Learning How to Live Again (Am I Truly Worth It?)

Когда Изуку взглянул вниз на улицу с того места, где сидел на крыше, все, о чем он мог подумать, было: «Черт, как же высоко.»   Он раскачивал ногами взад-вперед, опираясь на руки, и смотрел в темное небо. Ожог на его плече раздражал кожу, спасибо, Каччан. Бакуго. Да кто угодно. Это определенно помешало бы его сегодняшней вылазке, если бы ему не приходилось преодолевать и худшее.   Когда он уже собирался обдумать свой следующий шаг, за его спиной послышалось тихое шарканье. Он бы этого и не заметил, но у него было много практики.   Изуку быстро перекатился в сторону, не обращая внимания на острую боль, от которой по всему левому плечу побежали мурашки. Оружие захвата пролетело мимо него, едва не задев. Линчеватель вскочил с большей энергией, чем, по его мнению, он мог контролировать.   – Стёрка! Не ожидал тебя здесь увидеть.   Сотриголова что-то проворчал, снова беря в руки свой шарф. Он казался слегка раздраженным, что было лучше, чем полное раздражение.   – Почему ты всегда сидишь так близко к краю? Из-за тебя у меня начинают седеть волосы, – проворчал герой, закрывая нижнюю половину лица шарфом.   – Ради забавы, – Изуку пожал плечами, уперев руки в бока.    – Ради забавы, – невозмутимо повторил Сотриголова.   – Это своего рода рискованно. Упаду я, или нет? В этот раз я не упал!   – В этот раз?   – О, ты не мог бы взглянуть на время? – сказал Изуку, поднимая правое запястье, чтобы взглянуть на «часы». – Мне пора!   Изуку, не теряя времени, бросился вниз с крыши, не упуская из виду пробормотанное «Сопляк..», раздавшееся у него за спиной. Он ухватился за аварийную лестницу, которая, как он знал, была там, соскользнул и спрыгнул примерно с четырех футов на землю.   Изуку проделывал это миллион раз, но знал, что это все равно доведет Сотриголову до легкого сердечного приступа.   Оказавшись вне поля зрения – он знал, что подпольный герой не станет его преследовать – он присел за мусорным контейнером, скривив лицо от боли. Крем от ожогов не помогал. В самом деле, как он мог помочь? Ожог был в таком неудобном месте, он знал, что не закроет всю рану целиком. Слизь, которую он все еще откашливал, вероятно, тоже не сделала ситуацию лучше.   Сделав несколько глубоких вдохов, он выпрямился и сделал то, что у него получалось лучше всего: проигнорировал это.   В тот же вечер он столкнулся с Сотриголовой еще раз, и это каким-то образом превратилось в лекцию.   Изуку отбивался от какого-то бандита, который решил, что приставать к женщине - это круто, и, к счастью, парень отвлекся настолько, что она смогла убежать. Не к счастью, он нанес несколько хороших ударов по Мидории, и тут в дело вступил Сотриголова.   Герой, должно быть, наблюдал за происходящим. На этот раз вмешательство принесло ему облегчение. Он привалился к кирпичной стене здания, переводя дыхание и желая, чтобы стреляющие боли прекратились.   Для него это было все равно, что отнять конфету у ребенка. Мужчина был нокаутирован после трех секунд борьбы (ну, попытки бороться), его руки были связаны за спиной. Изуку был уверен, что полиция может появиться в любой момент.   – Ты был медлителен, – сказал Сотриголова, и его голос прорезал тишину. – Неаккуратен. Что я тебе говорил о драках, когда ты ранен?   Изуку закатил глаза, отталкиваясь от стены. Конечно, он заметил.    – Что я не должен этого делать? Что-то в этом роде, – ответил он, изображая замешательство.   Это вызвало гневный взгляд героя. Изуку улыбнулся, и, хотя на нем была маска, он был уверен, что морщинки вокруг его глаз выдавали выражение его лица.   Хуже всего было то, что он был прав. Он был медлительным и невнимательным. Расправиться с этим парнем было проще простого. Он был пьян, но бил сильно. Изуку не знал, когда остановиться.   – Ты себя убьешь, – продолжил герой. Изуку фыркнул. Ты даже не представляешь.   