Secondhand Relief

Гарри не был уверен, как они здесь оказались, и немного побаивался спрашивать. Гермиона и Рон все еще ругаются, и он правда не хотел вмешиваться, не хотел, чтобы их гнев обратился на него. Может быть, если он тихо аппарирует, они не заметят. — Я не понимаю, чего ты добиваешься, Рональд. Почему мы вообще сейчас спорим. Надо просто... — Нет. Не спихивай это на меня. Твоя идея – самая ужасная из всех, что я слышал, и это о чем-то да говорит, учитывая, что я вырос с Фредом и Джорджем. Гермиона уперла руки в бока, и это заставило Гарри попятиться. Он вообще не хотел приходить, не хотел вмешиваться, но все не так просто. Он был обречен вечно влезать в дерьмо, в которое ему не следовало вмешиваться. Чем старше он становился, тем больше понимал, что Дамблдор полагался на него в том, что казалось невозможным. Они ни на йоту не приблизились к уничтожению медальона, Дамблдор еще жив только благодаря тому зелью, которое дал ему Снейп, но это позволило ему поохотиться за новыми крестражами, пока они заканчивали седьмой курс. Удивительно, но Волдеморт не напал. О нем не было ни слуху ни духу, и кое-кто в мире все еще верил, что он не вернулся и что Дамблдор распространяет теории заговора. Если бы только это было правдой. — Дамблдор хочет, чтобы мы нашли способ уничтожить их! — Ты думаешь, я этого не знаю, Гермиона? Мы изучали этот вопрос более двух лет, но не продвинулись ни на шаг. — Вот именно. Ты так близок к ответу, но так и не закончил мысль! Это как если бы лампочка была рядом, но не горела! — Что, черт возьми, такое лампочка? Гермиона резко выдохнула, волосы ее зашевелились, когда она изобразила, что душит его. Гарри был почти готов позволить этому случиться, чтобы он мог сбежать. Они справятся без него. — Давай начнем сначала, хорошо? — сказала Гермиона, подняв руку, когда Рон открыл рот, чтобы, без сомнения, продолжить спор. — У нас есть как минимум два крестража, возможно, три, если Дамблдор справится. У нас наконец-то есть надежный и не смертельный для нас способ избавиться от крестража, но у нас нет необходимых для этого навыков. Нам нужна помощь. Вот почему мы здесь. — Это понятно. Но вот чего ты не понимаешь: в этом доме нам не помогут, — сказал Рон, набрав в легкие воздуха, и указал в направлении довольно большого дома, который был слишком велик для одного человека. — Я думаю, помогут. Рон посмотрел на Гарри, который покачал головой и, подняв руки, отступил на шаг назад. Он ни за что не собирался вмешиваться. Чем меньше он будет говорить, тем лучше. У него почти не было шансов уйти отсюда не возненавиденным его друзьями. Он не собирался облегчать им задачу. — На случай, если вы не обратили внимания, мы говорим о Малфое. Какого хрена он вообще будет нам помогать? Его отец, черт возьми, один из них! — Гарри трахается с ним несколько месяцев! Я думаю, у нас хорошие шансы. Иногда он реально жалел, что Волдеморт не убил его в детстве. Тишина была оглушительной, и смущенный румянец, заливший все его лицо, казалось, вот-вот поглотит Гарри целиком. Когда они оба повернулись к нему, пути назад не было. Гарри хотел возразить, хотел сказать Рону, что она ошибается, что он никогда в жизни не переспал бы с Малфоем. — Гарри? Только… он не мог. Голубые глаза умоляли его опровергнуть это, но он не мог. В глубине души он думал, стоит ли солгать, но тот факт, что Гермиона не только подозревала, но и знала, означал, что выхода не было. Он допустил оплошность. Доказывать, что Гермиона в чем-то не права, было настоящей головной болью, которая того не стоит и в хороший день. А этот день был далеко не хорошим. — Рон. — О, Мерлин. — Рон. — Нет. Стой там. Я не могу в это поверить. Гарри поморщился, когда Рон схватил