Домой... в темноту

      Цирк изменился. Он больше не походил на ту пёструю, безумную клетку, где Кейн гонял их по своим бессмысленным приключениям. Теперь повсюду были открытые порталы. Кейн пытался искупить свою вину и выполнял любые пожелания, даже прихоть Зубл.       Казалось, все должны были быть счастливы. Но цирк опустел. Не физически, а эмоционально. В нём больше не слышалось едких шуток, не сверкала широкая улыбка, не раздавался этот наглый, заливистый смех.       Палатка из подушек стала для Помни спасательным кругом. Она приходила сюда каждый день в поиске покоя. И в центре, на ворохе подушек, лежала чёрная масса. Абстракция. Она почти не двигалась, лишь спина мерно поднималась и опускалась в такт несуществующему дыханию. — Приветик, — прошептала Помни, забираясь внутрь. — Джекс, спишь?       Она замерла, вглядываясь в чёрную плоть. Никакого движения. Помни улыбнулась. Странно, но эта картина успокаивала и умиляла её. Она натянула на лицо самую ехидную улыбку, на которую была способна, бодро объявила: — Знаешь, с чем я к тебе сегодня?       Она захихикала и, кряхтя, втащила в палатку синтезатор. — Хе-хе, да, я решила научиться играть. Так что, готовься, сегодня у тебя концерт.       Она устроилась рядом с ним, положив синтезатор на колени. Тяжело вздохнула. Пальцы задрожали, когда она коснулась клавиш. — Так...       Первые ноты были неуверенными, фальшивыми, но Помни не сдавалась. Она играла мелодию, которую они оба знали. И когда начался один куплет, её голос зазвучал в тишине палатки. — Дейзи, Дейзи, дай же мне свой ответ...       Она шмыгнула носом. Горло сдавило от подступивших слёз. Она не просто пела, она проживала тот день. Тот день, когда они, как сумасшедшие, носились с пистолетами по всему цирку и, как поджидали Зубл у её двери, горланя эту песню во всё горло. Она закрыла глаза и представила его голос, поющий вместе с ней. — Изысков на свадьбу нету, не смог купить карету...       Она открыла глаза и посмотрела на абстракцию. Сердце болезненно сжалось. Она пыталась разглядеть в этой неподвижной фигуре его. Его ленивую позу, его руки, заложенные за голову, ту самую наглую улыбку, которая всегда сводила её с ума. Но там было лишь чёрное ничто. Слёзы покатились по щекам, и она, уже не в силах сдерживаться, допела последнюю строчку: — Но ты в двойне мила в седле на двухместный велосипед...       Последняя нота затихла. Помни быстро провела ладонью по лицу, размазывая слёзы. Она снова посмотрела на него. Абстракция не шелохнулась. — Хех... прости, — выдавила она с горькой усмешкой. — У меня ещё не очень получается.       Она отложила синтезатор и её рука, словно живущая своей жизнью, потянулась к его спине. Она знала, что будет больно. Она помнила яркую, пульсирующую боль, когда в прошлый раз обняла его. Но... Кейн же всё исправит.       Она коснулась его.       Боль была острой, словно тысячи игл впились в ладонь. По коже побежали цветные помехи. Помни закусила губу, чувствуя, как её ладонь начинает неметь и вибрировать.       Помни зашипела сквозь зубы, но руку не убрала.       Боль усиливалась. Теперь глючила не только ладонь, а вся рука. — Больно. Блять, как же больно.       Но где-то глубоко, под этой волной агонии, пульсировало что-то, ещё не потерявшее надежды. «Но звто я чувствую тебя. Я чувствую тебя, Джекс».       Она уже хотела прижаться сильнее, но резкий голос за спиной заставил её вздрогнуть. — Помни? Ты тут?       Она моментально отдернула руку и спрятала её за спину, стараясь принять невозмутимый вид. — О, да-да, привет, Рагат! — голос дрожал. — Ты что-то хотела?       Рагата просунула голову в палатку, окинула взглядом мрачную обстановку и Помни, которая сидела, как нашкодивший котенок. — Да, мы с девочками собираемся в кафе. Ты с нами? — Рагата улыбнулась, но в глазах затаилась тревога.       Помни перевела взгляд на абстракцию. Ей хотелось остаться. Хотелось уткнуться носом в эту чёрную спину и просто молчать. Но она знала: нельзя. Нельзя забывать о них. Она кивнула, выдавив из себя улыбку. — Да, только попозже.       Когда Рагата ушла, Помни поднесла к лицу глючащую, раздваивающуюся руку. «Надо к Кейну».