В нескольких кварталах раздались сирены. Это был его сигнал!   – Ладно, Стёрка. Увидимся позже? – съязвил Изуку, уже направляясь к выходу.   – Этот разговор не окончен, – заметил за его спиной Сотриголова.   Мидория помахал на прощание, не потрудившись ответить.   Обратный путь до квартиры был не самым трудным, но мог бы быть и куда лучше. Подниматься к его окну было еще тяжелее.   Изо всех сил стараясь не издавать ни звука, чтобы не разбудить маму, он как можно тише пробрался в свою комнату. Закрыв окно, он снял толстовку, шипя сквозь зубы, когда разминал плечо.   Повернувшись спиной и посмотрев через плечо на свою рану в зеркале, он поморщился. Похоже, это был ожог второй или третьей степени, хоть и не самый сильный из тех, что Бакуго когда-либо наносил ему.   Изуку вздохнул и закинул свою толстовку в шкаф, а заодно снял маску. Он потер челюсть в том месте, куда парень умудрился его ударить. Позже ему придется приложить к ней лед.   Взглянув на часы, он увидел, что уже почти три часа ночи. Завтра в школе будет полный отстой.   Сев на край кровати, Изуку обхватил голову руками. Усталость, как умственная, так и физическая, навалилась на него тяжким грузом. Воспоминания о прошедшем дне обрушились на него, и он почувствовал, что приближается приступ паники.   Бакуго нанес ему ожог, сжег его записную книжку, велел ему спрыгнуть с крыши… Мидория был пойман грязным злодеем, чуть не погиб, встретился со Всемогущим…   Дерьмо. Как получилось, что он встретил Всемогущего сегодня? К тому же в своей слабой форме. Казалось, что это произошло несколько недель назад, а не часов. Если бы он сказал четырехлетнему себе, что встретил своего кумира и впоследствии возненавидел его, он, вероятно, посмотрел бы на взрослого Изуку так, словно у того выросла вторая голова.   Ладно, возможно, ненависть – это сильно сказано. Но говорить Мидории, будто его мечта ничтожна из-за отсутствия причуды, на самом деле не помогало ему поднять моральный дух. В любом случае, вопрос был неискренним. Он давно отказался от своей мечты поступить в юэй. У него был совершенно новый план, которого он теперь придерживался.   Изуку тут же проигнорировал голос в своей голове, который говорил ему, что если бы Всемогущий сказал что-нибудь другое, если бы хоть один человек поверил в него… Он покачал головой и переоделся в пижаму. Сейчас не было смысла зацикливаться на этом.   Когда позже в тот же день он включил новости, то был потрясен, увидев, что тот же самый злодей напал на Бакуго. Он вспомнил, как подумал, что это была его вина. К счастью, до того, как злодей проглотил его бывшего друга, Всемогущий спас положение. Как всегда.   Он выключил телевизор с неприятным ощущением в животе.   Изуку проснулся на рассвете. Обычно он вставал примерно в это время, в основном потому что не хотел столкнуться со своей мамой. Она могла быть довольно жестокой по утрам, и ему и так было больно. Кроме того, это помогало ему приходить в школу пораньше, чтобы избежать встречи с хулиганами.   В школе, как всегда, было паршиво. Удивительно, но Бакуго не обратил на это особого внимания. Было ли это из-за вчерашней драки с грязевым злодеем или из-за внезапной щедрости, но он был благодарен.   К сожалению, его ожог не становился лучше. На самом деле, он становился даже хуже! Мидория не думал, что у него началось заражение, но сам он не мог справиться с этим. Его мама была медсестрой, и он мог попросить ее. Но поможет ли она ему на самом деле – это совсем другое дело.   Изуку занялся домашней работой и приготовлением ужина. Он приготовил достаточно для них двоих, но съел лишь небольшую порцию. Он был не так уж голоден.   Когда он закончил есть, дверь открылась, и вошла его мама с усталым выражением лица. Что ж, сейчас или никогда…   – Привет, мам. Как дела на работе? – робко спросил Изуку, заламывая руки, когда она не ответила. Обычно она этого не делала. Тем не менее, он приготовил для нее ужин, который, как он надеялся, поднимет ей настроение. Но этого не случилось.   