Freedom?

📚📚📚

Подошвы ботинок Хёнджина глухо стучали по паркету коридора, ведущего в студенческий кафетерий. Рядом, едва поспевая за его размашистым шагом, семенил Джисон. Точнее, Джисон даже не смотрел вперед: его взгляд был намертво прикован к экрану смартфона, а пальцы быстро порхали по клавиатуре. На губах Джисона блуждала глуповатая улыбка, которая раздражала Хёнджина уже примерно минут пятнадцать — с самого момента окончания лекции по экономике. Хёнджин скосил глаза на чужой экран, но сосед инстинктивно качнул корпусом в сторону, пряча переписку. Это движение укололо Хёнджина где-то под рёбрами. — Да потише ты лети, я из-за тебя буквы путаю, — пробормотал Джисон, даже не поднимая головы. — А ты под ноги смотри, тогда и путать ничего не придется, — недовольно проворчал Хёнджин, засовывая руки глубже в карманы. — И вообще, с кем ты там так усердно болтаешь, что аж светишься, как стоваттная лампочка? Джисон лениво повел плечом, заблокировал телефон и сунул его в задний карман джинсов. Этим коротким движением он обтянул плотную ткань на своих бедрах, и Хёнджин против воли сглотнул, моментально отвернувшись к окну. Третий год пошел, как они делили одну комнату в общежитии, и третий год Хёнджин вел эту мысленную войну с самим собой. — С Сынмином, — просто ответил Джисон, поправляя лямку рюкзака. — Он спрашивал, в каком кабинете принимает профессор Кан. Я скинул ему расписание. Хёнджин почувствовал, как внутри закипает привычное недовольство. Сынмин появился на их потоке всего пару недель назад, перевелся из другого университета, но уже успел прочно обосноваться рядом с Джисоном. Хёнджину этот парень не нравился с первой секунды. — Сынмин, значит, — процедил Хёнджин, толкая дверь кафетерия. — Он сам дорогу до кафедры найти не в состоянии? Взрослый парень, третий курс. Что ты с ним нянчишься? — Он просто обустраивается. Тебе жалко, что ли? — Джисон вздохнул и направился к стойке с подносами. Они встали в очередь. Вокруг шумели другие студенты, звенели тарелки, пахло жареной рыбой и свежим кофе. Хёнджин достал телефон, чтобы проверить электронный деканат. Обновление страницы тянулось мучительно долго из-за плохого интернета. Наконец, экран моргнул, выдавая результаты промежуточной аттестации. Хёнджин замер. Напротив строчки «Макроэкономика» красовалась жирная неудовлетворительная оценка. Снова. Ему нужно было пересдавать этот зачет уже в третий раз. В голове сразу возник тяжелый разговор с отцом, который отправил его в этот вуз исключительно ради диплома управленца, совершенно не интересуясь тем, что Хёнджину все эти графики и формулы были поперек горла. Хван был умным, он прекрасно понимал суть предметов, когда читал книги, но сидеть часами над зубрежкой и подстраиваться под требования преподавателей у него не было никакого желания. Ему просто хотелось закончить учебу и забыть это место. — Ну что там у тебя? — Джисон заглянул ему через плечо. На его собственном экране, который он открыл секундой позже, светился идеальный ряд высших баллов. Ровные, аккуратные пятерки по всем дисциплинам. Хёнджин резко убрал телефон в карман и схватил пластиковый поднос. — Не сдал, — коротко бросил он. — Опять эта мымра придралась к оформлению практической работы. Ей не понравилось, как я начертил оси на графике. Джисон сочувственно цыкнул языком, но в его глазах не было удивления. Для Джисона учеба была легкой игрой. Хёнджин прекрасно знал, как это работает: Джисон мог прийти на пару с пустой головой, сесть на первую парту, заглянуть преподавателю в глаза, наболтать с три короба, используя умные термины вперемешку с искренними комплиментами, и уйти с заслуженной отличной оценкой. Преподаватели обожали его. Он был их главным любимчиком, пай-мальчиком, которому прощалось отсутствие конспектов за одну лишь лучезарную улыбку и умение вовремя поддакнуть. Они забрали свои порции — Хёнджин взял только холодный кофе, аппетит пропал окончательно, а Джисон набрал целый обед из трех