Фан-клуб имени Холландера-Розанова

Шейн догадывался, что после открытого заявления всему миру об их отношениях и особенно после их свадьбы, Илья станет невыносимым. Шейн, в общем-то, был готов к этому. Знал, что будет теперь постоянно краснеть в раздевалке, когда, например, после особо бурной ночи Илья даже не подумает скрывать засосы на своей груди, а гордо продемонстрирует их всей улюлюкающей команде. Или что все ответы Ильи в интервью после игр буду выглядеть как «да, да, хороший вопрос, но давайте я лучше расскажу вам про своего мужа Шейна Холландера. Вы слышали о нем?». То, что похвала в них неизменно соседствовала с подколками, особенно нравилось журналистам. Фанатам, наверное, тоже, по крайней мере какой-то их части точно, Харрис показывал Шейну пару комментариев. Но Шейн точно не подозревал, на что еще хватит энергии Ильи… Честно говоря, личных постов в аккаунте Шейна можно было пересчитать по пальцам. Но их с Ильей агент посоветовала, что хорошей идеей будет иногда («хорошо, хорошо, совсем изредка, Шейн») показывать себя и свою жизнь, потому что после всей шумихи фанаты ужасно хотели получить хоть кусочек настоящего Шейна. Она настаивала, что стоило бы показывать и что-нибудь из их совместной жизни, самое невинное, но это Шейн решил отложить хотя бы на пару месяцев. Он вообще не привык открываться незнакомым людям и показывать слишком много настоящего себя, что уж было говорить о том, чтобы выставлять напоказ свою личную жизнь (свой брак с Ильей, мать его, Розановым!). Илья, однако, совет агента принял с энтузиазмом. Он все еще продолжал вести закрытый аккаунт только для своих, который был для него особым местом и в котором хранились только самые важные воспоминания, посвященные в основном их с Шейном отношениям. Но и публичный аккаунт превратился если не в галерею имени Шейна Холландера, то как минимум в место, где Шейн Холландер точно появлялся чаще своей личной страницы. Еще лицо Шейна мелькало в аккаунте, посвященном Ане (и Порку, но Илья наотрез отказывался признавать, что выкладывает туда Порка по собственному желанию). Шейн понятия не имел, как Илья находил силы на все эти соцсети. И Шейн уж точно не мог поверить, когда впервые об этом узнал, что Илья умудрялся оставлять тысячи и тысячи комментариев (по крайней, Шейну привиделось именно это количество) под разнообразными другими постами – их команды, брендов, с которыми сотрудничал Шейн, и даже под публикациями фанатов. Кажется, у мужа Шейна было слишком много свободного времени. Поначалу все, что видел Шейн, были личные посты Ильи. Потому что их собственный создатель тыкал ими в его лицо и уверял, что Шейн всегда собирает больше внимания. – Я же самый сексуальный хоккеист, – невинно пожал плечами Шейн в очередной раз, когда получил подобные обвинения. – А я официально самый сексуальный муж самого сексуального хоккеиста! Где мои лайки? Шейн только закатил глаза и покачал головой, видя, как Илья роется в своей галерее и выбирает фото Шейна для нового поста. – Может тогда перестанешь выкладывать меня? – предложил он, тыча мужа в бок. Илья резко вскинул голову и в драматичном ужасе так широко распахнул глаза и рот, будто Шейн предложил ему развестись (о чем Шейн, разумеется, ни разу в жизни даже не подумал бы). – Сделаем вид, что я этого не слышал, Холландер. Спустя несколько минут он опубликовал очередные фотографии Шейна (во время тренировки на льду, а также его предматчевая подготовка в раздевалке, плюс третье фото, которое сделал Харрис, когда хоккейные мужья, как их называли фанаты, тихонько сидели на заднем сиденье автобуса до аэропорта). Подпись гласила: «До сих пор не верю, что этот роскошный мужчина выбрал меня своим мужем. Выкусите все 😜» – Ты невозможный, Розанов, – вздохнул Шейн, возвращая Илье его телефон. Это было уже традицией – после выкладки Илья с неизменно счастливым лицом подползал к Шейну под бок и демонстрировал, как быстро люди реагировали на подобного рода посты. А спустя пару дней спящий Шейн, окруженный такими же спящими Аней и Порком, появился в аккаунте Ани (и Порка, разумеется). «С папой всегда спокойнее» – значилось под фото. Шейну оставалось