Практика относительности принципов

Уму непостижимо. Сандея ласкают в четыре руки, однако вместо того, чтобы расслабиться и получать удовольствие, он смотрит на Вельта, ожидая одобрения. Что ж, пожалуй, стоит объяснить, как уважаемый профессор Янг оказался в подобной ситуации. Всё началось где-то полгода назад, когда один наивный и с напором локомотива студент обратился к нему с просьбой переспать. Как взрослый и разумный человек, Вельт должен был отказаться. Как взрослый мужчина, у которого давно не было партнёра, он смалодушничал и ни в чём себе не отказывал, понадеявшись, что парень достаточно перепугается и больше не будет пытаться охмурить дяденек вдвое себя старше. К несчастью, парнишка оказался не из трусливых, и, более того, ему всё понравилось. К ещё большему несчастью, самому Вельту тоже, и теперь он находится в странных неопределённых отношениях со своим студентом. Их нельзя назвать парой. Они не живут вместе, не ходят на свидания, не проявляют друг к другу той заботы, которая свойственна людям в отношениях. Лишь изредка переписываются и чаще — куда чаще — занимаются безудержным сексом. Вельту даже пришлось возобновить тренировки в спортзале, чтобы держать сумасшедший темп одного ненасытного парня. Так и не скажешь, что до встречи с ним этот примерный юноша из религиозной общины был девственником. Они не пара, поэтому когда Сандей предлагает привести к нему домой ещё двух своих друзей, Вельт проносит чашку с кофе мимо рта. — Они очень хорошие! — заверяет его Сандей, пока, стоя на коленях, промакивает полотенцем испорченные парадные брюки Вельта. — И никому ничего не расскажут, я могу за них поручиться! В очередной раз здравый смысл говорит ему сказать «нет». Миловидное лицо Сандея и его грустный умоляющий взгляд продрогшего под дождём кота заставляют Вельта приподнять очки и стиснуть переносицу пальцами. — И зачем мне на это соглашаться? — оставляет он шанс им обоим одуматься. — Вы сами говорили, что мне нужно больше общаться со сверстниками. Сандей звучит так, будто поясняет нечто очевидное. Нет, это вообще не то, что!.. Если задуматься, это и вправду может быть выходом. Вельт, пусть и достаточно крепок для своего возраста, соперничать на равных с пылом и гормонами двадцатилетних не может. Когда Сандей убедится в этом, то наверняка сам его оставит. Будет немного жаль — Вельт уже привык просыпаться рядом с ним по утрам. Привык гладить его светлые, почти серебряные волосы. Привык чуть разбавлять какао Сандея холодным молоком, класть руку на колено, пока подвозит до института, не отводить взгляд сразу, когда — не совсем уж случайно — смотрит на него во время лекции. Жаль, правда. Но так будет лучше для самого Сандея. — Только один раз.

***

— Здравствуйте, профессор Янг. — Здрасьте, профессор! Ого, а у вас классный зад. Ай! — Дань Хэн отвешивает Келусу подзатыльник и заставляет того склонить голову: — Простите его, этот придурок не знает, когда вовремя заткнуться. — Да что я не так сказал? Мы разве не трахаться сюда пришли? — Но ведь это правда, — хлопает пушистыми ресницами Сандей, — насчёт зада. И… остального. Вельт делает глубокий вдох в попытке успокоиться. А чего он, собственно, ожидал. Сандей прямее рельс, за Келусом закрепилась репутация жадного до секса простачка, который присмирел только с появлением ответственного бойфренда в лице Дань Хэна. Последний, пожалуй, единственный вменяемый парень из этих троих, и тем непонятнее, как тот вообще здесь оказался. Пожалуй, с ним и стоит вести разговор. — Сандей, золотце, проведи, пожалуйста, Келусу небольшую экскурсию. — Хорошо, профессор! Обрадованный поручением, тот подхватывает друга под локоть и утаскивает вглубь квартиры. Дань Хэн вцепляется в длинную лямку переброшенной через плечо сумки, самую малость напуганный, впрочем, неплохо изображающий решимость. Если они все и впрямь собираются трахаться, так дело не пойдёт. Вельт выбирает свою самую доброжелательную улыбку и жестом приглашает на кухню. — Почему ты здесь? — задаёт он вопрос после того, как угощает Дань Хэна крепким кофе. — Непохоже, чтобы тебя и впрямь интересовал зад старика вроде меня. — Если честно… — бедный парень крутит в руках белый бокал, будто так можно остудить кофе или оттянуть стыдный разговор. — Вы же его видели. Он сначала делает, а потом думает. И так во всём. Я смирился с его характером, но что касается близости… В общем, я надеялся получить от вас пару советов. У вас наверняка большой опыт. Мать честна́я. Это его на старости лет ещё и в семейные психотерапевты записали? Ну, опыт у него есть, но не настолько большой, насколько Дань Хэн себе представляет. «Пару советов», значит. Звучит как неплохая сделка. С этим можно работать. — …и не только опыт, — Дань Хэн отводит взгляд и прикрывает рот кулаком, — Сандей много о вас говорил, мне тоже стало любопытно. Да и зад у вас в самом деле отличный. Наверное, всё же стоило надеть что-то более домашнее вместо выходного костюма, но сказалось воспитание и профессиональная деформация, не позволяющая выглядеть фривольно перед студентами. Кто же знал, что он поплатится за это так скоро. — Дань Хэн, охренеть! — восторженный Келус забегает на кухню с дилдо в обеих руках, — там целый ящик такого! Как думаешь, в меня влезет вот этот?! — начинает он трясти тем, что потолще. Сандей, в котором тот уже побывал неделей ранее, со скромной улыбкой опускает глаза в пол, Дань Хэн прячет отвисшую челюсть за бокалом кофе, Вельт же хочет выйти в окно прямо сейчас. Всё же это его дом, его игрушки, и богатый сексуальный опыт — тоже. Так что он встаёт с места и меняет тон с дружелюбного на приказной: — Для начала все марш в ванную. Примите душ и приведите себя в порядок. После приходите в спальню. Всё ясно? Общее «Да, профессор!» выходит почти складно, но ничего. С этим, как и с многим другим, можно поработать.