блюд — и сели за дальний столик у окна. Хёнджин опёрся подбородком о ладонь, буравя Джисона тяжелым взглядом. Тот спокойно разворачивал салфетку. — Вот скажи мне, — хмуро начал Хёнджин, наблюдая, как Джисон берет палочки. — Почему у тебя всегда все идет как по маслу? Ты к этой экономике даже не прикасался. Ты вчера весь вечер играл в приставку, а потом спал до обеда. И у тебя пять. А я три ночи сидел над этими гребаными учебниками, написал работу сам, и у меня неуд. Почему у тебя вечно все хорошо? Джисон прожевал кусок мяса, посмотрел на Хёнджина своими круглыми глазами и вдруг благословенно сложил ладони вместе, направляя их к потолку, словно молился. — Это всё происки вселенной, Джинни, — с абсолютно серьезным видом произнес он, слегка качнув головой. — Вселенная просто видит, кто из нас излучает правильную энергию, а кто постоянно ходит с кислой миной. Тебе нужно почистить карму. И улыбаться профессору Чон почаще. Она любит молодых и вежливых. Хёнджин шумно выдохнул через нос и закатил глаза так сильно, что на мгновение увидел собственные веки. — Карма тут ни при чем. Ты просто забалтываешь их, — отрезал Хёнджин, размешивая сахар в пластиковом стаканчике. — Но ладно преподаватели. Это работает с ними, потому что они старые и одинокие. Но этот твой Сынмин... Ты серьезно не видишь, что он из себя представляет? Джисон замер с поднятыми палочками. Улыбка мгновенно исчезла с его лица, сменившись выражением усталого раздражения. — Хён, мы же договорились не начинать это снова. — Нет, мы не договорились, — Хёнджин подался вперед, понижая голос, чтобы их не услышали за соседними столами. — Я говорю тебе правду. Этот парень крутится возле тебя только потому, что ты на связи со всем деканатом. Он перевелся из другого вуза, у него куча долгов по разнице в программах. Ему нужны твои конспекты, твои подсказки и твоя лояльность, которую ты заработал у преподов за эти три года. Он использует тебя, Джисон. Джисон с глухим стуком опустил палочки на поднос. Его щеки слегка порозовели от злости. — Ты не знаешь его, — резко сказал Джисон. — Сынмин отличный парень. Он вежливый, он помогает мне с библиотечными карточками, он просто хочет нормально влиться в коллектив. Почему ты во всем видишь какой-то подвох? — Потому что я умею смотреть на людей без розовых очков! — Хёнджин почувствовал, как внутри все сжимается от обиды. Ему было невыносимо видеть, как Джисон защищает чужого человека, которого знает всего две недели, в то время как они прожили бок о бок три года. — Он обычный лицемер. Он ходит за тобой хвостом, заглядывает в рот, а ты и рад уши развесить. — Знаешь что? — Джисон скрестил руки на груди и вызывающе посмотрел на друга. — Ты просто завидуешь. — Что? — переспросил Хёнджин, прищурившись. — Ты завидуешь, — повторил Джисон тверже, хотя в его голосе промелькнула тень сомнения. — У тебя не ладится с учебой, преподавали тебя шпыняют за каждый пропуск, родители давят. И тебе неприятно, что у меня все получается легче. И теперь, когда у меня появился новый знакомый, ты пытаешься очернить его, чтобы оправдать свою злость. Это просто зависть. Обычная, банальная зависть. Хёнджин резко поднялся со стула. Тот с противным скрипом отъехал назад. Несколько человек за соседними столами обернулись на звук, но Хёнджину было плевать. Его трясло от ярости и от той огромной, тщательно скрываемой боли, которую Джисон так легко обесценил. Зависть? Если бы Джисон знал, чему на самом деле завидует Хёнджин. Он завидовал каждому, кто мог просто так подойти к Джисону, обнять его за плечи или переписываться с ним до утра без страха быть отвергнутым. — Думай что хочешь, — глухо произнес Хёнджин. — Продолжай быть наивным дураком. Он развернулся и быстрыми шагами вышел из кафетерия, даже не притронувшись к своему кофе. Ему срочно нужно было покурить. Это был его единственный способ справиться с гневом после очередного провала на учебе или после ссоры с Джисоном. Сегодня совпало и то, и другое.

