, и про проблемы в нем. Какие-то пустил сам Чан, забавы ради, что-то неправильно поняли и теперь об этом знают все. Бан никогда их не комментировал, ему было все равно, буквально начхать, что о нем думают другие.       Чан хмыкает. Нравятся ли ему парни? Хм, вопрос одновременно пиздец какой сложный и невероятно простой. Он понял, что ему нравятся мальчики когда ему было примерно семь, когда в первом классе его новый друг подарил ему один несчастный цветок и конфетку. Вы скажете, ну подарил и подарил, ничего не значит. Но для Чана тогда это значило, на удивление много, слишком много. Конечно, в семь он не мог объяснить это, но став старше и пройдя через отношения с девушкой, через первый секс и первый неловкий поцелуй с тем же лучшим другом — он понял, что парни тоже его интересуют. Более чем. Чан неопределённо пожимает плечами, решив, что это вполне сойдет за ответ. Соён тоже хмыкает. В целом, на большее она и не рассчитывала, всё же, Соён умная девочка. Чан как раз и славится тем, что при достаточно высокой популярности, многое о его жизни принципиально умалчивалось. Но при этом он был достаточно популярен.Все знали, что его мать была бывшим профессором университета Ёнсе, а отец работает в одной из частных — и весьма недешевых — больниц Пусана. Так, что все надеялись, что он пойдёт по стопам одного из родителей. В целом так и получилось, вот только направление он выбрал совершенно другое. «дзззз» Чан хмуро смотрит в сторону двери. Он никого не ждёт в такое время. Родители никогда не приезжали, обидевшись на единственного сына, а друзья позвонили бы. Если это только, конечно, не Хёнджин, которому не писаны правила этого дома. Любого дома, будем честны. Они выходят из комнаты вместе, только Чан открывать дверь, а девушка напоследок выпить воды. Квартиру она уже знает хорошо, не в первый раз, да и не в последний явно. Соён с интересом смотрит, как дверь открывается и на пороге появляется молодой парнишка, примерно одного роста с Чаном с чёрными волосами и лисьим разрезом глаз. Соён замечает как плечи Чана напряглись, а взгляд изменился. Она редко видела парня в таком состоянии. И не сказать, что хотела бы ещё раз увидеть. — Что ты здесь делаешь, Ян Чонин? — этот голос ей знаком. Ой, как знаком. — Тётя Джесс договорилась с моей мамой, что я поживу у тебя первое время, — пробормотал Чонин, теребя край вязанной кофты. Было видно что ему неловко. — Соён, ты закончила?       Крис поворачивается в сторону девушки, та кивает, забирая свою сумочку с небольшого комода в прихожей. Соён тянется за поцелуем, но в ответ ничего не получает. Чонин, стоящий рядом, отвернулся чтобы никто не увидел лёгкий румянец на его щеках.       Когда Чхве Соён покинула квартиру, Чан пригласил парня войти. Не так Чан собирался начать своё утро, но кажется у судьбы немного другие планы. Он смотрит внимательно на старого знакомого. Что-то изменилось, но что? Этого Крис пока не понял.              Чан мог бы поступить иначе, и выставить пацана за дверь и тот бы сам решал все свои проблемы. Но он не мог. Не потому что Чонин «договорился» с его матерью. С ней и отцом он не общался уже больше полутора лет. И не горел желанием, особенно после того как они попытались насильно женить на миловидной прихожанке их церкви. (любимая тема Чана. (нет) На самом деле было причин намного больше, но самой последней стала именно эта. С тех пор они в редких случаях списывались.       