себя за волосы и потянул. — Все не так, как ты думаешь. Истерический смех. — Неужели? Мой лучший друг не трахается с врагом? — Враг – это сильно сказано. — Это самое подходящее слово, Гарри. — Он не Пожиратель Смерти. — Неужели твои стандарты такие низкие? Конечно, сын одного из них стоит чуть выше. — Не говоря уже о том, что трахают в основном меня. — Правда? — спросила Гермиона, наклоняясь вперед со странным выражением в глазах. — Не в этом дело! — закричал Рон, указывая на него пальцем. — Он темный волшебник. — Я знаю, — прошептал Гарри, пнув камень и посмотрев вниз. — Но это не все. По крайней мере, он так думал. Трудно сказать, ведь они в основном занимались сексом. Конечно, они и разговаривали, и некоторые из тем были довольно глубокими, но они не касались чувств. Совсем. Или, скорее, Малфой не касался. Он постарался подавить боль, которую принесло это открытие, но отрицать было невозможно. Никогда не было никаких признаков того, что Малфой хотел большего, и это нормально. Большего Гарри и не просил. На самом деле, ему это было не нужно. — Какая разница, если по натуре он – темный волшебник? — Магия так не работает, — казал Гарри, нахмурившись, когда они странно посмотрели на него. — Темный. Светлый. Хороший. Плохой. Все не так просто, как кажется. Темная магия не является синонимом Волдеморта или его посланников. Ему потребовалось много времени, чтобы понять это. Сириус был ярым ненавистником темных искусств, но он был первым, кто по-настоящему объяснил ему. То, что кто-то практиковал темные искусства, не означало, что он хотел делать с их помощью плохие вещи. Большинство, возможно, и порочило существующую систему, но это не означало, что происхождение было плохим. "Моя семья была частью большинства. У меня не было такого темперамента. У меня не хватило духу противостоять их ненависти." Часть его задавалась вопросом, интересовался ли сам Сириус когда-нибудь темными искусствами. Или задумывался ли он когда-нибудь, какой была бы его жизнь, если темные волшебники в его семье были порядочными людьми. Если бы они не были фанатиками. — Проблемы возникают, когда те, кто ее практикует, использует это для продвижения своего дела. — Все еще не так просто. Возможно, это был мечтатель в нем. Он задумался об этом после того, как понял, что Малфой флиртовал с ним, и мысль об этом заставила его покраснеть, а не съежиться. В словах Сириуса и Малфоя было много правды. Истоки темных искусств были не такими, какими их называют в настоящее время. Волдеморт не был первым, кто запятнал темные искусства, но он определенно был катализатором. Все сводилось к перспективе и дихотомии. Понимание того, что множество противоречивых вещей могут быть правдой одновременно. Ничего никогда не было просто. Ничего никогда не было полностью черным или белым. — Я не уверена насчет некоторых частей, — призналась Гермиона с легкой гримасой. — Я думаю, мы могли бы спорить об этом часами, но у нас нет времени. Спорить? С Гермионой? Гарри вздрогнул. Он предпочел бы сразиться с ордой дементоров без палочки. — Совершенно верно, — согласился Рон, положив руку на плечо Гермионы и направляя ее в ту сторону, откуда они пришли. — Именно поэтому мы пойдем домой и найдем другой способ. Гермиона вырвалась из объятий Рона. — Другого способа нет! Ты что, не слышал ни слова из того, что я сказала? — Я бы послушал, если бы в этом был какой-то смысл! — О, забавно слышать это от тебя. — В смысле? — В коромысле. Тебе и это разжевать? — Я неплохо разбираюсь в орфографии. Хочешь послушать? — Хватит, — громко простонал Гарри, не в силах больше выносить их перепалку. — Ты объясняла это Рону, так что теперь расскажи мне. Что, черт возьми, мы здесь делаем? Гермиона