📚📚📚

Вечером в их комнате стояла тишина. Хёнджин сидел за своим рабочим столом, уставившись в раскрытый учебник по макроэкономике, но строчки расплывались перед глазами. Он не прочитал ни страницы за последние два часа. Все его внимание было приковано к звукам, доносившимся из ванной комнаты, дверь которой находилась прямо напротив стола. Шум воды прекратился. Раздался щелчок замка, и дверь открылась, выпуская наружу облако теплого пара, пахнущего мятным гелем для душа Джисона. Хёнджин заставил себя не поворачивать голову сразу, но взгляд сам дернулся в сторону. Джисон вышел в одних только серых боксерах, вытирая полотенцем мокрые волосы. Его кожа была розоватой от горячей воды. Хёнджин судорожно сжал пальцами край стола. Это была его личная, ежедневная пытка. Почему Хан не мог мыться пореже? Джисон совершенно не стеснялся своего тела перед соседом. Иногда он выходил в трусах, а иногда — Хёнджин готов был проклясть всё на свете — просто обмотав полотенце вокруг бедер. Джисон остановился посреди комнаты, продолжая тереть голову. Хёнджин смотрел на его спину, на округлые бедра, которые плотно облегала ткань белья. У Джисона была потрясающая фигура, и Хёнджин каждый раз ловил себя на мысли, что готов отдать всё, лишь бы подойти со спины и положить ладони на эти бедра. На ключице Джисона, прямо в ложбинке у основания шеи, блестела крупная капля воды, которую тот пропустил, когда вытирался. Она медленно скатывалась вниз, оставляя влажную дорожку на бледной коже. Хёнджин почувствовал, как у него пересохло во рту. В голове возникло отчетливое желание подойти, наклониться и слизать эту каплю прямо с теплой кожи, почувствовав губами биение чужого пульса. Но для Джисона Хёнджин был просто другом. Удобным, ворчливым соседом по комнате, с которым можно поспорить, у которого можно перехватить чистую футболку и которому можно пожаловаться на сложный зачет. Хёнджин утонул в своих мыслях на добрый десяток минут. Из них его выдернуло то, что Джисон куда-то собирался. Это стало понятно, когда он отложил телефон, поднялся с кровати и подошел к шкафу. Вместо домашних треников Хан выудил оттуда черные узкие джинсы и свободную рубашку из плотного хлопка. Хёнджин продолжал делать вид, что увлечен графиками спроса и предложения, но боковым зрением фиксировал каждое чужое движение. Джисон быстро натянул джинсы, застегнул ремень и принялся за пуговицы рубашки, оставив верхние две расстегнутыми. Затем Хан подошел к зеркалу на двери шкафа, взял с полки флакон со своими любимыми духами с нотами бергамота и ванили и сделал два нажатия на шею. Облако аромата мгновенно заполнило небольшую комнату, смешиваясь с запахом мятного геля. Хёнджин шумно вдохнул через нос, чувствуя, как этот запах оседает где-то на задней стенке горла. Джисон явно собирался не на обычную прогулку до круглосуточного магазина. Раздался короткий стук в дверь. Джисон сразу же шагнул к выходу и повернул ручку. На пороге стоял Сынмин. Он был одет в серое пальто поверх светлого свитера, волосы были аккуратно уложены. В руках он держал стаканчик из кофейни. — Привет, ты готов? — спросил Сынмин, вежливо улыбаясь. Его взгляд на секунду скользнул внутрь комнаты, задерживаясь на Хёнджине. Хван заставил себя не двигаться. Он сильнее сжал в руке карандаш, которым до этого делал пометки на полях тетради, и уставился в открытую страницу учебника, словно пытался запомнить текст наизусть. Он искренне пытался игнорировать присутствие Сынмина, уговаривал себя, что ему все равно, но внутри все равно все клокотало от злости. — Да, почти, сейчас куртку возьму, — ответил Джисон, натягивая кроссовки. Он взял с вешалки бомбер, накинул его на плечи и повернулся к Хёнджину. Окинув соседа внимательным взглядом, Джисон громко произнес: — Буду поздно, так что не жди меня и не запирай нижний замок. Хёнджин ничего не ответил, даже не подняв головы. Едва стихли шаги в коридоре, Хёнджин пальцами надавил на карандаш. Грифель с треском сломался, деревянный корпус треснул посередине, оставив на ладони Хёнджина глубокую серую полосу и острую занозу. Он швырнул обломки на стол, поднялся со стула и подошел к окну, но улица внизу уже была пуста.