Молчание было неловким. Ну, в любом случае, было таким для него. Он стоял в конце стола, переминаясь с ноги на ногу. Должно быть, это ее сильно разозлило, потому что она громко вздохнула.    – Что, Изуку?   – Э-э-э… Так... ты не могла бы взглянуть на мою травму? Я думаю, это ожог третьей степени... – его прервали.   – Изуку, я только что вернулась домой после двенадцатичасовой смены. Что бы это ни было, я уверена, что с тобой все будет в порядке.   Обычно после такого он сдавался. Но это было действительно больно.   – Пожалуйста… не могла бы ты взглянуть на это? Тебе даже не нужно меня лечить! Я могу...   – Достаточно! – воскликнула она, хлопнув палочками по столу. – Я сказала «нет». Разберись с этим сам. Возможно, все не так уж и плохо, ты слишком чувствительный. Тебе придется стать жестче, если ты собираешься жить со своим... ну, ты понимаешь. С твоим состоянием.   С твоим состоянием. Пожалуй, это был первый раз за многие годы, когда она была так близка к тому, чтобы признать это напрямую.   – Х-хорошо. Прости, мам, ты права, – прошептал он, но она уже выходила из кухни. Изуку прибрал за ней и бросился в свою комнату, тихо прикрыв за собой дверь.   Наверное, она была права. Он слишком остро отреагировал! Все было не так уж плохо. Намажет рану еще раз кремом от ожогов и будет надеяться на лучшее.   Он так и сделал и закончил все остальные школьные задания до наступления полуночи. Убедившись, что мама уснула, он надел свой «костюм линчевателя», который на самом деле состоял только из полностью черного костюма и маски, закрывавшей нижнюю половину его лица. Он прикрыл волосы капюшоном своей толстовки, слегка затянув его завязками, чтобы они не спадали с головы. Изуку потянулся, стараясь не пораниться еще больше, и вышел.   Этот патруль был труднее предыдущего. Он ускользнул от третьего задержанного преступника. Ему нужна была небольшая передышка. Как ни странно, он еще не столкнулся с Сотриголовой. Прохлаждаясь на крыше невысокого здания, он держался в тени, чтобы избежать встречи с подпольным героем или какими-либо злодеями, которые могли бы пройти этим путем.   – Почему ты все еще здесь?   Изуку издал «совершенно мужественный» крик, услышав внезапный голос, раздавшийся слева от него. Подскочив на ноги, он вздрогнул и выставил руки в защитной позиции. Лмшь затем он понял, что это был Сотриголова. Он застонал и расслабился.    – Серьезно, какого черта? Тебе нравится подкрадываться к людям?   Герой, ублюдок, пожал плечами.    – Это вроде как входит в должностную инструкцию. А теперь перестань увиливать и отвечай на вопрос, – Изукуподнес руку к подбородку и сделал вид, что задумался.    – Ну, все началось, наверное, год назад, когда я решил использовать свой обаятельный характер и хорошие моральные принципы, чтобы помешать каким-то случайным чувакам причинять вред мирным жителям…   – Шэдоу.   Изуку съежился от дурацкого «линчевательского прозвища», которое дала ему полиция. Они предположили, что его причуда как-то связана с тенями, отсюда и название, и оно не могло быть более неоригинальным. От него также не ускользнуло, что за одну ночь на него накричали двое разных взрослых.   – Если хочешь получить конкретный ответ, задавай более конкретный вопрос, – парировал Изуку, скрестив руки на груди.   Сотриголова страдальчески вздохнул, и Мидория внутренне содрогнулся. Он не мог не почувствовать необъяснимой боли от того, как герой был раздражен из-за него. Он действительно сделал всех вокруг несчастными.   – Шэдоу, ты очевидно ранен. Это не игра. Если ты собираешься остаться здесь, тебе нужно позаботиться о себе.   Какого черта он должен это сделать? Жить на грани было намного веселее. Очевидно, он не сказал этого вслух, потому что это только еще больше разозлило бы героя.   – Я разберусь с этим, – сказал он, хотя он определенно не справлялся с этим. Подпольного героя это тоже не обмануло. Сотриголова цокнул языком и шагнул вперед, заставив Изуку напрячься.   – На сегодня с тебя хватит.   Изуку ощетинился, снова принимая оборонительную стойку и отступая назад.   – Кто сказал?   – Я сказал. Лицензированный профессионал, – на этот раз Сотриголова остался на месте, слегка смягчившись, когда понял, что он, похоже, готов сбежать. – Я не собираюсь нарушать наше соглашение. Но я также не позволю ребенку умереть у меня на глазах, потому что он слишком безрассуден, чтобы позаботиться о себе.   Изуку тут же захотелось ответить мрачной шуткой о том, что он все равно умрет, несмотря ни на что, но, вероятно, это была не лучшая идея. К сожалению, он понимал, к чему клонит, но что ему оставалось делать? Мидория не мог позволить себе визит в больницу, а после случившегося он не хотел впутывать в это свою маму. Когда молчание затянулось, герой заговорил снова.    – У тебя есть кто-нибудь, кто мог бы тебе помочь?   Изуку резко втянул воздух, услышав этот вопрос. Нет, у него действительно нет. Он решил, что его отсутствие ответа было достаточным ответом.   – Я мог бы—   Линчеватель немедленно перебил его: «Нет». Он не собирался принимать помощь от Сотриголовы. Не хотел, чтобы его жалели. Не желал быть ему чем-то обязанным. Он мог сказать, что его ответ разочаровал его.    – Шэдоу, будь логичен в этом вопросе. Какой бы ни была твоя травма, она явно серьезная. В последнее время ты предпочитаешь действовать правой стороной, хотя обычно владеешь обеими руками в атаках. Ты вздрагиваешь всякий раз, когда тянешь левое плечо. Это влияет на твою работоспособность. Просто позволь мне помочь тебе.   Изуку не был удивлен чрезмерно аналитическим наблюдением Стёрки за ним. Мужчина был героем не просто так. В основном он винил себя за то, что был таким беспечным и открытым в этом вопросе.   Однако, он остановился, чтобы подумать об этом. Ему нужно было залечить ожог, а он просто не мог сделать это сам. Это мешало ему на 100% выполнять свои обязанности по патрулированию, что, да, не очень его волновало, но если он не мог спасать людей, то какой в этом был смысл?   Шэдоу долго размышлял и был потрясен тем, что Сотриголова был достаточно терпелив, чтобы дождаться его ответа. В конце концов, он сказал: «Хорошо. Но никаких больниц».   Герой, вероятно, ожидал этого, потому что не стал протестовать сразу. Он только вздохнул в тысячный раз.    – Не идеально, но ничего страшного. Я знаю кое-кого, кто может тебе помочь. Но ты должен следовать за мной.   Изуку был рад, что тот не слишком настаивал на больнице. Он легко согласился последовать за ним. Сотриголова шел впереди и часто оглядывался, чтобы убедиться, что он следует за ним. Грубо. Не могло бы быть немного больше доверия?   Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они добрались до относительно симпатичного дома. Они больше не были в квартале красных фонарей.   Герой постучал в дверь и стал ждать. И еще ждать… И – о, дверь открылась.   В дверном проеме стояла пожилая женщина в ночном халате. Она выглядела довольно рассерженной из-за того, что ее разбудили в такой час, и Изуку не винил ее. Кто это, черт возьми, была? Его бабушка? У них точно были одинаковые взгляды.   – Дерь... Сотриголова? Что, черт возьми, ты делаешь на моем пороге, – она остановилась, чтобы посмотреть на время, – почти в два часа ночи? И кто твой друг?   Он собрался было ответить, но герой быстро перебил его, прежде чем он успел произнести хоть слово.    – Прости меня за это, Исцеляющая девочка, но меня бы здесь не было, если бы это не было срочно. Мне нужно, чтобы ты вылечила его.   