que sera, sera

чонвону джей нравился еще лет с четырнадцати. статный, мудрый по своей натуре, как будто повзрослевший не по годам, лишившись отца в восемь. полная противоположность яркому и безрассудному яну, что не знал о трудностях жизни, наверное, до самого своего совершеннолетия. его карьерный путь был выбран еще с рождения, а потребности закрыты еще до того, как он только думал о том, что в чем-то нуждается.  у чонсона же было все равно наоборот. возложенная на его тогда еще детские плечи ответственность за свое будущее полностью ломала кости, формируя из него «маленького взрослого», отчего тот огрызался и кусался. но только первое время, пока ян чонвон не появился в его жизни и не стал белым пятном на абсолютно черном квадрате малевича.  их первая встреча прошла в стенах Seattle Academy, когда маленький чонвон еще говорил на английском с сильным акцентом, когда нервничал и забывал половину словарного запаса, а его нервная система в попытке защититься переключала его речь на корейскую.  первое сентября в новой школе для яна было чем-то из ряда вон выходящего. он привык к стабильности в своем сеуле, привык к своему кругу общения, к своим улицам, по которым ежедневно катал его водитель, чонвон привык к тому, что его воспринимали и принимали в обществе. а теперь, когда по родительскому плану следующим пунктом был переезд в сиэтл для дальнейшего развития его карьеры в сфере юридических услуг, вон был потерян. потерян в масштабах изменений в своей жизни.  он думал, что переезд на другой континент станет для него незначительным, ведь привык, что всегда можно окружить себя источниками быстрого дофамина, такими как алкоголь, сигареты, покупки вещей «на один раз», потому что по связям всегда доступно было абсолютно все, но с этим не справится ничего.  он не знал, балуется ли здешняя молодежь, поэтому осознание того, что ему не у кого будет даже спросить, морально истощала его еще до приезда в америку.  когда черная машина известной дорогой марки остановилась перед школьным двором, чонвону было страшно даже поднять глаза со своих ладоней, мертвой хваткой вцепившихся в форменную ткань его брюк. он никого не знал. не знал, чем увлекается тут молодь, чем занимают свободное от школы время, если не зубрежкой домашнего задания. по натуре своей он всегда был паникером, слишком эмоциональным, чтобы его сразу принимали за среднестатистического ребенка влиятельных родителей, у которых обычно все под контролем.  подняв глаза, парень нервно сглотнул и положил руку на ручку автомобильной двери.  - господин ян, все нормально? - мужчина-водитель спереди посмотрел на него через переднее зеркало.  - да, я уже иду, - он быстро вышел на улицу, захлопывая дверь за собой немного громче, чем следовало.  перед ним, уже во всей красе, восстало здание школы, его нового пристанища на следующие лет пять точно. серые стены в перемешку с виражными окнами вздымались над худощавой фигурой парня властно, задавливая его своим авторитетом и питая тревожность несчастного чонвона, заставляя ее расти как на дрожжах.  он поднял голову, засматриваясь на красивые солнечные блики на стекле. ему уже было почти удалось обрести покой в этом хаосе эмоций, но уже через секунду он пошатнулся, почти приземляясь на землю.  - какого черта ты застыл посреди прохода? - послышался чей-то разъяренный английский говор спереди, и он посмотрел на источник звука.  невысокий парень, по виду будто его ровесник или максимум года на два старше. черные волосы, острые скулы, нахмуренные густые брови. еще чуть-чуть и парниша будет плеваться ядом в беззащитного яна.  - извините… - пробормотал себе под нос чонвон на чистом корейском, не отрывая глаз от незнакомца. он не был похож на местных, в его внешности проглядывались корейские корни, ну, или просто азиатские - чонвону не хватило времени рассмотреть его достаточно, чтобы определить его национальность точно, поскольку тот уже скрылся в толпе таких же учеников.  - действительно, ты чего стоишь, будто увидел восьмое чудо света? - сбоку снова кто-то заговорил, и вон вздрогнул от неожиданности. снова на английском. снова он забыл, как разговаривать.  - ничего, извините, - выдавив из себя подобие нормального ответа, он - уже по привычке - поклонился.  - ты какой-то странный, - парень изогнул бровь, оглядывая его с головы до ног. - новенький, наверное. что ж, я джейк, будем знакомы. а теперь пошли, иначе ты позорно опоздаешь в свой первый день. джей, подожди нас! чонвон не успел опомниться, как его уже тащили за руку, почти срываясь на бег, чтобы догнать того самого…джея. джей? так ведь его зовут? по черной макушке спереди было понятно, что этого незнакомца джея он запомнит еще надолго и, возможно, им придется застрять друг с другом ровно на столько же.  