HERTZ

Монца, Италия Осталось всего два месяца до "королевского" этапа чемпионата, от которого зависит не только карьера Джухён, но, возможно, и жизнь, если не повезет. Солнце печет так, что кажется, будто раскалённый асфальт растает под почти свежими резинами болида, а её тёмно-зелёный комбинезон неприятно прилипает к телу из-за выступавшего пота. Она слегка нахмурилась, поправив номекс, и уставилась в мониторы стратегов, на телеметрию. — Задняя ось скользит, — сказала пилот Елене, их главному инженеру. — К 15 кругу она уничтожит резину левой шины. Нужно перенастроить подвеску. Росси знала, что с Джухён спорить не стоит, эта женщина может сама построить болид с нуля и он точно будет лучше некоторых прототипов, которые гонятся на трассе Ле-Мана на сегодняшний день, поэтому она лишь внесла необходимые заметки в планшет. Запах жженой резины, окутавший боксы, напряг её — Бёль скоро потеряет контроль над управлением, если и дальше будет воевать с законами физики за рулем болида. Джухён знала её уже больше пятнадцати лет, поэтому она лишь надела наушники и, не отрывая взгляда от мониторов, нажала на кнопку связи: — Мун, бокс, бокс. Зелёный Lamborghini Huracan GT3 Evo2, приятно блестевший на солнце, сбросил скорость, въезжая в бокс команды. Остановившись, Бёль открыла дверь и вышла, сняв шлем с головы. Её волосы взъерошились из стороны в сторону, а лицо покраснело от экстремальной жары, так как внутри кокпита температура уже превышала +50 градусов по Цельсию. Взглянув на команду механиков, которые подлетели к задней оси автомобиля, Мун прошла внутрь гаража, к тем самым мониторам. — Бэ, что за херня? Ты решила сделать болид медленнее? — спросила Бёль, указывая на группу механиков, стабилизирующих подвеску. Ей не нравилось, что теперь болид будет менее маневренным, чем был раннее. — Я почти добила нужную мне скорость. Мне нужна эта острота, без неё повороты будут слишком предсказуемыми. Джухён на это могла лишь устало вздохнуть. Острота, скорость, чертов адреналин, который так нужен Мун для выживания... И всё то, что вредило её личному перфекционизму. — Нет, я решила сделать его безопаснее для команды. Будь ты одна в команде, то могла бы хоть в лепешку расшибиться, и мне было бы плевать, но этим болидом будем пользовать так же я и БоА, которая, кстати, ещё слишком зеленая для нестабильной подвески, — несмотря на желание Джухён говорить спокойно, она всё же повысила голос к концу предложения, поскольку эгоистичное поведение напарницы уже давно выводит её из себя. Бёль не собиралась сдаваться. В её взгляде горел огонь, который никак не может потухнуть уже пятнадцать лет карьеры. Большими шагами она подошла вплотную к Джухён, которая была чуть ниже ростом, и глянула на гонщицу сверху вниз так, будто вот-вот выпустит пару смертельных молний. — Пока ты трясешься над своей безопасностью, я пытаюсь выиграть нам время, — стиснув зубы, гневно прошипела женщина. — Это не ёбанные шахматы, где ты сидишь на жопе ровно и строишь свои тупые стратегии, в гонках люди умирают ради победы. Если ты не готова сдохнуть за то, чем дышишь, то нахуя ты всё ещё здесь? Если подобрать слово, описывающие чувства Джухён в этот момент, то оно, возможно, звучало бы так — пиздец. Она словно превратилась в восковую фигуру, неспособную двинуться, но в груди всё ещё болезненно стучало сердце, отбивая неровный ритм. Джухён слегка прокашлялась, попытавшись избавиться от кома в горле. — Что, прости? Нахуя я всё ещё здесь? — с хрипотцой в голосе спросила гонщица. — Я здесь работаю, Мун. Получаю зарплату за свои достижения. А что делаешь здесь ты? А, точно, играешь в профессионала, пока все мы в курсе, что твой папаша покупает места, потому что сама бы ты никогда не пробилась ни в Формулу, ни в Чемпионат на выносливость. Серебряная квалификация — твой максимум, наслаждайся ей, пока не сдохнешь на первом же повороте. Их разговор ещё не закончен, но в глубине души булькала та самая обида, не позволившая им договорить. Не в силах выдержать тяжелого взгляда напарницы, Джухён прошла мимо неё к механикам, которые уже заканчивали работу. А Бёль так и осталась стоять на месте, чувствуя, как к покрасневшим глазам поступают слёзы. В свои шестнадцать она уже знала, каково это — быть посмешищем. Попытки доказать что-либо разбивались о статьи новостных сайтов, называющих её "женской версией Лэнса Стролла". Едешь медленно — ты ничтожество, едешь быстро — нестабильна, как пилот Формулы. Что бы Бёль ни делала, она не могла удовлетворить этих белых мужчин, смотрящих на неё, как на игрушку, попавшей на паддок благодаря папочке. За кипой денег сложно рассмотреть её настоящую страсть. Господин Мун был немногословен. Он сел на кожаный диван своего кабинета, рядом с дрожащим от обиды подростком, и сжал её плечо, то ли в качестве поддержки, то ли стараясь успокоить. Ему нравилось, что, несмотря на стресс, его дочь никогда не льет эти слёзы, даже когда казалось, что сдержать их невозможно. Бёль шмыгнула носом, посмотрев вниз, на идеальный паркет кабинета. — Ещё не поздно уйти, — мягко произнес мужчина, наклонившись к дочери. Он читал эти статьи, но собственная беспомощность связала ему руки. — Я не смогу их переубедить в обратном, Бёль И. Девушка резко подняла голову, посмотрев в темные глаза отца. Глубоко в подсознании она знала, что он прав. Пресс-конференция лишь подтвердит догадки журналистов, что господин Мун — её главный спонсор. Но детская наивность желала того, чтобы он встал на её сторону. Чтобы он помог ей избавиться от ненависти на паддоке. Бёль не хотела уходить из Формулы: её результаты были достаточно стабильны, чтобы идти дальше. Она встала с дивана, скинув с плеча мужскую ладонь. — Я не уйду, — почти обреченно прошептала Бёль. — Если ты не сможешь переубедить их, то я смогу. Бизнесмену оставалось лишь наблюдать за тем, как его дочь закрывается в себе. Проводив её взглядом до двери, он наконец тяжело выдохнул и спрятал лицо в ладонях, не скрывая изнеможения. Возможно, ему не стоило пускать девочку на картинг, когда она так хотела. Возможно, ему следовало было сказать, что спорт — это мужской удел, женщинам там не пробиться. Возможно, Бёль ненавидела бы его пару-тройку лет, но зато она была бы в безопасности. Бёль со всей силы кинула шлем на ближайший стол, и тыльной стороной ладони вытерла выступившие капельки пота со лба. Не время вспоминать прошлое, когда перед носом заезд на Ле-Мане. Взгляд гонщицы упал на миниатюрную фигуру Джухён, которая обсуждала настройки с Еленой и Дэйвом. Поджав губы, она пошла к Хлое, их главному стратегу и единственному человеку из команды, который её не бесил.