лишь вздыхать и молча принимать тот факт, что теперь он составлял большую часть контент-плана во всех аккаунтах Ильи Розанова. Если бы только Шейн догадывался, что этим все дело не ограничится. Первое время Шейн и правда не подозревал о масштабах катастрофы по одной простой причине – он почти не проводил время в социальных сетях. И очень советовал делать то же самое Илье, потому что тот наоборот тратил на них слишком много своего времени. Но Илья заявлял, что ему нужно поддерживать связь с внешним миром за себя и за Шейна, и спорить с ним было невозможно. Однажды Шейн, случайно пролистывая ленту в Инстаграме, наткнулся на пост Кентавров. А в комментариях заметил знакомый ник. Под рилсом с тренировки Илья написал: «Номер 24 отлично выглядит сегодня». А ниже следовал его ответ самому себе: «поправочка: всегда». Шейн не хотел знать, что скрывалось за «еще 400 ответов» под этой веткой. В следующий раз соцсеть услужливо подкинула Шейну рекламный пост с его собственным лицом – это была фотосессия для Rolex. Шейн не знал, как и почему Илья обнаружил это, но внизу снова висел его комментарий: «Мы все смотрим не на часы здесь, верно, ребята?». Пять с половиной тысяч людей поддержали это смущающее высказывание. Тут-то Шейн и начал что-то подозревать. Вскоре алгоритмы принесли ему еще одну из его рекламных кампаний, на этот раз со спортивной одеждой. Шейн все еще не очень любил рассматривать собственные фотографии, хоть и провел на фотосессиях кучу времени благодаря своей маме. И, возможно, в любой другой ситуации он бы пролистнул мимо, но теперь он с тихим ужасом открыл комментарии, все еще тайно надеясь, что его муж все-таки знал чувство меры. Оказалось, что надеялся Шейн зря. «Кто позволил этому мужчине быть таким 🫦» А следом шло еще и это: «Я замужем за ним (это мой муж, Шейн Холландер), и я все еще спрашиваю себя: как же мне так повезло?» Людям явно нравилась такая активность Ильи, потому что и здесь ответов было достаточно. Но Шейн вновь не решился их прочитать. Увидел лишь один: короткое, лаконичное «счастливый ты мужик», и этого было достаточно, чтобы до конца дня Шейн проходил краснючий, как рак. К счастью, все можно было свалить на особенно интенсивную тренировку в зале. Илья же все это время вел себя так, словно комментарии вовсе не были делом его рук и пальцев. В один из вечеров, когда они ехали домой, и Илья был за рулем, Шейн незаметно то и дело поглядывал на мужа, тщетно пытаясь уловить нить разговора. Он все думал о том, как же поднять волнующую его тему, а потому только кивал и мычал, явно невпопад, потому что Илья не выдержал и спросил: – Что, Холландер? – Что? Шейн не слышал ни слова из того, что говорил Илья. – Я сказал, что отправлю Порка посылкой Хайдену, и ты согласился. Поэтому – что, Холландер, что опять выдумал твой прекрасный мозг? Возможно, стоило просто выяснить, почему он писал все это под разными постами. Возможно, стоило просто попросить его не делать этого больше, потому что люди наверняка считали, что все это ужасная показуха, или плевались от приторности высказываний Ильи. Ведь никто из них, ни один, не знал, что это и был настоящий Илья Розанов, что он заботливый и самый лучший муж, который любил так, что у Шейна кружилась голова и он все еще глупо краснел, когда Илья всего-навсего называл его красивым. Да, Шейн знал, что внешность в том числе приносила ему много денег, но этот простой комплимент, сказанный на выдохе, с этими глазами, полными искренних эмоций – к этому Шейн, наверное, никогда не смог бы привыкнуть и это Шейн ни на что бы не променял. – Не отвлекайся от дороги, Илья. Шейн решил, что здесь и сейчас было не место для его глупых сентиментальных признаний. – Так точно, сэр, мистер Холландер. – Мистер Холландер-Розанов, – поправил Шейн, потому что если уж и переходить на официальщину, то хотя бы с верной фамилией. Тем более щегольнуть ею удавалось не так уж и часто – все, как и прежде, в том числе и сами Шейн с Ильей, почти всегда пользовались лишь ее привычными половинками (исключение составлял Уайатт, который после свадьбы величал Илью не иначе как Холландером, а Шейна – Розановым, что, если уж