***

Растёкшийся в кресле Вельт делает глоток виски. Может, хотя бы так ситуация, в которой он оказался, будет казаться чуть менее абсурдной. Вот он, в общем-то уважаемый профессор с безупречной репутацией, не допускавший романов даже с коллегами, не говоря уже о студентах, теперь смотрит на трёх молодых парней в одних трусах, выстроившихся перед ним ровным рядом, и эти парни уже пять минут спорят, кто из них отсосёт ему первым. Пиздец. — Мог бы и поделиться, — продолжает дуть губы Келус, — если бы я знал, что профессор предпочитает кружевные, тоже такие бы надел. — У тебя есть кружевное бельё? — удивляется Дань Хэн. — Ну да? А у тебя что, нет? Хочешь, подарю тебе комплект? Тебе бы пошло, я уверен. Да. Чёрное. Очень пошло бы. Но вообще сам он к кружеву равнодушен, это Сандей отчего-то решил, что Вельту такое нравится. Впрочем, до появления в его жизни этого ангела он о таком не задумывался. И, справедливости ради, Сандей в нём впрямь великолепен. Особенно с этим белым поясом и чулками к нему с ажурной резинкой и подвязками. Может, подарить ему корсет? — Тихо, — обрывает он разговоры одним словом, заставляя себя перестать думать о Сандее в корсете. Он тут расстаться с ним пытается, нечего усугублять ситуацию неуместными подарками. — Прежде, чем сосать мне, вы двое должны пройти вступительный экзамен. — О, это ролплэй?! Прикольно! Ауч! — в этот раз на ногу Келусу наступает Сандей; Дань Хэн одобрительно ему кивает. — Что за экзамен, профессор? — Сможете удовлетворить Сандея — я, так и быть, тоже приму участие. Задача несложная, он парень до безумия чувствительный. Вопросы? — Окей, а нам прям везде можно его касаться? — удивляет разумностью Келус. — Только там, где не будет против сам Сандей. Помнишь, о чем мы говорили? Проговаривай границы допустимого. Если что-то не нравится или становится больно — сразу останавливай. Собственный комфорт всегда должен быть на первом месте. Вас двоих это тоже касается, — переводит он взгляд на сладкую парочку, — захотите прекратить — скажите «красный». Всем всё понятно? — Да, профессор! — Келус тут же приобнимает Сандея за талию: — Ну и что с тобой можно делать, пташка? Смущённый было напором, тот сразу берёт себя в руки: — П-почти всё, думаю? Только я хотел бы пока без… проникновения. Мне сначала нужно привыкнуть. — Не вопрос! Дань Хэн, ты собираешься помогать, или как? — А, эм. Да? Да, конечно. Не выпуская Сандея из рук, Келус пылко целует Дань Хэна, а затем утаскивает их обоих на кровать. Всё же хорошо в таких делать иметь кого-то с настолько лёгким характером, иначе вся затея обернулась бы провалом. Прикрываясь таким вот «экзаменом», Вельт делает несколько вещей сразу. Во-первых, он экономит силы. В отличие от остальных, ему не чуть за двадцать, подобная активность, ещё и с несколькими молодыми парнями сразу, будет откликаться во всех мышцах ещё неделю. Во-вторых, ему надо понять, с кем именно он имеет дело. Наблюдая со стороны за тем, как эти парни себя ведут друг с другом, можно сделать определённые выводы. Например, Келус, хоть и лёгок на подъём, довольно эгоистичен. Даже сейчас, когда его задача — удовлетворить Сандея, он больше зациклен на себе. Его колено втискивается между бёдер, упирается в кружевное бельё, язык то и дело исчезает в чужом рту под тихие стоны, но сам Келус не здесь. Он будто витает в облаках, надрачивая себе свободной рукой, и Вельт понимает недовольство Дань Хэна. Последний, напротив, думает слишком много. Не знает, куда деть свои руки, с очаровательной неловкостью скользя ими по торсу Сандея. Вздрагивает, когда, задев пальцами сосок, их «экзамен» вздыхает громче обычного. На пробу целует шею, неуверенный, что всё делает правильно. Более того, у него единственного едва стоит. Ситуация нервная — Вельт понимает — и потому делает скидку. Старания нужно уважать. — Дань Хэн, ты прошёл. Иди ко мне, — хлопает профессор Янг себя по колену, делая очередной глоток виски. Удивлённый, Дань Хэн слезает с кровати под возмущённый стон Келуса. Есть ещё в-третьих. Умоляющий взгляд Сандея, отчаянно желающего крепкий член внутри. И это взгляд всё это время направлен на профессора Вельта Янга. — Продолжай, — приказывает тот Келусу, выглядывая из-за плеча оседлавшего колени Дань Хэна, — он ещё не кончил. Келус опрокидывает Сандея на спину, заводит его руки над головой, продолжая целовать. Пусть он и явно раздражён «проигрышем» своему бойфренду, свои эмоции на других не вымещает. Возможно, Келус не настолько потерян, насколько показалось на первый взгляд. Проявляй он чуть больше внимания партнёру — стал бы превосходным любовником. — Судя по всему, у вас есть какой-то план, профессор? — вполголоса спрашивает Дань Хэн, ёрзая в попытках устроиться удобнее. — Вроде того, — не отрицает он, приподнимая чужой подбородок. — Всё ещё заинтересован в моих уроках? Дань Хэн сглатывает слюну, кивая, и Вельт втягивает его в долгий поцелуй, не забыв придержать у на удивление крепкой задницы. Сандей за ним сгорает от желания. Прогибается под губами Келуса, закатывает глаза, как всегда делает перед оргазмом, но по-прежнему смотрит на Вельта, будто ожидая разрешения. У них ведь не всегда так, так в чём?.. — Можешь кончить, — говорит он строгим тоном, прервавшись, и Сандей в самом деле кончает, обхватив талию Келуса ногами. Дань Хэн выглядит по-настоящему впечатлённым, Келус же довольно присвистывает: — Ого. Вы всегда такой суровый? Впрочем, я понимаю. Это охренеть как горячо. Да. Да, он знает. Будь всё иначе, никого из них сейчас здесь не было бы. Благодарите Сандея и его великолепие. Тот, к слову, наконец-то обращает внимание на Келуса. Смотрит на него из-под опущенных ресниц, пока чужие пальцы размазывают его семя по животу, и, будто застеснявшись, прикрывает рот тыльной стороной ладони. Вид что надо. Келус жадно облизывается. — Сюда, оба, — слишком уж грубо прерывает их Вельт, игнорируя увлёкшегося его шеей Дань