Пожирательница

      Первым, что Гарри отметил, когда увидел Гермиону Грейнджер, был ее жесткий взгляд. Она смотрела на всех свысока презрительно холодно. Заметив Поттера, она направилась в его сторону. Тот хотел сбежать, но остался на месте. Нет, он не боялся, просто не думал, что у них найдутся общие темы для разговора.       Мимо пробежали маленькие дети, чуть не сбив Гермиону с ног, и Гарри показалось, что она могла бы и заклинание в них послать. Он уже готов был встать на их защиту, но Грейнджер просто прошла мимо.       — Здравствуй, Гарри, — сказала она, когда они поравнялись. — Мы не виделись несколько лет, а ты совсем не изменился.       И голос другой: холодный и более низкий.       — А вы изменились, мисс Грейнджер, — ответил Гарри, поморщившись.       Он не боялся Гермиону, несмотря на разные слухи, которые о ней ходили. Она была жестока и властна, но сделать ему уже ничего не сможет.       — Ты еще ненавидишь меня? — Гермиона улыбнулась уголками губ.       Гарри показалось, что в ее словах промелькнули нотки грусти. Но нет, такого не могло быть. Это же Гермиона Грейнджер! Первая магглорожденная, которая подчинилась новому порядку после прихода Волдеморта к власти! Первая грязнокровка, принявшая метку! И первая из них, которую допустили к работе в Министерстве. Ходили слухи, что у нее в роду нашлись какие-то волшебники, чего оказалось достаточно.       Гарри сжал кулаки, а воспоминания, обрушившись на него, заставили чаще дышать.       — А что вы еще хотели, мисс Грейнджер? После всего… — Гарри поджал губы, стараясь сдержаться.       Нет, не здесь, не в Косом переулке, где на них уже обратили внимание прохожие. Узнали конечно же. Заголовки газет тех лет кричали о том, что даже подружка Поттера признала власть Волдеморт, когда тот объявил, что грязнокровки могут оставаться в обществе, но должны доказать свою лояльность. Они будут считаться вторым сортом, носить нашивки и будут ограничены в правах, но их перестанут преследовать. Это было возмутительно! Но Гермиона первая сложила палочку, и остальные последовали за ней. Она убедила их сдаться своим примером. Гарри не понимал, почему она так поступила. Они могли продолжить сопротивляться, даже когда Хогвартс пал.       Это был удар в спину.       Гарри пытался найти причины, но Гермиона ничего не говорила, только то, что ей очень жаль, что другого пути нет. Они поссорились, и она ушла, держась за перебинтованную руку, на которой уже красовалась Метка.       Гарри искал объяснения, но их не было. Он пытался вести сопротивление, но дух его пал. Он остался один. С ним была только Джинни и квиддич, в который ему позволили играть. Иронично. Его оставили в живых и сделали спортивной звездой. Гарри подчинился новому порядку и ненавидел себя за это. И Гермиону, которая сдалась первая.       — Мне жаль, — голос ее смягчился, а Поттер заметил жест, которым она разогнала всех любопытных, и почувствовал заклинание вокруг них. — Но что ты слышишь вокруг?       — Что?       — Звуки. Какие звуки тебя сейчас окружают?       Гарри нахмурился, прислушался, хотя и не понимал, к чему все это.       — Толпа людей ходит за покупками, разговоры, шумят дети… Что это дает?       — Ты слышишь мольбы о помощи? Взрывы? Детский плач? Стоны боли?       — Нет, но и что? — Гарри начинал злиться, не понимая, к чему ведет Гермиона. — Хочешь сказать, что Пожиратели сделали жизнь проще?       — Вспомни, кто сейчас министр, — перебила она, пристально глядя на Поттера. — Вспомни, какие законы принимались. Вспомни, что произошло с Малфоями, с Яксли, с Долоховым, с Лестренджами, со всеми, кто был в армии Темного Лорда!       Гарри нахмурился. Он не знал, что с ними стало, ведь про них давно ничего не писали. Мысль, к которой вела Гермиона, была почти осязаема, но Гарри не мог ее ухватить. Что-то знакомое вертелось на кончике языка.       — Идем, — взгляд Грейнджер вновь стал холодным, а спина безупречно прямой.       Не дожидаясь ответа, она взяла Гарри за запястье и трансгрессировала. Тот не стал сопротивляться, зная, к чему это может привести.       — Из Косого переулка запрещено трансгрессировать, — просто сказал он, не сомневаясь, что Гермиона в курсе: она всегда знала все правила.       — Мне можно, — ответила она. — Присаживайся.       — Где мы?       Гарри оглядел по сторонам довольно просторный кабинет. Полки с книгами, искусственное окно, за которым виднелся лес, папки документов, диван, бар и два стакана для огневиски. «Надо же», — подумал он и опустился в кресло. Неудобное, хотя на вид не скажешь. Запах, витающий в воздухе, показался смутно знакомым, но еле уловимым.       — В моем кабинете, — сказала Гермиона.       Гарри вновь почувствовал вокруг заклинание.       — В министерство тебе тоже можно трансгрессировать?       — Только сюда.       Гермиона села, сложила руки на столе и спросила:       — Так что стало с армией Темного Лорда?       — Не знаю.       Гарри решил, что, если она что-то хочет сказать, то скажет сама. Играть в допрос он не собирался. Поттеру здесь не нравилось и ему вообще лучше лишний раз не задерживаться в Министерстве.       — Малфои после смерти сына почти сразу сбежали во Францию. Беллатрикс Лестрендж на принудительном лечении в психиатрическом отделении Мунго, — Гермиона горько улыбнулась, — ее муж и его брат мертвы — несчастный случай. Долохов коротает старость в глухой деревне. Эйвери на принудительном лечении. Яксли исчез. Амбридж на пенсии за некомпетентность. Мне продолжать?       — Ты хочешь сказать… — начал Гарри, но замолчал, осознавая.       — Они никому не нужны. Пожиратели вели войну, но после захвата власти и подчинения населения воевать стало не с кем. А больше они ничего не умеют. Кто был в этой армии? Аристократы и маргиналы, которые создавали больше проблем. Придя к власти, Темный Лорд столкнулся с явной нехваткой компетентных кадров, — Гермиона хмыкнула. — Первое время все держалось по-старому, пока эти крысы не передавили друг друга. Темный Лорд хороший стратег, он умеет воевать, но ничего не смыслит в мирной жизни, а его люди не могли что-либо сделать. Государство не держится на крови. Убьешь всех — и что останется? Ему пришлось ставить на должности тех, кто раньше сражался против него, бывшие сотрудники Министерства вернулись на свои места. Да, их контролировали, держали в страхе, кого-то подчиняли Империусом, от них требовали решения множества проблем за короткий срок. И именно они могли стать теми, кто постепенно изменит ситуацию. Но они боялись, не справлялись, сбегали. Пока не появилась я.       — Ты? — перебил Гарри. — Если бы не ты, люди бы так быстро не сдались. Мы все потеряли…       — Мы все потеряли во время войны, — Гермиона прищурилась, поджимая губы. — Сколько еще людей должно было умереть, чтобы до храбрых гриффиндорцев дошло, что пора менять тактику? Почему я приняла метку и открыто перешла на сторону Темного Лорда, смирившись с его победой?       — Потому что ты струсила! Ты решила бросить нас! — Гарри готов был вскочить на ноги, но неудобное кресло не давало, словно притягивая к себе. — Рон погиб…       — Потому что я не хотела открытой войны, — спокойно ответила Гермиона, но кулаки ее сжались, ногти впились в ладонь. — Ее было достаточно. Темный Лорд перестал преследовать магглорожденных, и я поняла, что это шанс.       — Шанс устроиться на теплое местечко? Для этого мы целый год искали чертовы крестражи? Чтобы все равно оставить его в живых? Для этого Рон пожертвовал собой? — Гарри стукнул кулаком по подлокотнику. — И не смей меня здесь удерживать!       — Я буду удерживать тебя здесь столько, сколько посчитаю нужным, пока ты все не поймешь.       В дверь постучали.       — Войдите, — громко сказала Гермиона и взяла в руки пачку документов, скрывая отметины на коже.       Гарри хотел настоять на том, чтобы уйти, но Грейнджер жестом велела ему замолчать. Но что скажет незваный гость, когда его увидит?       Дверь открылась, и на пороге показался Снейп. Поттер готов был вскочить на ноги, но кресло все так же удерживало его.       — Добрый день, мисс Грейнджер, — сказал бывший профессор, совершенно не обращая внимания на Гарри. — Ваше зелье готово.       — Спасибо, мистер Снейп.       — Когда-нибудь вы мне поведаете, что это такое, — сказал он, подходя ближе и ставя склянку на стол.       — Если вы еще не догадались по составу, то вряд ли поймете, если я решу рассказать.       Снейп хмыкнул и скрестил руки на груди.       — Главное не забудьте, что финальный ингредиент нужно добавить в течение пары часов, — сказал он и вышел из кабинета.       — Что это было? Снейп жив и ты с ним работаешь? Гермиона, что, черт возьми, происходит? Почему он меня не видел? — Гарри не знал злиться ему или радоваться, что Снейп жив. Официально он считался пропавшим.       — Помолчи, — устало произнесла Грейнджер, протирая лоб пальцами. — И дай руку.       — Что?       — Твоя кровь — финальный ингредиент, — ответила Гермиона, доставая из ящика стола небольшой кинжал и еще одну склянку. — Он не видел тебя, так как здесь специальное заклинание.       — Это магия крови, темная магия, — Поттер нахмурился.       — Я знаю. Кровь, Гарри, не тяни.       — Гермиона, объясни.       — И так каждый раз, — выдохнула она.       — В смысле?       — Неважно, — Гермиона отмахнулась. — Вернемся к разговору и дойдем до зелья.       — Нам не о чем больше говорить. Я не дам тебе свою кровь, и ты немедленно меня освободишь. Иначе здесь поднимется такой шум, что ты потом будешь долго объяснять, что забыл Гарри Поттер в кабинете магглорожденной Пожирательницы.       — Заклинание действует и на слух: тебя никто не услышит.       — Но тогда зачем ты велела мне молчать?       — Чтобы ты не мешал.       Оба замолчали. Гермиона призвала к себе бокал и бутылку огневиски.       — Давно ты такое пьешь? — спросил Гарри, наблюдая, как она делает большой глоток.       — Давно, — сказала она и усмехнулась.       Гарри не думал, что до такого дойдет. Даже во время поисков крестражей, когда было особенно тяжело, никто из них не думал так «успокаивать» нервы.       — Я никогда не спрашивала тебя, — вдруг сказала Гермиона. — Почему ты остался? Ты мог забрать Джинни и уехать.       — И бросить всех? Уизли, МакГонагалл, остальных? Тедди разлучить с бабушкой или тоже его бросить? Все не уедут. Я не мог оставить их. Но…       — Но и сражаться ты уже не можешь.       — Оно не дает, — Гарри сжал кулаки.       Волдеморт не убил его тогда в лесу. Он знал про крестраж. Он обошел Дамблдора, догадавшись, что нельзя просто убить Гарри.       Это был ритуал, который запечатал крестраж в живом теле. Даже если Гарри умрет, часть души Волдемота перейдет в ближайшего. Хрупкий осколок оказался самым живучим. Связь с самим Темным Лордом была разрушена, а Гарри казалось, что только с его стороны. Он словно чувствовал, что Волдеморт следит за ним, знает его настроения и пресекает любые порывы к бунту. Он боялся, что может подставить своих друзей.       — Это самообман. Темный Лорд поручил следить за тобой другим людям, — сказала Гермиона.       — Что с ним сейчас?       Гарри не понимал, к чему ведет этот разговор. Они словно сошли с основной темы и просто беседовали, как в старые добрые времена. Но взгляд периодически задерживался на левой руке Гермионы. Метка была скрыта рукавом, но Гарри знал, что она там. Говорили, что Волдеморт может следить через нее за Пожирателями.       — Он есть, но его почти нет, — неопределенно произнесла Грейнджер.       И к ужасу Гарри начала закатывать злополучный рукав левой руки. Он сам не понял, что его так взволновало. Вновь пришлось напомнить себе, кто такая Гермиона Грейнджер. Пожирательницей она была дольше, чем его подругой. Нельзя было позволять себе забыть и на мгновение отвлечься.       — Я не хочу смотреть, — сказал Гарри.       — Смотри, — приказала Гермиона, демонстрируя Метку.       — В ней нет ничего… — Гарри осекся, приглядываясь.       Метка — все та же — но бледнее, чем раньше. Она почти сравнялась с кожей и не вызывала ни ужаса, ни отвращения. Только горечь.       Гарри хотел прикоснуться к ней, но сдержался.       — Давно это с ней? — спросил он, поднимая взгляд на Гермиону.       — Нет. Она менялась постепенно. Я заметила пару лет назад, — Гермиона спрятала Метку. — В тот год умер Пий от болезни. Временно его место занимала Амбридж, но не справлялась. Кажется, Темный Лорд ее лично выпроводил из кабинета.       — Что это значит? — Гарри нахмурился.       Они вернулись к изначальной теме, но все еще не было ничего понятно.       — Все меняется. Кто сейчас министр? Блейз Забини — слизеринец, который никогда не поддерживал идеи Темного Лорда. Да, не противился, но презирал Драко и его шайку. Снейп возглавляет Отдел Тайн, а ты знаешь, кто он такой. Макгонагал до сих пор директор Хогвартса, а на уроках маггловедения не учат убивать магглов.       — Гермиона? — Гарри нахмурился.       Он шарился взглядом по ее лицу, столу, стенам за ее спиной, пытаясь правильно сформировать мысль. Но это казалось слишком невероятным, невозможным. Может, Гермиона имеет ввиду что-то другое?       — Погоди, ты хочешь сказать… — Гарри наклонился ближе, понизил голос, словно опасаясь, что их подслушивают и не простят эту дерзкую мысль. — Это ты? Но… как?       Говорить было тяжело, слова не складывались. Если Гарри все правильно понял, но… Гермиона не просто так сказала, что министерские работники боялись ,пока не появилась она.       — Но что ты могла? Ты же…       — Грязнокровка с легкой коррекцией родословной, — Гермиона хмыкнула. — Действительно, что я могла? Подружка Поттера на нижней ступени Министерства. Ничего, разве что карабкаться вверх и убирать всех, кто не вписывался в нужную картину мира. Все это время, Гарри, постепенно и незаметно я делала все, чтобы нужные мне люди занимали свои должности. Было тяжело, я не знала, кому можно верить. И никто не должен был догадаться. Даже Снейп вряд ли в курсе всех моих интриг и манипуляций.       Взгляд Гермионы пугал, Гарри буквально чувствовал ее злость, боль и усталость. Это все передавалось ему, что хотелось сжать кулаки, чтобы ногти до красноты впились в плоть. Сердце быстро колотилось в груди. Гарри даже не посмел бы перебить.       — Я даже не возглавляю отдел связей с магглами, но у меня права на трансгрессию, я могу посещать Хогвартс, меня боятся и уважают. Но они все даже десятой части не знают из того, что было сделано, чтобы магическая Британия не погрузилась в пучину ужаса и моря крови. Единственное, что Темный Лорд мог принести — разрушение. Он не смог бы построить свой идеальный мир, только сломать старое и сдохнуть на руинах в одиночестве. Я сделала все, чтобы избавиться от его ближнего круга, при этом изображая тихую серую грязнокровку, сломленную смертью близких.       Прядь волос выбилась из ее прически, предавая лицу больше безумия. Гарри казалось, что, если кто-то сюда зайдет, Гермиона без замедления убьет его, продолжая свою пламенную речь. Поттеру сложно было представить, что ей приходилось делать, чтобы добиться всего, о чем она говорила.       — Я должна была понять устройство всего Министерства, оценить самые влиятельные и незаметные отделы. И я ошибалась очень много раз. Страдали невинные люди, но я заставила себя поверить, что их жертвы не будут напрасны. У меня не было учителей, только политический опыт магглов, собранный на страницах истории, и мой ум. Первое время я могла только смотреть и пресекать любые порывы на призывы к справедливости. Я не могла ее требовать, только восстанавливать самостоятельно. И вот к чему мы пришли.       Гермиона замолчала, ей явно нужна была пауза, чтобы выдохнуть. Она откинулась на спинку кресла, расслабилась и сделала еще один глоток огневиски.       — А что же Темный Лорд? — спросил Гарри, решив, что здесь не стоит называть его имя.       — До сих пор магглорожденных ограничивают, а чистоту крови превозносят, — выдохнув, сказала Гермиона. — Пока мы не избавимся от него, люди не решатся исправить это. Он отошел от дел, занимается своими исследованиями, наслаждается властью и людьми, которыми окружил себя. Но они те, которыми я готова пожертвовать, — Гарри хотел бы услышать сожаление, но его не было. — И сейчас нельзя трогать базовые лозунги Темного Лорда. Люди смирились, они живут спокойной жизнью, если выполняют все правила. Самодурство пресекается, двойных трактовок нет. Это страна, где угнетается всего одна группа. И тем более жизнь прекрасна, если нет никаких связей с этой группой. Я понимаю людей, — в голосе прозвучало горечь. — И это хорошо, они не мешают, не дают Темному Лорду повода вновь закрутить гайки. Законы для этого и меняли, в Министерстве почти не осталось Пожирателей или сочувствующих им идеям. Большинству хочется спокойной жизни.       — Но как избавиться от него? Его часть во мне не уничтожить, — сказал Гарри и осекся. — Ты не боишься, что он все через меня узнает?       — Нет, — твердо сказала Гермиона. — Я работаю над этой проблемой, но мне нужна твоя кровь. Снейп варит для меня два зелья: первое делает тебя невидимым и неслышимым в этом кабинете для всех кроме меня, а второе должно разрушить тот ритуал, который укрепил кусок души.       Гарри не знал, что сказать. Он без лишних вопросов начал закатывать рукав рубашки.       — Чего тебе это стоило? — тихо спросил он.       — Посмотри на меня, — сказала Гермиона. — Я пожертвовала собой и нашей дружбой, своими принципами и своей душой. Даже когда все будет сделано, я не стану прежней девочкой. Даже если я вернусь к вопросу рабства эльфов, то только с точки зрения экономики. И я боюсь, что сильнее застряну, стану той, кого ненавидела, когда мои руки будут полностью развязаны. Но я готова и на эту жертву.       — Ты убивала?       — Не все хотели уходить со своих мест добровольно, Гарри, — Гермиона хмыкнула. — Не задавай вопросы, на которые не готов получить ответы.       Гарри не стал уточнять.       — Почему ты мне ничего не сказала?       — Я пыталась объяснить, но ты не стал слушать, — Гермиона выдохнула. — И тогда я еще не знала, как работает крестраж, опасалась, что Темный Лорд может что-то узнать.       Гарри промолчал. Гермиона встала из-за стола и взяла палочку. Она приложила ее к руке Гарри. Боли почти не было, скорее что-то неприятное, зудящее. Кровь тонкой струйкой перетекла в склянку.       — Выпей. — Гермиона достала из кармана пузырек с зельем и протянула. — Кровотворное.       Гарри послушно выпил, ощутив непривычный привкус, которого не должно быть в этом зелье. Но ничего не сказал, посчитав, что это наверно какая-то новая разработка, раз уж здесь Снейп работает.       Грейнджер нанесла сохраняющее заклинание на кровь и убрала склянку в стол.       — И что дальше? — спросил Гарри. — Что мне делать с этим знанием?       — Ничего, — Гермиона вновь взяла в руки палочку. — Ты не первый раз слушаешь мой рассказ. И прости, мне опять придется стереть тебе память.       Гарри попытался подняться, но кресло все еще держало его.       — Тогда зачем ты мне все рассказала?       — Мне нужна была твоя кровь, не хотелось применять силу. Завтра ты опять будешь меня ненавидеть и не замечать изменений в мире. К сожалению. Но наверно оно и к лучшему, — Гермиона грустно улыбнулась. — Прости.       Гарри увидел луч белого света, а дальше — темнота.                    ***       Гермиона откинулась на спинку кресла и протерла лицо ладонями. Гарри был перенесен к себе. Он вспомнит, что видел ее, они обменялись парой реплик, а затем разошлись.       Каждый раз этот разговор давался ей тяжело, но после приходило облегчение. Хоть кто-то мог полностью выслушать ее, даже без подробностей. Гермиона понимала, что сама нуждается в этих разговорах. Гарри единственный, кто знал все. Но приходилось стирать ему память, так как это еще не конец.       Грейнджер достала зелье, которое принес Снейп, и влила туда часть крови Гарри, произнесла закрепляющее заклинание — темный раствор сначала посинел, а затем стал бледно-зеленым.       — Еще пару раз, — произнесла Гермиона.       Ритуал был почти разрушен, оставалось совсем немного.       В кабинет постучали.       — Входите.       Снейп прошел сразу к столу и опустился в кресло, в котором раньше сидел Гарри.       — Наверно посетители не любят здесь долго находиться, — заметил он. — Неудобно как.       — Не люблю гостей, — сказала Гермиона, устало глядя на Снейпа. — Что вам нужно?       — Догадываюсь, что здесь опять был Поттер. И как?       Гермиона не стала отрицать. Она показала ему зелье. Снейп взял в руки пузырек и понюхал.       — Вы травите его. Вы хоть раз говорили ему, что там далеко не кровотворное зелье?       — Зачем? Обливиейт не может вычистить все. Гарри не должен сомневаться, не должен бояться, лишь верить, что у меня все под контролем.       — Я все же догадался, что за зелье я вам варю.       — Поздравляю.       Снейп долго и пристально смотрел на Гермиону, но она, казалось, не обращает на него внимание. Она не собиралась вступать с ним в дискуссию. Он варит зелье — она делает все остальное. Таков был уговор.       — Дамблдор бы вами гордился.       — Дамблдор бы разочаровался.       — Вы слишком много на себя берете. Если вы переоцените себя, то все труды пойдут насмарку. Темный Лорд не дурак. Если мы в нужный момент не поторопимся, он догадается.       — Я несколько лет ослабляю его через Гарри. Вы же тоже заметили изменения в Метке. Какое невероятное совпадение, что первая доза зелья была выпита в то же время, что теоретическое начало ее угасания, — Гермиона скривилась. — Зелье действует не только на крестраж, но и на оставшийся осколок. И самое большое, что я на себя возьму — убийство Гарри Поттера. И я готова к этому, моя палочка не дрогнет, а я сделаю все, чтобы он выпил последнюю дозу. Если вы до сих пор сомневаетесь в мои способностях, мистер Снейп, то попрошу оставить мой кабинет: у меня нет на это время. Через час у меня встреча с министром, нужно еще подготовить бумаги.       — И не только их, мисс Грейнджер. — Снейп поднялся на ноги. — Наденьте зеленую мантию — он любит этот цвет.       — Все слизеринцы любят зеленый. — Гермиона закатила глаза.       — Мне нравится голубой. — Снейп пожал плечами и вышел из кабинета.       Это был какой-то абсурд. Парой предложений они перешли от разговора об убийстве Гарри к предпочтениям. Но это позволило немного расслабиться. Гермиона убрала зелья в защищенный ящик, обновила заклинание крови, стерла следы, которые Гарри здесь оставил, поправила прическу и надела зеленую мантию.       У нее было еще много дел. Убийство Темного Лорда — это не конец. Министр магии тоже должен подчиниться, поверить, что нужны перемены. А пока нужно было продолжить добиваться его доверия. И избавиться в его окружении от тех, кто мог стать проблемой.