Prostituta della mafia.

Камеры всё не прекращали снимать. Фотографы перемещались по студии, ловя идеальные, по их профессиональному мнению, ракурсы. Некоторые находились на платформе, чтобы запечатлеть модель и с высоты. Вспышки вспыхивали и щёлкали с завидной регулярностью, короткими мгновениями освещая тёмное помещение прямо как днём. Ещё десяток снимков. Парень с лёгкостью менял позы. Наклонялся вперёд, облокачивался на руку, перекатывая свои нескромные мышцы, затем резко поворачивался, чтобы поймать свет, падающий под другим углом, по команде фотографов. Меняя и, соответственно, выражение лица с серьёзного и доминатного, на сексуальную оскальную улыбку, продолжая показывать свою всеизвестную миру харизму. Ещё множество кадров. Визажисты и стилисты крутились вокруг, внезапно подбегая к модели и добавляя пудры, или поправляя откровенно растёгнутый ворот чёрной рубашки. Ещё. Ассистенты быстро перемещали световые панели и отражатели, пытаясь создать идеальное освещение. Звуки команд, перешептываний, гудения ламп и щёлканья камер заставляли парня закатывать глаза. То-ли от удовольствия, то-ли от чего-то другого. Фотографии. Журнал. Слава. Бесконечная, приторно-сладкая, тягучая и горячая слава. – Супер! Теперь чуть выше. – прозвучало откуда то из-за камеры, и парень инстинктивно поднял подбородок, состроив строгий взгляд. Когда съёмка наконец подошла к концу, модель сделала последний шаг к камере, и покорно поклонившись, немного улыбнулась. Вокруг громко, до звона в ушах, зашумела команда – все хлопали и поздравляли друг друга с окончанием рабочего дня. Собравшись с мыслями и силами, парень вздохнул и развернулся, направляясь к гримерной. – Ты был великолепен! – звонко прокричала одна из девушек в спину, которая хоть и была членом персонала, но все равно по нему безумно фанатела. Как же тошнит. Парень слабо улыбнулся в ответ, кивая, и по пути схватил полотенце с бутылкой воды с какой-то стойки. Промокнув лоб и не успев сбежать, он наткнулся на менеджера, который торопясь подбежал к нему с папкой в руках. Закатив глаза, пытаясь скрыть раздражение, парень продолжил идти, игнорируя мужчину рядом. – Эй, ты как, устал? – произнёс он с лёгкой сочувствующей насмешкой в голосе. Второй не ответил. – У тебя тут расписание необычное на ту неделю. Ознакомить? – Ну, удиви. – глубоко вздохнув, ответил он, жадно отпивая из бутылки. – Итак, в понедельник у тебя встреча с предпринимателем, он хочет обсудить новый проект, касающийся косметики.. Или чего-то по уходу. Потом уточню тебе в личку. Не настолько важно, но тоже если накосячишь, я уволюсь. – сходу начал быстро тараторить тот, активно жестикулируя, будто репетировал весь день. Парень раздражённо кивнул, снова закатив глаза, и открыл дверь долгожданной гримерной комнаты, пропуская за собой назойливого менеджера. – Во вторник – очередное интервью, ничего интересного.. Так.. – немного тише и медленнее пробормотал мужчина, пытаясь найти в папке что-то не менее «полезное» для модели, слегка опираясь ягодицами на один из зеркальных столов. – Мгм, замечательно. – с сарказмом хмыкнул брюнет, вытирая полотенцем вспотевшую шею и ключицы, измученно рухнув на стул. – А, да. В четверг у тебя бизнес-завтрак с нашими, теперь уже потенциальными партнёрами. Не проспи! В девять утра будет ждать визажист в Порта-Нуова. Что надеть, ты сам, надеюсь, придумаешь. Хотя, думаю стоит позвонить Марко, придёт и тебя разбудит заодно. – продолжал менеджер, редактируя ручкой что-то в бумагах, словно не замечая растущего недовольства парня, – Ну, и в пятницу тебя пригласили на теле-шоу. Будешь в прямом эфире, слышишь? – Подожди, где? В Порта-Нуова? – Да. – коротко кивнул мужчина. – Это с какими партнёрами встреча? – Мы уже говорили. Хван, тебя хотят взять глобальным амбассадором Versace. – А.. – в удивлёнии открыл рот парень, переводя шокированный взгляд на блондина. – Блять, Хёнджин, ты серьёзно? – раздражённо, но скорее от отчаяния, нахмурился старший, – Я тебе звонил позавчера насчёт этого. – Просто вылетело, извини.. – Вылетело? Этот контракт тебе будет стоить всей карьеры. Понимаешь, нет? Если мы не заинтересуем директора, то.. – повысил тон менеджер. – Да у тебя каждый проект стоит мне карьеры! – точно так же возмутился Хёнджин, перебивая мужчину, – Крис, я понимаю, для тебя это не менее важно чем мне, но пойми, я тоже человек и мне свойственно.. – чуть успокоился тот, нахмурив брови в усталой гримасе, но ему не дали договорить. – Да, но это сотрудничество действительно поднимет тебя везде. Это же Versace! Знаменитый модный дом Италии. Таких предложений у нас может и не быть больше. – Окей, может и так. Но я устал, понимаешь? Давай хотя бы немного позже обсудим это, у меня голова трещит, и.. – Ну, нет, выгорания нам не хватало. Так, тогда после теле-шоу не буду дёргать тебя.. – он что-то перелистнул в блокноте, перепроверяя график – ...три дня. Сможешь за это время отдохнуть и расслабиться. Забронирую тебе отдельный от всех SPA-комплекс на сутки и позвоню нашим массажистам. Как раз и кожа отдохнет от тяжёлого макияжа. Могу ещё организовать выезд на базу отдыха. Главное никакого алкоголя, хорошо? – Крис, я.. – Ты должен быть в идеальной форме, а отёки, лишние калории и нарушение режима сна от твоего гуляния ничем хорошим нам не обойдутся. Тем более, если ты попадёшь на обозрение посторонним.. Хёнджин прикрыл глаза. Что за, мать его, абсурд. Как вообще их дружеские отношения дошли до таких официально-деловых разговоров как «коллег». Где тот Кристофер, который всегда поддерживал и крепко обнимал, громко смеялся и всегда помогал. Один на свете адекватный и настоящий друг, с которым Хван дружил мохнатых семь лет и которого невозможно любил и дорожил. За годы их работы вместе, чем известнее становился младший, чем больше баннеров и журналов с его лицом продавались по всей Италии, а потом и по всему континенту, чем больше журналистов и ненормальных фанатов атаковали студии и улицы по которым проезжал Хёнджин, тем становились дальше они с Бан Чаном. И дело не в том, что им было плевать друг на друга, просто плотный график, бесконечные съёмки, мероприятия, показы, отдаляли парней и лишали сил и времени на внимание каждому. Поэтому остывали и их дружеские чувства. По крайней мере у Чана точно, раз он гоняет друга по сложнейшим кругам ада только ради «их» карьеры. – Ладно.. Это всё? Могу идти? – смирившись, спокойным низким голосом спросил тот. – Хёнджин, ты меня не слышишь. Я действительно беспокоюсь.. – Беспокоишься? Не смеши. За свои инвестиции в свой главный рабочий инструмент? А то есть, в мою внешность, верно?! А я одного не могу понять, как давно ты ценишь и уважаешь лишь то, как я выгляжу. Или да, точно, мы же всего коллеги. Ближе отношений и не должно быть. Прекрасно! – на повышенном тоне восклицал с сарказмом брюнет, соскочив со стула. – Не начинай, это всего лишь моя работа. Ограничиваю я тебя только по причине того, что ты модель. Известная на всю страну, чёрт, модель. И ты сам прекрасно понимаешь всё то, что прилагается к этому статусу. Если тебе потакать, ты сам себя не будешь контролировать и под угрозой будет.. – Хён, я хочу домой, ладно? – перебил Хёнджин, гневно забирая свои вещи с комода. Чан сильно хотел прямо сейчас поставить мужчину на место, и объяснить мотив своего такого отношения к нему, но ради здравого смысла и понимания как старшего итак серьёзной нагрузки на брюнета, он лишь глубоко вздохнул и потер пальцами переносицу под очками. У него тоже сил на лишние ссоры совершенно не было. Теперь отдых в SPA-комплексе нужен и ему самому. Ноги гудели от долгой беготни с разных точек за весь день с самих шести утра, плечи были чересчур напряжены, а на лбу залегла маленькая упрямая складка – результат частого чтения документов или привычки Кристофера щуриться от его неправильно подобранных очков. Почему он их не меняет, загадка. Блондин измученно выдохнул, прикусив нижнюю губу от стресса и убрал папку в сумку. – Хорошо, выспись только нормально. Я продублирую всю информацию тебе в личку. Завтра я могу с предпринимателями встретиться сам, но тебе тоже не помешало бы обсудить формат контента и снять первые инсайты. Хотя бы. – Всё завтра. Спокойной ночи. – схватив плащ с вешалки, обиженно отрезал Хван, и не дождавшись ответа, громко хлопнул дверью, оповещая о своём грубом уходе.