Хэна. Да в чём дело? Сам ведь хотел, чтобы Сандей нашёл себе ровесника. Так почему настолько злит его внимание к кому-то другому? — Я уж думал не позовёте, — сразу переключается Келус, — позволите прежде одолжить ненадолго своего бойфренда? Я соскучился. Прежде, чем Вельт отвечает, Дань Хэн сам набрасывается на Келуса. Что ж, с эрекцией у него всё в порядке, и с запалом тоже. Похоже, он из тех, кто долго разгоняется, а потом не может остановиться. Подобрались ему студентики, ничего не скажешь. Один лучше другого. Дань Хэн увлечённо целуется с Келусом, сидя на коленях у Вельта. Нет, наблюдать за этим по-своему заводит, но его губам становится одиноко. Спасение в лице Сандея подбирается к уху горячим шёпотом: — Я тоже соскучился по вашему языку, профессор. От одного этого блядского «профессор» встаёт так, как не встало от жаркого поцелуя с языком. Нет, Сандей не ангел. Он — дьявол во плоти, заставляющий Вельта грешить снова и снова. Вот и сейчас Вельт Янг вместо обещанной себе дистанции стирает её губами, целует за ухом и под челюстью, оставляет метку от зубов на видном месте, напоминая, кому именно Сандей принадлежит. Блядь, он в заднице. Очень и очень глубокой заднице. — Кажется, нам обещали минет, — напоминает Келус, довольный осоловевшим от поцелуя взглядом Дань Хэна. Тот заторможенно кивает — нужно быть осторожнее, в таком состоянии он вряд ли вообще понимает, что делает. — Верно. Сандей, покажи им, как надо. — Без рук, профессор? — Как пожелаешь. Только к себе не прикасайся. — Понял вас. То, с какой лёгкостью Сандей расправляется с его ремнём и брюками, должно пугать. Сколько же раз они делали это, раз не имевший ранее опыта парень смог так наловчиться? Вельт испытывает за это и вину, и гордость, а когда Сандей разом берёт почти до горла — благоговение перед мастерством. Может, он и хороший учитель, но без должной практики и таланта такого не достичь. Практики у них было хоть отбавляй, а вот талант… Сандей давит ладонями на разведённые бёдра, свои сжимает так, что можно услышать скрип чулок друг об друга. Его голова мерно скользит вверх и вниз, невинный взгляд из-под густой челки совсем не вяжется с тем, что он делает. Выпустив член изо рта с громким влажным звуком, Сандей обхватывает основание рукой и вновь направляет к губам, чтобы пройтись по горячей головке твёрдым кончиком языка. Нет, нет-нет-нет, он же так сейчас кончит!.. — Достаточно, — останавливает Вельт Сандея, чуть потянув назад за волосы, — ты умница и хорошо справился. Отдохни немного. Его улыбка настолько светлая, что Вельта вновь мучает совесть. Надо было наплевать на гордость и кончить ему на лицо, как хотелось, а потом загнать ему по самые яйца и драть, пока ноги не онемеют, наплевав на зрителей. Кстати о них. — Мягко говоря, это… впечатляет. — Охренеть. Прикидывался мальчиком-зайчиком, а у самого вон какая глотка. — Что, не справитесь? — подначивает Вельт, чуть надрачивая член одной рукой и поглаживая зад стоящего рядом Сандея другой. Дань Хэн с Келусом переглядываются, а затем вдвоём опускаются перед ним на колени. Эй, разве они не должны были по очереди?.. Эти двое в самом деле сосут ему. Ведут языками с двух сторон, потом один берёт в рот, а другой пытается лизать ниже. Кто-то из них мягко перекатывает в руке его яйца — Вельт не знает, кто именно, находясь на грани обморока. Сандей, с приличным стояком в кружевных трусах, гладит кончиками пальцев ключицы под наполовину расстёгнутой рубашкой, и Вельт сейчас с ума сойдёт от обилия разных ощущений. — Ну как, мы справляемся, профессор? — возвращает шпильку Келус прежде чем засовывает кончик языка в дырочку головки. Научить бы его субординации. Пока Сандей склоняется для нового поцелуя, а Келус играет с его членом, Дань Хэн вылизывает гладко выбритые перед встречей яйца. Вельт вцепляется пальцами в подлокотники, оставляя хриплый стон в чужих губах, а семя — на лицах. — Мы тоже не кончали, — озвучивает Дань Хэн, утираясь тыльной стороной ладони, — на всякий случай. — Ага, — поддакивает Келус, — мы тоже умницы? — Да-да, умницы, — говоря это, он смотрит в нежные влюблённые глаза Сандея, и продолжает, обращаясь уже к нему: — Ты ведь тоже хочешь кончить? — Да. Очень хочу. — Справишься с ними двумя? — Вельт продолжает, понизив голос вдвое, так, чтобы его услышал только Сандей: — Я ведь знаю, как ты любишь, когда все твои дырки заполнены. Может прикидываться святошей сколько угодно, но скрывать восторг он так и не научился. Вот же ненасытный парень. — Мне… правда можно?.. — всё ещё продолжает он играть невинность, хотя для этого уже довольно поздно. — А как же вы? — Присоединюсь, если у тебя получится меня впечатлить, так что постарайся как следует. — То есть, нам, типа, можно его трахнуть? — переспрашивает Келус. — Верно. Однако если навредите ему — вылетите отсюда сразу же в чём есть. Это понятно? Радость Сандея кажется чрезмерной, ну и ладно. Главное, чтобы всем здесь было хорошо, и Вельт собирается за этим проследить. В частности за Сандеем, которого сейчас трахнут спереди и сзади. Пока Дань Хэн рассеянно водит пальцами под острыми лопатками, будто боясь опустить руки ниже, Келус, в отличие от него, не церемонится и засовывает свой язык в рот Сандею: — Пташка, отсосёшь мне так же, как профессору, м? Вместо ответа тот опускается на четвереньки и с осторожностью касается языком розовой головки. Ну же. Не заставляй его ждать. Осмелев, Сандей начинает двигать головой, и да. Вот так. Келус давится вдохом, зарывается рукой в чужие волосы, но затем, бросив взгляд на Вельта, ослабляет хватку. Молодец. Профессор Янг не простит ему, если с его сокровищем что-то случится. Дань Хэн, достаточно насмотревшись на бойфренда, наконец-то берёт в руки смазку и выливает её на пальцы. Пусть Сандей, скорее всего достаточно растянут после недавней ночи с Вельтом, перестраховаться не помешает. Давай, парень, вставь ему уже. Ты пока понятия не