📚📚📚

Вечерний ветер дул в лицо, заставляя редких прохожих поднимать воротники на куртках. Джисон и Сынмин шли по широкому тротуару вдоль центральной улицы, ведущей к кварталу с барами и ночными клубами. Вокруг горели витрины магазинов, шумели редкие автомобили. Джисон шел чуть впереди, подстраиваясь под шаг Сынмина, и оживленно размахивал руками. Он чувствовал прилив энергии после душной комнаты общежития и недавней ссоры с Хёнджином. Ему хотелось расслабиться и поговорить с кем-то, кто не стал бы читать ему нотации по поводу учебы или новых друзей. — Слушай, Сынмин, ты если что-то не понимаешь по программе, ты сразу говори, — Джисон обернулся к спутнику, продолжая идти спиной вперед. — У нас на третьем курсе профессора специфические. Вот, например, старик Пак с кафедры гражданского права. Он кажется суровым, но если ты на первой лекции сдашь ему реферат про римское право, он до конца семестра тебя трогать не будет. Я могу тебе скинуть свой старый вариант, переделаешь немного под себя и сдашь. Сынмин улыбнулся, делая глоток из стаканчика, и слегка прибавил шаг, чтобы поравняться с Джисоном. — Правда? Было бы здорово. Я просто никак не могу привыкнуть к вашему расписанию. В моем прежнем университете все было совсем по-другому, требования мягче, да и люди были более закрытыми. Мне там тяжело давалось общение. — Да брось, тут у нас все проще, — Джисон вернулся в нормальное положение и пошел рядом, задевая плечом Сынмина. Он был излишне дружелюбен, старался показать новому знакомому, что тот может полностью на него рассчитывать. — Главное — вовремя показать, что ты заинтересован. Преподаватели ведь тоже люди, они любят, когда студенты с ними разговаривают, а не просто молчат на задних партах, как некоторые. Джисон сделал паузу, понимая, что снова мысленно вернулся к Хёнджину, который как раз и сидел на задних партах с самым угрюмым видом. — Твой сосед, Хёнджин, кажется очень строгим, — как бы между прочим заметил Сынмин, поправляя шарф. — Он сегодня в кафетерии так на меня посмотрел, словно я у него деньги украл. Он всегда такой? Джисон вздохнул и засунул руки в карманы бомбера. — Хён хороший, просто у него сейчас сложный период. С учебой проблемы, родители постоянно звонят, требуют отчетов. Он умный, правда, просто ленится зубрить то, что ему не нравится. Вот и срывается на всех подряд. Ты не обращай внимания, он отойдет. — Понимаю, — Сынмин кивнул с сочувственным видом. — Тяжело, когда близкие давят. Мои родители, например, вообще не хотели, чтобы я переводился сюда. Они считают, что юриспруденция — это не мое. Я ведь раньше серьезно занимался музыкой, играл на гитаре, даже думал поступать в консерваторию. Но отец сказал, что музыка меня не прокормит. Пришлось подавать документы на юридический. Теперь вот пытаюсь соответствовать их ожиданиям, учу эти кодексы ночами, а у самого в голове только аккорды. Сынмин говорил немного грустным голосом. Джисон посмотрел на него со смешанным чувством жалости и симпатии. Ему казалось, что он начинает лучше понимать этого парня. Сынмин открывался перед ним, рассказывал о своих проблемах с семьей, и это подкупало. Джисон всегда ценил искренность в людях. — Ничего себе, ты играешь на гитаре? — глаза Джисона загорелись интересом. — Это же круто! У нас в общежитии, кстати, есть парень с четвертого курса, у него тоже есть гитара. Можем как-нибудь собраться в комнате отдыха, устроишь нам концерт. А насчет учебы не переживай. С моей помощью ты все зачеты сдашь с первого раза. Я тебе и конспекты дам, и к нужным людям подведу. Главное — держись рядом. — Спасибо, Джисон. Я очень ценю твою помощь, — Сынмин остановился возле яркой неоновой вывески бара, которая мигала синим и зеленым цветом. — Без тебя я бы точно пропал в этом семестре. Ну что, зайдем? Тут делают отличные коктейли. Джисон кивнул, улыбаясь во весь рот. Ему было приятно чувствовать себя нужным и полезным. Он толкнул стеклянную дверь бара, впуская наружу громкую музыку и гул голосов, совершенно не замечая, как Сынмин, шедший следом за ним, на секунду перестал улыбаться и окинул фигуру Джисона со спины долгим взглядом. Они зашли внутрь бара. Помещение было наполнено полумраком, который разрывали тонкие неоновые полосы вдоль стен и подвесные лампы над