Раб

«Вот это дед, — восхитилась Алина, — лучший дед в Трех Галактиках!» Саммарель и правда был чертовски хорош. Сияющий драгоценной вышивкой камзол, рюши в три ряда, жабо такое, будто у него в сердце взорвался торт, и взрывная волна вышла из воротника. И чулки, ну офигеть, чулки белоснежные, туфли на вот таких каблучищах, алмазные пряжки, серьга в ухе и бант в волосах! И это все — дед. «Предок» Мастера Войны и, соответственно, наташкин прадед, на которого она была похожа, как две капли воды. И теперь он встречал Солнце Империи, Наташку и ее, потому что они прилетели к нему в отпуск! У Алины еще не прошли синяки после прошлого отпуска, когда клуб, который они с Мастером выбрали для тусы, атаковали варвары с планеты Ора. В заложницы попала. Следы боя она сводить не стала принципиально. Потому что не сдалась, воевала против негодных как истинная йертайан, плечом к плечу с супругом. Ну и потому что на торжественном приеме с участием знати Круга Королевств она невзначай откидывала рукав, показывая худенькое запястье с выцветающими в зелень следами огромных пальцев, ловила на себе неописуемые взгляды разряженных вельмож — и кайфовала. Так-то! Саммарель знал гертайский этикет безупречно и согласно ему олицетворял собой каноническую покорность. С нескрываемым интересом изучал свои замшевые туфли с бантами в три ряда. Алина рассматривала его идеальный пробор, примечая аккуратно заплетенную тонкую косичку, скрывающуюся в прическе, и слушала тщательно выверенную протокольную речь. — Преклоняюсь пред Белым Солнцем Империи, да сияет Она Вечно, и предоставляю свою скромную планету в вашу полную власть и милость. Для меня и для всех нас — огромная честь принимать вас здесь, и я сделаю все, чтобы ваш отпуск прошел наилучшим образом. Еще бы, столько лет с Праматерью… — Хорошо, — ровно сказала Солнце. — Вольно. Эльф вдохновленно расцеловал Алину и осыпал ее комплиментами, от которых она зарделась и хихикала. А потом Саммарелю на руки запрыгнула девочка в пестрых одеждах йертайан, и он обнял ее, как величайшее сокровище Трех Галактик. Потому что так оно и было. — Без протокола, дамы, — сказал Саммарель, не спуская с рук Наташку, которая уже вовсю корректировала завязки его банта. — Вы же знаете, я ужасно не люблю условности. Всю жизнь я жил… довольно лихо и никогда бы не подумал, что для меня столь важное значение будет иметь семья. И вот… — он поднял Наташку перед собой, любуясь на нее, — она моя копия! Одно лицо — и абсолютно мой характер! Так что… Все, что угодно для вас. Любые желания, без ограничений. При условии полнейшей конфиденциальности, конечно, — Наташка снова вернулась к банту, а Саммарель учтиво поклонился Солнцу. — Я подумаю, — сказала она. Алина чуть слышно вздохнула. Железная женщина, столп снеговой, Незыблемая Скала Империи. Как же тебе тяжело, Солнышко… Для женщины йертайан слабости и компромиссы были недопустимы, а для той, которая сама была Империей — недопустимы два раза. С недавних пор Алина перестала воспринимать Солнце как бывшую своего супруга, соперницу и претендентку на сердце Мастера Войны. Ей открылось другое. Зашкаливающая ответственность, масштабный ум и потрясающее одиночество, которое прекрасной Королеве Йертайан было не с кем разделить. Алина сочла своим долгом вытащить ее в отпуск. — Ритуал! Обязательный ритуал! — талдычила она, стараясь подобрать как можно более понятные, сильные и максимально гертайские аргументы. — Раз в год необходимо! Не делать ничего! Иначе погоришь нейронами! Пфф — и все! Вот так! Вот. И для убедительности показывала руками. Солнце смотрела непроницаемыми глазами сквозь нее и молчала. Думала. Алина тоже думала — и придумала. Никто не организовал бы отпуск Белого Солнца Империи лучше Саммареля. — У него одинокая планета! Частная! Малоонаселенная! Закрытая полностью! Далеко! И там очень много развлечений. Можно есть устрицы и пить вино! Можно купаться! И еще там есть пажи, это такие мужчины, которые специально выращиваются для удовольствий! — вдохновенно перечисляла Алина. Или она зря насчет пажей? И теперь она смотрела, как Саммарель заливается соловьем, описывая Солнцу уникальные особенности планеты Ат-Уна и в частности своего замка, вмонтированного прямо в теплое озеро бесконечной глубины, а Солнце слушает его с ничего не выражающим лицом, и вздыхала где-то глубоко внутри себя. Неужели не зашло? Наташку