* * *

Это чувство на пару секунд – когда шасси достигают земли, кажется, словно душа соединяется с чем-то родным. Будто самолёт из каких-то заблудших мест через шестнадцать тысяч километров возвращается домой. Хотя это далеко не дом, но душа блондина полностью уверена, что место откуда он уехал сюда, назвать домом он не сможет. В автобусе от Мальпенса до Милана мужчина проводит время в компании шумных студентов. Кто-то играет на укулеле, кто-то поет, активно жестикулируя, и от всей этой мешанины начинает кружиться голова. Он явно успел отвыкнуть от этого, от чего теплеет на душе, ведь наконец-то он здесь. Блондин держит пластиковый стаканчик с самбукой и пытается сконцентрироваться на девушке, которая на ломанном английском задает ему вопросы. Откуда он, турист или командировочник, почему один. А тот, хихикая отвечает на своём чистом языке, хотя итальянский он знает в совершеннстве тоже. Солнце, пробивающееся сквозь стекло, насыщенный запах травы, алкоголь на голодный желудок и дружелюбные итальянцы мельтешат вокруг парня, не позволяя ни на секунду опереться плечом о стекло и отдохнуть от суточного перелета. Несмотря на своё нескромное финансовое состояние, в одежде кричащих брендов столетия, с идеально обесвеченным холодным блондом и чёрными дорогими солнцезащитными очками, которые стоят побольше автобуса, в котором сейчас все сидели, мужчина всё равно предпочитал общественный транспорт, нежели такси. Не по причине того, чтобы показать насколько он авторитетный и элитный. Хотя и это тоже. Парень просто любил естественность и искренность. Любил смотреть на людей, не прячущих себя за дорогой одеждой и образами «высших» людей, которых из себя они не представляли. Он любил простоту и скромность. И даже если его брендовую сумку сейчас стащат итальянские школьники из под сидения, найти её будет несложно, учитывая кто он. Милан сегодня пропитан палящим солнцем. Хоть и время шесть вечера. Город как из мультфильма, и в то же время самый обычный город. На узкой улице отчетливо пахнет кофе и сладкой выпечкой. Парень проходит мимо белых жилых домов с аккуратным пышным оформлением, растительными орнаментами и другой лепниной, характерной для всего этого района, если не города. Вокруг встречаются лавки с своеобразными традиционными угощениями, баннеры с различной рекламой украшений висящих на дерьмовых отфотошопленных рожах, которые вечно по неизвестной причине раздражали мужчину. Или по известной. Но только ему. В выученном наизусть квартале пахнет точно так же, как и в салоне автобуса. И этот запах тянется прямиком до офисного здания. Неприметного и совершенно не выделяющегося среди остальных сооружений в стиле либерти. С приподнятым настроением, несмотря на усталость и мышечную слабость, блондин кошачьей походкой проходит по коридору, тихо напевая навязчивую песню из аэропорта, которую крутили там, кажется, часами. На плече у него висела та же дорогая дорожная коричневая сумка, которую не украли, с немногочисленными, но важными вещами для возвращения сюда. Узкий мрачный коридор и стены, покрытые старыми обоями. Сняв очки и обратив на них внимание, парень отметил для себя поменять их в ближайшем будущем. Он прошел мимо нескольких закрытых дверей, за которыми слышались приглушенные голоса и звуки. Задумавшись, парень начал уже вслух напевать эту песню в унисон с ритмом своих шагов. Подойдя к заветной двери кабинета, мужчина остановился. Три коротких удара, которые прозвучали резко громко в тишине коридора. Ответа так и не последовало, но волновало ли это его? Блондин резко зашёл внутрь и его взгляд упал на отвлекшегося от бумаг мужчину, который слегка улыбнувшись, тут же встал с рабочего места. – Salve! Давно не виделись, босс. Лучезарный парень убрал очки и одарил оскальной улыбкой второго. Подойдя ближе и крепко сжав руку, он притянул старшего к себе, соприкасаясь правыми плечами. Одной рукой уверенно похлопал по спине и хохотнул. – Baciamo le mani? – Австралия сказывается на тебе плохо, Феликс. Акцент, будто впервые на итальянском заговорил. – мгновенно став серьёзнее, ответил красноволосый на английском. – Извини, снова диалект въелся, сам не заметил как. Пару дней и всё верну. А тебе идёт бордовый. Только вот Сумин вряд-ли будет счастлива. – он двумя пальцами аккуратно потрогал пару прядей волос парня. – Как давно вы виделись? – Ты как долетел? – игнорирует вопрос старший, убирая руки в карманы чёрных прямых брюк и отходит к рабочему столу. – Не жалуюсь. Сейчас бы лёг и отоспал несколько суток. А потом по клубам. – Ясно. Пока поручений нет, можешь отдохнуть. Потом по поводу поставок в Европу надо будет собрание объявить для наших. Южноамериканские картели предъявили новые правила по импорту, голова уже болит от этого. Благо, ты хотя бы вернулся. Возьмёшься же? – Certo. – кивнул Ли, будто вообще не сильно заинтересован, и огляделся по антикварной мебели в помещении. Всё стоит с точностью также, как и до отъезда. Вплоть до миллиметра. Закинув сумку на тёмный диван, Феликс подошёл к столу, оперевшись о его край бедром. – Обои надо бы ещё поменять, скоро будет у нас замок в Трансельвании, а не офис. – скрестив руки на груди, снова осматривал стены блондин. – Займись. – грубо ответил мужчина, возвращаясь в кресло. – Ты сегодня очаровательно злой. Магнитные бури? – с усмешкой прыснул Ли. – Если бы. Внезапно, в кабинет негромко постучались. Феликс повернулся в пол оборота к двери, пока второй равнодушно продолжал рыться в документах. – Да. – бросил сурово мужчина, перелистывая очередную бумагу. – Босс, у нас.. – нервно забежал щетинистый парень, и увидев младшего босса, несдержанно улыбнулся, – О, Господин подручный, вы так скоро вернулись? – Можно просто Ли, без «подручный», – блондин вежливо поджал губы в ответ, – А ты подрос. Наверное. И что значит «так скоро», меня не было целых четыре месяца, так-то! – возмутился он. – Мы рассчитывали твоё отсутствие на полгода, – ответил босс за парня, подняв голову к зашедшему брюнету, – Что случилось, Со? – Один из наших грузов был задержан в порте. Внутри находились не только легальные товары, но и несколько партий контрабанды. В том числе и кокаин.. – Уу, я вовремя. – присвистнул Ли. – Как это произошло? – внимание босса уже давно не было обращено к документам, но он оставался хладнокровен, хоть голос стал ещё на тон злее. – Я получил информацию о том, что один из моих людей слил информацию полиции. Они знали о грузе и ждали нас в Генуя. Теперь есть риск, что они могут начать расследование и попытаться выйти на нас. Но пока, дело заморожено. – Stugots?! – выругался начальник, с грохотом поднимаясь из-за стола. – Босс, это моя вина, я сожалею.. Готов понести наказание. – Нет, Чанбин, всё хорошо, ты не виновен.. – отошёл он лицом к панорамному окну, небрежно откидывая пиджак и доставая из внутреннего кармана пачку сигарет. – Как это, не виновен? Предателем же оказался кто-то из его рядовых, а он капореджиме. Это в полной мере его провинность и он должен понести.. – Самому мне за всеми не уследить, займись этим ты, Феликс. – перебил он подручного, засунув в рот табачную палочку, – Сегодня же. Нужно узнать сколько известно полицейским и быть в курсе всех деталей их дела. По возможности подкупить, это под твой стиль. Чанбин, это всё? – Да, босс. – Отлично, можешь идти. – Есть, босс. С этими словами капо два раза поклонился перед обоими боссами и вышел из кабинета. Красноволосый также наблюдал за машинами в окно. – И как разгребать это будем? – подошел Феликс по правое плечо, и, достав свою красивую золотую зажигалку с коброй, поджёг сигарету во рту у старшего, – Наверняка это ещё не всё, что навалилось. Ты говорил, будет ещё встреча в каком-то клубе с каммóрами, верно? Насчёт мэра. – Там я сам. Можешь уже идти. – равнодушно бросив, смотрел он в окно, так и не поворачиваясь на собеседника. – Выгоняешь меня? – Надо побыть одному. – Ты по мне совсем, я смотрю, не скучал? – с насмешкой хохотнул Феликс, но в ответ получив молчание, тут же погрустнел и кивнул, – Мм, хорошо. Не напрягайся сильно, окей? Я же всё таки вернулся, оставь всё на меня. – убрав зажигалку, мужчина развернулся в сторону выхода, захватив свою сумку от Louis Vuitton с дивана. – Обязательно. – скорее с сарказмом хмыкнул мужчина, но Ли не заострил внимание. – Давай, не засиживайся. Приятной ночи. – открыл дверь и ступил ногой за неё, – И перекрась голову. Позор ходить с такой боссу миланской мафии, Хан. Защёлкивание двери и глубокий выдох.

