Жизнь после

      С момента окончания войны прошло уже пять лет. Каждый год был наполнен чем-то необычным.       Первое время Поттер был занят лишь восстановлением спокойствия в обществе, окончанием учёбы и поступлением на службу. Неожиданное соединение всех факультетов на восьмом курсе привело к тесному общению бывших врагов. Внезапное осознание чувств, признание и дальнейшие отношения скрасили такие тяжёлые, напоминающие лишь об одном, дни.       Гарри знал, что война повлияла на всех, но знал ли кто-то, как она повлияла на такого идеального, в глазах окружающих, героя?       Ночные кошмары преследовали его всю жизнь, но рядом с любимым человеком это доставляло ещё больше неудобств. Бессонные ночи не оставались незамеченными. Моменты, когда приходилось будить другого и успокаивать от очередного призрака прошлого, были настолько интимными, настолько пропитанными тихой нежностью, что оба уже не желали иного исцеления. Они никогда не обсуждали это утром — им хватало тишины, объятий и коротких фраз, произнесённых в темноте. Ночи проходили под шепот, иногда под ссоры, иногда под долгие взгляды, которые значили больше любых слов. Внезапные вспышки агрессии или колкости в адрес друг друга никогда не утихали.        Эти отношения с самого начала были не про любовь — это было жгучее желание заполучить и поглотить, обладать полностью. Оба знали об этом и оба стремились к этому долгие годы. Однако мир оправился от войны и начал снова лезть в личное пространство национального героя.       Чувства не появились внезапно, они все это время кипели и созревали всё сильнее с каждой случайной встречей в коридорах, с каждым язвительным замечанием, брошенным сквозь зубы.       Это было взаимно: Драко тоже искал встреч, тоже провоцировал, тоже задерживал дыхание, когда их плечи почти соприкасались в толпе. Они оба разжигали этот огонь, не признавая очевидного. Как бы Драко ни отнекивался, как бы ни отворачивался с показным безразличием, к концу восьмого курса уже каждый первокурсник знал о непростых отношениях между этими двумя. Лучшие друзья Гарри — Рон и Гермиона — не остались в стороне, и поначалу реакция была острой, особенно у Рона.       — Гарри, ты вообще головой думал? Допустить мысль о чувствах к этому хорьку? Ты, должно быть, бредишь! — этот разговор продолжался уже второй день, Рон всё никак не успокаивался, ведь он дорожил своим другом и не мог позволить тому вести себя так безрассудно, особенно с их злейшим врагом в прошлом. Чего стоили только высказывания семьи Малфоя и последующие драки.       — Рон, ты можешь хоть минуту помолчать и выслушать наконец Гарри? —Гермиона метнула в него предупреждающий взгляд, понизив голос до шёпота, ведь после объединения факультетов объект их обсуждения мог оказаться с ними в одном помещении в любой момент.       — Нет, я должен понять, в какой момент это произошло, — Уизли распалялся ещё больше, начиная бродить по гостиной. — Ты же помнишь, как он вёл себя всё это время! Гарри, да скажи ты хоть слово!       Гермионе пришлось перехватить его руку и буквально приказать обоим следовать за ней в пустой коридор.       Остальные присутствующие в зале впитывали каждое их слово для дальнейших сплетен. Поэтому вскоре это дошло и до самого Драко Малфоя.

