Условный срок

Небо было залито черной ночной смолью. Звезды ярко поблескивали на сплошном темном фоне, отливая огни живущего под ними шумного города. Где-то внизу эхом отдавался глухой вуш дорогущих гиперкаров и громкие гудки ЗСП. Вывески слепили глаза, мигая пестрыми огнями, а запах элитного алкоголя и потрясающей еды добирался до этажа десятого, если не выше. Двое мужчин сидели на крыше одного из бесконечных небоскребов, докуривая крепкие сигареты, и беззаботно болтали свисающими с ограждения ногами. Прохладный ветерок игриво трепал волосы, вызывая мелкие прибои колючих мурашек.  — Как думаешь, они справятся с этим?— спросил один из них, повернувшись в сторону. — Уверен,— ответил второй, углубляя пустой взгляд в бездонную ночную даль. — Мне кажется, все прошло слишком легко.  — Да, есть такое. Но ты не думай. Он первоклассный полисмен. Немного бестолковый, но талантливый. Они синхронно опустили глаза под ноги, там, где все еще проживал свои бессонные ночи влиятельный Лас-Вегас. — Слушай, а что Макс думает по этому поводу?  — Макс? Он делает последнюю затяжку, безразлично сбрасывая окурок с высоты птичьего полета, и поворачивается на товарища. — По поводу чего? — Ну, например отметить завтра наш успех? Короткий смешок на мгновение разрезает высотную тишину, отражаясь от металлических перегородок. — Послушай, я только за. А Макс, кажется, завтра будет занят с Леклером. — Так почему бы им не присоединиться к нам?  — Не знаю, Карлос. Но я непременно спрошу его об этом завтра. — Ты хотел сказать, сегодня? — Пф, не все ли равно? — Ха-ха, и вправду.  Тишина вновь воцарила под темным небом, пока они вдвоем смотрели вниз, разглядывая повторяющиеся вновь и вновь действия. Они на вершине. Они больше и лучше, и в этом не было сомнений. Их группа — лучшая, они — лучшие. Правоохранники где-то внизу, под подошвами начищенных туфель. А они наверху. Опять. — Ландо… — Даже не начинай. — Серьезно, давай сходим?  — Хм. Я подумаю. Но если Макса не будет — я не пойду. — Все зависит от него? — Да. — Я забронирую нам стол.  — Карло-ос… — Ну хотя бы корд. Падел, прямо сейчас. Что скажешь, амиго? Ландо тихо хихикнул и поднял глаза, уставившись на Карлоса предвкушающим взглядом.  — Звони,— звонко сказал он, довольно потирая руки. Сайнс самодовольно усмехнулся и потянулся в карман за телефоном. Норрис продолжал весело болтать ногами, сверля глазами крыши соседних небоскребов. Длинные гудки, короткие фразы в трубке, и дело в шляпе. — Погнали,— сказал Карлос, сползая с ограждения. Ландо последовал его примеру, и они отправились в сторону выхода с крыши, к красивому зеркальному лифту.  