барной стойкой. Громкая электронная музыка заставляла пол слегка вибрировать под ногами. Джисон уверенно направился к свободному столику в углу зала, подальше от шумной танцевальной площадки, и опустился на кожаный диван. Сынмин сел напротив, сразу же взяв в руки ламинированное меню. Через несколько минут официант принес их первый заказ — два больших стакана с яркими коктейлями, в которых плавали куски колотого льда и дольки лимона. Джисон, не раздумывая, сделал несколько больших глотков через трубочку. Прохладная жидкость с отчетливым привкусом алкоголя приятно охладила горло, и Джисон почувствовал, как напряжение начало постепенно исчезать. Разговор завязался легко. Джисон, расслабленный действием спиртного, начал говорить без умолку. Он рассказывал Сынмину абсолютно обо всем: о жестких требованиях декана, о смешных привычках комендантши их общежития, о том, как сложно порой бывает совмещать подготовку к семинарам с личным временем. Хан полностью доверял своему новому знакомому. Ему казалось, что Сынмин — именно тот человек, который способен выслушать его без осуждения и лишних вопросов. Ким слушал очень внимательно. Он подпирал подбородок рукой, кивал в такт словам Джисона, вовремя улыбался и вставлял короткие одобряющие реплики. Он подливал Джисону алкоголь, когда стакан пустел, и заказывал новые порции, оставаясь при этом практически трезвым. К концу второго часа Джисон выпил уже прилично. Его движения стали более размашистыми, язык слегка заплетался, а на щеках проступил стойкий румянец. Он откинулся на спинку дивана, крутя в пальцах пустую трубочку, и снова невзначай перевел тему разговора на своего соседа по комнате. — А Хёнджин сегодня... представляешь, он завил, что я просто забалтываю преподавателей, — Джисон шумно вздохнул, хмуря брови. — Он считает, что мои оценки — это какая-то случайность. И про тебя он тоже говорил всякое... Сынмин аккуратно поставил свой стакан на стол, хмыкнул и внимательно посмотрел на Джисона. — Слушай, Джисон, почему ты так часто говоришь о Хёнджине? Мы сидим здесь уже два часа, и каждые пятнадцать минут ты вспоминаешь его имя. — Кто? Я? — пьяно потянул Джисон, приоткрыв рот от удивления и мотая головой. — Да вообще нет. Тебе показалось. Он надулся, скрестив руки на груди, и уставился на свои колени. — Он просто меня бесит в последнее время. Постоянно ворчит, вечно всем недоволен. Ходит по комнате как туча, дверьми хлопает. С ним стало невозможно нормально разговаривать. — Или он просто умело манипулирует тобой, — спокойно закинул наживку Сынмин, пристально наблюдая за реакцией собеседника. Джисон резко поднял голову, его затуманенный алкоголем взгляд попытался сфокусироваться на лице Сынмина. — Да точно нет, ты чего. Манипулирует? Он? Да мы же друзья с первого курса. Три года в одной комнате спим, все праздники вместе, все проблемы вместе. Он не такой. Сынмин понимающе кивнул, сделал небольшую паузу, давая Джисону время переварить свои слова, а затем заговорил снова. — Знаешь, Джисон, иногда самые близкие люди оказываются самыми опасными. Друзья-манипуляторы — это ведь не редкость. Они обычно действуют очень тонко. На словах они желают тебе добра, говорят, что заботятся о тебе, а на самом деле просто пытаются контролировать каждый твой шаг. Сынмин переменил позу, облокотившись о стол и придвинувшись ближе к Джисону. — У меня самого был точно такой же пример в прежнем университете. Был у меня друг, мы общались с самого детства. Когда я начал делать успехи в учебе, устроился на хорошую подработку и завел новых знакомых, он резко изменился. Он стал постоянно критиковать моих новых друзей, говорил, что они меня используют. Называл меня наивным, устраивал сцены ревности, если я шел куда-то без него. Он внушал мне, что только он один говорит мне правду, а все остальные — враги. Сынмин сделал глоток из стакана и продолжил, заглядывая Джисону прямо в глаза. — Я долго не мог понять, в чем дело, пока не осознал простую вещь. Ему просто было удобно, когда я находился под его полным контролем. Когда я зависел от его мнения. Манипуляторы всегда так делают: они замечают, что ты становишься успешным, что вокруг тебя появляются другие люди, и у них начинается паника. Они боятся потерять свое влияние над тобой. Поэтому