* * *

– Сегодня ты рано. Красивой тёлки не нашлось? Хёнджин измученно снимает свои дорогие лакированные оксфорды с зеркальным блеском, которые как назло никогда не натерали ему ноги и служат целые полгода как новые. А как они его заебали, хотелось самому поцарапать или порвать. Стянув с себя верхнюю одежду и аккуратно повесив её на выдвижные вешалки из натурального дерева, он обращает взгляд на стоящего в коридоре в его приспущенном халате вульгарного нескрывающего ничего мужчину с ухмылкой на пол лица. О, Боже. – Не тёлку, а девушку. И у меня сегодня нет сил на бесполезный секс. – устало отвечает Хван и проходит по коридору на кухню, хлопая руками, чтобы включить свет. Парень следует за ним. – А на полезный есть? – он подошёл ближе и чуть приспустил пояс халата ещё сильнее, демонстрируя свою нескромную подкачанную грудь. – Минхо, я натурал. – Хёнджин наливает стакан воды из фильтра и полностью осушивает его залпом. – Как странно, а тогда на танцполе ты так не считал. – Хо, ты красивый и красиво танцуешь, я просто сказал, как есть. Но у меня не встаёт на парней, непонятно? Тем более, ты мой друг. – Ты такой скучный. Не собираюсь я с тобой ебаться, это шутка. – обиженно сложив губки бантиком, Ли сел на стул, грациозно распластавшись в женской позе и выгнув спину. Есть надёжные, ответственные, пунктуальные друзья как Чан, которым можно и довериться, и обратиться за помощью. Они никогда не подводят, вежливые и заботливые. А есть Минхо. Просто конченный гей, который к сожалению живёт вместе с Хёнджином третий месяц, по причине смерти своей сестры. Они из Сеула, а жил парень в съёмной ею ему квартире в Милане, в связи с её работой. И после несчастного случая, квартиранты не отдают её обратно, не объясняя причины, а финансов у Ли на другую не хватало. И, вызвавшись помочь бездомному, пока он себе заработает, Хван приютил старшего к себе. Зато теперь у него глаз дёргается, каждый раз когда видит его концерты, возвращаясь домой. Младший бы никогда не согласился жить с ним, даже под угрозой расстрела, если бы знал, что ему придётся терпеть. Раньше Ли хотя бы казался адекватным другом. А теперь, находясь под одной крышей, он вечно совращает, флиртует и творит другую дичь настолько отборную, что цензурных слов описать этого не найдётся. Единственный плюс в нём это то, что он отлично готовит. Всегда что-то разное и удивительно вкусное. Кухни разных стран, и неизвестно откуда у него эти навыки. И да, это удобно, но Хёнджин впринципе может обойтись и обычной доставкой, лишь бы не терпеть этот кошмар. – Когда ты съедешь уже? – модель пластом заваливается на громадную кровать, на которой свободно поместится четверо, но всё свободное пространство занимают любимые хвановы шёлковые подушки, и закрывая лицо ладонями, мучительно стонет. – А я не собираюсь. – спокойно озвучил парень, присаживаясь на постель к младшему. – Пожалуйста, Минхо, оставь меня. – также глухо в руки прохныкал мужчина. – Да лежи, умирай на здоровье. Мне всё равно на работу. – На работу? – Хван убрал руки, повернув голову к старшему. – Да, сегодня у меня в первой половине ночи, поэтому собираюсь уже сейчас. – ещё более спокойно произнёс он отвернувшись, что даже начинало пугать. – Подожди, ты серьёзно работаешь? – резко привстал Хёнджин на локтях, хмуря брови. – Ты не знал? – вопросительно выгибает левую бровь Минхо в ответ. – Откуда бы я знал?! – А, ну может я просто не говорил. Всё равно обычно глубоко ночью ухожу, под утро возвращаюсь. – Подожди, и ты серьёзно молчал? Ты же говорил, как найдёшь работу, то съедешь от меня! И где это ты работаешь? – Тебе не понравится, малыш. – по кошачьи ухмыльнулся тот, мило скаля улыбку, пока Хёнджин шокированно распахнул глаза, несвойственно его нации. И вот, снова. Какие только выкиды от него ещё можно ожидать? Оказывается, он где-то работает и не первую неделю, а Хван даже не в курсе. Ещё и ночью, и не говорит где. Догадки, конечно есть, и они вполне в стиле Минхо, но чёрт, хотелось бы верить, что они неверны. Как же тяжело с ним. – Вы снова с Чаном поссорились? – вмиг посерьёзнел Ли, повернувшись всем корпусом к младшему. – А.. – мозг от усталости работать не хотел совершенно. Как вообще Минхо от этой темы пришёл к Чану? Это издевательство? – С чего ты взял? – Обычно ты такой уставший и грустный только после этого. Что, блять? В голове не укладывалось. Разве Минхо бывал чутким? Чтобы он и замечал какие-то перемены в настроении Хёнджина и выявлял причины? Да ну, бред. Просто совпадение. Тем более, с Чаном они не ссорились, просто парень устал за неделю, всего лишь. Да, именно так. Но почему тогда сердце забилось приятной дрожью? Почему потеплело на душе? Наверное, даже гиперопека и забота Криса не влияли на него так, как эти два тупых предложения. Нет, просто совпадение. Минхо снова несёт бред в своём стиле. Всего лишь. – Что за бред ты несешь? Ни с кем я не ссорился, не придумывай. Просто устал, вот и всё. – парень снова приковал тело к кровати и отвернулся на бок к окну. – Как знаешь. – Ли пошёл к двери, собираясь уходить, – Спокойной ночи. Но ответа не последовало. Конечно, будет она спокойная, если каждый час просыпаться от бесконечных серийных кошмаров. А всё из-за стресса, говорит Кристофер и никак не помогает с этим.

* * *

На часах пол одиннадцатого. Со сборами Минхо немного подзатянул, но зато он выглядит, по своему нескромному мнению, превосходно. И он прав. Его идеального тона кожа, кошачьи глаза, подчёркнутые чёрной подводкой, блестящие сладкие губы, нанесённые гранатовым тинтом, и выделенные скулы хайлайтером. И какая разница, что лицо его никто не увидит, чувствовал он себя шикарно. Округлые упругие бёдра и ягодицы в глянцевых чёрных узких брюках и такого же цвета свободная рубашка, которая, к сожалению, скрывала его превосходные линии плеч и спины. Хоть и ненадолго. Нагнувшись и цепляя на себя кеды, брюнет дотянулся второй рукой до кнопки выдвижного шкафа, пока в проходе появился тоже наряженный и накрашенный младший. Прогрузив, и убедившись, что это не галлюцинация его больного мозга, Минхо встал и нахмурился. – Ты чего не спишь? – Я с тобой. Хван подошёл к шкафу и сняв свой дорогой плащ с вешалки, рывком накинул на себя, дождавшись, когда старший отойдёт от полки с обувью. – Эй, куда это со мной? – непонимающе выгнул бровь Ли. – В клуб. Ты же шлюхой работаешь, да? Вот я подожду, пока ты накувыркаешься, напьюсь и отдохну, а потом поедем вместе домой. – с психу рассерженно оттолкнув парня, брюнет, от чего-то дёргаясь, странно дерзко обувал свои драгоценные оксфорды и пыхтел. – Хёнджин, прекращай. Какой ещё напьюсь и отдохну, тебе нужен сон. – парень, когда тот поднялся, приложил руки к груди модели, в порыве оттолкнуть его от выхода, пытаясь уговорить. – Я только так могу отдохнуть. Заебался, понимаешь?! – на повышенных тонах возмущался Хёнджин. – Понимаю, но это не выход. Остынь, слышишь? Тебе же потом прилетит от Бана. Сам прекрасно знаешь, там тебя увидят и.. – И ты туда же.. Заебали! Сколько можно меня уже ограничивать. Я не пойду завтра ни на какое интервью. Напьюсь в хлам и отрублюсь! – перебил его Хёнджин, вырываясь и поднимая голос. – Говорил же, что поссорились.. – вздохнул Ли, – Так-так, всё. Успокойся. Идём на кухню. – положив руки на плечи младшего, Минхо отчаянно пытался угомонить и оставить его здесь. – Тебе на работу, не забыл? – Блять, да. Но лучше опоздаю, чем приведу туда фотомодель, известную на всю Европу! – повысил теперь тон и Ли. – Ладно, хорошо, я остаюсь. – со психу сбросив с себя чужие руки, Хёнджин наступил на задники своих туфлей и небрежно сбросил, уходя в свою комнату в том же плаще. – Не натвори только хуйни, ладно? В часов пять утра вернусь. – прикрикнул ему в спину он, но услышал только громкий хлопок двери спальни. Ну, и ладно. И не такие психи терпели от него. За время их дружбы Хёнджин вечно вёл себя как ребёнок и редко относился к чему-то ответственно. Особенно к своей профессии. Слава Богу у него есть Кристофер. Без него бы и никакой карьеры у младшего не было. Хотел бы и Минхо себе такого друга. Кроме Хвана у него.. И нет никого. Он единственный, кому Ли вообще может доверять. И если для самого Хёнджина Минхо не такой, то у него есть Чан. Чан во всём его лучше. Но Минхо бы сильно хотел чтоб и ему тоже доверяли. Однако, какой есть. Наш Ли не тот человек, который будет подстраиваться под других, лишь бы понравится. У него свой способ проявления верности и внимания. Вот только Хван этого не понимает. Значит, это и его проблемы, никак не Минхо. Вообще, с Хёнджином они познакомились ещё в Сеуле, на третьем курсе экономического. И тогда, он был совершенно другой. Был более серьёзен и собран, родители, как наследника заставляли сидеть за учебниками и бесконечной зубрёжкой, вырабатывая ему нечто похожее на ответственность. Чего не скажешь о Ли. У Минхо не было родителей, и в студенчестве он сильно не парился насчёт учёбы совершенно, ему казалось это всего лишь скучным периодом, который надо было пережить ради свободной самостоятельной жизни. И, от части, он прав. Счастливая независимая жизнь. Живёт на шее у своего друга, который как раз учился и действительно пытался разобраться в этой экономике. А если точнее, на шее у друга, у которого другой друг учился и действительно сейчас не покладая рук работает. Хёнджин, благодаря самому Минхо, прогуливал пары, ночами смотрел аниме и терпел к себе неприязнь комендантши. Вместе с Ли. На лекциях спал на старшем, или переписывался через записки. Им было весело. Не было никаких забот. Зато сейчас медийная личность. И, всё верно, в большей степени благодаря Кристоферу. Когда однажды с родителями Хван улетал в Сицилию на летние каникулы, там он и познакомился с Баном. И это, казалось, был последний эпизод в их статусе лучших друзей. После этого, Хёнджин вечно восхищённо рассказывал только о нём. Не смотрел новые сезоны Ван Писа, не смеялся с тик токов однокурсниц с потока. Все их диалоги состояли только из од о Чане. И действительно, по рассказам Чан был идеальный. Но как-бы не так, идеальных людей не существует, в этом, как ни в чём другом, Минхо уверен. Они либо притворяются, однажды