утащили играть ученики пажеской школы, сами еще малышата. Нашли где-то велосипед, господи, настоящий велосипед, только с разными колесами, огромным передним и малюсеньким задним, и гоняли по гулким коридорам саммарелевского дворца, визжа на все лады. И брякались с грохотом, и звонили дребезжащим звонком, и гоняли снова. Алина какое-то время поискала их глазами, а потом встретилась взглядом с Саммарелем — и перестала. — Оставьте заботы, дамы, — сказал эльф. — Думайте исключительно о своем удовольствии. Хотите посмотреть закат? Песчаную бурю? Озеро? Немного вина? У меня есть коллекционное черное мицарское. Солнце молчала. Закат на Ат-Уне и впрямь был ошеломительный. Огромное красное светило падало в бесконечную озерную гладь, расцвечивая ее в торжественный пурпур. На открытом балконе, который висел над озером в тумане, стояли кресла и был накрыт стол — пара бутылок вина в стильной пыли, ваза с фруктами, устрицы на льду, раскорячистый канделябр с настоящими свечами. Солнце встала на самый край, сцепив руки за спиной, и долго смотрела на далекое чужое небо и бесконечную красную воду, на которой в этот час не было ни единой волны. Теплый ветер носил ее длинные рукава, делая их похожими на ангельские крылья, и предосудительным образом играл с длинными белыми кудряшками. Саммарель налил вина. Черное мицарское и впрямь было черным, как гудрон. Сладкий и душистый напиток Алина пробовала на Мицаре… вчера? Сладкий, как поцелуи любимого, с которым они отжигали так, что террористы им были побоку — и они еще умудрились обернуть все в пользу Империи… — Как оцениваешь ситуацию с планетой Ора, Саммарель? — спросила Солнце. Понятно. Опять про работу. Саммарель поклонился. — Единственная колония Энифа, ваше величество. Планета уникальная и скандальная. Они ею чрезвычайно дорожат. Как правило, ситуацию на Оре удается держать под контролем. — Как правило. Скандал вышел шумный. Межпланетный скандал! — Кхм… — эльф опустил взгляд. — Эниф старается всеми силами и не жалеет на это сил и средств. — Это их полигон для испытания собственных ресурсов и средство устрашения иных миров, — сказала гертайка. — Хорошо. Но постоянство притупляет реакцию. — О как вы правы, ваше величество! Саммарель улыбнулся чему-то своему — но посерьезнел и вернулся к теме разговора. — Честно говоря, я не уверен, что они ее продадут. Даже после того как… произошел инцидент. — Акции курортов Мицара упали сильно после того, как варвары с Оры напали на туристов. Туризм составлял четверть экономики Круга Королевств, этот показатель стал вдвое меньше теперь. Они уже потеряли половину стоимости планеты. Нужно сделать наоборот очень быстро. Эльф пожал плечами. — Введут войска, проведут чистки. Им не впервой. Энифская аристократия давно не ведет войн, и подобные развлечения помогают им поддерживать надлежащий уровень адреналина. — Йертайан тоже не ведут войн… теперь, — выговорила Солнце, продолжая изучать темнеющий закат. — Убеди Эниф продать Ору. Купи ее сам. Империя даст сколько угодно ресурса через госпожу Айрин, Империя доверяет тебе. А поохотимся на мятежников мы там вместе с воинами Энифа. Воительницам йертайан тоже нужно показывать силу, пусть сделают это легально и во устрашение варварских миров. А потом Эниф купит обратно свою планету и будет владеть ей сколь угодно. Саммарель изящно поднял красивую бровь. — Широкий жест, ваше величество. Безумно дорогой и очень красивый. Для всех участников процесса. Солнце развернулась на огромных платформах и прошла к столу. Села. Налила себе в бокал до края. — Деньги не значимы для Империи. Важно другое. Об этом будут говорить в Трех Галактиках, Саммарель? Он поторопился наполнить бокал для Алины и виртуозно зажег свечи в канделябре. И снова склонился в почтительном поклоне. — Новый необычный союз. Двойное устрашение врагов. Простите мне мое смелое предположение, но мятежники Оры раскупят весь вазелин в Трех Галактиках и станут умолять о пощаде. Это будет новость десятилетия, ваше величество. — В Триаде будут говорить тоже? — Безусловно, ваше величество! — Без титулов, Саммарель, — сказала Королева и подняла бокал. Эльф и Алина синхронно отвели взгляд — согласно гертайскому этикету ни в коем случае не полагалось смотреть, как правительница Империи принимает пищу. — Нет, — сказала она. — Смотрите двое. Уставилась непроницаемыми черными глазами на