они начинают капать на мозги, обвинять твоих знакомых во всех грехах, портить тебе настроение и устраивать ссоры на пустом месте. Они делают все, чтобы ты чувствовал себя виноватым перед ними. Пьяный мозг Джисона с трудом обрабатывал поступающую информацию. Слова Сынмина ложились на благодатную почву. Хан сидел неподвижно, уставившись в одну точку на столе. В его голове выстраивались четкие параллели. Он вспоминал, как Хёнджин в последнее время реагировал на любые его рассказы об успехах. Хван действительно хмурился, уходил курить, замыкался в себе. Вспоминал, как агрессивно Хёнджин отнесся к появлению Сынмина, как с ходу обвинил его в корысти, даже не попытавшись узнать парня получше. Хёнджин устраивал ссоры из-за пустяков, злился, когда Джисон переписывался в телефоне, постоянно контролировал, во сколько Джисон приходит в комнату и с кем проводит время. «Неужели Сынмин прав?» — подумал Джисон, чувствуя, как к горлу подступает горький ком. Ему было невыносимо больно думать о Хёнджине в таком ключе, но логика упрямо подтягивала факты под теорию Сынмина. Хёнджин критиковал его поведение с преподавателями, называл его подлизой, обесценивал его старания, а теперь еще и пытался изолировать от нового друга. — То есть... ты думаешь, Хёнджин просто хочет, чтобы я общался только с ним? — тихо спросил Джисон, его голос прозвучал жалко и растерянно. — Я не утверждаю, я просто предлагаю тебе подумать об этом, — мягко ответил Сынмин, протягивая руку и слегка касаясь пальцами запястья Джисона. — Посмотри на ситуацию со стороны. Ты помогаешь людям, ты открыт миру, у тебя идеальные оценки. А твой сосед постоянно тянет тебя вниз своими обидами и претензиями. Настоящие друзья так себя не ведут. Настоящие друзья радуются успеху, а не устраивают скандалы из-за того, что ты решил помочь новому однокурснику. Джисон сглотнул и кивнул. — Ну, не расстраивайся, пойдем танцевать, — Сынмин поднялся со своего места и потянул Джисона за руку. Джисон резко подался вперед и практически повалился на Сынмина, уткнувшись носом в его плечо. Тот крепко обхватил Джисона за талию, помогая удержаться на ногах, и мягко подтолкнул в сторону центра зала, где толпились люди. На танцполе было душно. Световые пушки резали темноту яркими вспышками, а тяжелые басы заставляли грудную клетку вибрировать. Джисон двигался неловко, то и дело задевая других локтями. Он просто качался в такт музыке, закинув руки на плечи Сынмина, чтобы не упасть. Ким двигался рядом, не выпуская Джисона из поля зрения и удерживая ладони на его пояснице. Джисону казалось, что все проблемы уходят на второй план, голова была легкой и пустой. В какой-то момент, когда трек сменился на более ритмичный, Сынмин зашел со спины. Джисон продолжал двигаться, прикрыв глаза, как вдруг почувствовал, как чужие ладони опустились ниже его талии. Сынмин нагло полапал Джисона за задницу, пальцами сминая плотную ткань. Джисона словно током прошибло. Сонливость и расслабленность мгновенно испарились. Он резко развернулся, тяжело дыша и уставившись на Сынмина округлившимися глазами. — Ты что творишь? — выкрикнул Джисон, пытаясь перекричать музыку. Сынмин тут же вскинул руки вверх, демонстрируя пустые ладони, и с крайне удивленным видом указал подбородком куда-то в сторону, где спиной к ним стоял высокий парень в кожаной куртке. — Это не я! Вон тот придурок к тебе пристроился, я сам только что заметил! — крикнул в ответ Сынмин, симулируя возмущение. Джисон, разгоряченный алкоголем и взвинченный словами Сынмина, не стал долго думать. Он сделал шаг вперед, грубо толкнул незнакомца в плечо и начал бычиться, выкрикивая оскорбления прямо ему в лицо. — Мало того, что ты меня перед девушкой позоришь, так ещё и голубым считаешь? Парень оказался местным завсегдатаем, к тому же трезвым и куда более крупным. Он не стал слушать пьяные разборки. Не успел Джисон замахнуться, как незнакомец коротко и жестко врезал ему кулаком прямо в челюсть, а следом добавил под дых. Джисон со стоном повалился на грязный пол танцпола, хватаясь за живот и глотая слезы от резкой боли. Вокруг сразу образовалась пустота, кто-то закричал, началась суматоха. Сынмин тут же подскочил, перехватил Джисона под мышки и потащил к выходу из бара, пока охрана не вызвала полицию.