стянув с себя все маски, либо просто слишком добрые и наивные, и однажды их сломает жизнь. Однако из какой стали залит Крис не знал никто, иначе как он живёт с такими бесконечными нагрузками и продолжает всё делать в совершеннстве и успевать заботиться о других. Чудо-человек. В жизни Ли видел его пару раз, и он был очень вежлив и добродушен с ним, чего не скажешь о самом Минхо. Некая ревность, или зависть взяла над ним верх и он творил полную хуйню, о которой до сих пор жалеет. И после этого он ещё сильнее подорвал доверие Хёнджина и теперь между ними огромная пропасть, на другом конце которого они с Чаном живут счастливой жизнью. И самое обидное, что Хван всегда принимал только его слова невероятно близко к сердцу, и действительно, они ссорились чуть ли не каждый день из-за детских выкидов младшего. То Бан ему запретил приторно-сладкий латте с лавандой вместе с невероятно калорийным тортиком, то отругал за то что он долго общался с девушкой на фан встрече, хотя она ему сильно понравилась. Зато на самое злейшее оскорбление от Минхо он просто закроет глаза, будто он ему никто. И эти обиды из-за несерьёзности Хёнджина бесили, и бесили в первую очередь Чана, и пиздец как. Зато Минхо принимал это лишь смирившись и пожав плечами. Его невозможно было изменить и добиться этой ответственности, и Ли не пытался. На все жалобы он лишь хихикал и говорил свою точку зрения, каждый раз обижая Хвана тем, что не поддержал его. А поддерживал ли Хёнджин Минхо? После смерти единственного оставшегося члена семьи, его не было рядом. Он был на каком-то показе в Америке. И не перезвонил, не спросил как он. Лишь начал возмущаться при возвращении в Милан, что пришлось приютить старшего себе. Но каким бы не был Хван идиотом, он был его другом. Одним единственным другом. У Минхо больше не было никого в этом мире. Помахав итальянке сидящей у бара, парень скользнул взглядом к своему знакомому, и хитро ухмыльнувшись, распластался руками по барной стойке. – Ким, малыш, есть у тебя сегодня что-нибудь для меня? – впиваясь глазами в красивые цветные бутылки за спиной бармена, Ли расплылся в кошачьей улыбке. Чеширской улыбке. – Тяжёлая кувалда под стойкой. – русоволосый парень невозмутимо протирал итак кристально чистый бокал белоснежной тканью. Будто заняться нечем больше. Бесит. – Да брось. Сколько уже наши смены не совпадали? Ты не соскучился, что-ли? – Это были мои лучшие смены. – Я тебе так противен? – сложил подбородок на ладони парень, надувая нижнюю губу. – Минхо, ты опоздал на полчаса и стоишь бесполезно развлекаешь меня? – Точно, ты прав. Надо развлекать полезнее. Пусти меня за стойку, я тебе станцую. На коленях. – Господи, сохрани. Чонин, забери его уже! – крикнул Сынмин куда-то в глубину ещё пустующегося зала и отвернулся к стеллажам с инвентарём. – Был рад повидаться, малыш. – не прекращал улыбаться старший в спину бармена. – Демоны в аду тоже будут рады тебя видеть. Сделай одолжение.. – не успел договорить Ким, как с объятьями на Ли рухнул белокурый юноша. – Лино-я! Я так скучал! – с прищуренным взглядом и счастливой улыбкой, этот пепельный блондин кружил в объятьях со старшим. – Йена, мальчик мой! – протягивал имя парня и притискивал к себе, что есть силы Минхо, а потом резко отпрянув, погладил по предплечьям, – А ты так изменился. Тебе идёт блонд, – также ярко улыбнулся Ли. – Вы не виделись чуть меньше месяца. – буркнул Сынмин, закатывая глаза от этой миниатюры. – Это всё равно много, Минни! Ладно, Лино-хён, пошли скорее, тебя там чуть ли не на ковёр хочет Линда вызывать. – схватил его за руку Ян, утаскивая за собой через зал. Ли хотел бы что-то сказать напоследок Киму, чтобы окончательно выбесить, но не успел. И вообще, с каких пор ему разрешено называть танцоров по имени? Использовать сценические имена же негласное правило, которому все должны подчиняться. И как же бесит, что ему за это ничего не будет. Впринципе Сынмин сам по себе бесил и у них это было взаимно. Зато Чонина он по неизвестной причине любил. Причём он единственный, на кого вообще шатен не смотрел как на дерьмо из всего персонала клуба. Тоже бесит. Ли и Ян были одними из танцоров мужского стриптиз клуба. И да, не шлюханами, не проститутами, блядунами и прочими. Минхо бесили эти названия. Впринципе бесили люди, которые считали эту профессию проституцией. Бывали конечно и VIP-заказы, где приходилось и танцевать одному единственному клиенту вокруг шеста в одной лишь тканевой повязке, которая, к слову, нихуя не скрывала, и давать себя трогать. Но Минхо никогда. Никогда. Не спал с незнакомцами. И не только из-за боязни заразиться, а просто из отвращения. Продаваться кому-то за деньги. Это запрещалось в клубе, и в принципах у Ли. Он иногда мог позволять целовать своё прекрасное тело, но не в губы. Любое прикосновение к лицу было строго запрещено в этом клубе и в принципах у Ли. И, поэтому, весь персонал носили маски, снимать которые даже VIP-клиентам запрещалось. И даже так, такие заказы Ли старался не брать, поэтому, мужчиной-лёгкого-поведения-который-даёт-всем-и-каждому он себя не считал. Официантами тоже были мужчины. Для них была немного другая униформа, другие маски, также без верха соответственно, но с чокером имитации воротника рубашки с бабочкой на шее и в белых обтягивающих шортах. Выглядело, кстати, сексуальнее, по мнению Минхо, но зато разнообразия было больше у них же. У танцоров образы зависели от песни и вида представления на сцене. И на сцене, Минхо никогда не танцевал на пилоне и с другими излишне сексуальными элементами. Хоть и был нескрывающимся ярким представителем гомосексуализма, Ли не кричал о своей ориентации в танце, для него это было намного серьёзнее. Как бы личным. Язык тела значил для него слишком много, поэтому он и не сильно был красноречив на нём для незнакомых. И несмотря на то, что в клуб приходили в большей части представители женского пола, он всё равно отказывался танцевать излишне откровенно, хотя умел и в совершенстве. Минхо так умел далеко не для публики и не для VIP-персон. И хоть не танцевал как шлюхан, работал он здесь, потому что ему нравилось. Его любили. Любили, и даже танцуя не в полную свою «силу», Ли действительно превосходил всех остальных стриптизёров этого клуба. Своей уникальностью. И, он был, мягко сказать, звездой здесь. А ещё Минхо нравилось, как его телом восхищаются, и не только в сексуальном плане. Мужской стриптиз не давал только лишь сексуальное возбуждение, он помимо этого и давал почувствовать зрителю себя в шкуре альфа самца. А добычей Минхо любил быть, поэтому. – Ты сегодня так красиво накрасился, для кого? – хихикнул Ян, пока они стояли за кулисами, – На свидание пойдёшь после смены? – Спасибо, но нет. Я всегда выгляжу шикарно, и это не причина чьего-то там соблазна вне работы. – Да ну, неужели ради любимого бы ты не наряжался лучше обычного? – задался вопросом третий танцор Лоренцо, снова, снова противно часто жестикулируя. Итальянцы. Бесят. – Я не собираюсь заводить никаких интрижек, и, не дай, Бог, отношений. – фыркнул Ли, поправляя неприятную ткань на шее. – Ты-то? Самый сексуальный танцор единственного мужского стриптиз клуба Милана? Non farmi ridere! – на раздражающем итальянском акценте смеялся смуглый блондин. Как же действительно это бесило. Он был по своей природе натуральным блондином, с чистыми голубыми глазами. Намного выше Чонина и Минхо. В Италии почти все жители были выше азиатов, даже девушки. Не все, но всё же большинство знакомых Ли, коренных итальянцев, были обязательно выше его. И это тоже бесило. Заиграла игривая поп музыка. Заглянув за длинную тёмную ткань, брюнет обнаружил полный зал народу. Даже чересчур полный, непривычно для мужчины. И большая часть, как озвучивалось, женская половина Милана. С его смены, под четыре утра, все уже были поддатыми и не обращали толком внимания на сцену, просто наслаждаясь атмосферой и мужскими одеколонами в заведении. Поэтому было даже непривычно, но ему не впервые. Как только они вышли на сцену, музыка усилилась, и парни начали синхронно двигаться в такт мелодии. Их движения были до душности чёткими и плавными. Они одновременно выполняли повороты, наклоны и акценты в определённых моментах. Сильнее конечно выражал доделанность и мастерство именно Минхо, пока остальные двое использовали флирт и игривость, контактируя с залом, что бесило. Мягко сказать бесило. Ли показывал элементы, характерные именно для эротических профессиональных танцев, чему научился относительно недавно и жутко гордился. Это добавляло ему той самой уникальности и выбивало из синхрона, но все этим восхищались. Он был посередине, и сказать, что он был не самым сексуальным из всего трио было бы абсолютным пиздежом. И он выделялся не только навыками, но и своей мускулатурой. На них были чёрные короткие шорты, такого же цвета прозрачные топы, открывающие спину, и заканчивающиеся толстым чёрным тканевым чокером на шее. И туфли на каблуке. Туфли на каблуке. Блять, какой мужской стриптиз, если это просто гейское извращение? Или издевательство. Потому что на них ходить было уже тяжело, а тут... Парни сблизились, образовав треугольник, и начали исполнять акробатическую часть представления. В кульминации песни Лоренцо поднял на руки Чонина, и тот начал кружить вокруг него ногами, как на пилоне, пока Минхо, опустившись на колени, прополз руками на живот и выкручивал «фоновые» (большинство смотрело лишь на него) трюки, переворачиваясь и ложась на спину, ухмылясь такой животной улыбкой, что наверное, все женщины бы попадали в обморок, если бы видели его лицо. Да и мужчины. Когда музыка затихла и зал заразился аплодисментами, парни сравнялись и синхронно поклонились, смотря в зал. Грудь вздымалась, а на лице не было ни намёка на счастье. Минхо любил свою работу. Танцы – были его жизнью. Но конкретно в этот период его жизни, они ощущались иначе. Детально пробежавшись взглядом по всей аудитории, посчитав официантов и подмигнув Сынмину, Ли встретился взглядом с до боли от бьющего молотка в голове знакомой фигурой, и лучше бы это была галлюцинация. Лучше бы был мираж, сонный паралич, скинволкер, но не он. Не с открытым ртом у барной стойки Хван Хёнджин.