эльфа. И выпила залпом. — Охренеть, — сказала Алина. И теперь они летели смотреть песчаную бурю. Закат падал и падал, бесконечно долгий и торжественно красный, снизу поднималась огромная серо-желтая волна. Саммарель сидел за управлением, избыточно серьезный и прямой, а они пили черное мицарское из горла за его спиной. — Это песок? Солнце перегнулась длинным телом через эльфа и ткнула пальцем в монитор. Катерок вильнул, Алина облилась вином и прыснула смехом. — Это все песок, эльф? Буря без снега, только песок? — уточнила Солнце. — Д-да, — напряженно выговорил Саммарель, — довольно опасное природное явление. Тут ее эпицентр, — на мониторе свернулся угрожающий плотный клубок смерчей. — Пролетим по краю и вернемся, пожалуй. Не хочу подвергать вас опасности, дамы. Она сунула ему бутылку в руки. — Мы не пролетим по краю. Мы пролетим туда. Где буря без снега, из одного только песка. Хочу смотреть, где она рождается. — Ваше величество… — обреченно выдохнул он. — Без титулов. Она села за управление и заложила такой вираж, что Саммарель каким-то чудом не приземлился на колени к Алине, измазанной приторно-сладкой ароматной жижей с ног до головы и теперь поочередно облизывающей пальцы. — Извините, дорогая моя, — сказал эльф немного обескуражено. — Боюсь, вам противостоять я не в силах. — Лучшая, — улыбнулась Алина. — Она — лучшая. Лучшая женщина йертайан, абсолютно голая, сидела на пористой известняковой глыбе посреди ночного теплого озера. И Алина сидела. Тоже голая, пьяная и счастливая. — Поймаю животное, — сказала Солнце. — Маленькое животное, там есть. — Это рыба. — Без щупалец, маленькое, — уточнила Солнце. — И не очень быстрое, я поймаю. И нырнула. Алина успела испугаться — вот сколько ее не было. Вынырнула с рыбой в руке. Рука держала крепко. У рыбы были испуганные глаза и задыхающийся рот. — И чешуя, — сказала Солнце. — О. Не буду держать такое и тебе не дам, госпожа Айрин. Отпустила и тщательно обтирала руку от слизи о камень. — А Мастер боится воды, — сообщила Алина. — Он, конечно, не показывает, но боится. — Это правильно, — гертайка собрала в пучок волосы, прилипшие к сильной спине, коротко отжала — снова получились кудряшки. — Он северянин, у них нет воды. Он не знает воду, а всегда боишься того, чего не знаешь. На Великом Юге есть море, поэтому я не боюсь воды. — Холодное, — Алина вспомнила уроки гертайской географии. — Холодное море, да. Там живут большие животные со щупальцами, но девочки все равно прыгают в воду на спор, иногда даже без меча. Я прыгала много раз. Щупальце накроет лицо — умрешь. Щупальце войдет в тебя через рот — умрешь. А если не через рот — зачнешь мутанта и умрешь, когда будешь его рожать. Черные глаза пристально смотрели прямо на Алину. — Страшно как… Солнце запрокинула голову и издала высокий горловой звук. — Это неправда, придуманная для северян! Нельзя зачать от щупальца. Просто умрешь в мучениях, если хатту засунет в тебя. Теплая вода обнимала Алину со всех сторон… или это руки? Сильные, уверенные руки… Гертайка провела ладонью по ее талии, поднялась к груди, коснулась сосков, собравшихся в плотненькие вершинки. Темные глаза были ошеломительно близко. — У меня щупальце, — сказала Солнце. — Сейчас будет внутри тебя. Алина впустила в себя ее язык и обняла за плечи. — Буду делать все предосудительное в отпуске, — выговорила гертайка ей в губы, — Представлять, что у меня щупальца. Нырять ночью в темной воде, где нет дна. Брать рукой чешую. Есть органику публично. — Впустишь меня в себя, — шепнула Алина. — Впущу, — согласилась Солнце. Трахались в теплой темной воде, на камнях, торопливо и яростно, будто видели друг друга впервые. Целовались по-геянски, кусались по-гертайски и зализывали укусы, и запивали поцелуи вином. И Солнце впустила Алину в себя, огласив, что непременно будет представлять, что у Алины тоже щупальце. Щупальце! Девушка входила осторожно, понимая всю степень ответственности. Она вторгалась в Солнце Империи. Внутрь. Офигеть просто. Ну вот. Кончики пальцев уперлись в плотное, упрямо сомкнутое. Не зубы. Роговые пластины. Зубы у северянок. Главное, от шока не начать сейчас все это говорить. Чтобы этого ни в коем случае не произошло, Алина бросилась в поцелуй, представляя, как высокая, нескладная хмурая девочка Великого Юга бросалась в пучину Холодного моря. Без меча. Плотно сомкнутое под пальцами подалось