Кристофер взял телефон, лежавший на журнальном столике, и, найдя контакт матери, набрал вызов, не раздумывая ни секунды. Ему совершенно не нравилось всё это. У них в семье всегда так было — родители что-то решали, а ему предлагалось просто принять это решение как данность и смириться. Со временем он перестал слушаться, и у Чана появилось собственное мнение. Которое шло вразрез с родителями. — Почему я узнаю о том, что, оказывается, сын твоей подруги будет жить у меня, в тот момент, когда он уже стоит у меня под дверью? И почему я узнаю это от него? … Нет, мам, ты не писала и не звонила. … И, нет, не надо разговаривать со мной в таком тоне. Вы ясно дали понять, что моё мнение вас не интересует. И только что в очередной раз это доказали. …. И что с того, что ты пообещала? Это ты сделала, а не я! … Мама… Да это была сто лет назад! … Ладно. … Да, хорошо. … Только из-за уважения к тётушке Ёнсо.       Чан сбрасывает трубку и устало смотрит на Чонина. Тот остался таким же каким и был пару лет назад, когда Чан ещё приезжал к родителям в Пусан. Единственное, стал выше. Но на лице всё та же лёгкая, стеснительная улыбка, хитрые лисьи глаза, которые смотрят на него в упор, с немым вопросом, но он так и не решается его задать. — Ты остаёшься, — наконец выдохнул Чан, глаза мальца заблестели, — Но! Будет несколько правил. — Хорошо, — кивнул Чонин, невольно осматривая помещение. — Первое: ты не мешаешься, когда я работаю. Тебя не должно быть ни слышно, ни видно. Второе: в универе мы не знакомы, ты не подходишь, не здороваешься. Третье: никого не водить. Ни девушек, ни парней. Ни друзей. Хочешь позаниматься, иди в кафе. Четвёртое….Что ты делаешь?              Чан наблюдал как Чонин снимает с себя кофту. Тот выглядел словно напуганный котёнок, впервые открывший глаза. — Снимаю кофту? У тебя жарко, хён, — хлопая ресницами, произнёс Чонин.       Это выглядело настолько невинно, что Чан застыл. Он отвык от такого. Здесь, в Сеуле, вдали от семьи и от церкви, ведя совсем иной образ жизни, Чан не был готов вновь столкнуться с этим. Да, Крис встречал стеснительных и неловких людей, но не «чистых». Он уверен, что Чонин в свои девятнадцать всё ещё девственник, и будет шоком для Чана, если тот целовался. (Чан сомневается в этом)       Проходит несколько секунд, Чонин остаётся в широких брюках и свободной белой рубашке. — Четвёртое: не лезешь в мои отношения. Это наверное самое важное. Не люблю когда лезут в мои дела. — Понял. Где я буду спать?       Квартира которую он снимал была небольшая, кухня соединина с гостиной, где стоял диван. Небольшая ванная и туалет. А также спальня. Выбор был небольшой, честно говоря. — На диване, он мягкий, друзья не жаловались.       Ян критично осмотрел своё спальное место. В глазах читалось недоверие. Он помнил, как в детстве они с Чаном делили одну постель, ведь родители младшего часто уезжали, оставляя его на попечение чете Бан. Это было в порядке вещей, поэтому Чонин привык спать с Чаном. А Чан ненавидел это. С раннего возраста ему навязывали младших, в то время как сам Чан хотел проводить время со сверстниками. А Ян Чонин был всегда головной болью Чана. Помимо того, что он не слушался, Чонин умело выворачивал всё в свою пользу. Когда Бан пытался рассказать о проделках младшего, все взрослые верили исключительно Чонину. Так что Чан чувствует, что их совместное проживание в любой момент пойдёт под откос. Но он знал что учёба для таких как Чонин — шанс увидеть что то кроме их маленького города недалеко от Пусана — Кимхэ. Где на весь город — две школы, один торговый центр, несколько районов и около десяти церквей. Кристофер понимал желание мальчишки покинуть свой родной город, но не верил, что у того хватит выдержки для этого. Бан вообще был склонен не доверять таким людям как Ян Чонин. Правильным. Нежным. Верующим в лучшую жизнь. И это было их самым главным различием. Чан никогда не верил. А Чонин слепо верил.

собираю наши встречи.

