music and you.

Музыка была тем, что Кениг любил больше всего. Жил этим метафорически и буквально, мог днями и ночами писать текста для своих треков. Но вот идёт уже двенадцатый час, как Кениг со своей командой сидит на студии и музыка серая, бездушная, а текст — просто слова, без привычной яркости. Сам мир словно посерел, потерял все свои краски. Кениг вот уже десятый раз переслушивать свою "лучшую" попытку за сегодня. Это звучит не просто плохо. Это звучит просто отвратительно. Раздражённо сорвав с головы наушники, Кениг бросает их на стол и закрывает лицо ладонями. Его щит из музыки рушится прямо сейчас. И это страшно. Кёниг медленно опускает голову на руки, лежащие на столе, прислушивается к тишине. Парни вышли покурить, и нет их привычных разговоров и шуток. Это всепоглощающая пустота пугает. Кениг ничего не чувствует — ни привычного отклика от своего творчества, ни желания исправить ошибки. Ничего. На его плечо внезапно опускается прохладная, твердая ладонь, и в нос ударяет запах сигарет. — Хватит, Кениг, заебал, — Слышится голос Хоранги, нарушивший эту тишину — Это пытка уже для всех. — Согласен, — Подхватывает вернувшийся с ним Соуп, падая на диван — Я, типа, не хочу обидеть тебя и все такое, но ты же сам видишь, что получается хуйня. Вздохнув, диалог снова перехватывает Хоранги, чуть сжимая плечо Кёнига: — Посмотри на себя, у тебя из рук все валится, а на микрофон ты смотришь, как на врага своей жизни. Это выгорание, чувак. Стопроцентное классическое выгорание, — Хоранги отпускает плечо Кёнига и, не спрашивая его, убирает наушники и начинает отключать системы — Если ты прямо сейчас отсюда не свалишь, то возненавидишь это всё. Поэтому собирай свои шмотки и вали домой. Кениг медленно поднимает голову, устало наблюдает, как друзья собирают вещи. Он хочет воспротивиться, сказать, что все в порядке. Но не находит на это сил. Да и желания тоже, если честно. Медленно поднявшись, он шарит по карманам, выискивая ключи от машину, но стоит ему их достать, как Хоранги их выхватывает. Кениг не успевает отреагировать. — Я... — Бормочет Кениг, пытаясь забрать ключи обратно — Домой сам... — Такси, Кениг, — Хоранги достает телефон и сует под нос друга — Приедет через пару минут. Шуруй на улицу. Недовольно сморщившись, Кениг пытается забрать ключи от своей машины, но Хоранги перекидывает их Соупу, и мягко подталкивает Кёнига к дверям. Помогает перекинуть сумку через плечо, открывает дверь. И спокойно произносит: — Такси. Я не пущу тебя за руль. Ты въедешь в первый же столб, если поедешь сам. Поэтому прекрати. Поняв, что друг действительно серьёзен в своем намерении не пускать его за руль, Кениг хмурится. Но сопротивляться перестает и согласно кивает. После чего медленно, словно каждый шаг даётся с трудом, идёт на выход. У здания на парковке уже стоит машина такси, и Кениг, вздохнув, садится в нее. Водитель уточняет адрес, Кениг отвечает почти машинально. Машина трогается. Неоновые вывески за окном превращаются в яркие, смазанные пятна, режущие глаза в темноте. Но Кениг не видит их яркости. Для него они такие же серые, пустые. В машине царит тишина, только гул двигателя и шум колес по дороге. Голову снова заполняют самоуничижительные мысли, а стыд и злость за потраченное впустую время что-то выжигает в душе. Опустив голову, Кениг даже не замечает, как улицы за окном становятся знакомым районом, а после и вовсе одним конкретным многоэтажным домом. И приходит в себя только после глухого, почти безэмоционального голоса водителя: — Приехали. Подняв голову, Кениг осматривается и понимает, что они действительно приехали. Рассеянно кивнув, он тихо прощается и вылезает из машины. Такси уже оплачено заранее, так что от него ничего не требуется, и Кениг идёт к подъезду. Квартира встречает его оглушительной пустотой и холодным воздухом. Обычно Кениг не обращал на это внимания, но сейчас это давит. Разувшись, он закрывает дверь на ключ, медленно проходит в спальню. Сумка падает на пол, оставляя в руке только телефон, а через несколько шагов падает и сам Кениг. Правда, на кровать. Тишина и правда полная, нет даже шума с улицы или разговоров от соседей. Только тяжёлое дыхание самого Кёнига. Через несколько секунд без единого движения, он наконец начинает шевелиться. Поднимает голову, включает телефон. Перебирает одно приложение за другим, не зная, чем занять себя, кроме как лечь спать. Экран внезапно ослепляет его ярким белым цветом. Вместо смены экрана мискликнул на приложение. Он так и не поменял цвет темы приложения, о чем сейчас... Пожалел очень сильно. Привыкнув к яркости, Кениг моргает несколько секунд, смотрит, что он вообще открыл. Почта. Ничего интересного. Писем разных полно: предложения по интеграции, контракт на рекламу, очередной фит с кем-то, письма от фанатов и фанатов... Все это было таким предсказуемым, серым и коммерческим. Кениг снова думает о том, что из человека, который музыкой горел, он стало заводом по производству треков: бездушная машина. И он уже тянется к кнопке «Очистить всё », как вдруг замирает. Его взгляд уцепился за первую строчку длинного сообщения от какого-то парня без галочки на профиле...