Поощрение

Напавшего со спины Бенджамин перекидывает через себя. Не теряя времени, наваливается сверху и предоставляет достойную ответу: тоже берет в удушающий захват. Хоумлендер теряет сознание быстрее, чем успевает взлететь. Бенджамин тащит его к рабочему столу, заставленному идиотскими планами. Солдатик сметает на пол макет дибильного парка, проекта, посвящённого непомерному эго одной персоны. Какие боги стали бы делать парки развлечений? И какой здоровый на голову человек пойдёт в чёртов религиозный Диснейленд? Копия статуи Хоумлендера разбивается о пол, от неё отлетают голова и руки. Миниатюра памятника Солдатику от столкновения с полом раскалывается на мелкие части - туда ей, на свалку, дорога. Вот вообще не жалко. Не нужна Бену эта дурацкая статуя. "Отец божий" - теперь для Солдатика нет оскорбления хуже. Даже гомик, пидар, членосос и педик на этом фоне звучит не настолько оскорбительно. Верно говорят, всё познается в сравнении. И тупой парад в его честь Бенджамину тоже нахер не нужен. Сын был нужен... Но не так, чтобы постоянно нуждаться в его близком присутствии и вся эта сентиментальная хрень с жаждой папочкиной ласки и щенячьими взглядами. А так нужен, что Бен ради него собственной шкурой рисковал, втянувшись в драку со спидстером. Он ведь не располагал информацией, насколько у того угасли сверхспособности. Списанный супер - это вовсе не всегда означает "бессильный". Просто нашёлся кто-то лучше, быстрее, моложе, перспективнее. Конечно, нет никаких гарантий, что замена в конечном итоге действительно окажется лучше старой-доброй версии [и Хоумлендер - яркий тому пример], но именно так работает беспощадная корпоративная машина Vought. Лица должны меняться. Конвейер по производству новых сверхспособных марионеток никогда не останавливается. - Дрянь! Неблагодарная сука! - ругается Бен, разрывая бесячий костюм. Хоумлендер сам носит убожество, ещё и Солдатика хотел под клоуна отребрендить. Пошёл он на хер! Вернее сказать, на хер как раз сейчас сходит... Блондинистая мразь тихо недовольно стонет, начиная приходить в себя. Любому другому Солдатик бы голову сейчас отрывал за предательство. Голову сына отрывать даже не пытается. Он закидывает обнажённые ноги на свои крепкие плечи. Стискивает одной рукой горло Хоумлендера, крепко, предупреждающе, но пока не душит. Смотрит, насилуя его пальцами, как начинают трепетать по-девчачьему пушистые ресницы. Как распахиваются лазурно-голубые глаза. Как в них появляется осознание происходящего. Бен ожидает сопротивления и готов его жёстко подавить. Сопротивляться было бы логично. Любой нормальный мужик стал бы подобному сопротивляться. Хоумлендер - всецело и полностью ненормальный. Он облизывает губы, прикрывает глаза и расслабляется. Не спорит, когда с грязного языка Солдатика срываются оскорбления вперемежку с ругательствами. Не начинает вырываться даже тогда, когда Бенджамин вынимает из него пальцы, притягивает поближе и вторгается членом в его послушное тело. Ещё через несколько минут до Бена наконец доходит, почему нет сопротивления. Это не страх и вовсе не слабость. Хоумлендер чертовски твёрдый, его член прижимается к животу. На его мраморно-светлых скулах алеет румянец. И он цепляется дрожащими руками за талию Солдатика вовсе не в попытке оттолкнуть, а просто чтобы за него держаться. Эта сука кайфует на его члене! Бенджамин хотел наказать щенка, но что-то идёт не так [как обычно; с Хоумлендером всегда всё идёт не так!]. За таким "наказанием" Джон сам к нему приползет и будет умолять папочку о продолжении.