📚📚📚

Хёнджин так и не смог заснуть. Он лежал на своей кровати прямо в одежде, уставившись в темный потолок. Стрелки настенных часов показывали четыре часа утра. В груди ворочался тяжелый ком тревоги. Он прислушивался к каждому шороху за окном. Вдруг в тишине раздался скрежет ключа, замок щелкнул, и входная дверь медленно открылась. Хёнджин мгновенно сел на кровати, спустив ноги на пол. Его сердце забилось в ускоренном темпе. — Джисон? Это ты? — сонно спросил Хван, всматриваясь в полумрак прихожей. Вместо ответа послышался тихий всхлип. Хёнджин щелкнул выключателем настольной лампы. Слабый желтый свет залил комнату, и Хёнджин замер, чувствуя, как внутри все холодеет от ярости и ужаса. На пороге стоял Джисон. Его бомбер был испачкан в грязи, губа разбита и опухла, из носа была видна тонкая струйка подсохшей крови, а под левым глазом наливался синяк. Джисон тихо хныкал, размазывая слезы по грязным щекам. Сразу за его спиной стоял Сынмин. Его одежда была в полном порядке, на лице не было ни единой царапины, только пальто слегка расстегнуто. Хёнджин почувствовал, как кровь с шумом прилила к голове. — Что ты с ним сделал? — зарычал Хёнджин, поднимаясь во весь рост и делая шаг вперед. Его кулаки сжались сами собой. — Меня там лапали... — хныкал Джисон, цепляясь за косяк двери и качаясь из стороны в сторону. — В баре... домогались, Джинни... А потом он ударил... Джисон не уточнил, кто именно его ударил, но для Хёнджина в этот момент был только один виновный — стоящий в дверях Сынмин. Хёнджин резко бросился вперед, преодолевая разделяющее их расстояние за долю секунды. Он схватил Сынмина за лацканы серого пальто и с силой впечатал его в стену. — Что ты натворил, ублюдок? — прошипел Хёнджин прямо в лицо парню. — Я же предупреждал тебя! Сынмин на секунду ухмыльнулся, глядя Хёнджину в глаза — так, чтобы этого не видел Джисон. Но уже через мгновение его лицо приняло испуганное выражение. Он жалобно посмотрел мимо Хёнджина. — Джисон... скажи ему. Скажи, что я ничего не делал. Я просто пытался помочь. Джисон, покачиваясь от выпитого алкоголя и шока, сделал шаг вперед. Он протянул дрожащие руки и резко пихнул Хёнджина в спину, оттаскивая его от Сынмина. — Ты охуел?! — выплюнул Джисон, его голос сорвался на крик, смешанный со слезами. — Отпусти его! Он меня спас! Если бы не Сынмин, меня бы там вообще забили в этом баре! — Да конечно, спас он тебя, — Хёнджин дернулся было вперед, собираясь все-таки достать Сынмина кулаком, но Джисон полностью перекрыл ему путь, встав между ними и уперевшись ладонями в грудь Хёнджина. — Отъебись от него, Хёнджин! Отъебись от меня! — закричал Джисон, глядя на соседа полными злости и обиды глазами. Хёнджин замер. Он опустил руки, чувствуя, как внутри все выгорает, оставляя лишь серую золу. Джисон защищал человека, от которого разило лицемерием. Сынмин за спиной Джисона аккуратно поправил воротник пальто и участливо кивнул головой. — Я пойду, Джисон. Думаю, о тебе здесь позаботятся. Прости, что не доглядел за тобой в толпе. — Все нормально, Сынмин, спасибо тебе, — тихо ответил Джисон, даже не оборачиваясь. Сынмин бросил на Хёнджина еще один быстрый взгляд и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. В комнате повисла тишина. Джисон стоял посреди прихожей, шмыгая носом и вытирая кровь с подбородка тыльной стороной ладони. Хёнджин смотрел на него, и внутри него боролись два чувства: дикое желание обнять Джисона, прижать к себе и обработать все его раны, и огромная обида. — Дай я хотя бы перекись принесу, — глухо сказал Хёнджин, направляясь к шкафчику с аптечкой. — Не надо мне ничего от тебя, — резко отрезал Джисон, проходя вглубь комнаты и падая на свою кровать прямо в грязной куртке. — Ты же этого хотел, да? Чтобы я приполз сюда побитый, а ты сидел и радовался своей правоте? Хёнджин остановился, сжимая в руке пластиковый флакон с перекисью. Он медленно повернулся к Джисону. — Ты