Запах твоей худи

Омежья течка всегда накатывала внезапно, даже если календарь предупреждал за две недели. Иллуги проснулся с липкой кожей и странным жаром внизу живота, но списал на обычную простуду — горло немного першило, кости ломило. За час до того, как Лоэн должен был вернуться с работы, его накрыло. Сначала просто стало невыносимо жарко. Иллуги скинул домашние штаны, оставшись в одной плюшевой худи — огромной, мятной, с капюшоном на пуговицах, которую он как-то стащил у Лоэна. Худи доходила до середины бедра, мягкая ткань приятно касалась разгорячённой кожи, но даже она казалась грубой. Каждый дюйм тела горел, соски набухли и терлись о махровую подкладку, вызывая острые вспышки возбуждения. Иллуги лежал на кровати, поджав ноги к животу, и чувствовал, как влага растекается по внутренней стороне бёдер. Запах — собственный, терпкий и сладкий — заполнил комнату, смешиваясь с альфа-феромонами, которые остались на подушках Лоэна. Он зарылся носом в подушку, вдыхая знакомый холодный аромат мятного леса, и чуть не застонал от облегчения. Да где же он и почему так долго? Когда в коридоре щёлкнул замок, Иллуги уже не мог контролировать себя. Он сполз с кровати, пошатываясь, вышел в прихожую — босиком, в одной худи, с мокрыми от смазки ногами. Лоэн только закрыл дверь, когда в него буквально врезалось тёплое тело. Мятный альфа дёрнулся, инстинктивно поймав омегу за плечи, и замер, когда в ноздри ударила концентрированная волна течного запаха. — Иллуги? — голос Лоэна сел в зрачки расширились. — Я не могу больше, — выдохнул Иллуги, прижимаясь всем телом к альфе. Сквозь тонкую ткань худи Лоэн чувствовал, как дрожит омега, как его кожа пылает. — Пожалуйста... Лоэн сглотнул. Альфа внутри него взревел, требуя взять, пометить, наполнить. Он ещё пытался сохранить остатки самоконтроля — но когда Иллуги потёрся о его пах, и влажное пятно на худи оставило мокрый след на брюках, разум помутился. — Где? — только и смог выдавить Лоэн. — В спальне. Я уже... я готов. Лоэн подхватил омежку на руки — Иллуги весил почти ничего, только горячий, дрожащий комок в мягкой ткани. Он отнёс его в спальню, уложил на кровать лицом вниз, и сам навис сверху, сдирая пиджак и рубашку. Иллуги уже сам задрал худи до лопаток, оголив ягодицы — бледные, влажные от смазки, которые так и манили. Его ноги были разведены, бёдра приподняты, и Лоэн видел, как анус омеги, розовый и пульсирующий, уже приоткрылся, выделяя прозрачную слизистую жидкость. Смазка текла по внутренней стороне бедра, капала на простыню. — Повернись, — скомандовал Лоэн, но Иллуги покачал головой, уткнувшись лицом в подушку. — Нет... сзади. Лоэн усмехнулся — даже в таком состоянии омега оставался самим собой. Он встал на колени позади Иллуги, провёл ладонями по его бёдрам — кожа под пальцами горела, мышцы подрагивали от нетерпения. Потом наклонился, прикусил край худи, задирая его ещё выше, и провёл языком по влажной ложбинке между ягодиц. Иллуги всхлипнул, выгибая спину. — Лоэн... не дразни... пожалуйста... Альфа выпрямился, расстегнул ширинку, выпуская свой член. Тот уже был твёрдым, напряжённым, с набухшим основанием — узел начал формироваться заранее, лишь от запаха течки. Лоэн приставил головку к влажному отверстию и толкнулся внутрь. Иллуги закричал — не от боли, от острого почти невыносимого удовольствия. Стенки ануса, мягкие и податливые, приняли член альфы, обхватили его плотно, влажно, как будто специально созданные для этой цели. Лоэн вошёл до половины и замер, давая омеге привыкнуть. — Ах, — выдохнул Иллуги, уткнувшись лбом в подушку. Его руки судорожно сжимали простыню, пальцы побелели. — Так хорошо... давай ещё... Лоэн медленно вышел почти полностью и снова толкнулся — на этот раз глубже, до конца, чувствуя, как головка упирается в тугой сфинктер, который уже начал раскрываться, впуская альфу. Иллуги застонал, длинно, протяжно, и его бёдра инстинктивно подалась назад, насаживаясь на член. — Твою мать, — прорычал Лоэн, схватив омегу за талию. Пальцы утонули в мягкой плоти, оставляя красные следы. — Какой же ты... мокрый и скользкий Он начал двигаться — быстрее, жестче, вбиваясь в податливое тело. Иллуги стонал в