— Научи целоваться. — и снова этот взгляд.       Невинный. Ласковый. Добрый.       Чан уверен, что этот мальчишка хитрит, играет в «хорошего» мальчика. Но не может это доказать. Никогда не мог.       Это было раннее субботнее утро, единственный выходной у Чана. И он планировал не выходить из дома ближайшие двадцать четыре часа. Проснулся ближе к двенадцати, на кухне уже что-то готовил Чонин. Хотя то что обычно готовил этот пацан сложно было назвать едой. Бан обычно питался доставками, или тем, что можно было разогреть быстро в печи. Спустя неделю после приезда младшего у него началась учёба. И личный ад Кристофера. Нет, Чонин сдержал обещание — избегать. Вот только по какой то счастливой случайности именно профессор у которого Чан подрабатывает, ведет несколько курсов у Яна. И теперь они сталкиваются намного чаще. Но младший упорно делает вид, что не знает его. Хотя Чан ловит на себе долгие взгляды. Но как только он поворачивается, то Ян делает вид, что общается с кем-то из группы.       Чан старался особо не вникать в жизнь младшего, но кажется скоро не получится игнорировать его существование в кампусе. И на это есть несколько причин. Первая и наверное самая главная, Ян Чонин очаровал Хёнджина, парня Минхо. А Ли Минхо — его лучший друг. И… ну где Минхо, там и Хван Хёнджин. Маленькая звёздочка их университета. Вторая же причина, но не менее раздражающая — Ян Чонин медленно, но верно становится популярным.       Ян Чонину явно это нравится.       Но…       Подождите что? Чан даже не успевает ничего сказать, как Чонин говорит эту просьбу. Скорее даже шепчет. На парне свободные штаны и футболка, смутно знакомая, но Чан отметает мысль сразу же, возвращаясь к словам. Он подходит ближе, надеясь, что он ослышался. Но это просто невозможно.       Поцеловать? Что простите? Извините? — Что ты сказал? — чуть грубее, чем следовало спросил он. — Слушай, ты единственный кого я знаю. Настолько близко. И тому кому я могу доверять, здесь в Сеуле. А я слышал кое-что от Хёнджина… — Больше слушай этого чудика, — вздохнул Чан, прикрывая глаза и пытаясь восстановить дыхание, чёрт возьми.       Не то, чтобы он не любил Хёнджина, но его словам и правда не стоит верить. Иногда — особенно. — Не думаю что он врёт, потому что я видел как ты обжимался с…кажется это был профессор Ким? Если я не ошибаюсь.       Тут до Чана стало доходить что происходит. Этот маленький гадёныш снова выворачивает происходящие так, чтобы все играли под его дудку. Но Чан не собирается в это ввязываться. Нет. Чонин смотрит выжидающе, так будто уже всё идет так как он хочет. — И? Законом не запрещено встречаться, тем более он не мой профессор.       Это было частично правдой. Профессор Ким Донджун был его куратором на первом курсе, но впоследствии тот взял другую группу. И только недавно они снова пересеклись. И между ними произошла лёгкая химия. — Согласен, но вот что скажет общество и твои родители. Да-да, я слышал что вы в ссоре, но вроде как они всё ещё оплачивают твою квартиру. Как думаешь будут они прислать деньги когда узнают… — Ты… — Бан хватает того за воротник кофты, намереваясь хорошенько так подпортить это личико, но Чонин лишь усмехается, хватаясь за запястья. — Знаю, не честно играю. Прости меня, но мне правда нужно это. Я не хочу облажаться перед этим человеком. Он мне очень нравится, — мягкий голос, который будто околдовал Чана и он отпустил младшего. — У меня ведь нет выбора. — «никогда не было» — думает Чан, вздыхая, — Мне нужно время, чтобы всё осмыслить. Давай.начнём практику на следующих выходных. — Спасибо, хён!       Чан на несколько секунд засматривается на ямочки на щеках. В голове не укладывается, что это происходит на самом деле. Мальчишка и правда шантажировал его, и он повёлся на это. Чан наблюдает за тем, как Чонин продолжает готовить завтрак, видит его лёгкую улыбку на губах. И, в такие минуты, он не понимает, как Ян Чонин живёт эту жизнь. Как в этом человеке сочетается вера в Бога и сущность Сатаны. Хотя он понимает, что Чонин и правда верит в кого-то о ком говорят его родители. Потому что было время, когда и Чан верил. А потом просто разочаровался. Точно так же как разочаровались его родители в нём самом. Чан всего лишь хотел, чтобы его поняли и приняли. Но этого не случилось.