и раскрылось. Алина висела в воде, как в невесомости, сомкнув бедра на ноге Солнца, которая размеренно дрочила ее клитор и трахала ее рот языком, длинным и опасным, как щупальце неведомого чудовища. Алина была в ней, в женщине без титулов, без званий, на чужой планете, под чужими звездами. В отпуске. В стареньком катере было мало места, и не было превосходного имперского самообучаемого пола, который подстраивался под тела матерей воительниц, чтобы сделать им удобно. Были спальные мешки, одноразовые одеяла в запаянных пакетах и почему-то ковер — большой, пыльный, со следами вина и воска. Свили из всего гнездо, задраили иллюминаторы и проспали до дня. Проснулись в обнимку. Первым делом Алина связалась с Наташкой. Наташка, очень важная, с высокой мицарской прической, накрашенными губами и глазами, в пышнейшем платье, сидела на высоком стульчике, и вокруг нее вились пажи с плойками, заколками и макияжным инвентарем. — Я принцесса, мам! — заявила девочка. — Похоже, — улыбнулась Алина. — Ты лучше, — сказала Солнце. — Принцессы становятся королевами по праву наследования в… других мирах. Ты будешь лучшей по твоему праву. Не королевой. Будешь собой. Прозвучало торжественно и немного грустно. Саммарель встретил роскошно сервированным завтраком и снова вином. Солнце сосредоточенно ела мицарскую сиреневую клубнику, и эльф провожал взглядом каждую каплю нежного сока, текущего по ее пальцам. — Никогда бы не подумал… что это так завораживающе! — признался он. — Я точно могу смотреть? — Ты можешь. И я хочу надеть мицарскую одежду, разделяюшую ноги. — Пошла в разнос, — тихо выговорила Алина. — Разделяющую ноги — это значит мужскую. — Знаю, — Солнце не повела и бровью. — Принеси такую, Саммарель. Белую. Ты поможешь надеть, госпожа Айрин. Это случилось нескоро. Гертайка была настолько прекрасна в белых кюлотах, накрахмаленной рубашке, шитом серебром камзоле, что Алина простилась с остатками здравого смысла и была готова впустить в себя все щупальца Холодного моря. Она сидела на подоконнике голенькая, обняв ногами безупречную талию, подставив задорно торчащие грудки под шквал поцелуев, и отдавалась напору Великого Юга. — В Круге Королевств делают так? — спрашивала Солнце, запуская пальцы в ее мягкую глубину. — Так принято? — Хрен его знает, — честно отвечала Алина, пытаясь не потерять дыхания. — Хрен его знает, господин герцог. Скажи так. — Госпо… дин? Да Сияет Вечно! Что происходит? — У меня осталось двое суток отпуска, госпожа Айрин. Нужно успеть сделать много предосудительного. Это была даже не середина списка. — Ты продаешь разумных за деньги, Саммарель. В частную собственность. Солнце стояла над эльфом в парадном наряде мицарского вельможи, расставив роскошные ноги на ширине плеч, сжав руки за спиной, глядя на него пристально и грозно. Саммарель в глубоком кресле посмотрел в ответ жалобно, судорожно вздохнул и поспешно перекрестил бедра. — Великий Космос… Чистая правда… но это далеко не самое ужасное мое прегрешение. Прошу меня простить, ваше… госпожа… господин… ничего не могу с собой поделать… вы чертовски хороши! — Я хочу купить разумного за деньги. Эльф выпрямился, будто его поддернули за нитки, и поспешно оправил полы камзола. — Хотите пажа? К чему тратиться? Могу одолжить вам любого. Я одолжил бы вам и себя, но, боюсь, Праматерь станет гневаться… Солнце шагнула в сторону. — Ты бесплатный, такое не интересно. Для йертайан недопустимо два раза — рабство и деньги. Тут получается все вместе. Назови цену, мне такое нужно. Саммарель назвал. Алина впечатлилась. — Половина корабля! Не слишком большого, конечно. И без боевого оснащения. Но все же! Она подошла к Солнцу, встала на цыпочки и коснулась губами уха. — Требуй скидку. — Что? — Говори, что цена должна быть меньше. Гертайка задумалась. Она была эпически прекрасна. Покрой камзола делал широкие плечи еще шире и облегал талию, сахарные чулки подчеркивали стройность ног. Белоснежная гривища волос рассыпалась по спине, как буря Великого Юга. Саммарель смотрел на нее снизу вверх, слегка приоткрыв рот. — Цена должна быть меньше, эльф, — наконец сказала Солнце тоном, который подходил для объявления ввода тяжелых кораблей во вражеское пространство. И длинно выдохнула. — Я обсуждаю снижение цены на разумного, которого продают за деньги. Чтобы купить его себе в частную собственность. Очень возбуждает. — Двадцать