Окурок, брошенный той, кто хочет умереть молодой

Никто из них не сумел увидеть, Как они светят, мерцающие звезды — И вот они уже не светят. Никто из них не сумел услышать, Как оно бьется, привязчивое сердце — И вот его не слышно больше. Очередной летний день сменился летней ночью. Ещё одни выходные вычеркнуты из жизни Венди. Ещё один день, который не работает на неё. Маленькую комнату наполнял лунный свет, лившийся сквозь тончайшую занавеску. Ночной ветер за окном трепал молчаливые сосны, свидетелей страшных тайн городка, изредка просачиваясь сквозь открытую форточку. Он несет с собой хвойный аромат с нотками земли, наполняя комнату и окутывая всё вокруг. Ночное небо за окном — это полотно чернильной тьмы, усыпанное звёздами и иногда прочерченное полосами облаков, которые лениво плывут мимо. Венди, ссутулившись, сидела на шатком столе, потупив взор. В голове стоял густой туман от тоски, отчего думы были неясны. Ничего не могло отвлечь затяжные мысли, которые весят тонну. Когда-нибудь она полностью посвятит себя ей. Её чувствам, её мыслям. Принесёт себя в жертву, как божьего агнца, во имя чувств. Она такая прекрасная, как нежная, лесная нимфа, играющая на арфе, сопровождающей птичью капеллу, развлекая детёнышей самых кровавых хищников. Сказочная, как холодный ключ под раскидистым орешником. Терпкая, как гранатовый сок, с ноткой вяжущей кислинки. Трагичная, как античная скульптура. Ангел, а не летает. Она была завораживающим пожаром, и Венди, кажется, была готова сгореть в ней дотла. Сравнения сами порождаются в поэтичном, на удивление, рассудке рыжеволосой. Сначала Кордрой думала, что это злобный лесной ветер нашептывает мстительные заклинания и прокрадывается в разум, создавая вымышленную травму на тему однополой любви. Древняя мистическая земля орегонской глуши определенно околдовала её. Вина, точно паразит, вцепилась в душу и мучительно медленно изъедает изнутри. Поглощает все внутренние органы, окутывая зловещей вуалью. Лозы крепко обвивают бешено стучащее сердце, с вырезанным на нем именем Криста, всеми силами пытаясь усмирить. Излечить от этой любви. Ей впервые в жизни пришлось скрывать чувства, которые не медля поглощали целиком, притягиваясь к девушке, точно волной к берегу. В ушах эхом отзывалось сердцебиение, грудь щемило, в низу живота разливался медный жар, кончики ушей покрывались едва заметной зарёй. Это были завораживающие всплески чего-то потайного, не пресное болото с мужским полом. Питать слабость к другому человеку, уже будучи в отношениях, сродни с изменой, как кажется девушке. Это растоптало все моральные установки, привитые с детства. Она человек чести, с пылающими глазами борющийся с несправедливостью в жалких жизнях людей. А те, кто нарушают кодекс, должны быть наказаны. И жестоко наказывала себя, ограничивая в контакте с кислородом. Повторяла себе, что данная влюбленность — просто всплеск дофамина, надеясь, что это кратковременный химический отклик. Бесполезно. Даже безмолвная ночь не простила её, пытаясь похоронить осколками звёзд. Если юношеская ладонь черноволосого находила своё место на лопатке у рыжей, то девичий ум воображал аккуратную ладонь Кристы. При поцелуях в шею представляла другие губы, женственные и более спелые. Пока родные спали, собственная чуть шершавая от постоянной работы с деревом и верёвками ладонь ласкала себя под одеялом, прокручивая в голове образ возлюбленной, тихо роняя её имя с губ, которое воздух с пониманием поглощал в себя, растворяя улики. Телефон, лежащий под рукой, соблазнял идеей внезапного звонка. Она отдала бы все, лишь бы услышать хрипловатый от пробуждения голос по ту сторону экрана. Венди зачастила предлагать шатенке остаться у неё на ночь, высчитывая секунды до того, пока вторая не замрёт в царстве Морфея, чтобы выискивать милые сердцу черты во мраке, пропевая в мыслях баллады. В резком контрасте с туманными простынями пальцы рыжей скользили по краям тонкой футболки шатенки, её прикосновение было нежным, как шёпот. Они двигалась в медленном, плавном танце по изделию, обводя контуры швов, ощущая прозрачность и мягкость. Это было успокаивающее, почти гипнотическое движение, которое, казалось, синхронизировалось с тихим сопением другой особы. От спящей красавицы веяло табачным дымом, напоминающим о пагубных привычках девушки. Венди всегда щурилась, когда в руках Кристы крутилась никотиновая трубочка, словно ещё одна проблема, которую нужно решить. Но запах стал родным, ассоциируясь с чем-то близком. Вспоминая прошлую ночь, веснушчатая шумно выдохнула, слезая со стола. Скучавшая по долгой разлуке подушка, обволакивает копну цвета тлеющих древес прохладой, разрешая зарыться носом. Сегодня её роль утешителя. «Жирнушка» пустовала, если не считать старика, читающего запоздалую газету вчерашнего дня, его кофе уже как полчаса холодный. Броские отблески солнечного света, висели в помещении, действуя на нервы. Витал запах кофе и искушения, оправданного лимонным пирогом. Под стойкой, стояла аллюминивая банка из-под газороват, в которой плавали окурки с оплавленном фильтром, брошенные той, кто хочет умереть молодой. У Ленивой Сьюзан часто забит нос, она не почует едкий шлейф никотина. Курильщица стояла за полированным прилавком, облокотившись. Зрачки внимали каждую строчку потрепанной жизнью повести, сценарий из которой разворачивался в голове читательницы. Переворачивая страницу, обнажая следующие, зоркими глазами была замечена сложенная бумага, скрывая буквы и помысел, вложенный автором. Любопытство затмило все остальные эмоции, пальцы разворачивали лист, стремясь узнать неизвестное. На белом фоне плясал текст, выведенный кривоватым почерком, который мог принадлежать только одному человеку. Читаешь, да? Когда-нибудь ты дойдешь до этой страницы, если не бросишь начатое, как всегда. О таком говорят в живую, но я не люблю стандарты. Криста, у меня от тебя кишки схватывает. В мозгу будто — окклюзия, разрыв какой-то аневризмы. Фу, я такая сопливая, у меня аж кровь стынет от омерзения. Короче, твой поцелуй приснился мне, приснились мне объятья рук. Любви идет меж нами тень — её я точно оттолкну. Но ведь то, что не сбылось — прекрасней сбывшейся мечты, да? Позвони мне, сразу как прочтешь эту дичь.

В.

Жужжание мобильного устройства трещало по прикроватной тумбочке, залезая на листок, адресованный отцу и братьям. Венди копошилась в спортивной сумке, заталкивая пару парадных ботинок, игнорируя все посторонние звуки. Решение на побег пришло спонтанно, чёрт бы побрал этого Робби и его идеи. Сегодня в шесть вечера она оставит свою прежнюю жизнь в этом городе. Прежние мысли, прежние чувства, возлюбленную…Внутренности скулят от боли, но так будет лучше. То, что не сбылось — прекрасный сбывшейся мечты.