занятия до завтрака проходили спокойно. приветливый джейк любезно провел чонвона до класса, а джей просто был рядом с ними, молча сопровождая их двоих, пока они суетились в коридорах школы. шим джеюн, именуемый ранее джейк, был на год старше самого яна, поэтому попасть на совместные уроки у них никак не получилось. но одноклассники, к его огромному удивлению, даже не глазели не него, спокойно принимая присутствие новенького в стенах Seattle Academy. и от этого ему стало немного спокойнее, даже не учитывая утренний инцидент с джеем.  кстати, о самом джее… пак чонсон, как представил его шим, парень на два года старше чонвона, был не только примерным учеником академии, но еще и почетным членом музыкального клуба. занимая место ведущего гитариста, он прославился своими навыками игры на инструменте и завоевал сердца сотни учениц разных возрастов. по крайней мере, так рассказывал джейк, а правдой это было или нет - чонвону пришлось узнавать самостоятельно.  он, собственно, так и сделал.  *** когда с его первого дня в академии сиэтла прошло полторы недели, чонвон решился узнать про джея немного больше.  - джейк, - окликнул друга ян, пережевывая обед. - ты не знаешь, где можно записаться на музыкальный кружок? старший практически поперхнулся своей порцией, выпучив глаза на ничего не понимающего чонвона.  - вообще, регистрация была еще на прошлой неделе, - шим отложил столовые приборы с сторону. - но, думаю, тебе, как новенькому-иностранцу, должны сделать исключение. глава кружка мягкотелый. но зачем тебе именно музыкальный кружок? мой баскетбольный более перспективный, знаешь ли, тем более, я за тебя ручаюсь и помогу пробиться в команду сразу! - я просто… - он замешкался, пытаясь придумать отмазку, которая не звучала бы как «мне очень понравилась загадочная аура пак чонсона, поэтому я хочу узнать о нем побольше». - просто занимался фортепиано и вокалом, и думал, что им может пригодиться клавишник или еще один вокалист.  - и ты рассказываешь об этом только сейчас? - возмущенно спросил джейк, как будто обыкновенный факт про нового знакомого был для него личным оскорблением. - подойди после уроков к хисыну. он обычно зависает в студии после последнего звонка. скажи, что за тебя ручается сам шим джеюн и он передает ему огромный пламенный привет.  - хорошо, - вон изогнул бровь, скептически глядя на него. - спасибо, джейк.  - когда ты успел играть на пианино? боже, дети сейчас такие талантливые. - ты всего лишь на год старше меня, дурак.  *** после окончания занятий чонвон пошел искать хисына в музыкальном классе. он понятия не имел, где тот находился, но какая-то необъяснимая чуйка привела его на второй этаж школы, к кабинету, из которого доносились звуки активной игры на инструментах. кажется, он слышал там чей-то голос и…электрогитару. джейк рассказывал, что чонсон играет на гитаре, да? он сейчас войдет и увидит его, испугается, побежит к выходу и больше никогда не сможет подойти к студии. и упустит свой, кажется, единственный шанс познакомиться с загадочным парнем на два года старше.  его рука уже легла на ручку двери, но вон большего сделать просто не успел, потому что кто-то потянул дверь во внутрь, затягивая при этом в комнату испуганного чонвона. он завалился внутрь, приземляясь точно на кого-то сверху с сильным грохотом и громким ругательством. поднимая голову, он ожидал увидеть кого угодно, но только не…пак чонсона.  - ты, блять, опять путаешься у меня под ногами? - по его тону было слышно, что для завоевания симпатии старшего яну придется уж очень хорошо постараться. -  вставай с меня.  - извините, - он быстро поднялся на ноги, не успевая протянуть ему руку для помощи. джей вышел, заставляя чонвона прокричать ему вслед. - я ищу ли хисына.  - ли хисына? - слева послышался еще один голос, намного более дружелюбный. - к вашим услугам.  перед ним встал парень среднего роста. его большие оленьи глаза почему-то внушали доверие, а более свободного кроя одежда, чем у чонсона, намекала на то, что парниша враждебно к жизни не настроен. он казался простым. - ты ведь новенький, верно? - получив одобрительный кивок от младшего, он мягко улыбнулся. - что привело тебя именно сюда, в музыкальный кружок?  чонвон на минуту замешкался. а ведь он не придумал никакой правдоподобной истории по дороге, не продумал план, надеясь на удачу и на какую-то ментальную связь с президентом клуба, по которой он сразу найдет новенького ян чонвона избранным и откроет ему все дороги в светлое будущее. он просто хотел прийти и чтобы все решилось само собой.  - ну… сегодня за обедом джейк сказал, что у вас есть музыкальный клуб,  - начал он, по ходу своих мыслей формируя хронологию событий и пытаясь своим корейским акцентом не сделать речь еще более неразборчивой. и по тому, как лицо хисына изменилось на заинтересованное после упоминания джейка, можно было подумать, что у яна есть шансы. - а я играл на фортепиано с семи лет и занимался вокалом, поэтому хотел бы присоединиться, если еще есть места. джейк сказал обязательно обратиться к вам. я знаю, что созрел поздно, поэтому пойму, если ничего не получится.  чонвон опустил взгляд вниз, слегка наклонив и голову в попытке сделать вид, что ни в коем случае не настаивает и не умоляет его в слезах взять в группу нового участника. улыбка ли стала только шире.  - если сам шим джеюн послал тебя ко мне…то есть, к нам в команду, то я думаю, что мы сможем сделать исключение и взять клавишника. - он взял младшего за руку, провожая за собой к синтезатору. - вот, попробуй что-нибудь сыграть.  ян к такому раскладу событий явно готов не был. конечно, руки помнили все композиции, а перед глазами сразу всплывали злосчастные, до головокружения зазубренные листки с напечатанными нотами, которые мерещились ему даже во сне с закрытыми веками, но вряд ли современному бойс-бэнду нужны частички какого-нибудь шопэна или бетховена в песнях.  - хорошо, - садясь за инструмент, он судорожно перебирал в мыслях все, к чему когда-либо прикасался, разбирая самые крышесностные композиции или простые песни, услышать которые можно было на каждом углу. он даже не имел ни малейшего понятия о музыке, которая нравится нынешней молодежи, привыкнув к звучанию какой-нибудь корейской попсы или джазовому жанру, так полюбившемуя его родителями. perfect - ed sheeran было единственной песней, что занимала позицию нейтралитета среди всех возможных вариантов, как ему сначала показалось. романтика никогда не переставала быть актуальной, а в переходном подростковом возрасте всегда воспринималась более гиперболизированно.  с глубоким вдохом, чонвон медленно положил руки на клавиши, длинными пальцами зажимая первые ноты белыми. хисын замер в предвкушении, сложив свои на груди. его глаза были прикованы к фортепиано, улавливая малейшие движения рук на клавишах, то, с какой уверенностью и четкостью они передвигаются по ним и как плавно звучит мелодия, которую перед ним сейчас исполняли. но яну от его пристального взгляда даже не пришлось напрячься. он играл естественно, мягко, чувственно. так, как никогда не смог бы перед своим собственным преподавателем, которого знал не менее семи лет точно. хоть он и был тем человеком, научившим его всем имеющимся навыкам, в его тоне чувствовалась власть и превосходство. он будто забыл, что в таком же возрасте ничуть не отличался от самого вона, а не родился всемогущим гением музыки. даже играя эту песню перед родителями - он, скованными движениями, механически перебирал клавиши, желая выдать только идеальный результат.  хисын не ожидал, он просто слушал, принимая любой  итог. это чувствовалось по тому, как он с расслабленной осанкой стоял рядом, вместо того, чтобы нависать над бедным чонвоном, словно непреодолимых высот скала. чувствовалось по тому, как он изначально сказал «попробуй сыграть что-нибудь», а не «покажи, что умеешь».  когда он закончил играть, задерживаясь на последних клавишах дольше, возле двери послышался какой-то шум. джей, стоящий в дверном проеме, споткнулся о невидимую преграду, перетягивая все внимание на себя. наверное, быть замеченным не входило в его планы, но судьба решила иначе.  - ты слышал? - хисын, с полной гордостью за их уже нового участника, обратился к чонсону. - я нашел нам нового клавишника.  глаза чонвона загорелись. его правда только что приняли? - ага, - джей выпрямился, стараясь звучать как можно более невозмутимо, но покрасневшие кончики его ушей выдавал его сполна. - рад за нас.  - да ладно тебе, - положив руку на плечо чонвона, ли подрабривающе похлопал по нему. - как тебя? чонвон же, правильно? чонвон новенький и пусть лучше он общается с нами, чем с… ну, в общем, вот увидишь, он еще привыкнет к нам и станет неотъемлемой частью группы. тем более, его отправил сюда джейк, а джейк никогда не ошибается в людях.  - о, ну, тебе виднее. вы с ним очень близки, да? - он усмехнулся, проходя вглубь студии.  - ты придурок, пак чонсон, - чонвон мог поклясться, что видел, как щеки хисына стали пунцовыми, даже если видел только его затылок.  ян посмотрел на них с недоумением, не понимая или не хотя понимать, в каком направлении двигает его джей.  