имеешь, какое у Сандея лицо, пока он сосёт, трахая себя дилдо. Будь воля Вельта, он бы занёс этот вид в национальное достояние. Эти обхватывающие член губы, выраженные скулы, короткие прядки волос, прилипшие к вискам от пота, и конечно же взгляд. Чуть поплывший, умоляющий о большем, обрамлённый мокрыми ресницами. Сандей всегда плачет, перестимулированный, и, признаться, за всю жизнь Вельт Янг не видел ничего сексуальнее этого. Когда Дань Хэн наконец насаживает его на член, Сандей, хоть и стонет с другим во рту, приподнимает уголки губ. Вот же извращенец. Сам Вельт, впрочем, не меньше, раз дрочит, наблюдая за этим. За тем, как Сандей подмахивает бёдрами в такт. Как заправляет волосы за ухо, чтобы одному профессору было лучше видно его лицо. Как опускается ртом на член, как выпускает, не забывая надрачивать рукой, как смотрит при этом на Вельта и, улыбнувшись, снова облизывает самый кончик. Как Келус, не выдержав, вновь хватает за волосы и загоняет на всю длину, заставив Сандея подавиться. Как Дань Хэн не перестаёт долбить его, увлёкшись, сминая зад в пальцах так, что наверняка останутся следы. Тот чуть меняет наклон — Сандей мычит с членом во рту, обессиленно закатывая глаза, пока Келус трахает его спереди. Кажется, первым всё же кончает Сандей. Содрогаясь, он глотает всё, что попало ему в рот. Между тем Дань Хэн делает пару особенно сильных и глубоких толчков, наваливаясь после последнего на Сандея сзади. Когда тот смотрит в сторону кресла мокрыми от оргазма глазами, Вельт пережимает свой член у основания, чтобы не кончить сразу же. Боги, какой же Сандей красивый, когда как следует оттрахан. — Ты в порядке? — спрашивает Дань Хэн, откатившись в сторону. — Прости, кажется, я немного увлёкся. Беспокоится о партнёре. Плюс балл. — Не ты один, — Келус приподнимает подбородок лежащего на животе Сандея и обводит большим пальцем его нижнюю губу, — не знал, что трахать кого-то в рот может быть настолько приятно. Ты — огонь, пташка. Плюс балл за комплимент, но минус два за эгоцентричность. Вельт сказал Дань Хэну, что у него есть план, однако в него стоит внести изменения. Впрочем, сейчас всё зависит от Сандея. Подтянув штаны, Вельт Янг перебирается на кровать к парням. С нежностью отводит волосы своего первого ученика в сторону, гладит щёку согнутой костяшкой пальца: — Детка, как ты себя чувствуешь? Он Сандея так не называет, оно как-то само с языка сорвалось, но тот выглядит обрадованным. Сразу же поднимается на четвереньки, а потом и вовсе забирается Вельту на колени. Скользкая от смазки дырка наверняка жаждет внимания, пальцы проникают внутрь по привычке. Словно этого и добивался, Сандей выдыхает и кладёт подбородок на чужое плечо. — Превосходно, профессор, а с вашими пальцами внутри ещё лучше. — Как насчёт поиграть с парнями ещё немного? К тому же, одному из них не помешает… дрессировка. Согласен со мной? — Да, профессор. Позволите мне самому этим заняться? — А справишься? — Да. Да, справлюсь. Вы ведь учили меня, профессор. — Тогда неси всё, что посчитаешь нужным. Полагаюсь на тебя. — Я вас не подведу. — Дань Хэн, ты ведь не против? — Что вы. Он весь ваш. — Эм, вы сейчас, типа, про меня, что ли? — наконец-то доходит до Келуса. — Эй, я ведь не сделал ничего плохо! Ну, может, перебрал немного, но никто не жаловался, и!.. Как только Сандей спрыгивает на пол — довольно бодро для того, кого только что трахнули вдвоём — Вельт сгребает Келуса за волосы и ощутимо кусает за шею. Вместо того, чтобы испугаться, у этого парня привстаёт. Что ж, просто не будет. — Тебе не хватает дисциплины, — цедит Вельт, укладывая его животом на свои колени. Примерившись, он звонко шлёпает его по заднице. — Какой цвет? — Что?.. А, точно-точно, эм. Чёрный? — Хорошо. Дань Хэн, приступай. — Я?! — Хочешь, чтобы я отшлёпал его вместо тебя? Келус поднимает голову, и, кажется, встречается с Дань Хэном взглядом. Из-за ракурса Вельту не видно, что между ними произошло, однако в одно мгновение плечи последнего расправляются, а голос становится ниже: — Нет. Я сам. Излишне обрадованный, Келус перебирается с одних коленей на другие в ожидании порки от бойфренда. Кто ещё больший псих, он или Сандей. Когда последний возвращается в комнату, её наполняет звук шлепков. Красная задница Келуса горит от ударов, но его член крепче, чем у расслабившегося без внимания Вельта. Впрочем, он снова твердеет при виде ног Сандея в белых чулках. То, как он выглядит, не сочетается с тем, что держит в руках. Похоже, и впрямь серьёзно настроен. Сандей кивает Дань Хэну, мол, продолжай, пока заводит руки Келуса за спину и связывает их верёвкой. Будто этого мало, под волосами застёгивается ошейник с поводком. Вельт им никогда не пользовался и вообще забыл о нём сразу после того как купил вместе с парой бутылочек смазки по большой скидке; где Сандей вообще его раскопал и как давно заприметил? Ухмыльнувшись, Сандей тянет за поводок вверх, так, чтобы немного пережать горло — после этого хватает двух ударов, чтобы Келус с хрипом кончил. Дань Хэн, хоть и выглядит удивлённым, похоже, в восторге. Келус сползает с чужих колен на пол. Дрожит, пытаясь прийти в себя после оргазма, и не справляется даже с тем, чтобы встать на ноги. Сандей снова тянет поводок, заставляя сесть на горящий зад. — Всё ещё хочешь продолжать? — спрашивает он странным голосом, от которого мурашки идут даже у Вельта. — Хочу, — поднимает голову Келус с широкой улыбкой, — удиви меня, пташка. — А тебе и впрямь нужна дисциплина. — Сандей обходит его сзади, опускается на колени, перебросив поводок назад, тянет его вниз, заставляя Келуса запрокинуть голову ещё выше и продолжает этим жутким голосом прямо возле его уха: — Хорошие собаки должны слушаться своих хозяев. Он дрочит совсем недавно кончившему Келусу рукой. Тот ёрзает на месте, ведёт плечами, почти скулит, но Сандей не замедляется и не двигается с места. С садистским наслаждением он почти выдаивает