процентов, — спешно сказал Саммарель. — Тридцать. Гертайка прикусила губу и низко, хрипло простонала, глядя на него в упор. — Сдаюсь, — выдохнул эльф. — Сорок процентов… и мне надо отлучиться. Солнце притянула Алину к себе и долго целовала, тараня ее рот языком. — Делали так с Мастером Войны, когда летали в свой отпуск на Мицар? Обсуждали цену на то, что хотели купить в частную собственность? Я поняла теперь, в чем смысл. Алина потянула за завязки ее кюлотов. — Ага… И еще он ел публично, представляешь? И надевал трусы без дна. — Хочу кончить, — объявила Солнце. — Преклонись… Встань на колени, госпожа Айрин. Алина усмехнулась ей в живот. — Слушаюсь, господин герцог. Алина, обескураженная тем, на что способна женщина йертайан, на которую более не действуют никакие условности титулов и статусов, подремывала в пышном кресле. Обескураженная? Ха! Она была выжата, как синий мицарский лимон, и ноги ее больше не держали. Мастер Войны взял штурмом ее наивные представления о сексе, тройственный союз с Солнцем добавил страсти и непонятности. И вот — она только привыкла делать как правильно, подбирать допустимые формулировки, не смотреть, не входить, подставлять, раздвигать, салютовать Империи, вдохновенно делать предосудительное с Мастером пред внимательными очами Солнца, потому что ей самой было ни в коем случае нельзя — как все это с грохотом полетело под скалу. Ослабшими пальчиками она коснулась ладони гертайской женщины. — Ты столько запираешь в себе… господин герцог… моя… Допустимо сказать «моя»? Столько всего замыкаешь каменными вратами… — Допустимо, да. Еще два дня не стану замыкать. Солнце сосредоточенно изучала досье на пажей. В наличии на планете было пятеро идеально подготовленных кандидатов, готовых к продаже. — Предпочтительным возрастом считается интервал от шестнадцати до восемнадцати лет, — вещал Саммарель, прогуливаясь по дальнему периметру залы; все происходящее полностью лишило его душевного покоя, а жар, который излучали его прекрасные гостьи, был нестерпим. — Эти юноши всему обучены и покорны, вдобавок они еще долго останутся ликвидными, и вы сможете выгодно перепродать такого пажа, когда он вам наскучит. — Перепродать за деньги, — уточнила Солнце. Эльф развел руками. — От вас ничего не утаишь! — А как становятся рабами? — спросила Алина. В облике Саммареля просверкнуло нечто педагогическое — чрезвычайно, к слову, ему идущее. Он поправил и без того идеальную прическу и начал вещание. — В некоторых системах статус раба закреплен законодательно. В такое положение можно попасть разными путями. Самый распространенный вариант — за долги свои или семьи, преимущественно игорные. В других мирах существует рабство по происхождению, то есть, можно уже родиться рабом. — Итту фа! — с чувством сказала Солнце. — Говоришь страшнее щупалец! Эльф пожал плечами. — Таково многообразие Великого Космоса… господин герцог. К примеру, на планете Кого родители — изначально собственники своих детей, и только продав свое чадо во внешние миры, они могут устроить ему долгую и благополучную жизнь вдали от токсичных небес своей планеты, напитанных ядовитым вулканическим пеплом. Поэтому среди когиан много рабов и много пажей. Алина заглянула через камзольное плечо Солнца в голографический планшет. Когианская красота была яркой и жгучей, с терпким ориентальным привкусом — не удивительно, что переодетого в женское Мастера Войны на Мицаре приняли за жительницу именно этого мира. Голографические юноши с пухлыми губами и глазами, как теплые сливы, обещали неземные наслаждения. Солнце перелистнула. — Понимаю, — кивнул Саммарель. — В Империи молодость… не то чтобы ценится. Посмотрите этого. Этот — был хорош. Синеглазый блондин с точеными чертами лица и стильной стрижкой. — Мицарец, — поняла Алина. — И как его угораздило… продаваться за деньги? — Баронет Альто Рени, двадцать пять лет. Чемпион юношеского контеста Круга Королевств по пятиборью, прекрасный стрелок и недурной пилот. К сожалению, его родители не смогли совладать с зависимостью к азартным играм, продали поместье на метрополии, что автоматически лишило их гражданства и защиты Круга Королевств, и эмигрировали в систему Даг. Алина прыснула в кулак, и некоторое время Саммарель вместе с Солнцем с недоумением смотрели на нее. — Не обращайте внимания, — она махнула рукой, — локальный мем. Прошу прощения, что прервала