Ты ветер, я вода

      Всю неделю Чонин был тише воды, ниже травы. И Чан не знал, хорошо это или плохо. С одной стороны тот не маячил под носом, и дал время свыкнуться с мыслью о том, что его (Чана, чёрт бы его побрал, прости Господи) шантажируют. По другому это никак не назвать, но и то, что Чан слишком быстро сдался — факт. Этому есть простое объяснение, он знает Ян Чонина вот уже двадцать лет, и прекрасно осознаёт, что тот добьется своего любой ценой и даже не побоится Бога. Чан так же прекрасно понимает, что ему всё равно на то, что кто-то узнает об их отношениях с профессором, так как он уже выпускается. А вот мужчине ещё точно нужно поработать несколько лет. Подставлять его Чан точно не намерен, хоть это просто и интрижка.       Но даже это не главная причина почему Чан согласился. Интерес. Любопытство. Чана оно съедало изнутри, он желал узнать кто так запал в душу маленькому чертёнку, что он решился на такой отчаянный шаг. Он помнит насколько родители Чонина религиозные, и вряд ли они одобрят то, чем они собираются заниматься. Но как может заметить Чан, Чонина это мало волнует. За эти несколько недель он не слышал или не видел, как тот разговаривает хоть с кем-то из своей семьи. Это странно, учитывая, что раньше Чонин постоянно болтался вокруг матери и отца, если те бывали дома, а не уезжали на заработки, оставляя ребёнка на попечении церкви или в частности семьи Бан.       Столько вопросов. Но ни одного ответа. Как всегда.       Кристофер ругается, откидываясь на спинку стула. Работа не идёт. Он написал Чонину, чтобы тот не появлялся в квартире до вечера, хотел поработать. Но ничего не получается, работа стоит, а сдавать нужно уже через семь часов. Чан открывает инстаграм, и в сторис сразу высвечивается Чонин. Тот сидит в кафешке недалеко от их дома, возможно с тем же Хёнджином или старым знакомым, которые как недавно узнал Чан, тоже переехал учиться в Сеул — Джейк. Он помнит этого мальчишку, тот тоже ходил вместе с семьей в их церковь, но лет в тринадцать перестал. Но родителей он продолжал видеть. Вот так выглядят отношения в семьях в которых учитывается мнение ребёнка? Чану не понять. — Сука.       Чан ругается, вновь рассматривая фото Чонина. Понимая, что работа не пойдёт. Ведь главная проблема далеко, и чтобы решить её нужно чтобы Ян Чонин был здесь. Чёрт возьми. Чан знал, что от этого парня будут только одни проблемы, но никак не пользы. Вот тебе получите и распишитесь.       «Возвращайся. Начнём сегодня.» — Это ошибка, точно ошибка! — бормочет Чан, начиная мерить гостиную шагами, — Но он всё равно получит то что хочет. Это всего лишь поцелуй. Да? Ничего большего.       Чан вновь смотрит на диалог с младшим, около его сообщений появляется две галочки, что означает, что тот прочитал. В ответ ничего не написал, даже смайлик не прислал. Его игнорируют? Едет ли он? Чан не хочет думать, чем закончится вся эта затея, но ничем хорошим — это точно.       Проходит не больше двадцати минут, как дверь хлопает и на пороге появляется Чонин. Чан оглядывает того с ног до головы. На лице играет улыбка, руки спрятаны в брюках. Он расслаблен, будто знал всё с самого начала. Это раздражает. Спокойствие этого парня выводит из себя и без того уставшего Чана.       Крис жестом приглашает сесть на диван, на что Чонин молча соглашается. Неловкость чувствуется за километр. Но Чан не был бы Чаном, если бы не взял себя в руки. У него просто напросто нет другого выбора. — Итак, теории не будет. Только практика, — без прелюдий начал Чан, — Всё, что тебе нужно знать, поцелуй должен быть желанным для обоих. Сделаем вид, что мы оба этого хотим.       Чан целовал медленно, пытаясь понять, на что способен младший. Выясняется, что тот всё схватывает на лету. После первых пробных движений, Чонин пытается подстраиваться под губы Чана. Между ними расстояние, которое Чан жаждет преодолеть. Бан никогда не был святым, ему всегда нравилось получать удовольствие. Он рано понял, что может получать удовольствие не только от другого человека, но и сам. Сбегая с церковной службы он долго искал информацию в библиотеке и познавал интернет. После ему сильно влетало, не без этого, но он никогда не жалел об этом. Чан не считал грехом то, что ему нравится удовлетворять себя, и то что ему нравятся не только девушки — тоже. На самом деле именно парень стал причиной его скорого ухода из дома. Отец нашёл фотографию, которую Чан прятал в своих тетрадках. Тогда Чан услышал много лестных слов про себя.       