из Келуса новый оргазм, и когда вот-вот кончит — убирает руку под умоляющий стон. — Пожалуйста, — почти хнычет Келус, — пташка, пожалуйста!.. — Собаки так не говорят. — Ох, верно. Прошу, хозяин! Эм, гав? Прикусив ему ухо, Сандей проявляет милосердие и додрачивает ему, перепачкав руки семенем. Его он не слизывает, как делает с Вельтом — молча проходит к столу и вытирает руки влажными салфетками. А ещё у него самого стоит. Охренеть. Всё это время ни Дань Хэн, ни Вельт не шевелятся, заворожённые зрелищем. Это… вау. И Вельт его такому не учил, не надо так смотреть на него, Дань Хэн, он удивлён не меньше твоего. — Так и будешь там сидеть? — обращается к последнему Сандей, а затем подаёт поводок, — он тебя звал. Хозяин. Дань Хэн растерянно хлопает ресницами прежде чем перевести взгляд на Келуса в ошейнике, улыбающегося, пока трясётся от оргазма на полу. Может, это тоже часть игры. Может, в нём в самом деле что-то надламывается, раз Дань Хэн сокращает длину поводка, наматывая его на кулак, и так же, как Сандей, заходит своему бойфренду за спину. — Всё ещё хочешь члена в заднице? — спрашивает он ледяным тоном, но Келус, похоже, совсем не чувствует чужого настроения: — Верно. Вставь мне. Вставь, пожалуйста, Дань Х… хозяин. Гав. — Наконец-то ты осознал своё место. Хороший мальчик. Вельт уже хотел было его остановить, однако Сандей сунул Дань Хэну в руки открытый тюбик смазки. Сколько бы претензий у них не было друг к другу и какую бы активную половую жизнь Келус не вёл, трахаться вот так как минимум небезопасно. На растяжку почти не тратят времени: похоже, Келус был приемлемо растянут ранее. Вельт сначала решил, что ему показалось, но, кажется, этот парень в самом деле трахал себя пальцами, пока ему отсасывал. С ума сойти. Келусу вгоняют до упора, не забывая тянуть поводок. Он закатывает глаза, высовывает язык, и, более того, его опавший после недавнего оргазма член снова начинает крепнуть. Вот что значит молодость. Пока Дань Хэн нещадно трахает Келуса, Сандей садится на край кровати перед последним. Разводит ноги в белых чулках напротив чужого лица, легонько надрачивая себе рукой. С кривой ухмылкой он тянет Келуса за волосы: — Удиви меня, дворняжка. Сандей не позволяет делать себе минет. Он без капли жалости трахает Келуса в рот, насаживая на свой член, а Дань Хэн даже не думает ослабить поводок. Взмокшего, связанного, трижды кончившего за последний час парня трахают в обе дырки, в самом прямом смысле не позволяя сделать и вдоха. Вельту даже было бы его жаль, если бы Келус и сейчас не продолжал улыбаться, как ненормальный. Первым сдаётся Сандей — удерживает чужую голову у паха, пока хмурится, прикусив губу. Затем, не дав толком откашляться, в него спускает и Дань Хэн, притянув за поводок к себе. Стоя на коленях, толкается внутрь, пока прижимает Келуса к себе спиной обеими руками, и прокусывает плечо до крови. В этот же миг кончает и он сам — скудные остатки белого стекают по красной головке. Отдышавшись, Дань Хэн укладывает своего бойфренда на кровать грудью вниз. Развязывает руки, но когда пытается отстегнуть ошейник, Келус устало машет, мол, оставь. Что, настолько понравилось? — Не заскучали, профессор? — хрипит тот, улёгшись щекой на матрас, и одной рукой отводит ягодицу в сторону, — может, всё же присоединитесь? Идея, в общем-то славная. Надо только немного подрочить и надеть презерватив, чтобы… — Ну нет, — разочарованно стонет Келус, увидев, как Вельт тянется за упаковкой, — хочу, чтобы вы тоже в меня кончили. Или брезгуете? На самом деле нет, хотя должен был бы. В порно ему обычно такое не нравится, но красная растраханная дырка и вытекающее из неё семя… Что-то в этом есть, раз у него крепнет без дрочки. Парень без того натерпелся. Вместо того, чтобы вставить ему как есть, Вельт помогает Келусу забраться на кровать целиком и роняет того на спину. Хочется держать поводок в руке — это и в самом деле охренеть как горячо — однако нужно и придержать чужие ноги, и направить член внутрь. Вот бы у него было больше рук… придётся чем-то пожертвовать. Ему не приходится. Дань Хэн задирает ноги Келуса повыше, обеспечивая доступ к заднице, а Сандей наспех облизывает член Вельта прежде чем прижать головку к скользкому от чужого семени сфинктеру: — Надеюсь, вы тоже меня впечатлите, профессор, — шепчет он в губы и отстраняется с самодовольной улыбкой. Каков бесстыдник. Что ж. Похоже, ему в самом деле придётся выложиться на полную. Ничего особенного, впрочем, Вельт не делает — двигается плавными толчками, каждый раз чуть меняя угол в поисках подходящего, пока Келус не срывается на крик. Вот оно. Теперь он увеличивает и амплитуду, и скорость. Дань Хэн и Сандей услужливо держат ноги Келуса широко разведёнными, так что Вельт может тянуть поводок и выдаивать из парня очередной оргазм, что не так-то просто после стольких. Келус кричит, прогибается в спине, даже плачет, прикрывая лицо предплечьями, но отказывается от любых попыток прекратить. Он перестимулирован. Сражается с нехваткой воздуха, желанием и здравым смыслом. У Вельта его немногим больше, раз он не останавливается, а напротив, ускоряется в попытке быстрее закончить это безумие. Келус тянется к Дань Хэну — тот склоняется к нему для поцелуя и, судя по крику и безумному сокращению мышц, бедняга всё же кончает на сухую, зарывшись пальцами в волосы бойфренда. Стиснув зубы, Вельт исполняет обещанное: дотрахивает, пока не изливается внутрь, теряя вместе с этим половину сил. Сандей целует его прежде, чем Вельт успевает вытащить. Собственнически толкается языком в рот, кладёт ладонь на шею чуть ниже затылка, царапает ногтями кожу под волосами. — Вы такой красивый, профессор. Даже когда трахаете кого-то другого. Не должен он говорить такие слова таким ртом. Вельт знает ему куда лучшее применение. — А ты что же, предпочёл бы, чтобы я трахал тебя? — Разумеется. Я люблю член профессора. Он ведь только что спустил в