вас. — Тамошние законы подразумевают возможность продавать разумных за деньги в полную власть и милость покупателя, — отчеканил Саммарель, поглядывая на сосредоточенно листающую данные гертайку. — Так юноша оказался у меня. Это хорошо ограненный бриллиант. — Стану смотреть такого, — объявила Солнце. Альто стоял на коленях, раздвинув их на ширину плеч, и держал руки за спиной. Глаза его были тщательно завязаны, рот открыт настежь, до боли в скулах. Сильные длинные пальцы трахали его в рот, скользили по языку, растягивали губы. Слюна текла по подбородку Альто и капала на красивое жабо. — Куплю этого разумного за деньги, — сказал сверху тяжелый низкий голос с чеканным акцентом — кажется, женский, но полной уверенности не было. — Прекрасный выбор… господин герцог, — подтвердил Саммарель. — Давайте подпишем купчую. — Нужно будет вписать в ней свое имя? — уточнил голос. «Какой пунктуальный извращенец», — грустно подумал Альто. — Именно! Как вам такое? Купить разумного за деньги и вписать свое имя в документ! Эти слова произвели на пунктуального извращенца неописуемое впечатление. Он засадил Альто чуть ли не до горла, пальцы на языке были горячие и слегка подрагивали. Сверху послышался сдержанный низкий стон. «Мне хана», — грустно подумал Альто. Впрочем, додушивать его не стали. Сильная мокрая рука благосклонно похлопала по щеке и отпустила. Шаги удалились от него, а еще одни, легчайшие, приблизились. — С колен не вставай, пока не дозволено. Рот не закрывай, — сказал девичий голосок. — Рассердишь. И ни в коем случае не говори, что ты пилот, рассердишь два раза. Говори, что тебя купили за деньги, это возбуждает. А вообще — поздравляю. Ну, и удачи. Ладошка потрепала Альто по волосам — и еще одни шаги растворились в тишине дворца. Только где-то вдалеке звякал звонок велосипеда. Солнце поставила размашистую подпись на документе и уставилась на Саммареля. Щеки ее были румяны, в беспросветных очах стояла томная дымка. — Понимаю, почему Праматерь избрала тебя, эльф Саммарель. Умеешь доставить истинное наслаждение женщине йертайан. Я сделала очень много предосудительного. Купила разумного за деньги и написала свое имя, чтобы подтвердить это. Порадовал меня трижды, — торжественно сказала она. Саммарель махнул пышнейшим манжетом. — Не стоит благодарности… господин герцог. Я же сказал, для моей семьи, а вы, без сомнения, являетесь ее частью, я готов на все. — Семьи, — повторила Солнце. — Белому Солнцу Империи Йертайан нельзя семью. Хорошо, что я — не она, Да Сияет Вечно. Еще целые сутки. — А вот интересно, — сказала Алина, попивая освежающий коктейль. — Ты мне своего родича отдала в пользование. Он меня с ложки кормил и Наташке подгузники менял. И в дом к женщинам, которых он, уходил только когда я отпускала. И до сих пор со мной дофига времени проводит. Это ведь почти рабство, не находишь? — Нет. — Похоже! — Не похоже. Цасш Йман из дома Зарткън — свободный йертайан по рождению, — отчеканила Солнце. — Но отказаться он не мог? — Нет. — Похоже на рабство! — Нет. — Матерь его дома давала его для развлечения своим подругам — и смотрела! — всплеснула руками Алина. Саммарель повел бровью, но промолчал. — Только южанкам, — педантично отметила Солнце. — И не за деньги. И конечно, она смотрела. В чем смысл давать своего мужчину другим матерям, если не смотришь? — Если так подумать, я тоже могла бы с ним переспать! — выпалила Алина. Гертайка задумалсь. — Один раз, — сказала наконец. — Затем он повесился бы на собственных волосах. Но это был бы поступок свободного йертайан. Саммарель с интересом подался вперед. — Что, вы говорите, надо сделать, чтобы гертаец повесился? Переспать, всего-то? А у меня почему не сработало? Солнце посмотрела на него грозно. — Предать господина Мастера Войны и матерей дома, которого ты. Но Сайи Фаррашт из дома Миттайру не станет вешаться никогда, он так и будет тебя травить. Это правильные отношения между мужчинами йертайан, прими и смирись. А сейчас я хочу пользоваться своим разумным, которого купила за деньги и написала свое имя в подтверждение сделки. Алина решительно поставила бокал с недопитым коктейлем и вскочила из кресла пружинкой. — Будешь брать его, как мужчину? А можно посмотреть? Никогда не видела! Саммарель драматично вскинул брови и приоткрыл рот, чтобы как-то прокомментировать. И не стал. — Я купила тебя за деньги, Альто Рени