подушку, его голос срывался на всхлипы и короткие «ах-ах-ах» в такт толчкам. Худи сползла, закрывая спину, и Лоэн вцепился в неё, дёргая вверх, чтобы видеть, как двигаются лопатки омеги, как прогибается поясница пока его трахают. Одна рука Лоэна скользнула вперёд, под живот Иллуги, нашарила его член — твёрдый, влажный от предэякулята, прижатый к мягкой ткани худи. Лоэн обхватил его пальцами, сжимая в такт своим движениям, и Иллуги застонал громче, его бёдра начали подрагивать. — Да... да, аах... — прошептал он, почти беззвучно. — Сильнее... Лоэн вбивался в него, чувствуя, как стены сжимаются, пульсируют, притягивают его глубже. Каждый толчок отдавался в теле омеги, тот сжимал простыню, разводил колени шире, подставляясь. Смазка хлюпала при каждом движении, смешиваясь с потом, стекая по яйцам Лоэна. — Ты меня просто убиваешь, — выдохнул Лоэн, наклоняясь и прикусывая плечо Иллуги, оставляя багровый след. — Такой горячий, мокрый... мой. — Твой... только твой... — Иллуги повернул голову, и Лоэн увидел его глаза — затуманенные, с расширенными зрачками, влажные от слёз наслаждения. — Заполни меня... пожалуйста... Лоэн рыкнул, усиливая темп. Удары стали глубже, почти грубыми, его бёдра хлопали по ягодицам омеги. Он чувствовал, как узел набухает у основания, и понимал, что ещё немного — и он застрянет внутри. Но сдержаться было невозможно. Запах течки, влажное тепло, стоны Иллуги — всё кружило голову. — Я кончаю, — предупредил Лоэн, хрипло. — Внутрь... — Иллуги выгнулся, его анус сжался, пережимая член. — Залей меня Лоэн вошёл до основания и замер, когда узел раздулся, заблокировав выход. Первая струя спермы ударила глубоко, горячая и густая. Иллуги всхлипнул, чувствуя, как наполняется — сначала просто тепло, потом тяжесть, разливающаяся внутри, давящая на стенки. Вторая и третья фракции протолкнули семя дальше, в матку, и омега застонал, кончая сам, его член извергся на простыню, а тело свело судорогой. Они замерли, сцепленные, тяжело дыша. Лоэн лег на спину, удерживая Иллуги на себе, так как узел не давал расцепиться. Омега сидел на нём, откинувшись назад, его руки беспомощно висели, а голова запрокинулась. Худи сползла с плеч, открывая грудь — соски покраснели, набухли, торчали, болезненно чувствительные. Лоэн протянул руки, сжал грудь омеги, большими пальцами провёл по соскам. Иллуги вздрогнул и застонал — новое удовольствие пронзило его. — Ещё? — прошептал Лоэн, хотя его член всё ещё пульсировал внутри, и сперма продолжала тонкой струйкой вытекать, смешиваясь со смазкой. — Не могу... — прошептал Иллуги, но сам подался бёдрами, чувствуя, как живот уже слегка округлился от заполнившей его жидкости. Он провёл ладонью по низу живота, надавил — и ощутил, как внутри что-то перекатывается, тёплое и густое. — Ты меня раздул... Я чувствую каждую каплю — И хорошо, — Лоэн прикусил его плечо, проведя языком по родинке. — Теперь ты полностью мой. Сцепка длилась ещё около двадцати минут. Всё это время Лоэн гладил живот Иллуги, надавливая на него, чувствуя, как напрягаются мышцы. Омега тихо постанывал, когда член альфы дёргался внутри, выбрасывая остатки спермы. Его руки блуждали по груди Лоэна, пальцы запутались в мятных волосах. Наконец узел начал спадать. Лоэн медленно извлёк член, и из отверстия вылился поток тёплой спермы, смешанный со смазкой, заливая простыню. Иллуги охнул, прикрывая рукой промежность, будто пытаясь удержать жидкость внутри. — Не утечёт, — хмыкнул Лоэн, переворачивая омегу на спину. Он развёл его ноги, наклонился и провёл языком по влажному анусу, слизывая излишки. — Я ещё не закончил. Иллуги прикрыл глаза, чувствуя, как новое тепло разливается в груди. Течка только началась — впереди ещё два дня. И он знал, что Лоэн не оставит его ни на минуту. — Люблю тебя, — выдохнул Иллуги, когда альфа поднялся и укрыл его одеялом. — Знаю, — ухмыльнулся Лоэн. — А теперь отдыхай. Через час я снова буду внутри тебя. Иллуги усмехнулся, но послушно закрыл глаза, чувствуя, как раздутый живот тяжело давит на позвоночник — приятное, полное ощущение. Он знал, что эти три дня пройдут в горячке, в стонах, в бесконечных толчках и наполненности. И он был готов к каждому моменту.