не понимал до того момента, пока через два года сам не услышал, как джейк с хисыном стали намекать ему на их с чонсоном чрезмерную близость. как он касается его, будто невзначай, совершенно этого не замечая, но кладет голову на плечо и прикрывает веки. как оборачивается на имя «джей» каждый раз, стоит кому-то заикнуться про него. он смотрел на друзей и сравнивал себя с ними. с тем, как они не стесняются в открытую показывать симпатию, как не стесняются говорить «целую» и «люблю», и думал, что сам, наверное, постеснялся бы открыто признаться паку в привязанности. хотя тот никогда не возражал, не отталкивал его, не отстранялся, не давал ему повода усомниться в том, правильно это или нет.  джей держал его на расстоянии хороших, тянущихся вечность полгода. присматривался, наблюдал, считал его беспечным и не перспективным, слыша рассказы про заведомо предначертанную родителями судьбу. но молчал. просто впитывал все, как губка, пока его друзья расспрашивали новенького про жизнь, интересы, вкусы. сам не делился, считая, что тот не поймет. не поймет, почему он в студии закрывается, почему не подпускает и огрызается даже с самыми близкими, почему в таком юном возрасте уже работает и приходит в академию с кругами под глазами, отмахиваясь от беспокойства и закрываясь еще сильнее.  первым переломным моментом был день, когда джей и чонвон остались в студии совершенно одни. ровно через полгода.  джейк и хисын ушли пораньше под предлогом «общего проекта», но вону уже было известно про их близкие отношения, поскольку у болтливого джейка ничего не удержится дольше минимального дозволенного времени. когда ян узнал, что ему предстоит остаться наедине с чонсоном - ему хотелось испугаться и убежать под первым попавшимся под руку предлогом, но если не сейчас, то возможности действительно поговорить с ним вдвоем у него не будет уже никогда. и он поддался.  они сидели в двух метрах друг от друга, каждый за своим инструментом. недостаточно, чтобы нарушить личное пространство, но достаточно, чтобы чувствовать чужое присутствие. а чонвону даже и стараться не надо было. он кожей ощущал липкую серьезность джея, его вечно невозмутимый взгляд, сведенные к переносице хмурые брови, когда он сосредотачивался на игре, тяжелые вздохи, если пальцы не слушались и слетали с аккордов или дергали не ту струну. он выучил его поведение за эти полгода почти наизусть. по крайней мере в те моменты, когда они репетировали в школьной студии.  ян хотел заговорить, спросить, как у него дела и предложить отыграть что-то вместе. но все слова застряли в пересохшем горле ровно в тот момент, стоило друзьям только переступить порог комнаты. джей всегда был рядом, но никогда не рядом с ним.  пальцы чонвона перебирали клавиши, пытаясь сложить ноты в единую картину. он просто бездельничал, пытаясь придумать, как начать взаимодействовать, пока не стало слишком поздно и джей не ушел домой. хотя, казалось, чье-то присутствие не мешало ему импровизировать.  - может, сыграем что-то? - неожиданно даже для себя вдруг выпалил ян, сразу же жалея о своем необдуманном поступке. он всегда сначала делает, а только потом думает.  - окей, - спокойно, почти сразу, джей согласился, не отрывая глаз от гитары. - я начинаю, а ты подхватывай.  младший сглотнул, чувствуя, как дрожь пробирает руки до кончиков пальцев. он ожидал отказа, тотального игнорирования его предложения, но никак не моментального согласия и проявления инициативы.  джей встал со стула, выпуская акустическую гитару из своих рук и заменяя ее на электро. чонвон занервничал еще сильнее, видя, как теперь они находились на разных уровнях, и ему теперь было намного легче заметить все, у чем ян не был уверен.  он начал играть знакомую дорожку, тактично подбирая ноты и звуча совершенно уверенно. вон подхватил быстро, узнавая attention - charlie puth с первых секунд. одноклассницы в его корейской школе заслушали эту песню до дыр в прошлом году, отчего теперь он мог проснуться ночью и сыграть ее даже в полудреме.  они слились воедино сразу, даже толком не подстраиваясь друг под друга. словно играли раньше сотни раз и привыкли настолько, что теперь могли импровизировать в какой-нибудь джазовой группе, не имея перед собой листочков с нотами и опираясь только на чувства.  джей впервые играл с кем-то настолько спокойно. даже с хисыном ему приходилось переодически придерживаться рамок, чтобы они вместе звучали сносно и чонсон не забирал все внимание на себя. а сейчас, когда с ним играл чонвон, что не перебивает его, не добавляет ничего своего и не пытается лидировать, выделяться перед толпой покллнниц - ему не составляло труда поддерживать заданный изначально темп.  