***

      Сначала она находила баланс. Утро — к девочкам. Вечер — к нему. Она смеялась, пила какао, слушала болтовню девочек. Но с каждым днём Помни всё больше тускнела. Её улыбка становилась механической, а взгляд — рассеянным. Она всё чаще задерживалась в палатке из подушек, всё дольше сидела рядом с ним, разговаривая, рассказывая глупые истории или новые сплетни. — Я такое узнала, — она плюхнулась рядом, и её голос стал ехидным. — Зубл добилась от Кейна разрешения заниматься сексом. Помнишь, я говорила?       Она захихикала и понизила голос до шёпота. — Рагата рассказала. Недавно проходила мимо наших комнат и услышала кое-какие звуки из комнаты Зубл. Ну, ты понял. А дверь Гэнгл осталась открытой.       Она усмехнулась, качнула головой. — Ты бы сейчас сделал такое лицо... И сразу побежал бы бесить их. Ты бы стучал в дверь и кричал что-то неприличное, пока они не вышли с красными лицами. А потом получил бы от Зубл.       Она замолчала. Улыбка сползла. — А ты просто лежишь. Никого не бесишь...

***

      Временами, когда воспоминания накатывали особенно сильно, она снова тянула к нему руку. Боль уже не казалась такой острой. Она привыкла к этому электрическому покалыванию, к этому чувству, что её плоть распадается на пиксели. Ей казалось, что так она становится к нему ближе.       Однажды вечером в кафе Рагата не выдержала. Помни сидела за столиком, уставившись в одну точку, и крутила пустую чашку. Девочки что-то обсуждали, но Помни не слышала их. — Помни, — мягко позвала Рагата, накрыв её руку своей. — Что случилось? Ты какая-то... не здесь. Мы волнуемся.       Помни вздрогнула, словно очнулась ото сна. На её лице мгновенно застыла маска веселья. — Что? Нет-нет, всё отлично! Просто устала. Уроки игры на синтезаторе очень выматывают... — Ты играешь? — удивилась Гэнгл. — Ага, — Помни натянуто улыбнулась. — Хах, становлюсь рок-звездой.       Она перевела тему, но Рагата не поверила. Она слишком хорошо знала Помни и её фальшивую улыбку.       На следующий день Помни снова пришла к девочкам. Она опоздала на час, забыв про встречу. Она сидела на полу в палатке, обессиленная, с заплаканным лицом. На этот раз рука болела сильнее обычного, но Помни не замечала этого. Она слишком устала, чтобы чувствовать боль. — О боже, Помни! — воскликнула Гэнгл, когда та вошла в кафе.       Её левая рука была ужасна. Она мерцала, раздваивалась, покрывалась цветными квадратами. Пальцы местами были прозрачными. — Что с тобой?! — Зубл подскочила на месте. — Что? А... это... — Помни испуганно спрятала руку за спину. — Ерунда. Я просто... — Ты прикасалась к нему, да? — Рагата побледнела. — Помни, ты же знаешь, что нельзя!       Она не стала ждать ответа. Рагата громко крикнула: — КЕЙН!       И тут же рядом с ними материализовался Кейн. — Да-да? — радостно прощебетал он. — Я как раз обдумывал твоё предложение... О боже, Помни!       Он щёлкнул пальцами. Рука Помни перестала глючить, снова став целой. Помни облегченно выдохнула, но в её глазах не было благодарности. — Помни, — голос Кейна стал серьёзным. — Ты не должна так делать. Прикосновения к абстракции разрушают твой код. Это слишком опасно. Если это продолжится, наступит момент, когда я не смогу тебя исправить. Совсем.       Помни лишь тихо кивнула, не поднимая глаз. Она знала, что не послушает его. Она просто не сможет.

***

      Она продолжала ходить. Она старалась быть хорошей подругой, но её постоянно тянуло в эту палатку. Она сидела у его головы и шептала: — Ты знаешь, Рагата говорит, что я слишком много времени провожу здесь. Я конечно люблю её и знаю, она переживает. Но я не могу, Джекс. Я не могу без тебя. Хах... Ты бы назвал меня сентиментальной...       Она положила руку на него, улыбнулась, и начала поглаживать.