***

             — Я, конечно же, не могу утверждать, за кого именно они говорили, — с ехидной улыбкой начала Панси, — но сомневаюсь, что есть кто-то, кого они ещё могли назвать хорьком и на кого у Уизела могла быть такая реакция. Поздравляю!       С этими словами она подошла к Драко и хлопнула того по спине.       После войны Панси и Блейз остались единственными, кто продолжал близко общаться с Малфоем. Кроме того, они были обязаны Поттеру — он спас их и многих бывших Пожирателей от казни, хотя Азкабан был не самым радужным исходом, но всё же лучше смерти.       — Ты не понимаешь, это точно какая-то шутка, почему Поттер обратил внимание на Малфоя, а тем более испытывает к нему чувства.. — Блейз расхаживал вокруг стола, не в силах усидеть.       Не то чтобы Драко хотел скрывать свои чувства или стыдился их, но это произошло настолько внезапно, что он только сейчас начал понимать всю ситуацию. Могло ли быть так, что у этих двоих и правда были чувства друг к другу после всего, что они пережили? Ведь оба были уверены, что после войны в них не осталось ничего человеческого.       Не дождавшись ответа, Драко поднял глаза и наткнулся на недоумённые взгляды друзей.       — Драко, мы правда рады за тебя, но очень переживаем. Поттер — герой войны, что о тебе скажут люди? Вдруг они подумают, что ты им пользуешься? — голос Панси был наполнен искренним беспокойством. — Что об этом говорит он сам?       Слизеринцам до сих пор было некомфортно говорить о Знаменитом Гарри Поттере, ведь большинство из них были на враждующей стороне во время войны. Но Драко они знали слишком долго и слишком хорошо, чтобы сомневаться в его искренности. Между ними была связь, которую они сами до конца не осознавали.       — Я не уверен, что стоит продолжать, — тихо ответил Малфой, хотя лицо его сохраняло надменное выражение. — Это случилось случайно, мы оба не владели собой.       Но как бы того ни желал Драко, Гарри не был намерен сдаваться.       — Рон, Гермиона, можно с вами поговорить? — это был один из тех вечеров, когда все были заняты подготовкой к экзамену. Большинство сидело в библиотеке, но Рон слезно умолял свою девушку заниматься в гостиной факультетов, ссылаясь на то, что стены библиотеки на него давят и он не может там сосредоточиться.       Слова Гарри выбили друзей из колеи - зная друг друга уже восемь лет, он никогда не подходил к ним с такой просьбой. Поттер знал, что может рассчитывать на друзей, но ему было слишком стыдно втягивать их в свои проблемы.       — Конечно, Гарри. — Гермиона первая отреагировала на его слова, незаметно ткнув Рона локтем, чтобы тот хоть как-то отреагировал.       — Дружище, что-то случилось? — Уизли был не на шутку обеспокоен поведением своего друга, он привык к любым эмоциям с его стороны, кроме… застенчивости?       — Нет, простите, вы, наверное, заняты, — затараторил парень, — тоже пойду готовиться…       — Стой! — Рон схватил его за руку и многозначительно глянул на Гермиону. Та вмиг подскочила и подхватила друга с другой стороны. — С таким кислым лицом ты никуда не пойдешь.       Они утащили его в пустынный коридор, чтобы их никто не подслушал.       — Я знаю, вы против… — начал Гарри, но Рон перебил:       — Если ты о Малфое — нет, не против. Твоё решение, твой выбор. Даже не думай извиняться.       — О, Гарри, как ты мог подумать, что мы тебя не поддержим, — не выдержав, Гермиона сжала его ладони, осторожно поглаживая, будто боясь спугнуть.       — Но это же Малфой… — Гарри всё ещё не верил своим ушам.       — Конечно, мы ненавидим этого напыщенного павлина, — признался Рон, — я до сих пор помню всё дерьмо, которое он нам устроил.       — Рональд! — возмутилась Гермиона.       — Это самое подходящее слово, Герми, не отрицай, —Рон обнял её за плечи, но повернулся к другу, — но мы любим тебя и знаем, что у тебя были свои причины.       — Спасибо, я вас очень ценю, — впервые за весь разговор Поттер поднял взгляд на друзей, и ему даже стало стыдно за свои мысли о том, что они его не поддержат или откажутся от дружбы с ним.       — Гарри, ты такой дурак, — глаза Гермионы стояли на мокром месте, мысли о том, что Гарри может бояться им довериться, всегда расстраивали её. Боясь совсем расклеиться, она накинулась на друга с объятиями.       