сейчас серьезно это говоришь? Ты пришел избитый, этот придурок не смог тебя не втянуть в неприятности, а виноват опять я? — Да, ты! — Джисон сел на кровати, его лицо исказилось от боли и злости. — Ты только и делаешь, что капаешь мне на мозги! Сынмин то, Сынмин сё. Ты просто спать не можешь от мысли, что у меня появился кто-то, кроме тебя! Ты завидуешь моим оценкам, завидуешь тому, что меня любят преподы, а теперь еще и на моих друзей бросаешься с кулаками! — Джисон, ты просто конченный, — отчетливо произнес Хёнджин, делая шаг к его кровати. — Сынмин твой — гнида. Он использует тебя. — Врешь! — крикнул Джисон, закрывая уши руками. — Ты все врешь! Сынмин не такой! Он рассказал мне про свою семью, про музыку, он искренний! А ты просто пытаешься манипулировать мной, чтобы я сидел в этой комнате и смотрел только на тебя! Ты хочешь контролировать мою жизнь, Хёнджин! — Контролировать? — Хёнджин швырнул флакон с перекисью на стол. — Да если бы я хотел тебя контролировать, я бы запер тебя здесь и никуда не выпускал! Я три года терплю твои выходки! Он тяжело вздохнул, опуская плечи. Смысла продолжать этот спор сейчас не было никакого. Сквозь ярость и обиду Хван отчетливо видел, как Джисона покачивает из стороны в сторону, как подергиваются его веки от усталости и пережитого шока, а расширенные зрачки выдают сильное алкогольное опьянение. Спорить с человеком в таком состоянии — все равно что разговаривать с глухой стеной. Любые разумные доводы сейчас воспринимались Ханом как нападение. — Ты пьян, Джисон. Тебе нужно поспать, — глухо сказал Хёнджин, делая шаг назад и убирая руки в карманы, чтобы скрыть их мелкую дрожь. — Утром на трезвую голову поговорим. Джисон горько усмехнулся, убирая ладони от ушей. Его лицо, испачканное кровью и грязью, выглядело бледным в тусклом свете настольной лампы, а припухшая разбитая губа сделала его дикцию нечеткой. — Конечно, как обычно, — зло выплюнул Джисон, поднимаясь с кровати. Его ноги слегка заплетались, но он упрямо держал равновесие. — Когда у тебя заканчиваются аргументы, ты просто включаешь старшего и отправляешь меня спать. Ты просто жалок, Хёнджин. Жалок со своей вечной ревностью к моей жизни. Жаль, что за три года я понял это только сейчас. Хёнджин внутренне вздрогнул, но заставил себя остаться на месте и не измениться в лице. Он молча смотрел, как Джисон, резко развернувшись, начал неловко стягивать с себя грязный бомбер, швыряя его прямо на пол. Затем в ход пошла хлопковая рубашка — Джисон дергал пуговицы с такой силой, что одна из них со стуком оторвалась и укатилась под шкаф. Он быстро сбросил джинсы, схватил с вешалки чистое полотенце и, громко хлопнув дверью, скрылся в ванной комнате. Через пару секунд оттуда донесся шум бегущей воды. Хёнджин медленно опустился на стул возле стола. На деревянной поверхности все еще лежали обломки сломанного вечером карандаша и флакон перекиси. Он перевел взгляд на дверь ванной. Шум воды прекратился так же быстро, как и начался. Раздался щелчок замка, и Джисон вышел обратно в комнату. На этот раз он даже не взглянул в сторону Хёнджина. Его волосы были влажными, с них все еще капала вода на плечи, но он просто вытер лицо краем полотенца, швырнул его на спинку стула и быстро забрался под одеяло, отворачиваясь лицом к стене. Почти сразу его дыхание стало ровным. Хёнджин выключил настольную лампу, погружая комнату в полную темноту. Он лег на кровать, закинул руки за голову и уставился в потолок. Спать он не мог. Каждое слово Джисона продолжало крутиться в голове, причиняя тупую, ноющую боль где-то в районе грудной клетки. «Жалок», — мысленно повторил Хёнджин, чувствуя, как к горлу подступает горький ком. Хван повернул голову набок, всматриваясь в силуэт Джисона на соседней кровати. Тот лежал, свернувшись калачиком, укрытый одеялом до самого подбородка. В темноте были едва видны мокрые пряди волос, разметавшиеся по подушке.