быть совсем откровенным, Шейна более чем устраивало). – Мистер Холландер-Розанов, – каким-то вмиг потеплевшим голосом повторил Илья и взял Шейна за руку. Остаток дороги они ехали практически молча. Глядя на их переплетенные пальцы, Шейн думал о том, что на самом деле никогда не сможет попросить Илью перестать, даже несмотря на то, как неловко он себя чувствовал и как каждый раз хотел провалиться сквозь землю. Потому что за каждым из комментариев стоял Илья – его Илья, который искренне считал, что весь мир должен знать, как ему повезло. Хотя мир даже не догадывался, что на самом деле еще больше повезло Шейну. Шейн продолжал наблюдать за цифровым следом своего мужа и дальше, теперь уже почти нарочно. Илья писал везде – под короткими видеоотрывками из интервью, под фотографиями на страницах их сокомандников, под публикациями их благотворительного фонда. Даже под постами незнакомых людей. «Не зря моего мужа называют самым сексуальным хоккеистом 😍» – на это Шейн наткнулся под фото одного из фанатов с ним, которое тот сделал после домашнего матча. Другой фанатский паблик выложил коллаж из фотографий Шейна разных сезонов с подписью «Эволюция самого красивого нападающего лиги». Ниже Шейн увидел: «Как муж этого нападающего официально заявляю: эволюция все еще продолжается 🥳» Он шумно выдохнул через нос, борясь с подступающим смущением на лице и шее. Илья в этот самый момент вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем, и Шейна вдруг накрыло острым желанием доказать мужу, что его собственная эволюция была ничуть не хуже. Что с каждым годом, с каждым сезоном, с каждым новым шрамом, с каждой морщинкой у глаз Илья становился только красивее. Что иногда Шейн ловил себя на мысли, а законно ли выглядеть так хорошо после тяжелой тренировки, долгого перелета или в растянутой домашней футболке после прогулки с Аней? – Илья, иди сюда. Илья, тут же отбросив мокрое полотенце в сторону, послушно оказался на кровати рядом с Шейном. Если бы у него был хвост, наверное, он завилял бы им. Шейн пригладил его влажные волосы, мягко провел ладонью по щеке, скользнул большим пальцем по губам. – Я люблю тебя, Илья. – И я люблю тебя, Шейн. Если бы они не начали целоваться и если бы Шейн не спустился губами ниже, к члену Ильи, которому тоже требовалось особое внимание, он бы разрыдался, сам не зная из-за чего. Можно ли плакать из-за того, что просто немного сильно любишь своего мужа? Кажется, у Шейна был ответ на этот вопрос. После этого вечера он решил немного ограничить свое время в сети и не искать больше ничего из того, что Илья так открыто демонстрировал миру. Внутри все еще становилось слишком тепло и слишком неловко одновременно, и Шейн до сих пор не решил, что ему делать с этим сочетанием. Но через несколько дней, когда он с готовым завтраком (и спящим на одном из стульев Порком) дожидался Илью и Аню с прогулки, одно уведомление все же привлекло ее внимание. Илья Розанов прокомментировал вашу публикацию. Шейн, затаив дыхание, ткнул на экран. Это был пост, который Шейн лично выложил несколько минут назад. После прошлого визита в больницу, где вся команда проводила время с больным детьми, у Шейна оставалось одно важное дело. Он заключил пари с одним из ребят, одиннадцатилетним Майком, и пообещал, что забросит первую шайбу на следующем же матче в его честь, а Майк в ответ пообещал, что сделает все возможное, чтобы выздороветь. Свою часть договора Шейн выполнил и теперь поделился этим в личном аккаунте, чтобы порадовать Майка. Даже во время прогулки Илья умудрился написать почти сразу после того, как публикация появилась: «Мы с Майком теперь официально в твоем фан-клубе, Шейн Холландер-Розанов 🫰» И Шейн мог только рассмеяться и бессильно уронить голову на стол, и в эту самую секунду ему ужасно хотелось ударить своего мужа по лбу, а следом поцеловать. Просто потому, что Илья как всегда писал какие-то глупости, но эти глупости заставляли дурацких бабочек в животе метаться на бешеной скорости. Шейн перечитал комментарий еще раз и, прежде чем успел подумать, сделал скриншот и закинул в папку, где хранились остальные. Этот же скриншот отправился в чат с Роуз.

