Впусти меня, сладость

###

Дождь за окном не просто капал, он херачил по стеклу так, будто пытался пробить дорогу внутрь этой гребаной мансарды. Йеджи сидела на кровати, обхватив колени руками, и тупо пялилась в одну точку. В голове был полный бардак. Знаешь это чувство, когда ты точно знаешь, что сошла с ума, но тебе уже как-то насрать? Вот это был ее случай. Уже неделю ее жизнь напоминала затянувшийся кошмар, из которого нельзя проснуться. Постоянное ощущение чужого взгляда, от которого кожа покрывалась мурашками, внезапные приступы холода посреди душной комнаты и этот чертов шепот. Тихий, вкрадчивый, пробирающий до самых костей. Она попыталась сделать глубокий вдох, но воздух словно превратился в густой кисель. Свечи на комоде, которые она даже не зажигала, вдруг вспыхнули сами по себе. Только свет был не нормальным, а каким-то грязно-фиолетовым, уродливым, отбрасывающим на стены длинные, ломаные тени. — Ну и чего мы ждем? — вслух спросила Йеджи, и ее собственный голос показался ей чужим и хриплым. — Вылезай уже, задолбал в прятки играть. Тень у шкафа шевельнулась. Медленно, чертовски изящно, словно ленивая пантера, из темноты соткался силуэт. Высокий, подтянутый, с длинными темными волосами, которые падали на лицо, и глазами... блядь, эти глаза. Они горели диким, янтарным огнем, в котором не было ничего человеческого. Хёнджин. Демон, который решил, что ее тело — это его новая жилплощадь. Он подошел ближе, почти не касаясь старого паркета, и остановился в паре шагов. От него пахло озоном, грозой и чем-то сладким, до тошноты притягательным. — Ого, какая смелая стала, — Хёнджин ухмыльнулся, и эта ухмылка была чистым ядом. Он наклонил голову набок, разглядывая ее, как породистую кобылу на аукционе. — Еще вчера скулила и под одеяло пряталась, а сегодня уже командуешь? Мне нравится этот тон, сладость. Продолжай в том же духе, может, я даже буду нежным. Хотя кого я обманываю? Не буду. Йеджи хотела встать, но ноги налились свинцом. Опять этот гребаный паралич. Он делал это щелчком пальцев, просто ломал ее волю, заставляя сидеть неподвижно и ждать, что он выкинет дальше. Хёнджин сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Его пальцы с длинными, острыми когтями лениво потянулись к ее лицу. Он не коснулся кожи — остановился в миллиметре, но Йеджи почувствовала, как этот воздух обжег ее холодом. — Ты ведь понимаешь, что ты уже проиграла? — его голос опустился до хриплого шепота, от которого у нее внутри всё перевернулось. — Ты такая узкая, такая тесная в своих мыслях, Йеджи. Но твое тело... О, твоя плоть просто создана для меня. Я хочу чувствовать, как твои легкие разрываются от моего дыхания. Хочу слышать, как твое сердце херачит о ребра, когда я буду внутри. И я сейчас не про твою душу, детка. Хотя и ее я тоже трахну. — Пошел ты, — выплюнула она, изо всех сил пытаясь дернуть рукой. Запястья ныли от напряжения, но тело не слушалось. — Нашелся тут квартирант. Ищи себе другую дуру. Хёнджин расхохотался. Громко, издевательски, закинув голову назад. Этот звук ударил по ушам, заставляя Йеджи сжать зубы, чтобы не показать, как ей на самом деле страшно. Демон резко подался вперед, нависая над ней так близко, что она видела каждую чертову искру в его глазах. — Другую? Зачем мне другая, когда у меня есть ты? — он схватил ее за подбородок, больно впиваясь пальцами в кожу. — Посмотри на себя. Ты же вся течешь от одного моего вида, хотя строишь из себя недотрогу. Твое тело умнее твоих глупых мозгов, сладость. Оно знает, кому принадлежит. Ты хочешь этого так же сильно, как и я. Хочешь, чтобы я залез под твою кожу, чтобы заполнил тебя до краев, пока ты не начнешь умолять о добавке. Она попыталась укусить его за палец, но Хёнджин