Келуса, так почему от голоса Сандея у него вновь крепнет? Головка ещё слишком чувствительная, вставлять кому-то вот так сразу будет больно, и ему плевать. Профессор Янг падает на кровать рядом с Келусом и тащит за собой одного студента с очень и очень грязным языком, которым тот не против приласкать чужой. Сандей садится верхом. Улыбается, когда направляет в себя член, и блаженно выдыхает, опустившись до конца. Вельт жмурится, чтобы не кончить сразу же. Надо подумать о чём-то неважном. Достаточно глупом, чтобы отсрочить разрядку. Не опускать ладони поверх гладких чулок, не смотреть, с каким наслаждением Сандей на нём скачет. Ему бы отвлечься, хоть немного… — Простите, профессор, но мне нужна ваша помощь. Дань Хэн, обошедший кровать с другой стороны, целует его со странным отчаянием. Снова и снова, с короткими перерывами, будто ему нет дела до того, что профессор сейчас занят. Возможно, так и есть: краем глаза Вельт замечает, что тот дрочит, а потом и вовсе забирается на кровать, присаживаясь на колени возле его лица: — Вы ведь не будете против? — и прежде, чем Вельт отвечает, пихает твёрдый член ему в рот. Сандею всё это, похоже, нравится — вон как начал двигать бёдрами. Дань Хэн, держащийся за изголовье кровати, не отстаёт тоже, бездумно толкаясь в нёбо до рвотного рефлекса. Всё, на что хватает Вельта — стараться не цеплять зубами в жалких попытках контролировать собственное тело. И всё же он спускает в Сандея раньше, чем ожидал, а тот, видимо, пощадив старика, додрачивает себе рукой, окропляя живот Вельта своим семенем. Вот умница. В отличие от них, Дань Хэн кончать не торопится. После того, как Сандей освобождает чужие бёдра, забирается на Вельта сам, продолжая целоваться. Его грудная клетка высоко вздымается, красные от поцелуев губы блестят, украшенные слюной их обоих — их Вельт обводит большим пальцем, совсем не ожидая, что Дань Хэн его прикусит. — Я тоже хочу, — говорит он вполголоса, — хочу почувствовать ваш член в себе, профессор. Трахнете и меня тоже? Они тут все что, смерти его хотят? Вельт и так на грани жизни и смерти после того как кончил дважды за короткий промежуток времени. Ещё на один раз его точно!.. — Разве можно отказать ему, когда он так просит? — доносится сбоку мурлычащее от оклемавшегося Келуса. И правда. Нельзя. Сначала Вельт садится сам, а затем сажает Дань Хэна себе на колени. Сандей льёт на пальцы профессора смазку — вот спасибо — дальнейшая растяжка остаётся делом техники. Целуясь с ним, парень сам насаживается на пальцы, и у Вельта снова крепнет. Наверное, в последний раз на ближайшие пару дней. Может, это эффект секса с молодыми? Кстати о них: Келус и Сандей о чём-то шепчутся на краю кровати. Может, и не только, но у Вельта нет сил думать об этом. Его ресурса сейчас хватает только на решение одной проблемы за раз, и она сейчас на его коленях, того и гляди кончит без проникновения. Нехорошо. Но если поторопится, может травмировать их обоих. Вставлять в настолько узкую дырку почти больно, но Вельт справляется. Дань Хэн обнимает его за шею. Восстанавливает дыхание, привыкает, на пробу двигается сам — делает ровно то, что Вельт ему говорит, и это достойно похвалы. В качестве награды он вскидывает бёдра: Дань Хэн хватает ртом воздух, цепляясь за чужие плечи. Ох, парень, вы же только начали. Всего через пару движений он в самом деле кончает — царапает спину, кричит, прижимает горячую головку к чужому торсу своим, из-за чего та скользит по размазанному семени. Прости, Дань Хэн. Придётся немного потерпеть. — Что вы?.. Ах! — Мне тоже нужно кончить, знаешь. Он насаживает задницу Дань Хэна на свой член. Поднимает и опускает, не забывая подмахивать бёдрами. Ему стонут в ухо, на спине остаются новые царапины, ноги начинает сводить, и Вельту всё ещё плевать. Желание достичь разрядки и заполнить своим семенем ещё одного молодого парня затмевает рассудок, настолько, что он кусает чужое плечо, пока изливается внутрь, запоздало понимая, что Дань Хэн кончил тоже. — Как всегда превосходны, профессор, — вновь целует его Сандей, закончив возиться с чем-то у изголовья, — отдохните пока, мы всё уладим. Вельт без понятия, что они там собираются улаживать, но уложиться самому ему и впрямь надо. Обессиленный, он падает на кровать и надеется, что больше подниматься ему сегодня не придётся. Похоже, у остальных планы другие. — Наверное, вы устали, профессор, — шепчет в губы Вельта Келус, заводя его руки над головой, — не бойтесь, мы о вас позаботимся. На его шее вместо чёрной полосы кожзама — красная от мелких ссадин. Выглядит больно, но сам Келус как будто не обращает на это внимание. Он целует Вельта со странной жадностью, удерживает челюсть и руки, будто хочет, чтобы смотрели только на него. Ладно, парень. Позволь старику исполнить твоё желание. Не в силах сопротивляться, Вельт расслабляет рот, позволяя Келусу делать всё, что вздумается. Это больше не поцелуй. Его вылизывают изнутри, считай трахают языком, а Вельт едва может сделать вдох полной грудью. Она представляет интерес для Келуса тоже, но тот довольно быстро прекращает попытки поиграть с чужими сосками, не получив желанного отклика. Верно, его грудь совсем не чувствительная, если сравнивать с Сандеем. А вот шея, которую прикусывает порядком расстроившийся Келус, совсем другое дело. Вельт хватает ртом воздух, поджав пальцы на ногах — не стоило показывать своё слабое место так бездумно. Как хищник, наконец нагнавший добычу, Келус начинает терзать его шею губами, вгрызаться в кожу поверх бешено пульсирующей вены, зализывать отметины и повторять снова. Едва не обезумев от стимуляции столь чувствительной части, Вельт было собирается оттолкнуть Келуса в сторону, но вдруг понимает, что его запястья скованы наручниками, а те, в свою очередь, привязаны верёвкой к изголовью. Какого?.. — Вы же не откажете в удовольствии своему лучшему ученику? — продолжает подначивать Келус, кивая в