И он бы в жизни не повёлся на шантаж Чонина. Была лишь одна причина для этого. Жалкая. Ужасная. И приносившая слишком много боли. На той фотографии были они с Чонином. Чану уже было двадцать, Чонину шестнадцать тот только снял брекеты и на лице сияла до безумия счастливая улыбка. И влюблённый взгляд Чана, который ни с чем не перепутаешь. Чан наверное ни на кого не смотрел так, как этого придурка. Он ненавидел его так же сильно, как и любил. Самое ужасное было то, что Чан не понимал как избавиться от этих чувств. И поступление в Сеул казалось ему лучшим решением. И бегством. И Чан бы соврал сам себе, если бы сказал, что это фото ничего для него не значит. Что Чонин для него ничего не значил. Это чёртово фото до сих пор у него, только теперь в кошельке. И лишь один человек знает, что всё это значит. Чон Чонгук. Не то, чтобы он не доверяет своим друзьям, просто они не совсем поймут причину. Казалось бы, все через это проходили. Через принятие себя, отречение семьи и отказ любимого. Чан прошёл всё как полагается, вот только отец сделал ещё хуже. Устроил скандал перед самим парнем и ту ненависть, которую он прочитал в глазах младшего в тот день, он никогда не забудет. Просто Чонгук был рядом, видел как появлялись непонятные чувства у друга к младшему, ссору с родителями и уход из дома. Всё это время он был рядом и поддерживал. Только поэтому он знает об этой чёртовой фотографии. Но как выясняется бегство ни черта не помогло. Спустя четыре года это дитя сатаны появляется на пороге квартиры и заявляет, что будет здесь жить. А потом этот глупый шантаж. Ладно, он не глупый, а весьма обоснованный. Чонин явно играет с ним, и Чану даже в какой-то мере интересно к чему они придут. А пока… Пока он использует это в свою пользу. Бан Кристофер Чан никогда бы не упустил возможность целовать свою невзаимную любовь. Пусть и в таких обстоятельствах. Пусть, он «готовит» Чонина кому-то другому. Но сейчас здесь Чан, именно он аккуратно кладёт руку на шею младшему, вовлекая того всё в более страстный поцелуй. — Тебе не нужно спешить, особенно сейчас, — чуть отстраняясь, проговорил Чан. Им обоим нужен был воздух. Губы Чонина блестели и манили. Чан снова хотел к ним прикоснуться. Он видел, что младший тоже хочет продолжить. Но Чан принял правила игры, — Продолжим? Или ты уже научился? — Продолжим! — поспешно воскликнул Чонин, хвастаясь за домашнюю футболку Чана, — Пожалуйста, Чани-хён.       И как Чан мог противиться этому? Нет, он извлечёт из этой игры всё, что только можно. Даже если на кону будет его репутация. Безрассудно? Возможно.       Чан поглаживает покрасневшие щёки Чонина, смотрит на блестящие от поцелуев губы и вновь наклоняется, вовлекая в уже более страстный поцелуй. Он проталкивает свой язык во внутрь, сталкиваясь с чужим, покусывает и оттягивает нижнюю губу. Бан чувствует, как младший елозит рядом на диване, но не позволяет пересесть на свои колени. Он ещё чуть-чуть помучает, заставит молить о большем. Чонин может быть и просил научить его лишь целоваться. Но вот на одних поцелуях Чан сегодня не остановится. Заставлять он конечно никого не будет, но Чан чувствует и так, что Чонин на грани. Ян Чонин податливый. И обучаемый. Мальчишка ловит каждое движение Кристофера, повторяет. Чан любит целоваться с открытыми глазами, наблюдая за тем, как эмоции его партнёра меняется при каждом его движении. И с Чонином также, его эмоции — бесценны. Чан медленно, но верно сходит с ума. Как он после сможет жить без этих поцелуев. Если от одного единственного он сходит с ума. Чонин спускает ладони на грудь Чана, напирая, заставляя буквально откинуться на спинку дивана. Бан отрывисто вздыхает, отрывается от губ и внимательно смотрит. Чонин молчит, но глаза выдают. Ему мало. — Запомни, ты должен чувствовать партнёра и слушать, иначе всё это бессмысленно. Поцелуи есть разные: медленные и тягучие. Например вот так: — он касается губ и смакует, неспеша, пробует. Чонин прикрывает глаза. Он чуть нависает, опирается на руку. Чан хватается за его бёдра, мысленно проклиная каждого, а главное себя.       