глубоко вздохнула, на мгновение прикрыв глаза, словно набирается сил для чего-то. — Нам нужен темный волшебник, чтобы сварить зелье. — Твоих навыков в зельеварении должно хватить. Легкое раздражение. — Я не темная волшебница. — Почему это должен быть темный волшебник? — Учитывая, что это часть ритуала темных искусств, я совершенно уверена, что нужно знать все свойства темных искусств. О которых я ничего не знаю. — Ого, есть что-то, чего ты не знаешь? — Рон. — Гарри не стал тратить время на сердитый взгляд, но надеялся, что его тон хотя бы с намекал на это. Гермиона сверкнула глазами и послала в него безмолвное заклятие. — А что насчет Снейпа? — спросил Гарри, пытаясь придумать альтернативу. — Я знаю, что он подал в отставку, но, если мы поговорим с ним... — Он уволился, чтобы работать под прикрытием, — сказала Гермиона, в ее тоне не было ни капли терпения. — Он даже больше не ходит на собрания Ордена. Это слишком рискованно. Честно говоря, Гарри не всегда доверял Снейпу. Мысль о том, чтобы обратиться к нему, заставила его желудок сжаться, но здесь? Сделать это? Он был уверен, что лучше рискнет и спросит Снейпа. — Малфой – наш следующий вариант. — Это Малфой. — Я не говорила, что он хороший вариант, но он наш следующий кандидат. Гарри прикусил губу, когда Рон пожаловался, и они оба тут же вернулись к спору. Он понимал, о чем говорила Гермиона, и логически не мог ее винить. Но эмоционально? Он не хотел там находиться. Малфой... ну, в общем… запутанный клубок, который с каждой встречей становился все запутаннее. Секс был великолепен, но каждый раз, когда они встречались, им было все труднее расстаться. Гарри старался уходить сразу же после, это было лучше, чем привязываться к нему, но он понял, что потерпел неудачу, когда его сны наполнились серыми глазами, а сердце трепетало, когда они встречались взглядами. Гарри, к сожалению, был по уши влюблен в Малфоя, а этот мерзавец даже не подозревал об этом. И он никогда не узнает. — Мы зря тратим время, — сказал Гарри, прерывая их спор. Он проигнорировал возмущенное выражение лица Гермионы так же легко, как и самодовольную улыбку Рона. — Я понимаю, почему мы здесь, но есть проблема. Он снова оглядел дом, ненавидя привычность обстановки. Он знал, какие шкафы выставлены на показ, а из каких ему позволено есть. Он знал, какой лестницы лучше избегать, чтобы не скрипеть, когда он будет уходить посреди ночи. Он знал, что коврик у порога загнулся с одного конца. В половице главной ванной комнаты не хватало скола. Обстановка, хотя и показушная и немного безвкусная, все же была элегантной. Это чертово место оставило много воспоминаний, как хороших, так и плохих. — Малфой нам не поможет. Гарри знал, что это так. Малфой был непреклонен и не хотел ввязываться в войну. Как ему удалось отвернуться от своей семьи и остаться в живых, чтобы рассказать об этом, было для него загадкой. С чего Малфою подвергать себя опасности ради них? — Мы занимаемся сексом, вот и все. Молчание было неловким, но оно также было… — Это не все. Гарри повернулся и посмотрел на Гермиону. — Откуда ты знаешь? В ее глазах была какая-то мягкость, которая ему не понравилась. Он не мог понять, была это жалость или что-то еще. — Я знаю, когда мой лучший друг влюблен. Он крепко зажмурился, ненавидя себя за то, что его так легко было прочитать. Это нечестно. — Влюблен? — воскликнул Рон, всплеснув руками. — Секс – это одно, – фу, кстати, – но влюблен? В Малфоя? Ты что, совсем спятил, черт возьми? — Думаю, да. Он повторял это себе с тех пор, как у них все началось. "Всего один раз", вот что он пообещал себе. Всего раз. Гарри переспит с ним только один раз и больше никогда. Только один раз превратился в два, потом в три, и