Цветочный сад

Дверь давно стала плохо поддаваться действиям: первый раз - не вышло, второй - тоже, а на третий, наконец с долгим скрежущем звуком открылась. Заходить сюда вовсе не хотелось - тоска мучала, добираясь до самого сердца и с каждым разом всё глубже и глубже. Одна из дверей ворот громко хлопнула, ударяясь об железо и закрылась. Белая краска быстро смывалась, будто тоже хотела сбежать с этого места, показывая свое темно-серое нутро. А цветы, кажется, никак и не пострадали: каждый пестрый лепесток стремился к солнцу, поднимая свой стебель все выше и выше. Взамен за нежное тепло, они давали чудный аромат, который расползался по всему саду. Только вот Арманд ненавидел этот запах: он въелся в память хуже любого вещества, напоминая о прошлом и хоть на долю секунды давал остаться где-то там, в своих мечтах. А ещё душил вместе с синим воротником рубашки. Арманд оттянул воротник, закатал рукава и схватил лейку. Совсем рядом с краном цвели два вида сильдацеев: справа - ярко-ярко розовые. Кажется, сама бы малина позавидовала такому оттенку. Слева - нежно сиреневые. Но он решил их обойти, потому что из под крана шла только холодная вода. Дальше шёл куст жёлтых хризантем: ну в самом деле, будто солнце спустилось с неба, уменьшилось в размерах и прямо сейчас цветёт! Его руки тряслись, едва удерживая лейку. Одно неаккуратное поддергивание позволило воде быстро расплескаться по цветам и одежде. Опомнившись, он судорожно начал смахиваться воду с нежных лепестков, потом прислонился к черным волосам резко вздыхая. Если бы.. Если она была тут. Рука достала из кармана платочек, аккуратно протирая каждый лепесток. – Прости меня, я не хотел. – Все в порядке! - самая нежная улыбка осветила лицо. – Сейчас мы с тобой тут все при-бе-рём. Кудри бы вечно мешались на ветру, качаясь вперёд-назад. А она бы вздыхала и вздыхала, пытаясь в очередной раз заправить их за уши. Вот что было бы. Клондин умерла три месяца назад. Её не сбила машина, это не дело рук несчастного убийцы. Сама сотворила. После того, как глаза лично увидели бездыханное тело в гробу, Арманда сжигала ненависть: в начале - потому что любимая оставила его одного, потом злиться начал на себя - не уследил, не уберёг, быть может, недостаточно любил? А теперь отвращение обращено к целому миру, к каждому существу, живущему тут. Потому что забрали единственное, что давало держаться. Слезы быстро скатывались с лица на землю. Горло ужасно болело из-за постоянных стонов и криков. В лёгких воздух будто был задержан: кажется, вдыхаешь, но не дышишь. Тело на мгновение замирает, а потом с истошным воплем начинаешь снова дышать. Каждый день Арманд мысленно молил о том, чтобы Бог лишил его чего-то. Глаз - чтобы её образ не был виден в самые тяжёлые моменты. Памяти - чтобы забыть. Потом задумывался и понимал: нет, забыть нельзя. Это ведь Клодин - самая потрясающая девушка на свете. С нежным голос и самым открытым сердцем, готовая помочь любому. А вот ей кто-нибудь помог? Наконец, Арманд нашёл в себе силы встать, чтобы подойти к большому дереву. Это была белая акация. Лепестки нежные и будто легче самого пера. Цветки такие белые, совсем-совсем невинные. Словно человеческая рука даже не касалась. Ветер дул тёплый, слезы ещё не проходили. Мужчина глубоко вздохнул. Идти в дом за платком совсем не хотелось, поэтому дабы вытереть слезы было принято решение использовать рубашку. Пуговицы резко расстегивались, готовые уже почти сломаться пололам от трясущих рук, в которых копилась ненависть. Предметы один за другим падали на землю: ключи, пачка сигарет, а её содержимое и вовсе разлетелось в сторону. Арманд тихо выругался, последней выпала зажигалка. Он собирался поднести к себе выкуренную рубашку, как его внимание привлёк последний предмет. Такая ярко рыжая, слегка поцарапанная зажигалка с небольшим количеством газа. Тело задрожало, будто пробило током, в голове за раз пролетели миллионы мыслей. Арманд резко начал оборачиваться, быстро моргая, а потом в секунду схватил зажигалку, словно в ней хранилось все. Затем присел, одной ладонью прикрывая вещь, а потом потянулся за бегунок. Раз прокрутил - не вышло, второй, третий - тоже. Он снова выругался, облизывая почерневший палец и ударил по боллончику. Спустя несколько попыток всё-таки удалось зажечь. Тогда ладонь быстро поднесла предмет к земле. Огонь жестоко охватывал траву, а потом приближался к цветам. Они так и ныли своим видом, так жаждали жить, что даже что-то знакомое и больное в сердце кольнуло. Воздух с теплого повысился до горячего, вызывая испарины на лбу. Запах въелся в лёгкие, заполняя каждую их частицу. А Арманд стоял, не шелохнувшись, смирно дожидаясь, когда настанет его очередь. "Она, наверное, ужасно злится. Но где бы мы не оказались: хоть в самым жарком и пахнушем кровью Аду, хоть в нежном Рае, что встретит нас объятьями, Клодин создаст ещё один, прекраснее предыдущего, цветочный сад. И уж тогда ни огонь, ни отчаяние, ни человек не разрушат его."