***

— Частная коллекция. Десятки эксклюзивных картин, которые собирались годами и стоили миллионы. И все это пропало! Седой усатый мужчина в домашнем халате и тапочках стоял посередине просторного зала и чуть ли не плакал, заворачивая руками пояс халата. За огромным панорамным окном мигали красно-синие огни, о чем-то разговаривали несколько сотрудников в одинаковой форме. Двое из них, с особыми жетонами и усталым видом сейчас находились тут, в зале, беседуя с несчастным пострадавшим. — Не переживайте, мы сделаем все возможное, чтобы вернуть вашу коллекцию,— сказал один из них, открывая блокнот и звонко щелкая ручкой.— Вы видели того, кто это сделал? Сможете описать? Мужчина небрежно вытер глаза рукавом и поднял на него расстроенный взгляд. — Нет, я не знаю, как они выглядели… Его речь прервал скрип двери, в которую быстрым шагом влетел кудрявый парень в форме, державший в руках маленький целлофановый пакетик. — Вот, взгляните, сэр,— сказал он, протягивая пакетик одному из сотрудников. — Что это?— спросил тот, показывая его коллеге и с интересом осматривая. — Нашли на столике возле места, где висела одна из картин. Молодой мужчина прищурился, вглядываясь в содержимое, а затем недовольно закатил глаза, тяжело вздохнув. — Оскар, взгляни,— сказал он, отдавая пакетик своему напарнику. Тот осторожно взял его в руки и приблизил к лицу. — Вот же…— злобно сказал он, наконец рассмотрев предмет внутри: ярко-зеленая наклейка из двух линий, составляющих вполне четкие инициалы:  «LN» Взгляд потемнел, и брови сползли к переносице, хмуря лицо в недовольной ярости. Эта чертова наклейка помогала лишь тем, что дело можно было закрывать, потому что преступник найден уже давно. Проблема была в том, что, раз наклейка здесь — картины исчезли навсегда.  — Сученыш,— Пиастри суетливо запихал пакетик в карман брюк и засунул блокнот за пояс.— Извините, мистер Раймонд, мне нужно отлучиться. Дальше с вами будут работать эти ребята. Джордж, действуй по протоколу, а не как в прошлый раз. — Да хорошо, я помню,— ответил Рассел, иронично приподняв брови.  Оскар согласно кивнул, поправил козырек фуражки и устремился к выходу, на ходу доставая из кармана телефон. Он вышел на улицу, огибая толпящихся отовсюду коллег, и завернул на задний двор дома, отойдя в сторонку. Кнопки на экране телефона издавали короткие звуки вслед пальцам Оскара, а затем оттуда раздались протяжные гудки. — Ало? Голос на другом конце провода казался спокойным и даже беззаботным. — Ты какого черта вообще творишь, ублюдок?— прошипел Пиастри, прикрывая трубку ладонью.— Мы об этом не договаривались. — А, Оскар, это ты,— лениво протянул собеседник, и Оскар услышал, как тот лениво зевнул.— Мы договаривались, что я никого не убиваю и сливаю тебе мелочь, а ты не трогаешь меня. Кажется, я не нарушил нашего договора. Так в чем вопрос? — Не нарушил договора? Серьезно?! Десятки миллионов за эти картины, а я не в состоянии поймать преступника. Ты в своем уме? Не хочешь сидеть — забейся крысой в свои казино и не высовывайся, ясно тебе? Я итак даю тебе слишком большую свободу действий, так что не наглей, мать твою, и знай свое место. Голос на другом конце на мгновение затих, будто раздумывая, что лучше ответить. Оскар старался подавить в себе всю ту тяжелую ярость, которая сейчас грезила мечтами о том, чтобы вырваться наружу и поставить на место этот наглый хаос. Но, к несчастью для Пиастри — он находился не в том положении, чтобы быть способным сделать это. — О, вот как,— наконец сказал собеседник как-то особенно удивленно, с присущим ему британским сарказмом, который было слышно даже в трубке телефона.— Что-то ты какой-то чересчур самоуверенный, Пиастри. Напомнить тебе, кто тут главный? — Я могу посадить тебя в любую минуту. — Ты не знаешь, где я нахожусь. И никогда не узнаешь, пока я не позволю тебе этого. — Я знаю твой адрес. — Он фактический. — Мне ничего не стоит подкупить твоих людей. — Стоит. И очень дорого. Заканчивай эту бестолковую игру, малыш. И прекращай тратить мое время. У меня есть дела поважнее пустой болтовни.  Оскар не успел сказать что-то в ответ: в трубке раздались протяжные гудки и голос замолчал, прежде чем он успел хотя бы открыть рот.  Пиастри был возмущен до глубины души. Это возмущение воевало со жгучей ненавистью, после чего они вместе сливались воедино по отношению к одному единственному человеку на этом свете. И это раздражало Оскара , выводя из себя каждый новый раз с одинаковой силой.  Он простоял так какое-то время, тупо пялясь себе под ноги, пока его, наконец, не нашел Джордж.  — Ты чего тут стоишь?— спросил он, облокотившись о стенку особняка.  — По работе звонил,— коротко ответил Оскар, тяжело вздохнув. — Мы собираемся уезжать. Тебя подбросить? — Да нет, спасибо. Я своим ходом. Передай улики Алексу и не забудь написать отчет за неделю. Я займусь волокитой завтра. — Сегодня, ты хотел сказать. — Черт, да. Оскар выпрямился, похлопав по карманам, и устало пожал руку Джорджу, после чего сразу направился в противоположную от патрульных машин сторону, чтобы сесть за руль собственной. Черный тонированный «McLaren 720S» и красно-синяя полоска немного левее бампера. Пиастри уселся в салон, рутинно поправляя зеркала, и вставил ключ зажигания, провернув его вверх. Машина издала звонкий рев, мотор задребезжал где-то за спиной и Оскар захлопнул дверь, выруливая с парковки. Который раз это уже происходило? Десятый? Сотый? Пиастри давно сбился со счета, хотя, чтобы знать наверняка, вел своего рода альбом, который всегда лежал у него в бардачке.  Проехав молча несколько минут, Оскар остановился на заправке. Особняк, место преступления, где все произошло, находился за городом, до которого ещё нужно было добраться. Пиастри заглушил мотор и вышел из машины, чтобы заправиться и продолжить путь в штаб. В счете за бензин мелькнула сумма за стаканчик крепкого кофе, который он взял тут же. Вытащив заправочный пистолет и повесив его на место, Оскар уселся в салон и, отъехав от колонки, встал у бордюра. Он поставил ручник и потянулся к бардачку. Даже в плохо освещаемом салоне, рука без труда нащупала кожаный переплет маленького альбома, который тут же оказался на коленях в брюках от униформы. Пиастри открыл альбом на первой странице и принялся листать; страница за страницей совершенно похожи: по четыре столбца из пяти рядов, заполненные  идентичными наклейками, а над ними — даты. Некоторые наклейки были абсолютно одинаковыми, какие-то отличались расцветкой, какие-то блестели от режущего глаз глиттера, какие-то светились в темноте. Всех их объединяло только одно: они здесь, в этом уже ненавистном Оскару альбоме, напоминают ему о том, кто влетел в его жизнь внезапно, как ураган в солнечный день, и демонстрируют его беспомощность во всей красе.  Пиастри сделал обжигающий глоток из стакана, немного поморщившись от крепости напитка, и достал из кармана пакетик и ручку. Он извлек из целофана очередную наклейку и открыл альбом на крайней недозаполненной странице. Пробежавшись глазами по столбцам, он нашел пустующее место и аккуратно наклеил стикер, разгладив подушечками пальцев. Ручка вывела дату: 03.10. Оскар долго гипнотизировал взглядом очередную наклейку. Очередное доказательство его унижения, его слабости и поражения. Он не знал, как долго это будет продолжаться, но одно знал наверняка: Ему плевать на соглашение. Плевать на негласные правила, которые были установлены ранее.  Он доберется до этого проклятого Ландо Норриса и всей его шайки. И никакой праздник не будет казаться ему таким же ярким, никакое чувство не будет так же сладко, как видеть Ландо за решеткой, в оранжевой форме и с глазами, из которых Пиастри непременно выбьет всю эту спесь и наглость.