с планеты Даг, и поставила свое имя в купчей, — отчеканил властный голос над головой пажа. «Все-таки женщина». Может, и обойдется. — Обращаться — господин герцог. Да-а… Дела. — Рад служить вам, господин герцог… — выговорил Альто, с трудом двигая затекшей челюстью. Вcпомнил давешние наставления и добавил: — Купивший меня за деньги. Длиннопалая ладонь потрепала его по щеке. — Хорошо обучен. Саммарель наставляет правильно. Встань. Паж встал. Новый хозяин был на полголовы выше, порядком шире в плечах и явно привык распоряжаться. От него пахло холодом и грозой. — Есть противопоказания, по которым не можешь употреблять органическую пищу? — Нет… господин герцог. Альто подтолкнули к пухлому диванчику, сел он рефлекторно. — Принеси, стану его кормить. «На убой». Эти слова всплыли в голове как-то сами собой. Легкие шаги прибежали, убежали, и в губы Альто ткнулась шершавая клубничина. — Питайся. — И благодари, — просуфлировал девичий голосок. Клубничина была безумно вкусная. Большая и твердая, как кляп. — Тебе нельзя его касаться без дозволения матери дома, которой ты, госпожа Айрин. То есть нельзя касаться вовсе, — «господин герцог» странновато усмехнулся на вдохе и звонко щелкнул зубами. «Матери дома». Какая-то матриархальная цивилизация. Гертай? — Не думай так громко, Альто Рени, купленный за деньги. Тебе не полагается думать. Я стану спрашивать, ты отвечай. Знаешь планету Ора? — Так точно, господин герцог, — паж почему-то почувствовал непреодолимое желание отвечать по всей форме. Сильная горячая ладонь тем временем легла ему на грудь и провела раз, другой. Клубничный кляп путешествовал по губам настойчиво и бесцеремонно. — Знаешь Орианский инцидент? — продолжил допытываться покупатель. Пальцы влезли между пуговиц и какое-то время застегивали и расстегивали одну. — Так точно. И сжались на соске! Альто вскрикнул, роняя клубничину. Господин герцог хмыкнул, поглаживая мгновенно затвердевшую вершинку шершавой подушечкой. — Тебя уже брала матерь?.. Хм. Тебя уже брали? — уточнил низкий бархатистый голос. — Боюсь, что да, — тихо ответил Альто. — До пятнадцати лет ты жил на Мицаре, знаешь правила. Почему произошел Орианский инцидент, скажи. Смотри, как много этих странных застежек, госпожа Айрин. Как будто он недоступен. Надо расстегнуть все или можно разорвать сразу? — Рви, — азартно сказала та, — оплачено! Пуговицы брызнули в разные стороны, как слезы. — Спасибо, господин герцог! — поспешно выкрикнул паж. Горячая ладонь провела по его груди, по животу, и еще раз, задержавшись на шее. — Хорошо сложен и без отвратительной шерсти, — одобрил невозмутимый голос. — Куплен за деньги и принадлежит мне полностью. Говори про Орианский инцидент, Альто Рени. — Орианский инцидент… произошел две недели назад на митрополии в клубе «Триумф», принадлежащий влиятельной семье Тарот. Группа вооруженных террористов с варварской планеты Ора, представители воинственного клана Кхун, взяли в заложники своего сюзерена, энифского графа Картени… — Это мне известно, — бесцеремонно перебил его голос, а соска коснулось что-то влажное и прохладное… клубничка! — Нужно твое мнение, почему так было. И снова его рот! Пальцы скользили по языку и входили глубже и глубже. Альто расслабил гортань и двинулся вперед сам. — Какой хороший куплен за деньги, — интонации смягчились, и по клубничному следу на груди пажа прошелся длинный горячий язык. — Какой обученный. Где-то в стороне раздался еле слышный вздох. — П-потому что это очень престижно, — выдохнул паж, когда ему снова вернули возможность говорить, — иметь целую планету злобных дикарей! Его накрыло сильное гибкое тело. Альто захотел развести ноги, чтобы объятия были теснее, чтобы показать, насколько он готов исполнять волю нового хозяина, или хозяйки, или кто бы он ни был. Но его бесцеремонно развернули на бок — так, что его собственный член оказался зажат его собственным животом, ногами, проклятыми трусами и, кажется, еще и ремнем! — Нельзя полностью подавлять целую планету злобных дикарей, иначе они будут не такими и злобными, а покорять их будет не так и почетно! — воскликнул паж. И еще у «господина герцога» были острые зубы. По-настоящему острые. Он сосал, лизал и прикусывал соски Альто, то очень медленно, то ускоряя темп, и покачивал его легкими фрикциями. — Поэтому одни семьи Энифа втайне поставляют на Ору оружие, а другие летают туда