Рон рассмеялся и приобнял обоих:       — Теперь нужно его завоевать. У тебя есть план?       — О, не сомневайтесь, — на лице героя заиграла хитрая улыбка       План был прост и надёжен. Каждое утро за завтраком Поттер врывался в зал с цветами, которые предназначались лишь одному человеку, даже если тот не желал смотреть в его сторону.На уроках Поттер усаживался рядом с Малфоем, оправдываясь тем, что хочет дать Рону и Гермионе больше пространства. Драко же только шипел: «Придурок», — видя, как те переглядываются и подмигивают, а Гарри расплывается в довольной улыбке.       Как бы Драко себя ни вёл, это внимание ему очень льстило. Показывать это он, конечно же, не собирался, даже если Поттер давно об этом догадался. Он ждал каждое утро тяжёлого скрипа дверей и появления растрёпанного Поттера с охапкой цветов, для которых на столе уже стояла ваза с водой. После уроков он намеренно долго собирался, чтобы выйти из класса вместе с Гарри, когда их руки могли невзначай соприкоснуться, а взгляды задерживались на пару мгновений дольше положенного. Вечером, возвращаясь в гостиную, он уже знал: Гарри будет сидеть в кресле на стороне слизеринцев, а рядом — любимые сладости Драко. И каждый раз, стоило ему переступить порог, Поттер вставал, улыбался, указывал на угощение и уходил к своим друзьям, но до самого вечера он то и дело поглядывал в сторону Малфоя.       Страдая бессонницей и кошмарами, которые преследовали каждого в этих стенах, факультеты часто устраивали посиделки в общей гостиной, в основном это был седьмой и восьмой курс, на доля которых выпало слишком много во время войны. Даже тут Гарри старался сесть рядом с Драко, как бы невзначай касаясь его плеча своим.       Это были самые приятные моменты за последнее время в их жизнях. Время подходило к Рождеству и Гарри решил, что если он не смог завоевать его за этот срок, то дальше стараться нет и смысла.После занятий Поттер схватил Малфоя за руку и, под улюлюканье всей школы, потащил в неизвестном направлении.       — Ты с ума сошёл? Тебе мало внимания, решил устроить цирк? — рявкнул Драко, но в голосе его звучала скорее тревога, чем злость.       Поттер лишь проигнорировал его слова и, ещё крепче схватив руку Драко, продолжил бежать  оглядываясь на редких прохожих, которые провожали их удивлёнными взглядами и даже кричали вслед что-то ободряющее.       Наконец добежав до места, куда так сильно хотел успеть Поттер, он повернулся к своему спутнику. Глупая улыбка стояла на его лице, волосы растрепались ещё сильнее, дыхание сбилось, но его явно ничего не волновало — в эту минуту он смотрел только на Драко, который тоже едва переводил дыхание, с растрёпанными волосами и испуганным блеском в глазах.       Не выдержав такого выкрутаса и довольного лица Поттера, Малфой выругался:       — Чёрт, ты совсем из ума выжил, что ты о себе возомнил?       — Ты прекрасен даже когда ругаешься, — эти слова выбили Малфоя из колеи, он был способен лишь глупо хлопать глазами, приоткрыв рот в желании задать вопрос, не ударился ли Поттер головой.       — Пожалуйста, дай мне шанс, — эти слова были сказаны настолько тихо, что Малфой даже решил, что ему показалось, но Гарри продолжил: — Я не могу без тебя, мои мысли заняты лишь тобой: каждое твоё движение, каждое слово, каждый взгляд. Твои волосы, такие прекрасные на вид, но ещё более прекрасные на ощупь.       С этими словами он потянулся к ним, но, словно боясь испортить момент, остановился на полпути.       — Твои глаза, которые не скрывают те эмоции, что ты так боишься показывать. Твой колкий язык, который должен отпугивать, но лишь притягивает ещё сильнее. Каждый раз я жду, что нового ты мне скажешь, жду, когда ты войдёшь в гостиную, жду, когда ты соберёшь свои вещи, чтобы я мог прикоснуться к тебе хотя бы на ту секунду и взглянуть в эти прекрасные глаза.       Осмелев, Гарри провёл большим пальцем по щеке Малфоя, и тот не отстранился.       — Позволь мне быть твоим, — он поймал его ладонь, целуя.       — Мерлин, скажи, что ты не всегда такой идиот… — он придвинулся ближе и прошептал: — Твои дурацкие волосы, похожие на воронье гнездо, но такие мягкие… — он запустил пальцы в тёмные пряди, — и эти дурацкие глаза, которые не улыбаются, пока ты не посмотришь на меня… И эта улыбка так и манит… Ты мне нравишься, Гарри. Нравишься, чёрт возьми.