несколько минут пролетели за мгновение, не позволяя даже выдохнуть меж нотами. инструменты затихли, джей и чонвон посмотрели друг на друга, впервые за полгода устанавливая зрительный контакт. - может, еще что-нибудь, вон? - рука пака, все еще находящаяся на грифе, слегка сжала его. - чонвон, извини. - да, конечно.  в тот вечер что-то не просто надломилось, а откололось огромным куском, позволяя яну пробраться сквозь каменную стену вокруг сердца джея. они просидели почти до самого закрытия, сначала действительно играя несколько песен, а потом просто разговаривая. о музыке, о сторонних увлечениях, просто о чем-то базовом, не вникая в серьезные темы, касающиеся личной жизни, прошлого или будущего. но для чонвона, который слышал от него максимум несколько предложений в своем присутствии, этого было достаточно, чтобы уже дома, в кровати, он пролежал до самого рассвета, так и не сомкнув глаз.  а потом джей почему-то начал помогать ему. сначала с переводом, а потом и с английским в целом. когда они остались вместе в студии второй раз - неловкости уже не было, как будто ее не существовало и вовсе. музыка связывает, оттого и в тот второй раз джей уже любезно учил чонвона зажимать на гитаре аккорды, пальцами дергать струны, чтобы получился красивый перебор, а потом сказал ему, что это очень даже неплохо для пианиста, что бы это не значило в тот момент.  потом у яна появился его номер в контактах и в переписке завязывались диалоги, сначала составляя из себя простое: «когда мы собираемся в студии в следующий раз?», а позже, со временем и полноценное: «доброе утро. как дела?». наверное, после этого они и начали считаться неразлучным дуэтом в их компании. как будто их первое «доброе утро» в сообщении стало очередным - уже финальным - переломным моментом и означало только одно: джей перестал бороться, чонвон победил. они гуляли, курили одну сигарету на двоих, потому что джей экономил, а чонвон подозрительно кривился от горечи после затяжки, чтобы покупать собственную пачку и делать это в одиночку. но он никогда не говорил, что ему это не нравится. не тогда, когда он разделяет ритуал с джеем.  *** а потом он ушел. сначала обзавелся отношениями, уходя эмоционально, а через полгода ушел на службу в армию, пропадая из жизни чонвона уже физически.  он поклялся бы, что у них все было по-настоящему. что касания были искренними, каждый вечер в студии, а потом и просто вместе, были настоящими и джей никогда не притворялся. притворство не в его стиле, он не надевает маски и не улыбается для приличия. но тогда почему? когда чонвон услышал лично от него, даже не по переписке, а на очередной вечерней прогулке, в лицо, что у него появился девушка - он думал, что подавится воздухом и умрет от асфиксии на месте. как это? у джея? девушка? но он даже намека малейшего не давал, что ему кто-то даже симпатизирует. он не смотрел ни на кого, и ян чонвон прекрасно знал об этом. в самом противном случае, если он совсем ослепнет - это обязательно заметит хисын, а потом расскажет джейку и тот обязательно, в первую очередь передаст все чонвону.  но ничего из этого не случилось.  ян смотрел на него, думал. думал долго, почти заставляя вечно спокойного джея показать свою нервозность и раскрыть все карты перед удивленными глазами младшего. черт, он даже не мог посмотреть в них дольше десяти секунд.  когда пришел домой - плакал. долго, до истерики доходило и переходило границы возможного, как ему тогда казалось. он хотел его заблокировать, вычеркнуть из своей жизни в тот же вечер, но не мог. если отпустив он сделает его счастливым и тот позволит чонвону быть рядом - хорошо. нет, ничего хорошего, но ян попробует смириться. попробует.  а потом, спустя полгода, когда ему казалось, что он принял и просто научился с этим выживать - джей ушел в армию. резко, почти ничего не объясняя и говоря что-то про «я так решил». вон просто сломался, разделился на «до пак чонсона» и «после пак чонсона», и его перестали узнавать даже собственные родители. но, благо, расспрашивали они недолго, отпуская взрослого сына плыть дальше по их скоординированному течению.  он жил с полной уверенностью, что пак чонсон стал просто очередным этапом в его жизни и их пути разошлись окончательно.  хорошо, что чонвон успел поступить в колледж, обретая стабильность хотя бы в этом, потому что без стабильного, железного спокойствия чонсона рядом ему было тяжело. он эмоциональный, сентиментальный и любит чувствовать, тем временем как джей - его заземление, приводящее вона у чувства каждый раз, когда тот уходит в них с головой.  