не успел он оглянуться, как прошел год – почти два, – а он все еще наклоняется перед ним. Что бы Рон ни хотел сказать, его слова потонули в грохоте открывшейся входной двери, эхом прокатившемся по лужайке. — Ругайтесь в своем гребаном доме. Каждый раз, когда вы двигаетесь, у меня срабатывают защитные чары, и я, черт возьми, не могу спокойно спать в таких условиях. Гарри следовало остаться дома. Следовало притвориться больным или убедить Фреда и Джорджа дать ему один из их тестируемых препаратов. — Можно нам войти? — Гермиона повысила голос и сделала два неуверенных шага вперед. — Я так не думаю. Отравляйте своим присутствием чужой дом. — Это важно. — Мне все равно, — сказал Малфой, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. Гарри старался не пялиться, он определенно не смотрел на то, как напрягаются мышцы его рук, и не представлял, на что эти руки способны. Воспоминания о потной коже, крепких объятиях и силе этих рук, прижимавших его к стене, пока Малфой доводил его до третьего оргазма, промелькнули в его голове. — Это вопрос жизни и смерти. Наступила пауза, пока Малфой внимательно рассматривал их. — Чьей смерти? — Да ладно, Гермиона. Гарри прав, мы зря тратим время. Серые глаза уставились на него, и он заставил себя скрыть гримасу, вызванную словами Рона. Малфоя было нелегко понять, но в его глазах что-то было. Вероятно, гнев. Малфой выпрямился, прежде чем сделать шаг назад и жестом пригласил их пройти вперед. — У вас есть две минуты, чтобы рассказать мне свой безрассудный и идиотский план, прежде чем я вас вышвырну. Серьезно. Я хочу спать. Когда они вошли, было легко притвориться, что им не неловко, но было трудно не вести себя так, будто он не был здесь столько раз, что и не сосчитать. Все выглядит точно также, как и в прошлый раз. — Я бы предложил вам присесть, но я никогда не смогу выветрить этот запах, — сказал Малфой, грациозно усаживаясь на диванчик. Рон недоверчиво посмотрел на Гарри, словно спрашивая: "Серьезно, он?" Никакие объяснения, которые он мог бы дать, не имели смысла для Рона. Черт возьми, даже для Гарри это не всегда имело смысл. Малфой был уникальным человеком, и у него определенно был вкус. Малфой нетерпеливо взмахнул рукой и сказал: — Ну, поторопитесь, я не собираюсь торчать тут всю ночь. Гермиона бросила на него взгляд, но он был, в лучше случае, усталым. — Мы пытаемся победить Волдеморта. — Учитывая, кто его враг номер один, да, Грейнджер, я догадался. Она сделала глубокий вдох, словно пытаясь сдержаться, и он невольно развеселился. Обычно Гарри был на другом конце его острого языка. — Нам нужна помощь с одним зельем. Он приподнял бровь. — Твои навыки зельеварения в лучшем случае умеренные, их должно хватить. Комплимент. Не то, чтобы Гермиона и Рон восприняли это как комплимент. Но они не знали Малфоя так, как он. В его словах не было ни насмешки, ни прямого оскорбления. — Я, наверное, смогла бы его приготовить, — сказала Гермиона, вздернув подбородок и демонстративно задрав нос. — Однако я не знакома с темными искусствами. Когда он приподнял обе брови, Гарри понял, что они привлекли внимание Малфоя. Он наблюдал, как Малфой наклонился вперед, опершись локтями о колени. — И что же вам троим понадобилось от темных искусств? Когда Гермиона посмотрела на них, Рон уже качал головой, но Гарри пожал плечами. Слишком поздно притворяться, что разговора не было. — Волдеморт создал предметы, которые поддерживают его жизнь, если он умрет, и мы считаем, что зелье уничтожит их. Малфой прищурился, без сомнения, пытаясь сложить воедино все то, что она не сказала. — Как поддерживают? — Это не важно, — проворчал Рон, стиснув руки и зубы. — Совсем наоборот, Уизли. Тебе нужна моя помощь, верно? Я