Шейн: Посмотри на этого идиота.

Роуз: О, он сегодня решил сообщать очевидные факты?

Шейн: Он на прогулке с Аней, и все равно успевает устраивать цирк в комментариях.

Роуз: Шейн Роуз: Ты же сейчас сидишь и улыбаешься как дурак, не так ли? Роуз: И не делай вид, что тебе все это не нравится Шейн засмеялся вслух. Он правда улыбался, как дурак, и ему правда все это ужасно нравилось (хоть и по-прежнему невероятно смущало; разве Илья не мог просто говорить ему все эти милые вещи лично?) Вдруг хлопнула входная дверь, и знакомый родной голос возвестил: – Холландер! Мы дома. Порк даже ухом не повел, а Шейн с телефоном в руке поспешил в коридор, где его встретили два радостных лица. Аня тут же бросилась к нему, подпрыгивая так энергично, будто не видела его неделю, а не сорок минут. Шейн присел, чтобы почесать ее за ухом, и привычно получил влажный собачий поцелуй в подбородок. – Хорошо погуляла? – засмеялся он. И только после этого перевел взгляд на Илью, о чем тут же пожалел. Потому что Илья, с растрепанными от ветра волосами и в ярко-голубой футболке, которую ему подарила Юна, выглядел преступно хорошо. Шейну потребовалось всего несколько секунд, чтобы открыть камеру и сфотографировать своего мужа. – Пусть мама порадуется, что тебе так нравится эта футболка, – хмыкнул он, вставая и оставляя короткий чмок на щеке Ильи. – Идите мыться. Завтрак уже готов. Пока Илья (и Аня с его помощью) приводил себя в порядок, Шейн действительно отправил фото маме. А потом еще и Роуз, просто потому что она тоже должна была увидеть, как ему идет этот цвет.

Шейн: Через пару недель команда собирается у Буда, и я никак не могу уговорить Илью надеть его новый летний костюм, примерно такого же цвета

Шейн: Мне нужно мнение со стороны. Ему же правда идет цвет, да?

Роуз: Как будто если он будет голым, ты перестанешь смотреть на него с сердечками в глазах Роуз: Нет, забудь, что я это написала Роуз: Я догадываюсь, КАК ты будешь на него смотреть, если он пойдет голым