* * *

– Вы уверены, что лучшим местом для переговоров будет именно этот клуб? Ещё и такой.. – заходя за полупрозрачную шторку банкетной комнаты второго этажа заведения, говорит Со. – Место выбирал не я. Увы, придётся потерпеть. – хмыкнул Джисон. – Лучше бы тогда хотя бы в женский стриптиз клуб пригласили.. – снова заворчал подкаченный азиат, садясь на диван, пока что напротив боссов. – Чанбин, хозяин барин, не ной. Тем более, одному тебе не нравится. Правда же, Хани? – слащаво протянул блондин, скаля противную ухмылку. – Я тебя старше всего на день, а ощущение, что на пару лет.. – А что такого? Твоя ориентация далеко не секрет для наших капо. – прочистил горло Феликс, осматривая зал с танцорами снизу, – И где эти каморры, блять. – Задерживаются, должно быть. – посмотрев на часы на левом запястье, проконстатировал факт красноволосый. – Пиздец пунктуальная мафия. Уверен, что хочешь с ними сотрудничать? – Феликс, мы обсуждали это неединожды на собраниях со всеми членами клана. – А меня просто уведомили о конечном решении? – Прекращай. Ли хотел было открыть рот и возмутиться, но первее его это сделал второй капореджиме. – Босс, а действительно, как Каморра собирается давить мэра? Разве не опасна для нас эта сделка? Сомневаюсь, что у них есть серьёзные связи в миланской полиции. – задал вопрос темнокожий Данте, усмехнувшись. – Нет, но мы и не собираемся использовать насильственные меры. У Карло есть на него компроментирующая информация, связанная с личными финансовыми махинациями, за которые ему вполне могут дать немаленький срок. А у нас, в свою очередь, информация о всех членах семьи и его интрижках. Можем побудить разлады и публичные скандалы, а можем и шантажировать. Полиция тут не поможет, потому что мы будем действовать в рамках закона. Подробности сегодня и обсудим. – Откуда это всё? – своим низким хриплым басом выдал обиженный подручный. – Насчёт Каммора не знаю, наверняка другой из кланов продал эту информацию. А группа Криса в твоё отсутствие следила за всеми передвижениями мэра. Отсюда и нашли. Третий капореджиме Крис с не такой уж и скромной мышечной массой, татуировками и темной бородой кивнул в подтверждение и улыбнулся. – Господин Ли, Вам лучше не знать, что ещё нам приходилось видеть, пока мы наблюдали за его времяпровождением в отелях. Мужчины глухо посмеялись. Все, кроме самого Феликса. Чувство собственной важности больно ныло под рёбрами, крича ему, что для Хана, человека, с которым они вместе выстроили всю эту империю с нуля, парень остался лишь подручным, а не вторым боссом и близким другом. Они продолжали обсуждать итоги и действия после сегодняшней встречи, и, будто назло, игнорировали присутствие Ли. Ни разу не спросив его мнения, ни разу не посмотрев в его сторону, когда он добавлял что-то, и он ни в какую не мог понять что произошло за четыре, мать его, месяца, что коллектив больше не принимал его. Его семья, его самые дорогие люди казались самыми чужими. Коллегами. Самое больное слово для Феликса. – Больше меня волнует, что как только получим власть над мэром, отправка контрабанды в Лос-Анджелес будет намного проще. И никаких инцидентов как недавний больше не будет. Вы же уладили уже всё, Чанбин? – обратился к мужчине напротив Хан. – Вы, насколько я помню, поручили это Господину Ли, босс. – Разве? Я не.. – Уладил. – грубо перебил Феликс, которому надоело отмалчиваться. Он поднялся из-за стола, собираясь выйти. – Пойду, проветрюсь. – Но Феликс, когда ты успел? – остановил его Джисон, спрашивая в спину, – Ты же планировал отоспа.. – Не спал. За ночь всё решил. Информации у полиции было немного, дело быстро закрыли. Предателя тоже нашёл и уже устранил. – Как это, устранил? Без моего позволе.. – Хан, я второй босс. Ты сам сказал заняться этим, и я.. – Прекрати меня перебивать! – тоже вскочил из-за стола Джисон, грохнув посудой, и подойдя к младшему опасно близко, опалил лицо горячим звериным дыханием, – Не второй, а младший. И подобные действия должны оговариваться со мной. – сквозь зубы тихо прошипел он, что по спине начинали бежать стадо мурашек, но не у Ли. – Сотрудничество с внешними кланами тоже должны оговариваться между двумя боссами. Или слово твоей драгоценной комеральди важнее? И где она сейчас? Почему на этом собрании я, а не она? – Феликс, прекращай. – Я прекращу. Прекращу, как только действительно стану лишь подручным босса, а не.. – Ты итак подручный. Феликс замолчал. Хотелось увидеть в глазах старшего хоть каплю, хоть какую-то долю лжи. Удостовериться, что он так не считает и сказал из отчаяния, усталости, не подумав. Но его глаза были пусты. Кристально пусты, в них лишь была тьма. Тьма, поглотившая того жизнерадостного друга Джисона. От чего у Ли встал ком в горле, мешающий дышать. – Отлично. Тогда я и прекращаю. Феликс рывком вышел из VIP-ложи, оставляя злого стоящего Джисона с тремя капореджиме одних.

* * *

– Блять, ну какого хрена ты здесь забыл? Назвать это любым цензурным словом было тяжело. Известная на весь Милан фотомодель допивала, наверное, десятый стакан апероль шприц, судя по десяти кожуркам апельсина, без какого-либо загрызения совести. Смотря во время употребления десятого напитка призакрытыми заплывшими дикими глазами на старшего. Осушив полностью стакан и со звоном поставив его на стойку, он пьяно хихикнул, вытерев рукавом рубашки губы и начал нести бред. – Почему ты не говорил, что так танцуешь? Я вообще не знал, что ты на что-то такое способен, ха.. Знал бы я раньше, наверное бы давно тебе уже дал. – Так. Я сейчас вызову такси, ты доедешь до квартиры и ляжешь спать, хорошо? – начал копошиться в телефоне Минхо, – Хотя, надо тебя до квартиры самому проводить, чёрт. Может Чану лучше позвонить.. – Эй, какому Чану, amico? Давай вместе потанцуем, м? И зачем тебе эта маска? – расплываясь на барном стуле и заплетая язык, невнятно мямлил Хван и потянулся к лицу старшего, чтобы стянуть аксессуар, но тот увернулся, – Эй! – Хёнджин, я на работе, пожалуйста, не устраивай мне тут концерт.. – тихо зашипел Ли, оглядываясь по сторонам, в надежде что их не видят. Но, счастье, как и всегда, было от него очень далеко. – Так Хван Хёнджин твой.. Ёбырь? Не догадывался даже. – заязвил подошедший к ним Ким с другой стороны барной стойки, оперевшись локтями на неё и самодовольно ухмыляясь. – Заткнись, не твоё дело. – недовольно огрызнулся он, пытаясь держать младшего ровно на стуле, чтобы он с него не съехал. – Помочь? – С чем ты мне поможешь? – Могу прикрыть, пока ты отвезёшь его домой. Я хоть и недолюбливаю тебя, но не такой демон как некоторые. – Как ты меня прикроешь, я же.. Со второго яруса клуба послышался крик администратора, срочно зовущей танцора «Lee Know» на позицию к VIP-гостю. Здравствуйте, приехали. А самого Минхо спросить не судьба? Что за бред, какой ещё VIP-гость, он не брал подобных заказов уже последний месяц. И точно сегодня у него не было ни сил, ни настроения, ни тем более времени заниматься сейчас особыми клиентами. – Присмотришь за ним пока, ладно? Я всё решу быстро и вернусь. – обратился к бармену Ли. – Сомневаюсь, что ты решишь это быстро. Но да, послежу, беги. – удивительно серьёзно и спокойно говорил Сынмин. – Если хоть что-то с ним сделаешь, руки оторву. – Линоу зовут к вип-зоне! – передразнил женщину Ким. – Терпеть тебя не могу. – бросил Ли, убегая по лестнице навверх. Проводив его взглядом, Сынмин хищно улыбнулся, возвращая внимание к известной личности, глодающей апельсин. – Как тебя угораздило прийти именно сюда? Репутацию свою подпортишь знатно, конечно. Бедные твои менеджеры. Сам Хван Хёнджин в клубе, ещё и в мужском стриптиз клубе. – выделил последнюю часть предложения он, – Пойдут такие неприятные слухи.. Так как ты решился? – ласковым тоном напевал шатен и Хван плыл от его приятного голоса. – Налей ещё. – размашисто показал на пустой стакан парень, кладя голову на стол. – Твой старший мне руки оторвёт, так что больше не буду. Мне ещё месяц до отпуска работать. – Сколько тебе заплатить? У меня дохуя денег! Главное сделай так, чтобы я всё забыл к чёртовой матери на ближайшие сутки. – громко возмущённо хныкал Хёнджин, всё также щекой прижимаясь к холодной поверхности. – Забыть ты не забудешь, зато голова будет так гудеть, что пожалеешь. Тебе лучше сразу сейчас выпить противопохмельное. – Как тебя зовут? – поднял он голову, прищуривая итак неширокие глаза, чтобы лучше развидеть лицо собеседника. – Сынмин. А тебя? – Хёнджин. Ну хоть ты, Сынмин, не такой как все эти.. – он соскользил с барного стола и махнул рукой на зал с бегающими официантами и столами с