сторону расположившегося у ног Вельта Сандея. — Эта пташка страсть как мечтала вас поиметь. Вы же не будете обрезать ей крылья? Пусть он не в том положении, Сандей не торопится приступать. Водит кончиками пальцев по внутренней стороне бёдер профессора с лицом столь жалостливым, что ни у кого бы не вышло устоять. Вельт не исключение. Вот, значит, как они решили играть. Что ж, если это Сандей, то… — Делай, что хочешь, — сдаётся он. Счастливая улыбка трогает его совсем на другом уровне. Задевает струны души, звоном избавляя их от старой ржавчины. — Я вас не подведу, — Сандей облизывает пальцы перед тем, как выдавить на них смазку, — обещаю, вам понравится. Уж хотелось бы. Вельт не был принимающим сколько, десять лет? Двадцать? Его сексуальные эксперименты закончились как раз к выпуску из института, а дальше началась череда однообразных отношений, завершавшихся через месяц-другой. Вся коллекция игрушек Вельта — это попытки бывших разнообразить секс за его счёт. Чёрт, да он и в БДСМ-практики ввязался только потому, что один из его партнёров хотел попробовать. Ничего из этого не казалось интересным ему самому. До тех пор, пока не появился Сандей. Невинное воплощение греха, утянувшее его за собой в пучины разврата. Он и впрямь старается. Растягивает со всей тщательностью, не торопится, что сейчас, пока Келус не оставляет в покое шею, кажется пыткой, и становится ещё хуже, когда пришедший в себя Дань Хэн первым делом обхватывает член Вельта губами. Ощущений и так слишком много, а когда пальцы Сандея наконец надавливают на простату… Вельт стонет в рот Келусу, изливается в рот Дань Хэну и дрожит на пальцах Сандея. Что за вечер. — Я уже говорил, что вы прекрасны, когда кончаете? — со странным восторгом говорит ему Сандей, наклонившись к лицу. Чистой от смазки рукой он проводит по чужой щеке и виску, там, где обычно проходит дужка очков. — Не расслабляйтесь, профессор. Мы с вами только начали. Спросить бы, что он имеет в виду, но в следующее мгновение Сандей в самом деле ему вставляет и начинает двигаться, не позволив толком привыкнуть. — Профессор, внутри вас так хорошо, — продолжает он улыбаться, загоняя до звучных шлепков, — если бы я знал, то трахнул бы вас раньше. Это всё не по-настоящему. Горячечный сон после марафона просмотренного порно. Но на губах Дань Хэна в самом деле вкус семени, а рука Келуса поддерживает опустевшие яйца. Сандей… Сандей трахает его так, словно это его священная миссия на Земле. — Вы такой узкий, профессор, — заявляет тот, забрасывая ногу Вельта себе на плечо, — ваши гладкие стенки так сильно обнимают мой член… Ах, я бы спустил всё в вас прямо сейчас, но мне так хочется насладиться вами подольше! Что же мне делать? Вельт дёргает руками — бесполезно. Хочет попросить закончить побыстрее, но вместо этого стонет в чужой рот. Хочет перестать, но вместо этого толкается в руку, обхватывающую его член. Он в полной, просто полнейшей заднице. — П-пожалуйста, — только и может он выдать в короткой передышке, уставший, измученный, перегруженный прикосновениями везде и сразу. В ответ на это Сандей вставляет ему по самые яйца, умудрившись как-то надавить на простату. Вельт уже не стонет. Кричит от сухого оргазма, чувствуя, как внутри разливается тёплое семя. На этом… всё? — Теперь моя очередь! — радостно заявляет Келус, занимая место Сандея. Нет, нет-нет-нет, это!.. — Позвольте воспользоваться вашим ртом, профессор, — с непохожей на просьбу интонацией говорит ему Дань Хэн. Сандей же, раскрасневшийся после того, как вытрахал из старика всю душу, встаёт коленями на пол, а локтями упирается в постель аккурат возле лица Вельта: — Вы ведь знаете, что нужно сказать, если не хотите всего этого, верно? Знает. Прекрасно знает. Поэтому и произносит смотря прямо Сандею в глаза: — Белый. — Я в вас не сомневался, профессор. Следующий час становится сплошным безумием. В него спускает сначала Келус, затем и Дань Хэн тоже. Его трахают спереди и сзади, ставят на четвереньки, топят лицом в подушках, берут у стены и снова бросают на кровать. Едва он думает, что всё прекратилось, как его зад заполняет игрушка, а рот по очереди используют трое сразу. Руки Вельта уже давно не связаны, он дрочит два члена, пока сосёт третий. Его никто не удерживает — он разводит ноги сам и открывает рот, лёжа на краю кровати. Он может всё это закончить, но раз из раза называет любой цвет, кроме красного. Да он свихнулся. Или так ему только казалось, ведь мало того, что Келус с Дань Хэном снова дерут его двух сторон, так ещё и Сандей садится на него сверху, направляя в себя чуть окрепший член: — Нет ничего лучше ощущения, когда все дырки заполнены, верно, профессор? Он не сможет. Не выдержит, не справится, но пределы разумного давно закончились. Сандей опускается до конца, начинает двигать бёдрами, а Вельту только и остаётся, что мычать с членом во рту на грани обморока. Пусть даже не пытается; ещё один раз он точно не кончит. Сандей его скепсиса не разделяет. Наигравшись, сразу же после Дань Хэна вставляет ему сам, перед этим заставив упереться спиной в изголовье. Так их лица совсем близко друг к другу, а зад Вельта под идеальным углом, чтобы Сандей касался простаты при каждом толчке. — Ну же, профессор, — почти шепчет он в губы напротив, — кончите ради меня. — Я не могу, — едва может произнести Вельт сквозь стоны, — я хотел бы, но не могу. — А вот я уверен, что сможете. Не останавливаясь, он прижимает головку профессора к животу вибрирующей игрушкой. Не выдержав такой стимуляции, Вельт кричит, сразу же обмякая на чужом костлявом плече. Перед глазами плывёт от слёз, он почти ничего не видит в такой пелене и без очков, наверное, впервые за всю жизнь испытав оргазм настолько сильный. — Я в вас не сомневался, — впитывает он это вместе с мягким поцелуем в висок медленно угасающим сознанием, — вы молодец, профессор. Да. Да, так и есть. Будем считать, что экзамен на этом закончен.