Шейн: Роуз, не надо

Роуз: Ему правда идет – Холландер! – Илья появился на кухне неслышно. – Мне уже начинать ревновать? – Что? Илья подошел ближе и оставил легкий поцелуй на плече Шейна. – Кому ты так широко улыбаешься? Но он даже не предпринял попытки заглянуть в телефон Шейна. Вместо этого оставил еще несколько коротких касаний на щеке, висках и макушке. Шейн расплылся на стуле и почти забыл, какой был вопрос. – Роуз говорит, что тебе идет голубой цвет. – А. – Давай спросим еще кого-нибудь. Я необъективен, да, и ты это знаешь. Но у нас уже есть одно мнение. Мама тоже согласна. Надень костюм, и я отправлю фото Роуз. – Два моих фото за день? Холландер, она тебя возненавидит. Но Шейн уже расставлял на столе завтрак и, будто не слыша, продолжал: – Можем показать Свете, я уверен, она поддержит. Отправим Джеки, посмотрим, что скажет она. Хайден вряд ли оценит. Может еще Харрису? – Это все слишком похоже на массовую рассылку спама. Хорошо, Шейн, я надену тот костюм на вечеринку. Ты доволен? Шейн улыбнулся со стаканом протеинового коктейля в руках и приблизился, чтобы поцеловать Илью. Потом он сел на свое место напротив. – Но сделать фото в костюме все равно придется. – Чтобы отправить Роуз? Порк тяжело вздохнул и, будто все эти разговоры мешали его здоровому сну, удалился в другую комнату. Аня последовала за ним. Шейн и Илья остались вдвоем. – Ей. И маме. И Джеки. И Свете? – Холландер. Шейн. Илья потянулся к нему через стол и своей ладонью накрыл его. Выглядел Илья так, будто собирался сообщить какую-то очень неприятную новость, но надеялся хотя бы улыбкой скрасить неизбежность катастрофы. – Родной, ты уверен, что нужно заваливать их моими фото? Шейн почти захлебнулся от возмущения и не сразу нашел, что сказать. Он захотел вырвать руку из захвата Илья и оказаться рядом с ним, над ним, взять его лицо в ладони, чтобы он забрал свой глупый вопрос. – Что значит заваливать? – наконец поговорил он. – Им интересно. Они хотят знать, что происходит в моей жизни. – И что ты им рассказываешь? Шейн нахмурился. – Ничего особенного, – на скептический взгляд Ильи он добавил: – Разное. – Какое разное? – Ну, всякое. Из нашей жизни. Иногда шлю фотографии. – Какие? – Разные, Илья. – Ну например? Шейн отвел взгляд. – Как ты готовишь. Или фото того, что ты уже приготовил. – Мм. – Они же должны знать, какой у меня заботливый муж! – тут же в свое оправдание пояснил Шейн. – Или когда играешь с Аней. – А с Порком? – будто бы насмешливо уточнил Илья, но Шейн ответил ему абсолютно серьезно. – Если вы спите вместе, то да. Потому что это мило. Ты говоришь, что ненавидишь его, но он постоянно спит с тобой. – Он тоже меня ненавидит, – усмехнулся Илья. – У нас все взаимно. – Да, да. Света, кстати, сказала, что ты всегда таким и был. Вечно подкармливал животных, а потом делал вид, что тебе все равно. – М. Так вы обсуждаете меня за моей спиной? – Боже, Илья. Нет. Я просто отправил ей фото, вот и пришлось к слову. – Ага. Шейн почувствовал, что Илья явно к чему-то клонил. Все эти странные вопросы, какие-то неясные намеки, он к чему-то вел, и чем меньше Шейн понимал, тем больше раздражался. – Да ладно тебе, Розанов. Ты обсуждаешь меня с фанатами в комментариях. Тебе можно, а мне нет? Илья вдруг весь напрягся и резко сделался серьезным. Шейн испугался своей вспышки гнева и сразу же пожалел, что сказал это тем тоном, каким сказал, словно упрекнул Илью в чем-то неприятном. – Нет, Илья… – Так ты видел? Шейн потупил взгляд. Их руки все еще соприкасались, но они не смотрели друг на друга. Воцарилась тишина. – Я видел, да, – признался Шейн. – Не понимал сначала, зачем ты это делаешь. А теперь… наверное, понимаю. Илья, похоже, его не услышал, потому что спросил: – Мне прекратить? Если ты скажешь, я… – Нет. Ответ был быстрым, молниеносным, и Илья вскинул глаза. Шейн мягко улыбнулся ему, продолжая: – Нет, не надо. Мне охренеть как неловко от всего, что ты пишешь, но… Мне нравится. Илья растянул губы в улыбке и поднес к ним руку Шейна, оставляя невесомый поцелуй. – То есть ты не злишься? Шейн тихонько рассмеялся. – Илья, я только что признался тебе, что отправляю фотографии и постоянно пишу про тебя всем своим друзьям. И твоим тоже. – Да, – довольно ухмыльнулся Илья. Так вот что получалось, оказывается! Илья оставлял комментарии под фотографиями, потому что не мог молчать о том, какой Шейн невероятный. Шейн закидывал друзей информацией про Илью, потому что не мог не показать им, какой Илья невероятный. Причина была абсолютно одинаковой! – Мы оба ненормальные, – снова засмеялся Шейн, и Илья подхватил этот смех, а потом поднялся, подошел к Шейну и крепко-крепко его обнял. – Мы оба председатели фан-клубов имени Холландера-Розанова. – Говорю же – мы оба психи. – Я тебя обожаю, муж. – А я тебя, муж.

♡♡♡

Впрочем, Порк, если бы хоть кто-то догадался спросить его мнения, заявил бы: никакого открытия не произошло, все было очевидно с самого начала. Эти двое кожаных каждый божий день смотрели друг на друга так, будто ничего другого в мире не существовало, так что для него эта одержимость новостью не была. Он давно смирился с тем, что ему приходилось делить свой дом не просто с людьми, а с двумя совершенно безнадежными экземплярами, которые сначала час спорили о том, кто из них больший засранец, а потом еще час глядели друг на друга с выражением абсолютно безграничного счастья. Именно поэтому у Порка была своя стратегия выживания: делать вид, что его это совершенно не касается, и каждую ночь, после любовных игрищ двух идиотов, занимать на кровати второе лучшее место между ними (первое лучшее место он всегда уступал Ане).