Сладость на языке.

Очередной вечер в доме Аластора. Уже около месяца Винсент живёт здесь, так как сейчас прячется от полиции. И это было предложение самого Аластора. О чудо... Что ещё является чудом, что его не выселили нахуй отсюда, когда мужчина признался в любви. Разделяет ли Ал эти чувства? Нет. Против ли он их? Видимо, тоже нет. Уже хоть что-то. А в целом Винсенту больше ничего и не надо. Хотя, признаться честно, иногда жадность его захватывает. Как вот сегодня, например. — Привет, Ал! — подскочил к мужчине телеведущий, пока тот готовил ужин. Он сосредоточенно мелко нарезал разные овощи и попутно скидывал их в общую миску для салата. — Вроде сегодня уже здоровались. Чего тебе? — спокойно говорил Аластор. Видимо, устал за сегодня, бедняжка. — Поцелуй меня! Ал зыркнул на него сначала удивлённо, а затем сделал вид, что задумался. — Хм-м-м... — на его устах расплылась широкая, азартная улыбка, — А ты заставь. Приняв вызов, Винсент выхватил острый нож из руки любимого, приставил его к языку и провёл лезвием вдоль. Из раны сразу засочилась кровь. Алу идея понравилась, глаза сверкнули голодом, и мужчина впился в губы раздражителя. Язык неприятно пульсировал, а каждое касание к ране вызывало сжение, особенно язык Аластора. Тот не целовал его, а жадно слизывал кровь и глотал её вместе с чужой слюной. Винс осмелился впутать руки в чужие кудри, но Ал, видимо, этого даже не заметил. Он вдыхал аромат кофе и сырости, что исходил от любимого, и старался игнорировать мерзкий вкус алой жидкости во рту. — Тхы как вампиг! — хохотнул Винсент, ненадолго прервав "поцелуй". Как оказалось, с раненым языком говорить крайне сложно и больно. — Твой вампир не насытился, — выдохнул Ал прямо в губы и впился в них вновь. Спустя минуту воздуха начало не хватать, а перерыви на вдохнуть становились короче. Спустя две, Винсент уже хлопал по спине Ала, моля о пощаде и прозбе остановиться. Но тот либо не замечал, либо игнорировал. Пришлось отдирать его силой. Аластор на это лишь хмыкнул, облизал губы, на которых остались разводы крови. Взял нож, слизал жидкость и оттуда. Затем, как ни в чём не бывало, продолжил нарезать салаты, пока Винсент пытался перевести дыхание, оперевшись о столешницу. — Буду рад повторить в любое время, дорогой! — Ага... Не сомнехваюсь...