посетителями. – А какой я? – Не тычешь мне пальцем как стоит делать, а как нет. Что хочу, то и делаю. Я тоже человек, между прочим! Куда хочу, туда и хожу, с кем хочу, с тем и сплю. И сколько хочу, столько и пью! Это, наверное, второй раз за последние года три, когда я вообще пью. – Но я же только что.. Ладно, допустим, я этого не говорил. – прикрыл на секунду глаза Ким. Разговаривать с пьяными посетителями давным давно вышло из его стиля. Здесь вся информация о клиентах была конфиденциальна, поэтому, и разговаривать толком нельзя было, но тут случай другой. Надо было как-то его развлечь. – Хорошо, Хёнджин, а чем ты любишь заниматься? – поджав губы, нежно спросил Сынмин, снова сложив локти на стол. – Люблю? Не знаю. У меня только съёмки, показы, шоу, интервью.. Я не знаю, что я люблю. Я.. Ничем больше не занимаюсь.. – на глазах начала собираться противная влага. – Хорошо-хорошо, а какие фильмы любишь, м? – быстро переключил тему шатен. Не хватало чтоб он ещё и лужицей расплылся тут ему в слезах. – Фильмы.. – всхипнул Хван, по кошачьи утирая нос запястьем. – Ага. – Я не смотрю фильмы.. – Давай тогда легче. Какой праздник ты любишь больше всего? – Мм.. Хёнджин задумался. Надкусил губу и опустил взгляд. И до чего мило это выглядело. Кто бы мог подумать, чтобы такой брутальный Хван Хёнджин, который проводит в спортзале стабильно пять часов в неделю, качая свою широкую спину и длинные ноги, был таким маленьким и хрупким под действием алкоголя. Мысленно Ким даже улыбнулся, но тут же сбросил с себя эти мысли. Не хватало ещё.. Чтобы ему кто-то понравился. Фу. – Notte Rosa. – через паузу ответил брюнет, – Там невероятно красиво.. Мы однажды ездили в Римини с Минхо, когда был этот праздник. Он купил мне светящийся розовый ободок тогда, хотя сам ворчал всю поездку, что ненавидит Италию, шум, и всё розовое. – блаженно заулыбался Хёнджин, сам не замечая как на душе потеплело от воспоминаний. – Я думал он тот ещё фембой, но пусть так.. – чуть не закатил глаза парень. Девушка из персонала, внезапно подошедшая к другому концу барного стола, подозвала Сынмина к себе, из-за чего ему пришлось отойти. – Посиди тут немного. Не уходи, ладно? – серьёзно наказал ему Ким, уходя в комнату персонала. Если честно и самому шатену было странно признавать, что он беспричинно решил помочь Минхо. Хоть и их отношения желали лучшего, они друг другу ничего злого никогда не делали. Лишь личная неприязнь, которая была у Сынмина почти для всех, но, что странно, не для Хёнджина. Говорить, что он фанат, было бы слишком громко. Однако раньше парень действительно скупал журналы, смотрел все шоу с ним и восхищался внешностью старшего. Пусть и недолго это всё длилось, мужчина всё равно до сих пор считал Хвана совершенством. Хоть и никогда не озвучит это вслух. Хёнджин бы и не против подождать в тишине. Но если бы не было так скучно. Если бы сейчас Минхо танцевал на сцене, а не тот накаченный темнокожий на пару с женщиной в красном закрытом платье. А так, делать было нечего совсем, ещё и бармен ушёл. Поэтому, остатками своего, ещё не до конца потерянного самообладания, мужчина направился к выходу. Проветриться, так скажем. Выползая из душного помещения, парень ощутил наиприятнейшее чувство прохлады. Ночной воздух, тусклый свет луны, тёпло-желтое освещение настенных фонарей и зелено-бело-красные флаги у модных бутиков на соседней улице. Снаружи было приглушённо слышно музыку из клуба и низкий смех, со смесью чьей-то громкой итальянской речи. Оглядевшись вокруг, и даже немного протрезвев, Хёнджин прикрыл глаза и блаженно улыбнулся. Он рад, что выбрался сюда. Именно сейчас он не чувствует ту загруженность и усталость, хронически мучающую его. Он не чувствует ничего, лишь умиротворение. И это, оказывается, такое приятное ощущение. Когда ты никому не нужен, ничего не должен, и не торопишься никуда. Справа от себя брюнет услышал, как кто-то прочистил горло. Повернувшись на звук, он увидел невысокого азиата с чистым блондом и сигаретой в руке. Чуть сгорбившись, он опирался спиной о фасад клуба и скользил взглядом по проезжающим машинам, изредка глубоко вздыхая. Мужчина был красивым. Даже чересчур, он был весьма привлекательным. И странно тянуло к нему, что даже сам Хёнджин не заметил как подошёл чуть ли не вплотную. На таком близком расстоянии можно было разглядеть рассыпанные веснушки по его идеально ухоженным детским чертам лица. Видно, его косметологи и визажисты убивают на него времени не меньше чем на самого Хвана. Даже смешно, что он даже сейчас об этом думает. Любоваться можно было ещё дольше, если бы этот незнакомец не повернул голову в его сторону, поморщившись от близости брюнета. – Тебе чего? Хёнджин долго грузил от этого басистого гонора. Да не может быть, чтобы это он сказал. Такая невинная внешность и такой низкий голос. Ему, должно быть, просто померещилось. – Ragazzo, che cazzo vuoi? А? – ещё грубее произнёс он, уже нахмурившись. – А, да. Я понимаю и на английском. – ойкнув и придя в себя, ответил Хван. – Чего тогда молчишь? Перепил? – невесело фыркнул незнакомец, от чего побежали мурашки. Это было.. Сексуально? – Ну, немного.. Блондин отвернулся, ещё раз затянувшись и выдохнув в противоположную сторону от парня. Надо же, вежливый. По его тону и манере общения совсем так не скажешь. Если честно, ощущался этот незнакомец до невозможности странно. Похожих людей Хёнджин не встречал никогда. Ни внешностью, ни голосом, ни характером. И его это привлекало. Эта неизвестность, уникальность. Хотелось знать больше. – Дашь одну? – поинтересовался Хван, кивнув на сигарету в руке. – А не рано тебе? На вид лет семнадцать. – Мне двадцать шесть. – Ой, какой взрослый. Так мы одногодки, выходит. – хохотнул он, доставая из кармана брюк пачку сигарет и свою зажигалку. – Красивая. Должно быть, дорогая? – обратил внимание на детализированный коробок с объёмной змеёй. – Позолота. Подарок от друга. – дав сигарету парню, и подождав, когда тот положит её между губ, мужчина аккуратно поджёг, чтобы тот прикурил. Хёнджин после первого же вдоха начал закашливаться, вызвав у блондина искренний смех. И этот смех.. Боже. – Так и знал, что впервые. – Как вы это дерьмо курите? – задыхаясь от едкого дыма в горле, прокашлялся брюнет. – Привыкнешь. Смотри, сейчас затягиваешься, задерживаешь дым во рту и говоришь: "Аа-аптека". – показывает на примере веснушчатый. – А-аптека. – с точностью повторил Хван и снова закашлял. Парень также посмеялся, улыбаясь. – Ну, ты мажор прямо. – хихикнул он, – Ты один здесь? – Нет, у меня.. – задумался Хёнджин, невольно нахмурившись, – Да, один.. – Вот и у меня также. – коротко улыбнувшись, отвернулся блондин, продолжая разглядывать трассу. На третий раз лёгкие жгло уже не так сильно. Они в тишине курили. Хвану даже начинало нравиться. Не то чтобы ему было сильно приятно, просто компания была правильной. Наверное. С этим парнем он чувствовал себя совсем иначе. По-особенному спокойно. Лёгкий ветерок колыхал опадающие листья деревьев и чувствительный нос Хёнджина, от чего тот поморщился из-за холода. Изнутри клуба отдалённо слышались звоны стекла и треск льда в стаканах. Музыка стала тише и медленнее, непроизвольно клонило в сон. Хван был из тех людей, что жили моментами. Не любили видео, фото, а любили воспоминания. И для Хёнджина, были важны не только атмосфера, окружение, запах, но и, в первую очередь, чувства. Чувства, которые испытывал он в момент, оставшийся у него на мозговой подкорке до конца жизни. И если бы он этим управлял, он бы обязательно сохранил у себя в разуме и сегодняшний вечер. Этот момент. Этого мужчину. Сейчас он был счастлив. Определённо. Просто стоя рядом с каким-то незнакомцем, наблюдая за белым красивым архитектурно выстроенным зданием, куря впервые сигареты. Впервые. Нет, это была не симпатия и не любовь, ни в коем случае, Хван же натурал. Это было просто влечение. Влечение к загадочному человеку, в желании узнать о нём. Узнать о нём всё. Или хотя бы немного больше. Но чувство, которое билось в грудную мышцу Хёнджина сейчас, описать было сложнее. Неизвестное ему ощущение, что даже описать словами и даже жестами, в стране, прославленной этим, было сложно. Но хотелось чувствовать ещё. Такое приятное жжение, покалывание. Как горячий тягучий мёд, стекающий по внутренним стенкам тела. Ещё. Как можно дольше. И это не от апероль шприц и не от сигарет. А только от этого басистого блондина. Однозначно. Мимо прошла группа людей с улыбками на лицах, которые от чего-то пристально смотрели на Хвана, и когда он смотрел в ответ, ещё сильнее рассмеялись, показывая