в миссии… а на самом деле ничего не делают и просто снимают рилсы! Господин герцог, позвольте мне кончить, пожалуйста! — Ты можешь, — благосклонно согласились сверху. — Только не показывай. И уверенно взяли его за кадык. — Воды, госпожа Айрин. Альто будто вынырнул из пучины холодного моря, битком набитого огромными, сильными, безжалостными шупальцами. В штанах было мокро и мерзко. — Убить тебя могу, но не стану. Даже не оставлю видимых следов. Эмоционально реагируешь, нравится такое. И рассказал про Ору интересное. Выпей, подыши, и мы продолжим, — очень спокойно сказал новый хозяин, многообещающе поглаживая его живот. Альто выпил воду до дна и попросил еще — тихо прибавив: «Раз уж вы меня купили…» — Сейчас ты будешь планета Ора, — выговорил господин герцог — и перевернул его на живот. — Помогите, — слабо и будто вопросительно выдохнул паж. — Извини, — сказал девичий голосок. — Не могу. Три пальца сразу. Три сильных, длинных и вообще не женских пальца, явно привыкших к мечу не меньше полуторника. Чтобы не заорать, Альто вцепился зубами в пыльный бархат. На закрывающую глаза повязку брызнули слезы. Он судорожно сжался, пальцы вышли — и в следующую секунду он получил такой оглушительный шлепок по заднице, что в глазах потемнело. Руку заломили в локте, а его самого свесили через подлокотник в крайне неудобном положении — ключицами на твердое, а головой вниз. — Ты же сказал, что у тебя есть опыт… военных кампаний, — проговорили сверху. — Не такой большо-ой… — простонал Альто. — Господин герцог… во имя каждой мицарской кроны, которую вы за меня заплатили… можно хотя бы по одному? — По одному не запоминается. Когда по одному, варвары снова и снова… входят и выходят со своей никчемной планеты… входят и выходят… и еще сопротивляются. Напрасно, будет только хуже. — Пожалуйста, хотя бы немного смазки! Его перестали ломать. — И вот тут Эниф принесет смазку, — сказал довольный голос над Альто, и паж готов был поклясться, что его обладатель улыбается. Стоять на онемевших коленях, так ни разу полностью и не сняв обкончанных штанов, высовывать язык до отказа, вылизывая странноватую, скорее женскую анатомию господина герцога и вводя в себя хотя бы не три пальца — впрочем, признаться, после четвертого раунда вошла бы и вся ладонь! — было уже нормально. Заботливая напарница, которая в этой странной игре, надо полагать, олицетворяла собой Круг Королевств — хотя по акценту не было похоже — приносила попить, фруктов и смазку. И периодически подзадоривала нового владельца, напоминая, как дорого паж ему обошелся и что господин герцог вписал в купчей свое имя. От этих банальных фактов тот воспламенялся еще пуще, грозно рычал, сдавленно матерился на неведомом Альто языке и придумывал новые развлечения. Уже ближе к утру соизволил снять штаны и прокатился у пажа на лице, триумфально кончив. Альто отпустили в душ. Только там он наконец смог снять повязку с глаз и хотя бы посмотреться в зеркало. Удивительно, но на нем не осталось и следа после произошедшего. Только отпечатки пальцев на шее, но и те пропали после пары движений мочалкой. Видимых следов. Судя по ощущениям, у него в заднице мог бы запарковаться полноразмерный танкер Мицарского Королевского Космоходства. Альто запустил в себя пальцы. Вынул. Посмотрел. Крови не было, только сиреневые потеки клубничного сока. — Ты же не будешь вешаться? — неожиданно спросил девичий голос из-за перегородки душевой кабины. Альто вздрогнул. — Не планировал, — осторожно ответил он. — А надо? — Неа, — беззаботно ответила девчонка и нажала кнопку смыва. Чисто вымытый Альто Рени снова стоял в кабинете Саммареля с завязанными глазами. — Мой отпуск заканчивается, Саммарель. Мы вылетаем скоро. Продам тебе обратно этого пажа, — торжественно сказал низкий властный голос. «Слава Великому Космосу», — подумал Альто. Алина вздохнула. Саммарель ответил не сразу. — Что ж… извольте. Неплохой экземпляр… Правда, уже изрядно подержанный. Но чего не сделаешь ради семьи! Извольте, я уважаю ваше время… господин герцог, и подготовил купчую. Солнце пристально изучала документ и наконец уставилась на эльфа непроницаемыми темнейшими глазами, до обидного напоминающими жерла боевых бластеров. — Теперь он стоит дороже. На двадцать процентов. Умеет больше. Саммарель открыл рот. Закрыл рот. — На пятна… — Двадцать пять. — Я сейчас кончу, — тихо сказала Алина.