не согласен на полуправду и часть информации. — Только нет никакой гарантии, что ты нам поможешь, так зачем выдавать все наши секреты? — Это риск, на который вы идете. Стоит ли оно того – решать вам. — Пошли, — сказал Рон, разворачиваясь, уже готовый выбежать оттуда. — Нет. Гарри и Рон посмотрели на Гермиону. Рон был в ярости, но Гарри было просто любопытно. — Я знаю, что зелье подействует. Я все изучила, Рон. Это оно. Это наш лучший вариант. — Нашим лучшим вариантом не может быть Малфой. Малфой никак не отреагировал на слова Рона, но все они знали, что Малфой слышал и худшее. По большей части это было заслуженно. — Какое зелье тебе нужно? Наступила пауза, когда Гермиона посмотрела на Гарри, который снова только пожал плечами. Он знал, что это пустая трата времени. Малфою, возможно, нравилось трахаться с ним, они разговаривали и иногда ели, но это не означало, что он готов был рисковать собой ради них. — Напиток ужаса. Малфой слегка дернулся, локоть соскользнул, и ему пришлось наклониться набок, когда он уставился на Гермиону широко раскрытыми глазами. — Это не просто зелье, Грейнджер, это ритуал. — Я знаю. — Да ну? — спросил Малфой, выпрямляясь, прежде чем наклониться вперед и пристально посмотреть на нее. — Ты понимаешь, о чем просишь меня? Гарри и Рон переглянулись и нахмурились. Гермиона не была откровенна, когда упоминала о зелье, она лишь сказала, что оно сработает. — Когда речь заходит о темных искусствах, всегда есть риск. Этот ритуал будет непростым. С зельем, хоть оно и нелегкое, проблем не будет. Ритуал, однако... Он не переставал хмуриться, наблюдая, как Малфой закусил губу и невидящим взглядом уставился куда-то вдаль. Гарри пожалел, что не задал больше вопросов или не потребовал ответов до того, как они пришли сюда. — Что для этого потребуется? — спросил Гарри, не в силах сдержаться. Он хотел держаться от этого подальше. Идея приехать сюда не принадлежала ему, и он бы не согласился на это, если бы Гермиона не держала их в неведении. Но оставаться в стороне явно не было возможным. — Все, — прошептал Малфой, нахмурив брови. — Частичка моей магии, моей крови, моей сущности. Это ритуал не для тех, у кого есть выбор. Это ритуал для отчаявшихся. Что ж… так и было. — Почему я? Хм? Почему вы пришли ко мне? Не похоже, что они знают других темных волшебников, которые не были Пожирателями Смерти. Черт возьми, Снейп был одним из них, и даже Гарри понимал, что Снейп никогда бы не стал помогать, теперь, когда он знал требования. — Я надеюсь, что ты поможешь. — Неверно, Грейнджер. Что мне с этого? Что я получу взамен? Рон разозлился, но Гарри привык. Это было в характере Малфоя – ничего не делать, если это не приносит ему пользы. Возможно, слизеринец в нем был способен понять его менталитет. Если бы все было наоборот, Гарри тоже хотел бы чего-нибудь взамен. — Мы все можем умереть! — взорвался Рон. — Неужели ты не понимаешь? Мы на пороге войны, а ты беспокоишься о своей выгоде? Малфой закатил глаза. — Рано или поздно мы все умрем. На кону моя жизнь. Если станет известно, что я помог вам, меня постигнет участь похуже, чем ты можешь себе представить. — Ты настоящий мудила. — Это часть моего очарования. Рон открыл рот, но Гермиона уже заговорила. — Ради Гарри. Малфой приподнял бровь. — О? — Ты спишь с ним уже несколько месяцев. Губы Малфоя слегка изогнулись, когда он произнес: — Месяцев? Скорее, лет. — Лет? — Рон повернулся, чтобы посмотреть на Гарри, который демонстративно не поднимал взгляд. — Это не просто секс, — сказала Гермиона, слегка покраснев. — По крайней мере, не для Гарри. Когда их взгляды встретились, Гарри понадеялся, что его лицо не раскраснелось, как у Гермионы. Ему нужно было сохранить хоть