пальцем. Алкоголь в этот момент, должно быть, выветрился из парня, и то опьянённое подшофе, в котором он находился до этого, спало на нет. Он горько помотал головой, и выкинув сигарету в стоящую урну рядом, повернулся всем корпусом на блондина. – Не проявишь заботу, вызови мне такси. – С каких таких? – повернул голову в ответ незнакомец. – Я свой телефон оставил дома. – А я причём? Попроси кого-нибудь другого. – Но мы же.. Курили вместе. Тебе сложно что-ли? – Извини, с недавних пор я сильно не общаюсь с людьми. Одолжить сигару было максимумом. – равнодушно отвернулся мужчина, затянувшись. – Но это всего лишь такси. Дай телефон, я сам вызову. – Amico, сделай одолжение. Если докурил - свали. Есть много других идиотов, которые поведутся на твой флирт. – Флирт? Какой ещё флирт? – Ты совсем солнечный? Ты буквально попросил в форме флирта. А потом вбил бы мне свой номер и: «я буду у тебя в долгу, папочка». – Если для тебя социализация с нормальными людьми – редкость, то я соболезную. – начинал кипеть Хван от подобного оскорбления в свою сторону. – А по-моему наоборот, малыш. – Ты хоть знаешь, кто я? – резко нахмурился Хёнджин, сложив руки на груди. – Понятия не имею. Да и как-то похуй. – Хван Хёнджин! – возмутился парень, чуть ли не на всю улицу. Мужчина снова повернул голову, медленно оглядел Хёнджина оценивающим и каким-то неодобрительным взглядом с ног до головы, хмыкнул, и отвернулся. – Мм, нет. Впервые слышу. – Издеваешься? – Слушай, я тебе неясно сказал? Говорю, с людьми просто так не беседую. Давай, съеби уже. – Я модель и амбассадор нескольких престижных мировых брендов. Посол Итальянской.. – начал перечислять Хван, но его перебили. – Не сын министра обороны и хорошо. Так, мужик, – парень оттолкнулся спиной от стены, и с грацией хищника пошёл в сторону клуба, выкинув окурок в ту же урну, – Хорошей ночи тебе. Надеюсь, найдёшь с кем попрыгать. – Постой! – окликнул его Хёнджин, схватив за рукав рубашки, сам не зная зачем. Блондин раздражённо повернулся, одернув руку, и недовольным взглядом снова скользнул по образу парня. – Чего ещё? – всё таким же глубокий грудным басом отчеканил он, от чего сотый раз за вечер пробежались мурашки. А чего ему ещё? Он и сам не знает. Неизвестно почему, Хёнджина к нему тянуло. И хотелось поговорить с ним подольше. Хотя бы немного.. – Как тебя зовут? – Феликс. – А.. Я думал, ты кореец.. – от чего-то разочарованно поджал губы брюнет, – А фамилия? – Загугли. – Что? – Бывай. – закатил глаза Феликс, открывая дверь в помещение. – Подожди, мы ещё встретимся? – снова остановил за запястье его Хёнджин. – Надеюсь никогда. Пусти! – одёрнул с отвращением руку блондин, скрываясь внутри заведения. Этот момент с подкорки мозга хотелось стереть.

* * *

Заказав у рыжеволосого бармена пару шотов и вдоволь насладившись ими, Феликс решил вернуться к своим. Каких бы ссор не было, его слово учитывалось, хоть и не Ханом, но всеми другими участниками семьи точно. Так что, сделка бы не совершилась без него. Наверное. Немного пройдя внутрь, Ли обогнул широкие округлые диваны с высокими спинками, красивые висящие кашпо с пышными цветами и нескольких полуголых официантов. Пол был украшен разноцветным абстрактным орнаментом, а на потолке висели аккуратные минималистичные прожекторы. Оценив каждую деталь и вполне восхитившись дизайном данного, совершенно недорогого клуба, Феликс взял себе его на заметку. Надо будет раскрутить. Ему несложно, а этим приятно. Уж действительно очень достойное заведение для единственного в своём роде в этом городе. Феликс любил всё красивое, качественное и новое. Но не людей. Богатые, излишне ухаживающие за собой люди раздражали. Ведь им всегда было, что скрывать. Свою никчемность. Кроме внешности и денег обычно такие люди ничего и не представляют, только хамло и бесконечную высокомерность из-за своего статуса. Всего то. И Хван Хёнджин такой же. Думал, будь у него красивая мордашка и пару журналов в дорогой одежде, он будет располагать к себе людей. Что за бред. Какое уважение он хотел к себе получить, если у него есть лишь раскрученная другими людьми его популярность. И всё. Сказал бы, что у него чёрный пояс по джиу-джитсу, или несколько золотых медалей по балету, уже интереснее. Есть за что уважать. Не говоря уже о достижениях в бизнесе, и прочем. У Хёнджина наверняка и представления нет, как это работает. И всё таки, богатые самовлюбленные люди его бесили. И Феликс себя тоже к ним относил. И сам себя он бесил точно также. В более приподнятом настроении, поднимаясь по лестнице к их VIP-комнате, Ли внезапно наткнулся на своих парней. – О, вы уже поговорили? А я только возвра.. – обратился к Джисону Феликс, но его перебили, грубо врезаясь плечом, – Хан, блять, ты не обалдел? – Найди мне всю информацию о танцоре «Lee Know». Конечности ему отрежу. – повышенным тоном чуть ли не кричал от гнева на ходу красноволосый, быстрым шагом направляясь к выходу. * * * Ранее. – Линоу. Я. Что случилось? – запыхаясь от торопливого поднятия на второй этаж, подбежал к женщине Минхо. – Крошка, клиент срочно потребовал именно тебя. Не знаю, откуда он тебя знает и почему именно ты, но клиент влиятельный, отказывать ему не смогу. Беги скорее в гримерную, переоденься пооткровеннее. – Сеньора, но подождите. Я не могу. Сегодня у меня программа на.. – женщина перебила его, обхватив тяжёлые мужские ладони своими небольшими в жесте мольбы. – Малыш, ну прошу, последняя просьба. – смотрела она ему прямо в глаза, чуть ли не соприкаясь носами, от чего парня чуть не несло. Замужняя женщина, в возрасте, ростом с него, и такую близость себе позволяет. Мерзость. – Только если последняя, сеньора. – высвободил руки Ли, вежливо улыбнувшись, и направился к гримерной. – Умница. Спасибо, Линоу! – Да подавись. – шёпотом раздражённо сказал сам для себя брюнет, спускаясь в комнату. Этого только не хватало. Итак все шло, мягко сказать, не по тому месту. А теперь ещё и действительно обслуживать очередного богатого урода. Или уродку. Смотря насколько толст кошелёк. Надеяться на Сынмина так себе подушка безопасности, но так уж и быть, выбора у Минхо сейчас не было. Надо было поскорее удовлетворить противные похотские мечты клиента: «подразнив, но не давая» и сбежать, чтобы отвезти Хёнджина домой. Хотя этого не было в планах, как и всё происходящее в этот вечер! Начиная с этого дурацкого колючего чокера от топа у него на шее. И заканчивая.. Наврятле на этом всё закончится, парень уверен. Позвонить Кристоферу, наверное, было бы самым трезвым решением сейчас. Однако, учитывая, что они с Хёнджином в ссоре, делать это было опасно. И для Хвана, и для себя. Ему бы тоже досталось, что не уследил, дал напиться, и вообще показал дорогу в этот клуб, хоть и не специально. А себе врага в лице Бан Чана иметь не хотелось. Он слишком сильный соперник, его не победить даже с читами. Поэтому, все ставки пришлось оставить на героя Кима. Отсидев в гримёрной, и дождавшись, когда счастливая извращенка Джулия наконец выберет самый непристойный наряд из имеющихся в этой организации, Ли вышел в какой-то ужасно короткой шёлковой юбке на ленте, которая полностью открывала левое бедро, где была его вертикальная тату от тазовой кости и вниз. Да и впринципе она закрывала только нижнюю часть лобка и немного правого бедра, хотя при танце всё равно клиент прекрасно всё увидит. Ну и пусть, нечего там стесняться. Белье Минхо всё равно красивое надел. В Впринципе, на нём больше ничего и не было. Спасибо огромное Джулие, которая излишне обожает Ли, его азиатскую внешность и очень подтянутое красивое тело настолько, что считает, что скрывать ему ничего и не нужно. Как бы не так. Ей то точно ничего не перепадёт. И всё равно, каким бы красивым тело не было, пошлая одежда возбуждает сильнее. Ну, или движения, которые парень сейчас и продемонстрирует. Подготовившись к лёгкой победе, Минхо последовал в множество притемнённых VIP-комнат с пилоном, диваном и прочим, но его подхватила за локоть та же женщина и провела.. В VIP-зону с банкетными столами. – Подождите, нет.. – Линоу, это прихоть клиента. – Какая ещё прихоть клиента, у нас нет такой услуги танцевать прямо у ртов богачей, пока они едят! – начал возмущаться Минхо. – Тише, мальчик мой. Я не могу им отказать, а тебе же не сложно. – Сложно, блять! Пусть ищут другого танцора для этого, я не специализируюсь на VIP-стриптизе вообще. А в таких условиях тем более. – Я увеличу цену втрое. Секунда раздумий. Вообще-то должно было быть больше, но.. – Какой конкретно столик? – счастливо улыбнулся Ли. Заходя своей медленной сексуальной мужской