Когда воздуха уже не хватало, Чан отрывается. — Дальше, страстные и резкие. Мы с них начинали. А так же есть чистые и невинные, как говорится. Это…       И Чонин даже не слушает даже, быстро чмокая сначала рядом с губами, потом по щеке мажет, а после и касается самих губ Чана. — Вот так, хён? — Да, Чонин. Именно так. — Назови меня как раньше, пожалуйста.       Чонин садится рядом, даже чуть дальше, чем было до. Чан хмурится, не совсем понимая, что от него требуется. Как раньше? Раньше это когда? Когда они были детьми? Но тогда, ещё Чонин был маленький. Ну он так и называл. Для малыша они были не в тех отношениях, и Чану казалось это слишком. А тут… Ну маленький и маленький. — Маленький? — Почему ты не отвечал на мои сообщения и звонки? Почему сразу же уехал и даже не объяснил мне? То что говорил твой отец…              Чонин задыхался, казалось он говорит со скоростью света. Чан не успевал за его словами и уж тем более мыслями, куда уж. Хорошее настроение, которое было всё это время — испарилось. Чан застыл, и даже не хотел двигаться. Для чего? Что Чонин этим хочет добиться? — Зачем ты это говоришь? — Я…- Чонин вздохнул, его дыхание было неровным, он не смотрел на Чана, — Ты прав, я не должен этого был говорить. Прости. И спасибо. Надеюсь, что Феликс не разочаруется, если я его поцелую.       Чан не сразу понял смысл фразы. Феликс? То есть это парень? То есть… У него был шанс? — Как давно…? — Всегда. — Чонину не нужно было больше слов, чтобы понять о чём спрашивает Чан. — Тогда почему ты смотрел в тот раз так будто ненавидишь меня? Будто то, что даже в теории, если я влюблён в тебя, это ужас? — Потому что мне было шестнадцать, Чан! Потому что во всё, во что я верил…вдруг оказалось — совсем другим. Как только я заводил разговор о тебе, все делали вид, что тебя не существует. Каждый раз я спрашивал и молился, чтобы ты хоть раз, хоть однажды, снова приехал. Но ты не приехал. Ни разу. Я не мог спокойно спать, думая о тебе. Это сводило с ума. Я даже поступил туда же, надеясь, что ты перестал ненавидеть меня. — Я никогда не ненавидел тебя. Что за чушь ты несёшь? — За несколько месяцев до твоего переезда в Сеул, я случайно подслушал твой разговор с тем парнем, Чонгуком. Ты сказал, что ненавидишь меня. — Ты знаешь, что ты идиот? И что подслушивать чужие разговоры неприлично, — Чан закатывает глаза, — Ладно, давай закроем тему, — кивнул Чан, видя что в данный момент Чонин явно не готов к более серьёзному разговору, — Хочешь продолжить тренировки или на этом закончим?       Чонин вскинул голову, рассматривая Чана. Было видно, что тот упорно думает над своим решением. Он одновременно хочет, но в тоже время его что-то останавливает. Чану до скрежета зубов интересно влезть в эту милую головку и наконец понять, что же в ней творится. Ян Чонин для него загадка. А Чан очень сильно любит загадки. И эту он решит. — Ты всё ещё хочешь помочь мне? — с надеждой спрашивает Чонин. Чан хмыкает и кивает. — Одного раза явно тебе не хватает, — пожал плечами Чан, чуть расслабляясь и делая вид, что его не задел весь этот разговор, — У меня даже к тебе будет предложение. — Какое? — Чонин садится рядом в позе лотоса, смотря на Чана тем самым взглядом: с лёгким обожанием. Кристофер помнит его, так Чонин смотрел на него много лет назад. — Ты забываешь обо мне и профессорее Киме, забываешь мой разговор с Чонгуком и ссору с отцом. А я в обмен помогу тебе с Феликсом. — Да… Но…. мне хватит только поцелуев… Разве….ну… — Ты про секс? — «нет, ну он точно как птенчик, только что вылетевший из-под маминого крыла» — думает Крис, — Ты хочешь… чтобы я…? — Я не хочу перед ним облажаться… Не верю, что у него никого не было, поэтому я не вижу ничего плохого в том, что и он не будет у меня первым. А ты… Я всегда брал с тебя пример, хоть ты и…- он не договаривается слово «ненавидел», но Чан прекрасно понимает, — Ты понял, хён. — Ладно, — пожимает Чан, — Но не сегодня. Тебе нужно подготовиться, я помогу. — Хорошо, — Чонин легко соглашается, — Хён, а теперь я могу к тебе подходить в универе? — Можешь. — Ты закончил работать? Будешь ужинать? — Буду.       И на сердце становится спокойно, так как не было очень и очень давно. Чонин довольная лиса разогревает ужин, а Чан смотрит на него и думает...Изменится ли между ними когда-нибудь или они так и останутся непонятно кем друг другу? Он не знает, но что Чан точно знает, так то что Ян Чонин — чертово его искушение.