немного достоинства, чтобы не разрыдаться. Он никогда не хотел, чтобы Малфой знал, что для него это было нечто большее, чем просто секс. Ему итак было достаточно тяжело осознавать, что Малфою нужно было только его тело, Гарри не хотел произносить это вслух. Его сердце не выдержит. — Все нормально, — сказал Гарри, делая глубокий вдох и не отрывая взгляда от подбородка Малфоя, чтобы не смотреть ему в глаза. — Мы можем найти другой способ. Несмотря на слова Гермионы, он верил, что есть другой способ. Им просто нужно попробовать еще раз. Может быть, посмотреть, не нашел ли что-нибудь Дамблдор, или заручиться помощью Ремуса и Сириуса. Тишина была душной и такой неуютной, что Гарри хотелось убраться восвояси. Он едва успел повернуться, когда услышал: — Я сделаю это. Гарри резко вдохнул и повернулся так быстро, что упал бы, если бы Рон не удержал его. — Что? — выдохнул Гарри, делая несколько шагов вперед и его разум затуманивался, пока он пытался осмыслить услышанное. Почему? С чего бы Малфою помогать им? Конечно же, это было не потому, что… — Я не позволю тебе еще хоть секунду думать, что я тебя не люблю. У него перехватило дыхание, а глаза затуманились, когда он, спотыкаясь, двинулся вперед. На этот раз, когда он был пойман, знакомое тепло и сильные руки потянули его вниз, пока он не оказался на коленях у Малфоя. — Драко. Ладони обхватили его щеки, большие пальцы вытерли под глазами. В выражении лица Драко была мягкость, которой он никогда не видел у него. — Я не знал, — прохрипел Гарри, прижимаясь лбом к лбу Драко. — Я думал, только я... — Ты всегда был идиотом. — Меня это устраивало, потому что, по крайней мере, ты все еще был моим. Если ты просто хотел трахать меня, пусть так, но... — Идиот, — повторил Драко, нежно целуя его в губы. — Я был влюблен в тебя с середины седьмого курса. Его сердце воспарило и разбилось вдребезги одновременно. Они потратили столько времени впустую. Он мог бы делить с Драко постель каждую ночь, мог бы просыпаться, обнимая его. — Я устал притворяться, что сплю, когда ты уходишь посреди ночи, — сказал Драко, и в его голосе прозвучала боль, которая перекликалась с Гарри. Такую же боль он испытывал каждый раз, когда на цыпочках выходил из комнаты Драко. — Я устал притворяться, что ты ничего для меня не значишь. В голове у него все еще был туман, но он был спокоен, доволен и счастлив. — Что я значу для тебя? Драко поцеловал его. Не один и даже не два раза. Они целовались снова и снова, и каждый раз, когда их губы приоткрывались, слышался шепот: — Все. Все, Гарри. Ты значишь для меня все. Гарри уткнулся лицом в шею Драко, когда на него обрушилась вся тяжесть эмоционального потрясения. Это было то, чего он хотел, о чем мечтал так долго. Это было похоже на шутку. То, чего он хотел, но знал, что этого никогда не случится. — Я люблю тебя, — прошептал Гарри, прижимаясь губами к шее Драко. Руки обхватили его в крепком объятии, из которого он никогда не хотел выходить. Когда Гарри был с Драко, ему казалось, что он может завоевать весь мир, хотелось сохранить это тепло навсегда. Он хотел сохранить Драко навсегда. Затем последовал поцелуй в макушку, и он тихо вздохнул, прижимаясь ближе, желая как можно глубже погрузиться в объятия. — Я так и знала. Я, черт возьми, говорила тебе, Рон. И вот так просто этот пузырь был разрушен. Несмотря на их любовь, реальный мир требовал своего, и он знал, что это будет непросто. Волдеморт так просто не сдастся. Обе стороны потеряют людей, а Гарри не был к этому готов. Он не хотел войны, он не хотел никого хоронить. Но он не мог просто ничего не делать. Он не такой человек. Когда Гарри откинулся назад, он увидел, что Драко смотрит на Гермиону. — Давай убьем Темного Лорда.