походкой, с напряженной грудью и прямой спиной за зашторенное пространство, Минхо огляделся. Раньше ему не приходилось здесь бывать. Комната представляла из себя своеобразный балкон, или вернее сказать, закрытую широкую терассу, с обзором на всё происходящее снизу, несмотря на не совсем прозрачную сиреневую тюль. С трех других сторон были вполне плотные стены, не пропускающие ни свет, ни звук, вдоль которых по всему пространству, кроме шторы, показывающей панораму клуба, стояли фиолетовые диваны с высокими спинками. А в центре стоял продолговатый стол, за которым сидели, уставившись на Минхо, не пара, не четыре пары, а девять пар глаз. – Прелесть моя, Линоу, ты? – спросил мужчина в возрасте, сидящий с правой стороны от Минхо, вместе с ещё с четырьмя персонами, в похожей на него одежде с особыми лиловыми галстуками, что как назло подходили пол тематику клуба. Все мужчины в комнате были одеты в официально-деловом стиле, что доказывало, что здесь велись не совсем дружеские беседы. Если они оговаривали выкуп акций компании, почему нельзя было выбрать свой же офис, мать его, или хотя бы ресторан поэлитнее. А не забытый Богом мужской стриптиз клуб, блять! Минхо, немного прогрузив, лишь кивнул, бросив свой любимый серьёзный-альфа-незаинтересованный взгляд на мужчин с другой половины стола. Они были одеты все по разному, некоторые даже в джинсах. Но один особенно выделяющийся мужчина был полностью экипирован в брюки, пиджак, с галстуком и в длинное, видно что плотное и дорогое пальто. Почему он его не снимает? Ли даже полуголому было здесь жарко, а этим богатым шишкам лишь бы казаться, по их мнению, брутальнее. Даже Хёнджин был такой же. Ему их никогда не понять. – Станцуй нам что-нибудь фоном. – махнул рукой тот же мужчина, возвращая внимание на людей напротив. Ли выгнул бровь, незаметно для посетителей, мысленно закатил глаза и медленно начал двигаться под музыку доносящуюся из основного зала, лаская себя руками вокруг груди, не касаясь кожи. – Карло, ты серьёзно? Что за бред, кто это? – строго спросил на таком противном акценте тот самый мужчина в пальто, что Минхо аж скрючило. Что с его английским? Просто кошмар. Уж лучше и дальше говорил на своём итальянском. Как скребёт уши. – По этому парню течёт моя дочь. Бесконечно вылизывает его фотки и видео снятые здесь. Захотелось посмотреть лично, и.. – скользнул оценивающим взглядом от ног до груди британец, – Действительно. Он хорош. – Ты разделяешь вкусы в мужчинах со своей дочерью? Как мерзко. Не настолько, как твой английский. Чуть не сорвалось с губ Ли, хотя ему и запрещено подслушивать этот разговор. Хотя, с другой стороны, услуг танцев за банкетным обсуждением в этом клубе попросту не было никогда. Поэтому и правила воплощения этой услуги ещё не установили. И сколько этот мужик вообще заплатил сеньоре Линде. Она то, с тоталитарными замашками, и умоляла его чуть ли не на коленях. Как же абсурдно это всё. Минхо продолжал сексуально двигаться, чувствуя на себе взгляды всех восьми человек, кроме этого красноволосого. Хотя он, между прочим, был самым симпатичным, и тоже азиатом, причём молодым. Но будто думать Ли не о чем кроме как о нём, надо лучше задуматься над матами и выражениями которыми он покроет Хёнджина, когда они вернутся к нему домой. – Долго он будет дрыгаться? Мы ради этого сюда пришли? – вновь нарушил тишину этот азиат. – Он тебе мешает? Танцует фоном, просто как и музыка. – Карло, это человек, и это уши. Я не буду обсуждать нашу строго конфиденциальную операцию при посторонних. Минхо даже не знал, с чего смеяться. С глупости Карло или этого азиатика. Между прочим, да, Ли хоть и удовлетворение всяких греховных желаний, уши у него есть. И хоть у себя в голове, он вполне может посмеяться и оценить в каком дерьме их компания, или кто они там. А с другой стороны, всё, что в этом клубе происходит строго с ног до головы конфиденциально. Там пальцы будут отрубать за распространение информации вне здания. Да и будто ему настолько интересны их финансовые проблемы организации, своих не хватает. – А тебе он совсем не нравится? Посмотри какой красавчик. Может уединитесь где-нибудь потом. Сейчас, блять, ага. Ну тут и за миллион евро он откажется. Хотя за миллион бы подумал, этот парень не такой урод, впринципе. Так, что и можно было бы.. – Я женат. Как же хотелось расмеяться, Господи. Как жаль, что это потом не обсудить ни с кем. Только если с Чонином по секрету, как только выберется с этой проклятой терассы. – Неужели? Не видел у тебя кольца. – Моя супруга погибла. – показал тыльной стороной ладони левую руку, с кольцом на безымянном пальце. Прошла некая пауза. Мужчины со стороны азиата притупили шокированные взгляды и слегка опустили головы. А Минхо продолжал танцевать, хотя, может уже и не стоило. – Тем более. Хан, прости за грубость, но я не верю, что человек как ты, настолько её любил, что до конца жизни ни с кем не будет спать и заводить новые отношения. – Она погибла два месяца назад. Минхо будто в сердце бросили что-то острое и тонкое, проткнув насквозь вместе с мясом, костями и прочим несущественным содержимым. – Подожди, та, что была твоей комеральди? А как она.. – Автокатастрофа. – перебил британца парень, нежно поправляя пальцами это кольцо, – Той ночью был ливень. Сумин не совладала с контролем и врезалась в столб, машина загорелась. Она не успела выйти. Минхо перестал так плавно танцевать. Совсем прекращая и попадать в ритм музыки. Тело перестало быть таким гибким, мозг совершенно ничего не слышал кроме этого ломанного английского мужчины и гудения в голове. – Чтож, мои соболезнования, – совершенно не сочувствующе произнес он, чуть ли не с насмешкой, – И что, ни разу появлялось желания переспать с кем-нибудь? Давай с Линоу сегодня, я даже оплачу. Внесу, так скажем, вклад в твою новую счастливую личную.. – Я гетеросексуал, cretino. – сквозь зубы с отвращением прошипел этот Хан, перебивая Карло и прожигая взглядом его глаза напротив. – Уу, ну отлично, тогда этот вопрос закрыт. Так что насчёт операции? – как ни в чём не бывало откинулся назад мужчина, закинув в раскрепощённом жесте ногу на ногу. – Я не буду ничего обсуждать, пока он здесь. – отрезал мужчина в пальто, кивнув в сторону Минхо, ни на секунду не отводя взгляда от собеседника. – И что же, – внезапно заговорил Ли стальным голосом, сам его испугавшись, – Ваш последний поцелуй с супругой.. Был сладок? Помните его? Минхо не помнил момент, когда перестал танцевать. Он окаменело стоял, волком взирая на Хана. Кулаки были сжаты, как и челюсти. На длинных мускулистых руках вздымались вены. А тот, сначала шокированно приоткрыл глаза после сказанного, а после медленно и опасно повернул голову, будто пытался запугать жертву перед нападением. – Cosa hai detto, moccioso? – полным гневом голосом по слогам отчеканил каждое слово мужчина. – Sei uno stronzo, La Belva. – его тон был также пугающе низким и злым, что вся шайка Карло поджали хвосты, а подручные Хана встрепенулись, скаля зубы. Как и Хан. Только тот не стал медлить. Он подскочил, в порыве врезать Ли, но как-бы не так. Любые акты насилия здесь оплачивались огромными штрафами. Хотя, мало ли это волновало этого мужчину. Его люди подхватили с двух сторон своего главного, буквально как зверя, пытаясь остановить и удержать, но без толку. – Босс, прекратите. Нам запрещено показывать силу здесь, ведь.. – пытался успокоить мужчину темнокожий подчинённый, но его едва слушали. – Что ещё ты знаешь?! – закричал в лицо танцору красноволосый, что его слюни, как у пса, разлетались в оцепенении по комнате. Он рычал и вырывался, как в бешенстве. Их лица были в каких-то двадцати сантиметрах. Минхо взглядом полным ненависти буравил парня и молчал, что казалось эта маска между ними воспламенится от напряжения. А потом за ней и этот балкон, и весь клуб. Как та машина Сумин, которая на самом деле совсем не горела. – Как интересно. – хохотнул Карло, прокручивая в руке стакан со спиртным, самодовольно ухмыляясь вместе со своими людьми, наблюдая за сценой перед собой. Тот, судя по всему, не понимал итальянский, но ему перевели на ухо его подчинённые. Поэтому, британец сидел и с счастливой лыбой и смеялся. Хан, будто опомнившись, резко отвернулся и вырвал свои руки из хватки мужчин, раздражённо поправляя галстук и пальто. А потом, бросил последний взгляд на Минхо, прошептав на чистейшем совершенном итальянском. – Ti distruggo. И, кивнув остальным подчинённым, пошёл к выходу, не оборачиваясь. – Карло, сделки не будет. Можешь возвращаться в Лондон. Посмотрим, кто кого уничтожит, Хан Джисон.