***

      Через несколько дней Помни не появилась на утренней встрече. Рагата, чувствуя неладное, направилась к палатке. Она просунула голову внутрь и увидела, как Помни, сидя на коленях, тянет обе руки к абстракции. — Помни, НЕЛЬЗЯ! — закричала Рагата, врываясь внутрь. — Пойдём! Пойдём! Нам нужно поговорить!       Она схватила Помни за запястье и потянула за собой. Они вышли из темноты палатки на яркий свет. Помни зажмурилась, заслонилась руками, начиная панически кричать. — Нет-нет-нет! Свет! НЕТ! УБЕРИТЕ! — закричала Помни, вырываясь. — А ВДРУГ ЕМУ СНИТСЯ КОШМАР?! Я ДОЛЖНА БЫТЬ РЯДОМ!       Она дёргалась, пытаясь высвободиться из рук Рагаты. — ОН НЕ МОЖЕТ ПРОСНУТЬСЯ! ОН НЕ ПОКАЖЕТ, ЧТО ЕМУ СТРАШНО! А Я ЗНАЮ! Я ВИЖУ!       Она забилась сильнее. — ОН ДЫШИТ ПО-ДРУГОМУ! КОГДА ЕМУ СТРАШНО, ОН ДЫШИТ ТИШЕ! А ВЫ НЕ СЛЫШИТЕ! ВЫ НИЧЕГО НЕ СЛЫШИТЕ!       Она захрипела, вырываясь. — Я ДОЛЖНА ЕГО УСПОКОИТЬ! Я ДОЛЖНА СКАЗАТЬ, ЧТО Я РЯДОМ! ОН ПРОСНЁТСЯ! Да... КОНЕЧНО ОН ПРОСНЁТСЯ! И УВИДИТ МЕНЯ! И ПЕРЕСТАНЕТ БОЯТЬСЯ! Я СКАЖУ: «Я ЗДЕСЬ». И ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО! Да... ДА-ДА ХОРОШО! — ОТПУСТИТЕ! ОН МЕНЯ ЖДЁТ! ОН НЕ ЗНАЕТ, ЧТО Я УШЛА! ОН ДУМАЕТ, ЧТО Я ВСЁ ЕЩЁ РЯДОМ! А МЕНЯ НЕТ! ОТПУСТИТЕ!       Она вырывалась, причитая, шипя, как раненый зверь.       Рагата замерла, глядя на неё расширенными от ужаса глазами. Помни мотала головой, закрывая лицо ладонями, и дрожала. В её поведении появилось что-то от Королёра.       У Рагаты похолодело внутри. Она почувствовала, как по спине пробежал ледяной озноб. Рука, которой она держала Помни, начала мелко дрожать.       Рагата отступила на шаг, прижимая руку к груди. Сердце колотилось где-то в горле. Она смотрела, как Помни бьётся в истерике, как её глаза бегают, как она говорит о том, чего нет. «Она сходит с ума», — Рагата почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.       Помни снова забилась в темноту палатки, к нему.       Больше она оттуда не выходила.