Исцеляющая девочка?! О, да, Изуку прямо сейчас внутренне сходил с ума. Она не только была одной из лучших героинь, но ее причуда буквально высасывала из тебя энергию, пока ты не терял сознание. И он не хотел падать в обморок на глазах у двух героев. Он тут же попятился.    – Э-э, да, это была ошибка. Вообще-то, забудьте, что я когда-либо был здесь! – прежде чем он успел подумать о том, чтобы сделать еще один шаг, знакомый шарф обмотался вокруг его туловища, удерживая на месте.    – Он серьезно ранен, его личность не имеет значения. Вы поможете ему или нет?   Изуку фыркнул и схватился за оружие для захвата. Так вот как это будет.   Исцеляющая девочка окинула линчевателя взглядом, от которого его бросило в дрожь. Да, он хотел исправить свое предыдущее утверждение. Их взгляды были разными. Взгляд Исцеляющей девочки был намного хуже. Несмотря на свое устрашающее поведение, она отступила в сторону, чтобы впустить их.    – Ты у меня в долгу за это, – сказала она, и Изуку напрягся, думая, что она имеет в виду его. Но Сотриголова кивнул.   – Я знаю.   Стёрка затащил его внутрь, к большому огорчению Мидории. Он не отпускал его, пока они не добрались до помещения, похожего на гостиную Исцеляющей девочки, где его бросили на диван. Она включила одну из ламп.   – С чем мы имеем дело, дорогуша? – спросила его бабушка, и Изуку инстинктивно посмотрел на героя. Для чего, для одобрения? Он не был уверен. Тот кивнул ему, и Мидориявздохнул.    – Ожог. На моем левом плече.   – Ладно, звучит не так уж плохо. Ты не мог бы снять свою кофту ради меня? – спросила она, подходя ближе, чтобы осмотреть рану. Изуку отодвинулся и, прищурившись, посмотрел на нее.    – Ни за что.   Однако Исцеляющую девочку это, похоже, не смутило.   – Ты хочешь уединения?   От… Сотриголовы? Изуку взглянул на него, но героя было не разобрать. Да, это, наверное, очень помогло бы, на самом деле. Он не смог бы почувствовать его осуждающий взгляд.   – Да, пожалуйста, – пробормотал он, не глядя на них, ожидая их реакции. Никто ничего не сказал, когда шаги героя удалились в другую комнату. Ему стало немного легче дышать.   – Я не буду снимать с тебя маску, дорогой, но этот свитер нужно снять, – нарушила молчание Исцеляющая девочка, ее тон был нейтральным.   Мидория глубоко вздохнул, прежде чем подчиниться. Он убедился, что его маска все еще на месте, прежде чем снять ее полностью. Его глаза по-прежнему были опущены в пол, не желая видеть ее реакцию. Он знал, что за долгие годы на его теле появилось несколько шрамов. Старые и новые, но ничего серьезного, как ожог на плече. Ну, почти ничего.   Без всякой просьбы он повернулся, чтобы героиня могла взглянуть на рану. У нее перехватило дыхание.   – Как ты еще держишься на ногах? – спросила она. Тотпожал плечами.    – Чистая злоба и адреналин, – пошутил он, но она не рассмеялась.   – Ты знаешь, как работает моя причуда? – спросила она вместо этого. Изуку кивнул.   – Хорошо. Возможно, нам придется делать это поэтапно. Посмотрим, что из этого выйдет, – сказала она и без предупреждения прижалась губами к здоровой части его плеча. Он тут же потерял сознание.   Когда он пришел в себя, то обнаружил, что лежит на диванена животе, накрытый одеялом. Не было никакой боли при пробуждении. Он действительно слышал какие-то звуки, доносившиеся из соседней комнаты, но не мог их разобрать.   Шэдоу приподнялся на локтях, проверяя свое тело. Он все еще чувствовал себя относительно хорошо, но знал, что его ожог не зажил полностью. Возможно, это и было то, что она имела в виду под "поэтапно". Не снимая одеяла с плеч, Мидория выпрямился.    – Мне действительно нужно еще что-нибудь? Я чувствую себя прекрасно! – бормотание прекратилось, а затем послышались шаркающие шаги, приближающиеся к гостиной.    – Да, дорогуша, это так. Ты так часто преуменьшаешь свои травмы?   Линчеватель пожал плечами: «Возможно». Исцеляющая девочка покачала головой.    – Хорошо. Еще раз, - предупредила она, прежде чем снова прибегнуть к своей причуде, и тот снова потерял сознание.   Проснувшись во второй раз, он почувствовал себя гораздо более энергичным. Судя по окнам у двери, было все еще темно. Хорошо. У него еще было время добраться домой, не разбудив маму. Слава богу, сегодня пятница. Изуку встал и быстро натянул толстовку. Он повернул голову, пытаясь найти героиню. Вместо этого он нашел Сотриголову. Очерт. Он все еще был здесь?   – Хей. Я могу идти или... – Изуку замолчал, и мужчинаповернулся к нему лицом. Он встал и подошел, но остановился на приличном расстоянии.   – Она сказала, что пока с тобой все в порядке, но нужно последить за травмой в ближайшие несколько дней. Я все еще думаю, что тебе следует остаться дома и отдохнуть в эти выходные, – Изуку уклончиво хмыкнул.    – Посмотрим.   – Я понял. Мое дежурство давно прошло, так что мне пора идти. Хочешь, я провожу тебя домой? – со вздохом спросил герой.   – Я не ребенок, Стёрка. Я сам могу дойти до дома. Я делаю это каждую ночь.   – Ты в буквальном смысле ребенок, но я подумал, что всеравно должен предложить. Только не упади замертво на обратном пути.   – Никаких обещаний! – воскликнул он, прежде чем уйти. Он был дальше от дома, но все равно пошел более длинным путем на случай, если кто-то — некий герой подполья – решит последовать за ним. Он не чувствовал его присутствия, но никогда нельзя быть полностью уверенным.   Правда, он жалел, что не смог отблагодарить Исцеляющую девочку. Она не обязана была тратить его причуды на кого-то вроде него, но все равно сделала это и ничего не попросила взамен. Как и Сотриголова. Ему стало не по себе, он к такому не привык.   Несмотря на это, Изуку чувствовал себя потрясающе! Серьезно, он уже очень давно не чувствовал такого облегчения. У него не было сомнений, что причуда героини каким-то образом залечила другие шрамы, которые беспокоили его, но за которыми ему не хотелось ухаживать. Если он когда-нибудь увидит ее снова, то обязательно купит ей подарок или что-нибудь в этом роде.   Вернувшись домой, Мидория выспался лучше, чем когда-либо в своей жизни. По выходным его мама была дома в течение всего дня, если только ее не вызывали. Так что, парень проводил время не дома, а в маленьком кафе в нескольких кварталах отсюда. Заведовала им добрая старушка, которая угощала его бесплатной выпечкой, несмотря на то, сколько раз он настаивал заплатить.   Небольшие деньги, которые у него были, ему приходили из ежемесячного "пособия" от своей мамы. Он предположил, что это был ее способ воспитания, и, хотя это было кстати — особенно с учетом того, что ему пришлось долгое время откладывать деньги, — он скучал по своей прежней маме.   Прихватив рюкзак, чтобы поработать над домашним заданием, он отправился в кафе. Для обеденного часа пик было еще рановато, но для утреннего - поздновато. Это было идеальное время, чтобы отдохнуть там.   Внутри сидели еще два человека, и один человек стоял в очереди. Изуку нервно стоял в очереди. Он мог легко сражаться со злодеями и преступниками, но разговаривать с кем-то своего возраста? Ужасно.   Сегодняшним бариста за кассой был подросток, примерно его возраста или старше, с растрепанными фиолетовыми волосами и мешками под глазами, которые могли соперничать с его и Сотриголовы. Он просто выглядел вечно уставшим. На бейдже с его именем значилось "Шинсо". Изуку и раньше видел его работающим здесь, но их общение ограничивалось тем, что тот заказывал, а Шинсо выкрикивал его имя, чтобы отдать заказ. Как только подошла его очередь, Мидория подошел к прилавку.    – Доброе утро, что я могу для вас сегодня сделать? – спросил Шинсо монотонным голосом. Изуку застенчиво улыбнулся, прежде чем сделать заказ.    – Э-э-э, можно мне, пожалуйста, ванильный латте со льдом и, э-э, черничный маффин, пожалуйста? – успешно! Пареньзаписал это в кассу, даже не подняв головы, и спросил:    – Что-нибудь еще?   – Эм, нет, это все.   – Хорошо, ваша сумма заказа, – Шинсо продиктовал цифру, и Мидория отдал ему наличные. – Спасибо. Ваш заказ скоро будет готов, – он быстро направился к кофеварке.   Изуку кивнул сам себе и направился к стойке регистрации, терпеливо ожидая. Это не заняло много времени, Шинсодаже не пришлось звать его по имени. Он просто придвинул к нему напиток и небольшой контейнер для маффина.   – Приятного аппетита, – сказал парень, прежде чем удалиться в подсобку. У Изуку не было времени сказать спасибо, поэтому он отошел и сел в дальнем углу.   Латте, как всегда, был вкусным, а его маффин - великолепным. Он откусывал маленькие кусочки, потому что это, скорее всего, был его обед и ужин.   Следующие несколько часов он занимался домашними заданиями. Честно говоря, это не заняло много времени. Ему уже в привычку отвечать только частично правильно, чтобы его не обвинили в жульничестве, и этого было достаточно, чтобы отвести подозрения от учителя.   Большую часть своего времени он тратил на анализ героев. Несмотря на то, что встреча со Всемогущим в значительной степени изменила его восприятие героев, ему по-прежнему нравилось анализировать причуды.   У него не было достаточно денег, чтобы купить новую тетрадь, поэтому он писал в поврежденной, «любезно»предоставленной Бакуго. Некоторые страницы удалось сохранить, и Изуку мог бы писать мелким шрифтом, если очень постараться.   Мидория был так поглощен этим, что не заметил, который час. Кафе скоро закрывалось. Он узнал об этом только потому, что к его столику подошла милая пожилая женщина, о которой  упоминал ранее.   – Дорогой, ты опять был здесь весь день? – раздался ее голос над ним. Вздрогнув, тот поднял на нее глаза.   – А-а, Кимура-сан, конечно, нет! – сказал он с нервным смешком.   – Пожалуйста, зови меня Хана. Нет необходимости в таких формальностях – она  всегда настаивала, но Изуку все равно чувствовал себя странно, называя ее по имени.   – Прости, что задержался допоздна… Я сейчас же соберувещи! – Мидория бросился собирать свои вещи, но Кимурапокачала головой.   – Все в порядке. Технически, мы закрываемся только через пятнадцать минут. Не торопись – ласково сказала старушка, пододвигая к нему завернутый датский пирог.   Прежде чем он успел хотя бы попытаться заплатить ей за это, она уже ушла. Изуку вздохнул, но упаковал печенье, пробормотав слова благодарности.   Он ушел, не торопясь возвращаться домой. Ему повезло, что сегодня не встретил никого из знакомых. Хотя его одноклассники не часто заходили в кафе, насколько знал, он все равно чувствовал беспокойство, возвращаясь домой в одиночестве.   Когда он подошел к своей квартире, то понял, что что-то не так, еще до того, как переступил порог. Повозившись с ключами, Мидория осторожно открыл дверь, почти ожидая, что там будет стоять его мама, готовая отругать его за что-нибудь.   Однако там было пусто.   Почти в буквальном смысле. Большая часть декора была убрана, обувь и пальто его мамы исчезли, и все фотографии их семьи, которые остались на виду, тоже исчезли. С замиранием сердца Изуку вошел в комнату.  – Мама? – нерешительно позвал, как будто она могла материализоваться из воздуха. Но он уже знал.   На кухонном столе лежала записка. Дрожащими руками он взял ее.   В записке говорилось:   Прости, но я больше не могу этого выносить. Я не могу так жить. Теперь у меня квартира поближе к месту работы, но не ищи меня. Арендная плата за два месяца внесена вперед, и это все, что я могу позволить себе заплатить за тебя, плюс деньги, которые я оставил вместе с этой запиской. Я больше не несу за тебя ответственности.   Хах, забавно, слова в конце были расплывчатыми!   Он не смог дочитать до конца. Изуку отложил записку, позволив слезам испачкать страницы.   Вот дерьмо. Такого он уж точно не ожидал.