Чай на двоих

      На улице прохладно, осень за окном. Мне нравится осень, но не нравится то, что происходит сейчас. Это слишком сложно.       Сегодня вечером мне признался Доюн. Было холодно, шел снег. Он позвал меня в кофейню поболтать о работе. Мы работаем в одном офисе. Он каждый день приносит мне горький американо, а я втихаря выливаю туда маленькую упаковку сливок. — Выпей кофе, ты выглядишь сонной. Не стоит так впахивать, бери выходные. — Угу, я постараюсь.       Иногда он подвозил меня на машине, если мы заканчивали работу в одно время, потому что ему было по пути. Он всегда спрашивал, как у меня дела, когда я выглядела грустной. До того, как мы начали общаться, он казался таким холодным. Со мной он очень тактильный, а я стараюсь вести себя с ним нормально. Ему нравится трепать мои волосы, но я не особо люблю, когда их трогают. Родителям нравится Доюн, потому что они увидели, как он привез меня домой. Мне пришлось много о нем рассказать, чтобы снова не устроить ссору. В тот день я ждала автобус, потому что хотела заехать к ним в гости. Я совсем замерзла, ведь была в короткой юбке. К остановке подъехала машина, а там был он. Потом он отвез меня к родителям. Он хочет казаться серьезным парнем, так что я ни разу не видела, чтобы он ярко проявлял свои эмоции. Он лишь иногда слабо улыбается, и это выглядит мило.       А Йеджи… Она немного другая. Она тоже мне призналась, но на пару дней раньше. Я не знала, что ответить, и попросила подождать. Она вечно ругает меня, если я не ем или плохо одеваюсь. Хотя я помню, когда она потеряла свою шапку. Я сняла свою и хотела отдать ей, ведь она только недавно выздоровела, но Йеджи отказалась. — Не снимай шапку, ты заболеешь. Я хмурю брови, потому что злюсь: она переживает только обо мне, а о себе совсем не думает. Тогда я сняла шапку и запихнула ее в сумку. — Если ты мерзнешь, значит, я буду мерзнуть с тобой. Она дала мне щелбан, назвав дурочкой, а потом накинула на себя капюшон, закатив глаза. Помню, как улыбалась, когда она стала натягивать капюшон моей куртки еще и на меня. Хотя я даже не знаю, почему тогда смеялась. Наверное, рядом с ней мне легче.       Йеджи живет в старенькой пятиэтажке и работает тренером. Как-то я сбежала из дома, потому что со всеми поругалась. Хоть мы тогда и были в ссоре, она дала мне пожить у нее, дала свои вещи и даже купила мой любимый фруктовый чай, чтобы мы пили его вместе. Когда я еще жила с родителями и заболела, она тайком пробралась к нам домой и принесла мне вкусняшки. Родители запрещали, но мне очень хотелось. Тогда я спрятала ее в шкафу, чтобы домработница не рассказала родителям, что Йеджи пришла ко мне.       Йеджи сидела на подоконнике моего окна. Она смотрела на город, словно хотела что-то сказать. А ведь так оно и было. На ней были моя майка и мои штаны, ведь эта девушка умудрилась свалиться в лужу. Йеджи встала и поправила волосы. Одной рукой она сжимала свое плечо, а другая была опущена и кажется, немного дрожала. — Мне можно тебя обнять? — Обними, — ответила я. Мне нравится с ней обниматься. Иногда становится так спокойно, что начинает клонить в сон. Она всегда обнимает меня осторожно, по сравнению с Доюном. — Я люблю тебя, Рю. Но не как подругу, — прошептала она мне на ухо. По коже вдруг побежали мурашки, а в животе запорхали бабочки. Что мне сказать? Люблю ли я ее? — Я… Я не знаю, что тебе ответить. Не могла бы ты подождать? Мне всегда нужно время, чтобы дать честный ответ. Но что я чувствую? — Тебе не нужно отвечать прямо сейчас. Не стоит торопиться. Мы ведь можем общаться, пока ты думаешь. Или мне лучше тебя не трогать? Я отрицательно покачала головой. Мне не хотелось переставать с ней общаться, даже если бы это помогло мне найти ответ. — Нет… Не оставляй меня. Йеджи уткнулась мне в шею, и мы стояли так очень долго. Слишком много мыслей было в моей голове.       Доюн стоял передо мной в день признания. Мокрый снег падал ему на волосы. На нем было легкое пальто, нос и пальцы покраснели от холода. Его слегка длинные волосы развевались на ветру. Шарф, который я подарила ему на день рождения, сейчас торчал из кармана. — Ты мне нравишься, Рюджин. Тогда я просто замерла, не зная, что делать, ведь позавчера мне призналась Йеджи. Как мне быть? Мне с ним хорошо. — Прости… Я не знаю, что к тебе чувствую. Он горько усмехнулся, и мне стало от этого плохо. Я делаю ему больно. Кажется, он ждал другого ответа. — Тогда нам, наверное, стоит перестать общаться. Удачи, Рюджин. Он развернулся и ушел, а я не знала, стоит ли бежать за ним. Что бы я ему сказала?       И вот сейчас я сижу дома и смотрю в окно. Что мне делать? Кажется, я поняла, что мне нравится один из них, но стоит ли давать ответ сейчас? Пока думала, снова начала рыдать. Они оба дороги мне. Мне снова не по себе, но хочется, чтобы рядом была она.       Я встаю и заказываю такси. Выхожу и сажусь в машину, вновь направляясь к той пятиэтажке. Йеджи встречает меня, сразу обняв, ведь всю дорогу я проплакала, и она увидела мои слезы. Она спросила, что случилось, и я плачущим голосом сказала: — Я люблю тебя… Но это так сложно. Она обняла меня крепче, затем вытерла мои слезы руками и отвела на кухню. — Перестань плакать, пожалуйста. Хочешь сначала выпить чаю, а потом все мне рассказать? Я кивнула, а потом сидела и смотрела, как она заваривает мой любимый ягодный чай. Мне становится легче, и это потому, что я рядом с ней.