***

      Помни сидела в центре, прижавшись спиной к груде подушек и глядя на абстракцию пустыми глазами. — Я не выйду, — тихо и спокойно сказала она. — Я не могу. Там слишком пусто. Там нет его. А здесь... здесь он есть. Я чувствую его. Я так по нему скучаю... — её голос сорвался на шёпот. — Мне его так не хватает...       Слёзы градом покатились по её лицу. Она больше не могла сдерживаться. С диким, надрывным всхлипом она бросилась вперед и обняла его. Она прижалась к нему всем телом, вцепившись мёртвой хваткой. — Почему..? Почему я не могу зайти в твоё подсознание? ПОЧЕМУ?! ДАЙ МНЕ СНОВА ПОГОВОРИТЬ С ТОБОЙ!       В этот момент она почувствовала странную лёгкость. Боль, которая всегда сопутствовала прикосновениям, исчезла. Её тело начало вибрировать, по рукам и ногам побежали глюки, но это было похоже на тепло. Она чувствовала, как абстракция пульсирует в такт её сердцу. Ей казалось, что она растворяется в нём, становится частью его темноты. — Я с тобой, — прошептала она.       По её коже начала расползаться чёрная, вязкая субстанция. Но Помни не паниковала. Она чувствовала покой. Наконец-то... после стольких недель боли и отчаяния, она чувствовала себя на месте. Она закрыла глаза и сильнее прижалась к нему, растворяясь в объятиях пустоты. — Помни! Я... О БОЖЕ! ПОМНИ!       Рагата ворвалась в палатку и застыла. Помни, уже наполовину покрытая чёрной субстанцией. Она рассеивалась... Рагата увидела, что Помни лежала в обнимку с Джексом. Как она плакала и смеялась одновременно. — ПОМНИ, ОТОЙДИ ОТ НЕГО! — закричала Рагата, пытаясь оттащить её.       Помни лишь сильнее вцепилась в чёрную массу и закричала в ответ: — НЕТ! НЕ ОТПУЩУ! Я БОЛЬШЕ НЕ ОТПУЩУ ЕГО!       На крики сбежались все. Гэнгл и Зубл тянули Помни за руки, пытаясь оторвать её от абстракции. — Пусти! Ты убьешь себя! — рычала Зубл.       Кейн парил над ними, щёлкая пальцами, пытаясь остановить процесс рассеивания, но чернота только быстрее ползла по её телу. Он попытался наложить на неё коды восстановления, но они просто таяли, впитываясь в темноту.       Вдруг чья-то рука легла на плечо Кейна. Рядом с Кейном стоял Королёр. Он смотрел на Помни с печальной улыбкой. — В этом нет смысла, — тихо сказал он.       Все замерли. Повернулись к нему. — Что? — выдохнула Рагата. — Но мы пытаемся спасти её! — крикнула Зубл, дёргая Помни, с помощью своей запасной запчасти.       Королёр покачал головой, глядя на черноту, которая уже почти полностью поглотила Помни. — Худшее, что может сделать человек, это заставить кого-то думать, что он никому не нужен и никем не любим. — Что?! К чему это?! — воскликнула Зубл. — Но мы должны спасти её! — закричала Гэнгл. — Мы же любим её! Мы всегда показывали ей это! — Да! — поддержала Рагата, чувствуя, как её сердце разрывается от боли. — Мы любили её! Мы все делали для неё!       Королёр покачал головой. — Это не та любовь... Ей не хватало его. Той любви, которую она потеряла, которую получила только на последние его семь минут. Любви, которую ты, — он посмотрел на Рагату, — никогда не сможешь ей дать. А ты, — он перевел взгляд на Кейна, — никогда не сможешь создать. А он... — он посмотрел на спящую абстракцию, — он был её домом. И она вернулась домой.       Чернота полностью поглотила Помни. Её тело растворилось, превратившись в ещё одну чёрную массу. Палатка погрузилась в тишину.

***

      Помни открыла глаза.       Вокруг была темнота. Глубокая, бесконечная, но не пугающая. А где-то далеко сверху сияли звёзды. Она огляделась, не понимая, где находится. Это не была палатка. Это не был цирк. Это было что-то другое. — Помни?       Тихий, до боли знакомый голос раздался из темноты. У неё перехватило дыхание. Она обернулась и увидела его. Джекс. Его глаза мягко смотрели на неё, а на лице играла та самая, наглая и любимая ухмылка. — ДЖЕКС! — закричала она, бросаясь к нему.       Он хмыкнул, раскрыл объятия, и она влетела в них, прижимаясь к его груди. Она слышала его запах, чувствовала тепло его тела. Всё было настоящим. Она зарылась носом в его грудь и зарыдала в голос, заикаясь от счастья: — Я... Я... Рассеялась?! Нет... — Тшшш, — он положил руку на её голову, мягко поглаживая. — Ты дура, неужели нельзя было продолжить жить? Нет, блять. Ты-ты... — Я так скучала... Я-я...       Он услышал её сбивчивый голос и не стал договаривать. Просто притянул её ближе. — Ну всё-всё, расквасилась тут. Тихо... Я тоже. И только сегодня я буду таким сентиментальным как ты, — в своей манере пошутил он, вызывая у неё улыбку. — Я же говорила, назовёшь сентиментальной...       Она улыбнулась сквозь слёзы, счастливая, и прижалась к нему ещё сильнее.

***

      Прошло несколько месяцев.       В цирке стало тихо. Рагата часто проходила мимо палатки из подушек. Она не решалась заходить, но каждый раз заглядывала внутрь.       Там, в центре, на ворохе подушек, лежали две абстракции. Их чёрные формы сплелись в одно целое — неразрывно, будто их никто и никогда не сможет разделить. Они лежали в вечных объятиях: одна уткнулась в грудь другой, вторая обвивала её, прижимая к себе. И в этой тишине они спали своим бесконечным, спокойным сном — впервые за долгое время без боли, без тоски, без одиночества. Только вдвоём. Навсегда.       Рагата смотрела на них. Её глаза блестели от непролитых слёз, но на губах застыла легкая, грустная улыбка. — Я надеюсь, ты нашла свой покой, — прошептала она в тишину.