***

Утренний свет слепит глаза. Под поясницей — грелка, во всём теле — тяжесть, голова — раскалывается, очки — на столике у кровати. Их Вельт надевает в первую очередь, и уже потом натягивает поверх голого зада висящие на ручке кресла пижамные штаны. У него нет сил даже на то, чтобы искать трусы в комоде. Странно, но, похоже, в квартире он один. На этих двоих Вельт особо не рассчитывал, а вот Сандей всегда дожидался его за горячим какао. Кто бы мог подумать, что он так привыкнет. Значит, всё же ушёл с ними. Сам ведь этого хотел, чего теперь сожалеть. Всё аккуратно прибрано, даже стекло в душевой сияет без единого подтёка от капель. Будто не было вчерашнего вечера вовсе. Будто тут никого не было. Как в последние долгие годы. Будто он снова совсем один. Не успевает Вельт по-настоящему ужаснуться своим мыслям, как замечает на кухне остывшую чашку кофе и перекошенный от начинки сэндвич — Сандей всегда старается положить внутрь побольше, а потом расстраивается, что верхний тост не лежит строго по горизонтали. Вельт всегда находил это милым. Сандей… Кажется, отпустить тебя будет куда тяжелее, чем казалось. Под тарелкой с сэндвичем оказывается записка с тремя разными почерками: «Прошу меня простить, мне нет никаких оправданий. Я больше не отягощу вашу жизнь своим присутствием, профессор Янг. Будьте счастливы. С.» «У пташки кризис идентичности после вчерашнего, не обращайте внимания. Свозим его на пляж и будет как новенький. Приезжайте тоже, как проснётесь. Ночка была зачёт, я не против повторить ;) К.» «Я прослежу за этими бестолочами. Д. Х.» Спасибо, Дань Хэн. И нет, Келус, ещё одного такого марафона спина точно не переживёт. Может, позже. Если подумать, наверное, в целом было бы неплохо вот так проводить время. Иногда. Очень и очень иногда. Но всё это не имеет никакого смысла без Сандея. Что он опять там себе вбил в свою незамутнённую сознанием голову. До ближайшего пляжа час езды. Профессор Вельт Янг надкусывает сэндвич и берёт в руки телефон, чтобы проверить пробки в городе.

***

Когда Вельт приезжает на пустынный для этого времени года пляж, то наблюдает сцену, будто бы вырванную из второсортного ситкома. Рыдающий Сандей кидается в мелководное море, Дань Хэн пытается этому помешать, обхватив его за талию обеими руками, а щекой упираясь в спину, Келус же, единственный, кто явно получает от происходящего удовольствие, снимает всё это на мобильный. Господи. Вельта явно наказывают за все грехи. — О, профессор! — замечает его первым Келус и убирает телефон. Сандей тут же падает на колени, закрыв лицо руками — Дань Хэн едва успевает отстраниться и лишь чудом не впечатывается плашмя в песок. — Здравствуйте, профессор, — приветствует тот, разминая затёкшие запястья, — как себя чувствуете? — Я в порядке, спасибо. — Это преувеличение, но боль в пояснице вполне терпимая. Сейчас важнее разобраться с Сандеем. — Что с ним? — Говорит, что не хотел показывать вам свою тёмную сторону, и теперь боится, что вы его возненавидите. — Я ему говорил, что он драматизирует, но кто меня вообще слушает, — вклинивается Келус. Вельт сжимает переносицу пальцами. — Можете погулять немного? Хочу поговорить с ним с глазу на глаз. — Хорошо. — Дань Хэн закрывает Келусу рот рукой, не позволяя сказать очередную наверняка глупую шутку. — Мы будем ждать вас в кафе через дорогу. Эти двое уходят, а Вельт набирает в грудь воздуха, готовясь к тяжёлому разговору. Нужно подобрать правильные слова, чтобы… — Профессор, вы меня теперь ненавидите? Сидящий на коленях, заплаканный, жалобно смотрящий на него снизу вверх Сандей трогает те грани души Вельта, о которых тот не знал. Как он в принципе позволил себе саму мысль о расставании. Вместо заготовленной речи Вельт рывком поднимает его на ноги и прижимает к себе. Гладит по волосам, пока Сандей рыдает ему в плечо и мнёт пальцами рубашку. — Я думал, что смогу без вас, — пытается говорить он между всхлипами, — что так для всех будет лучше, но!.. — «Но»? — Вы так сильно мне нравитесь, профессор Янг. Его не должны так трогать слова молодого парня. Сандей, наверное, и сам не понимает, что именно говорит, но, признаться, Вельт счастлив. В самом деле счастлив, до бабочек в животе и других метафорических насекомых в органах. — Тогда почему ты плачешь? — спрашивает Вельт с улыбкой, продолжая перебирать серебристые волосы. — Я ужасно обошёлся с вами, и мне безумно стыдно за вчерашнее. Так увлёкся, что совсем потерял голову. Делать с профессором такие развратные вещи… не знаю, чем я думал. Мне нет прощения. После подобного я наверняка вам противен. Если вы не желаете меня видеть, то я пойму и больше никогда не попадусь вам на глаза, клянусь. Хоть он и шмыгает носом, его плечи напряжены в решимости. Такой жертвенный, наивный и очаровательный. Будто у Вельта был хоть один шанс в него не влюбиться. — Твоя доминантная сторона стала для меня сюрпризом, отрицать не буду. Но это… хороший сюрприз. — П-простите?.. — Мне нравится разный Сандей. Сабмиссивный, доминирующий, смеющийся, плачущий, всегда пристёгивающийся ремнями безопасности и бесстрашный перед секс-игрушками. Изучающий меня взглядом во время лекции, прикусывающий кончик карандаша. Готовящий для меня самые лучшие сэндвичи. Весь Сандей. Теперь понимаешь? Сандей отлипает от его плеча, растерянно хлопает мокрыми от слёз ресницами. Он сейчас такой милый, но Вельт не уверен, что у него хватило бы духу повторить всё это глядя ему в глаза. — Я не совсем?.. — Ты мне нравишься, Сандей. Сильнее, чем можешь себе представить, и прошлая ночь тому доказательство. Так что, прошу, больше не плачь по таким пустякам. Похоже, до него всё ещё не дошло. Вельт чуть приподнимает подбородок Сандея и прикасается своими губами к его, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства. Так наверняка будет понятнее. Промедлив, Сандей отвечает ему с утроенной страстью. Обвивает шею, тянет прядки волос у затылка, толкается языком в рот. Эй-эй, он же только что рыдал. Знай его Вельт чуть хуже, решил бы, что вся эта сцена была манипуляцией с самого начала. Даже если и так — плевать. Он в самом деле принял решение стать Сандею партнёром, а, раз так, то примет его со всеми тревогами и провокациями. — Так… я теперь ваш… возлюбленный? — снова включает он невинность. — Верно. И, кажется, я просил обращаться к себе менее формально. — Знаю, но мне было неловко. Простите, профе… Вельт. Я поработаю над этим. — Вот и славно. Тогда идём, нас уже ждут твои друзья. — Мне считать это нашим первым двойным свиданием? — с улыбкой подхватывает его под руку Сандей. А. Так вот оно зачем всё было. — Как тебе угодно. Только учти, что продолжения не будет. Моей спине нужно хотя бы несколько дней отдыха. — Разумеется.

***

На следующее утро Сандей находит на обеденном столе рядом с какао чёрную коробку с золотой лентой. Внутри оказываются знакомые ключи от квартиры и белый корсет.