а теперь ему приходилось делать все это самостоятельно, в одиночку. это ужасно.  и сегодня чонвон тоже думал, что с джеем покончено навсегда. пока не получил звонок от джейка.  - чонвон, пожалуйста, приди, - скулил в трубку джеюн, уже откровенно умоляя его. - сможете с ним поговорить. - нам не о чем разговаривать, - ян говорил это сквозь зубы, потому что знал - никаких ответов у него нет.  - ну пожалуйста, мы с хисыном скучаем по тебе, - на фоне послышался знакомый голос ли, который пытался успокоить своего парня и убедить джейка не давить. - пожалуйста. - я подумаю, ладно? скинь мне адрес и время еще раз.  - чонвон, ты просто… звонок закончился, обрывая джейка на полуслове. чонвон прекрасно понимал, что придет. придет и найдет джея, спросит, как дела с девушкой и посмотрит, как сильно он изменился на службе. ему будет плохо, невыносимо плохо, но одновременно хорошо видеть его целым и невредимым. просто видеть его, слышать тембр голоса и чувствовать присутствие всеми частицами своего тела.  и он пришел, в восемь ноль один уже стоя на пороге дома хисына, где и устраивали все мероприятие. он простоял бы так еще минут десять, развернулся и ушел, если бы не сообщение на телефоне.  заноза джейк ты где застрял? тут все ждут только тебя вон я не зайду. то есть, не приду заноза джейк ты стоишь на пороге, чонвон, тебе осталось просто его переступить вон не хочу заноза джейк он уже тут, давай быстрее чонвон подумал, что теперь точно не зайдет. не зайдет, не увидит его, позаботится о своем ментальном здоровье и переживет джея.  . . . - чонвон! - хисын, стоящий за барной стойкой был первым, кто заметил осмелившегося переступить порог и одарить всех своим присутствием яна. - рад тебя видеть.  старший подошел ближе, обнимая друга за плечи. в его руках он даже немного оттаял. чонвон тоже, оказывается, скучал.  - привет, - он улыбнулся, осматривая комнату. музыка, доносящаяся из гостиной, была еще совсем негромкой. приглушенный свет на кухне и почти полные бутылки со спиртным означали, что само торжество еще не началось и все гости просто беседуют, наверстывая упущенное за столько лет разлуки. это радовало, потому что у яна есть время смириться и принять неизбежную встречу с объектом его обожания, от одного лишь имени которого пальцы на ногах поджимались и в низу живота что-то приятно тянуло за каждый узел его нервов.  - а где джейк? - поинтересовался вон, пытаясь с расстояния заглянуть вглубь гостиной. - со всеми в комнате. тебе стоит тоже пойти поздороваться, хорошо? я все равно буду тут, если захочешь вернуться.  чонвон кивнул, понимая, что ему действительно лучше будет пойти сказать обычное «привет» хотя бы ради шима, чтобы тот потом не обижался, что ян так и не подошел первым. он развернулся и направился в соседнюю комнату. первым ему на глаза, к счастью, попался именно джейк.  - чонвон! - он вскочил с дивана, буквально подлетая к другу и заключая его в теплые объятия. - привет, - тот ответил ему аналогичным жестом, принимая внимание старшего.  - вон?  ноги подкосились, отказываясь держать его еще хотя бы минуту. «вон», одно блядское «вон» и ян чонвон уже обессилено падает к ногам того, кто позвал его именно так. джей, пак джей встает с кресла и направляется к нему. он подходит почти вплотную, оставляя между ними каких-то десять жалких сантиметров. стоит, смотрит, а потом обвивает его плечи своими руками и крепко сжимает, прижимая к себе. на глазах у всех. публично. так, что все могут лицезреть сие чудо света и таращиться на них, будто джей совершает преступление особой тяжести.  чонвон опешил, просто застывая так на хорошие, очень ощутимые несколько секунд. он не хотел отвечать ему тем же, хотя нет, кого он обманывает? он бы набросился первым, увидев его в толпе. потому что скучал, потому что не может без него и не хочет.  его руки сами обняли чонсона в ответ, похлопывая несколько раз по спине. от него пахло ладаном и чем-то древесным. тяжелый, но для ян чонвона самый сладкий запах из всех, что когда-либо доносились до его рецепторов. даже служа в армии использует духи, которые сам вон ему и подарил. прямо перед отъездом, «на память» или просто так, как всегда любил это делать.  когда они почувствовали, что кромешная тишина в гостиной затянулась - резко отпряли друг от друга, пряча руки по карманам своих штанов и отводя взгляды.  - что ж, добро пожаловать домой, пак чонсон! - воскликнул незнакомый чонвону парень, поднимая свой уже полупустой бокал.  *** ян не знает, почему они с джеем остались наедине в одной из спален. не помнит, как вызвался проводить его и составить компанию, пока он переодевается. ничего не помнит. помнит только себя, сидящего на краю кровати спиной к чонсону, пока тот переодевался из военной формы в обычную одежду. никто из них не проронил ни слова, просто не осмелился нарушить тишину и взять ситуацию под свой собственный контроль.  чонвон держался, выдерживал напряжение достаточно уверенно, но когда до его ушей донесся звон бляшки ремня - что-то внутри него сжалось в тугой комок, завязалось в узел и затянулось несколько раз, пока джей снимал с себя этот несчастный ремень и спускал форменные штаны. он не знает, почему именно это действие заставило его органы подпрыгнуть и встать обратно на свои места за две секунды. его уши залились свинцом от абсурдности всей ситуации.  - как там? - вдруг спросил вон, слишком резко. - ну, в армии. - нормально, - натягивая на себя синие спортивные штаны, джей слегка прокашлялся, набираясь немного больше уверенности. - а у тебя как? ну, тут.  младший не повернулся к нему. он физически не мог заставить себя посмотреть на него сейчас. - нормально, - так же односложно ответил ян, сжимая край кровати в руках.  ощущение липкой неловкости пробиралось под кожу, заставляя табун мурашек пробежаться по всему телу, а самого чонвона - вздрогнуть, словно его ударили током. он вдруг обернулся, заставая чонсона врасплох. он, расстегивающий последние пуговицы рубашки, уже сбрасывал ее со своих плеч. чонвон никогда бы не подумал, что заместо обычной симпатии будет чувствовать необъяснимое волнение, когда рядом с ним находился джей.  - эм… - ян попытался придумать что-то, чтобы перевести тему. - как твоя девушка?  - мы расстались, - он повернулся лицом к младшему, даже не успев взять сменную футболку. - через месяц.  - что?  - мы расстались через месяц, как я тебе о ней рассказал.  - почему? - не то чтобы чонвону хотелось это знать. - чонвон… - джей потянулся за одеждой. - мы не встречались на самом деле.  - что?  снова повисла невыносимая тишина, которая словно сдавливала голову вона, давя на мозг и на все извилины, отвечающие за критическое мышление.  - ничего из сказанного мной не было правдой, - продолжив переодеваться, как будто для него совсем ничего не значит эта тема, пак снова заговорил. - мне никогда не нравилась минджи, вообще никакой минджи даже не существовало. это все было одной большой выдумкой.  - что? джей, я не понимаю.  - я думал, что порчу тебя и твою жизнь.  ***  чонвон неоднократно рассказывал джею про настойчивое желание своих родителей устроить его наследником фирмы сразу же после окончания школы, чтобы тот совмещал университет с работой и входил в курс отцовского дела. он говорил, как навязчиво отец рассказывал ему про возможность брака по договоренности с «прилежной невестой», которая благоприятно повлияет на бизнес и он обязательно расцветет, а их сыну не придется прилагать особых усилий и вовсе.  но чонвон не хотел ничего из вышеперечисленного. не хотел работать по профилю, не хотел учиться в экономическом колледже, не хотел, в конце концов, жениться в принципе. он трактовал это джею, как что-то из разряда «вот так прошел мой день», абсолютно обыденно и буднично делясь переживаниями по поводу будущего. что еще мог подумать джей, как не «я ему мешаю и у него будут проблемы из-за меня».  когда он сам проводил слишком много времени с другом - его собственная мачеха обвиняла чонсона в «наклонностях» и в том, что «он плохо повлияет на твою учебу», потому что с появлением чонвона в жизни пака действительно появилось больше времени. больше времени, чтобы отдыхать, чтобы чувствовать и успевать уделять время чему-то, кроме постоянных подработок и учебы в школе.  но все было так…обычно, так ненавязчиво, словно никто из них не собирался решать проблему, но с ее последствиями столкнуться пришлось бы обоим, как сильно они не старались их избежать. и джей решился. решился взять ответственность на себя, полностью исчезая из его жизни и давая возможность идти по наметанному плану, а не импровизировать и выживать.  *** - и когда слышал, как отец из раза в раз твердит тебе что-то про будущее в компании - я понимал, что со мной у тебя не будет перспективного будущего. у тебя не будет ничего из того, что ты имеешь сейчас. я ушел к выдуманной минджи, а через еще несколько месяцев мачеха настояла на моей службе. я не мог отказать ей. не мог подвести и ее тоже, когда уже почти подвел тебя.  чонвон с вытаращенными глазами смотрел на него. на то, как он пытается держать тон ровным, как надевает футболку почти дрожащими руками, как после этого поправляет ее край слишком часто. чонвон видел, что ему не все равно. ему никогда и не было все равно.  - я думал, что если отпущу, то всем нам будет намного проще. но, если честно, проще мне никогда не становилось.  - ты идиот, - на чистом корейском выдал вон, поднимаясь с края кровати. - ты просто полный идиот, пак чонсон.  - я знаю. вон, я знаю.  - почему ты не мог просто спросить? - он начал заводиться, медленно подходя ближе, хотя их разделяло всего полтора несчастных метра. - спросить, чего хочу я? что планирую делать я? ты думаешь, мне хорошо сейчас пытаться вести этот чертов бизнес и «жить свою лучшую жизнь» абсолютно в одиночку?   почему ты думаешь, что всегда можешь решать и за меня тоже?  джей ничего не ответил, стоя на месте и впитывая все сказанные чонвоном слова. что он мог ответить, если все это было абсолютной правдой и он действительно повел себя как последний мудак? - ты хоть понимаешь, как сильно накосячил? - между ними оставалось уже несколько сантиметров, а голос яна почти походил на крик. - перестань молчать, ты… не успев договорить, он почувствовал, как чужие руки легли ему на шею, поднимаясь к линии челюсти, и джей накрыл его губы своими, жадно впиваясь в них. долго, томно, почти болезненно от того, насколько сладкими и ядовитыми они были для чонвона. он снова застыл, позволяя ему целовать себя. какого черта он творит? почему именно эта идея показалась ему хорошей? но ян уже знал, почему. потому что его собственные руки обвили чужую шею, притягивая его еще ближе, хотя никакого пространства между ними не осталось и вовсе. потому что ответил с таким же напором, прикрывая веки и позволяя себе чувствовать снова.  ян не знал, что этот вечер может значить для них. они никогда не целовались раньше. возможно, джей опять передумает и навсегда «отпустит его», возможно, они пойдут против всего мира и начнут выживать, как это описывал чонсон. не знал и не хотел знать, потому что жаждал его слишком долго для того, чтобы позволять тревожности взять над эмоциями вверх.  они не могли насытиться, им было недостаточно. воздуха не хватало катастрофически, поэтому даже когда джей отстранился от желанных губ - он просто дорожкой осыпал чужую кожу поцелуями, спускаясь вниз. - джей, подожди, - слегка оттолкнув его от себя, он, практически задыхаясь от чужих ласк, посмотрел ему в глаза. - нас потеряют.  - мне плевать, я уже почти потерял тебя.  он прильнул к нему снова, одаривая вниманием каждый сантиметр бледной кожи и заставляя чонвона почти обмякнуть в своих руках.  - нет, джей, я серьезно. - он сжал его плечи, практически умоляя его остановиться. еще немного и ян потеряет голову, отдастся ему, перестанет контролировать ситуацию и забудется.  это неправильно. он предал его, нагло оставил и бросил на самотек, убегая от ответственности. чонвон хотел, хотел, чтобы он был рядом, трогал его как раньше. но как раньше уже никогда не будет. не после того, как все его страдания были напрасны.  чонсон остановился, поднимая взгляд на чонвона. его брови сведены к переносице, он смотрел с огромным непониманием и мелькающей тревогой.  - да, извини, - отпустив его, тот прокашлялся, стараясь сбавить неловкость в своем поведении. - может, ты хочешь покурить?  - я не курю.  . . .  джей стоял на балконе, держа в руках ее - ту самую зажигалку, подаренную чонвоном через год после первого «вон», когда их отношения можно было считать дружбой. «ты как-то говорил, что хотел бы коллекционировать их» - сказал ему вон в тот вечер, на крыше здания, в котором подрабатывал чонсон, пока они оба стояли на перекуре. она старая, потертая, логотип почти стерся. он впервые использует ее без яна, впервые зажигает ее вне его присутствия. на смену всегда находилась самая дешевая из ближайшего магазина, потому что ту было жалко тратить лишь на себя.  за стеклянным окном стоял чонвон. улыбался кому-то, беседовал с гостями, но перед тем, как отвернуться окончательно, он бросил на пака длинный взгляд, словно пытаясь напоследок запомнить каждую черту знакомого лица и выгравировать ее у себя в памяти.  если приглядеться - в этом взгляде можно было много чего найти: «прости», «не уходи», «я все еще твой», «ты такой придурок». но джей не знал, что именно хотел сказать вон. не мог себе позволить решать за него еще больше.  он сжал зажигалку в руке.  дверь на балкон была открыта - чонвон мог зайти в любой момент. ровно так же, как и джей мог схватить его за запястье, публично поцеловать и заявить, что все это было одной огромной ошибкой. а мог и остаться тут, на балконе, потому что привык всегда уходить первым.  можно ли все еще спасти то, что было глупо потеряно еще три года назад?