перехватил ее движение с молниеносной скоростью. Одним рывком он заломил ее руки за спину, вжимая ее лицом в матрас. Йеджи глухо вскрикнула, чувствуя, как его тяжелое, горячее тело навалилось сверху, полностью лишая ее возможности двигаться. Его колено бесцеремонно раздвинуло ее бедра, устраиваясь между ними. — Ну давай, подергайся еще, — прошептал он ей прямо в шею, обжигая кожу влажным дыханием. — Мне нравится, когда ты ломаешься. Это делает финал еще слаще. Знаешь, что я сделаю, когда окончательно заберу тебя? Я буду трахать тебя твоими же руками. Я буду смотреть на твое отражение в зеркале и видеть там себя, пока ты будешь заперта внутри собственного разума, как сучка в клетке, и сможешь только смотреть. — Тварь... — прохрипела Йеджи, задыхаясь от его веса и от той дикой, неправильной волны возбуждения, которая против ее воли скрутила низ живота. Это было унизительно. Ее разум ненавидел его, хотел уничтожить, но тело... тело предательски отзывалось на каждое его грубое прикосновение. Хёнджин перехватил оба ее запястья одной рукой, фиксируя их над головой. Свободной ладонью он медленно провел по ее позвоночнику, заставляя ее выгнуться навстречу его руке. Его пальцы скользнули ниже, бесцеремонно сминая ткань ее домашней футболки.— О да, скажи мне еще раз, какой я плохой, — его голос стал совсем низким, вибрирующим где-то на грани ультразвука. — Тебе ведь нравится эта грязь, да? Нравится, когда с тобой не церемонятся. Твой святоша-парень даже сотой части этого сделать не мог, признайся. Ты задыхалась в своей правильной, скучной жизни. Я — твой глоток воздуха, детка. Да, он ядовитый, но ты сожрешь его и попросишь еще. А теперь открой рот и скажи то, что я хочу услышать. Йеджи судорожно глотала воздух, пытаясь собраться с мыслями, но в голове был сплошной белый шум. Хёнджин наклонился еще ниже, его губы едва касались ее мочки уха, а зубы слегка прикусили хрящ, заставляя ее вздрогнуть. — Ну же, Йеджи. Скажи: «Впусти меня». Умоляй меня взять твое тело. Скажи это, и я сделаю тебе так хорошо, что ты забудешь собственное имя. Йеджи шумно выдохнула через нос, чувствуя, как его тяжелое тело прижимает её к матрасу. Страх улетучился, уступая место чистой, концентрированной злости и какому-то животному азарту. Ей надоело быть жертвой в этой спальне. Если этот ублюдок хочет поиграть в грязь, она покажет ему, что тоже умеет пачкать руки. Она расслабила мышцы, перестав сопротивляться его мертвой хватке на запястьях, и тихо, хрипло рассмеялась прямо ему в шею. Хёнджин на секунду замер. Его пальцы на её руках едва заметно дрогнули от неожиданности. — И это всё, на что способен великий и ужасный демон? — Йеджи повернула голову, вылавливая его взгляд в темноте. На её губах заиграла дерзкая, издевательская ухмылка. — Прижать девчонку к кровати и шептать пошлости на ушко? Серьезно, Хёнджин? Я думала, у вас в аду фантазия побогаче. Ты пока тянешь максимум на озабоченного подростка, который дорвался до бесплатного. Глаза демона опасно сузились. Янтарный огонь в них вспыхнул с новой, карающей силой. Он явно не привык, чтобы с ним разговаривали в таком тоне. — Ты сейчас допиздишься, сладость, — процедил он, сильнее вдавливая её суставы в постель. На его скулах заходили желваки. — Думаешь, я шучу с тобой? Я могу сломать тебя за долю секунды. Ты даже пикнуть не успеешь, как твои кости превратятся в труху. — Ну так ломай, — бросила она, не разрывая зрительного контакта. В её голосе не было ни капли прежней дрожи, только чистый вызов. — Чего ты ждешь? Ах да, тебе же нужно мое согласие. Тебе нужно, чтобы я сама открыла дверь. Без этого ты просто жалкий паразит, который может только пугать по ночам и дрочить на мое отражение. Ты без меня — никто, пустое место. Так кто из нас здесь сучка в клетке, а, Хёнджин? Это был прямой удар по его демоническому эго. Хёнджин оскалился, обнажая неестественно острые клыки. Воздух в комнате стал настолько холодным, что из рта Йеджи пошел слабый пар. Он перехватил её подбородок так сильно, что на коже наверняка останутся синяки, и заставил запрокинуть голову. — Ты играешь с огнем, девчонка, — прорычал он, и в его голосе послышался пугающий, многослойный гул, от которого задрожали стекла в рамах. — Ты понятия не имеешь, какую бездну на себя навлекаешь. Я сожру тебя целиком и не поморщусь. Йеджи поняла: он взбешен, его бдительность уплыла, уступив место уязвленной гордости. Это был её шанс. Она резко сменила тактику. Гнев на её лице мгновенно растаял, сменившись томной, обволакивающей покорностью. Она приоткрыла губы, тяжело и часто дыша, и посмотрела на него снизу вверх — из-под ресниц, мягко, завлекающе. Её бедра едва заметно качнулись навстречу его колену, стирая последнее расстояние между ними. — Ну так сожри, — выдохнула она прямо ему в губы, искусно имитируя полную капитуляцию. — Полно болтать, Хёнджин. Ты так много говоришь о том, как хочешь меня. Покажи мне это. Впусти свою грязь в меня. Я хочу почувствовать, какой ты на самом деле, или ты только языком чесать умеешь? Эта внезапная покорность, замешанная на грязном вызове, подействовала на демона как детонатор. Его самообладание разлетелось к чертям. Хёнджин на секунду потерял контроль над своей железной хваткой, опьяненный её словами и тем, как её тело внезапно обмякло и прижалось к нему. Именно этой секунды Йеджи и ждала. Используя то, что его вес слегка сместился, она резко дернула освободившейся рукой, извернулась всем телом и с силой ударила его локтем прямо в челюсть. Хватка на её втором запястье ослабла. Йеджи рванулась в сторону, скатываясь с кровати, на ходу хватая тяжелый подсвечник с комода. Она тяжело дышала, стояв на ногах, готовая дорого продать свою жизнь. Хёнджин медленно повернул голову обратно. На его губе проступила темная, почти черная кровь. Он слизнул её кончиком языка, и на его лице отобразилась такая дикая, первобытная ярость, замешанная на бешеном возбуждении, что у Йеджи внутри всё похолодело. Её маленькая победа обернулась полным крахом. Она лишь сильнее разогрела его аппетит. — Ах ты маленькая, сука... — тихо, почти ласково произнес он. — Какая отличная игра. Но время вышло. В один миг он оказался рядом. Йеджи даже не успела замахнуться подсвечником — Хёнджин просто вырвал его из её рук и отшвырнул в угол комнаты, где тот с грохотом врезался в стену. Демон схватил её за талию, поднимая в воздух, и с силой швырнул обратно на матрас, мгновенно вжимая своим телом. В этот раз никакой пощады не было. Он зафиксировал её руки над головой так, что кости хрустнули, а его пальцы впились в её бедра, бесцеремонно разрывая домашние шорты. — Теперь ты будешь только скулить, сладость, — его голос вибрировал от животной страсти и злости. — Ты хотела увидеть, какой я? Смотри внимательно. Ты хотела, чтобы я перестал болтать? Слушай, как я буду брать то, что принадлежит мне. Он не стал церемониться. Хёнджин взял её грубо, мощно, подчиняя себе каждую клетку её тела. Йеджи вскрикнула — этот звук был смесью шока, острой боли и того самого дикого, порочного наслаждения, которое она больше не могла контролировать. Демон двигался в ней безжалостно, задавая бешеный, рваный темп, заставляя её выгибаться под ним и судорожно хватать ртом воздух. — О да, кричи для меня, — шептал он, вбиваясь в неё всё глубже, пачкая её разум своими грязными, порочными словечками. — Твое тело такое горячее, Йеджи. Ты так сжимаешь меня, будто всю жизнь только этого и ждала. Скажи мне, чья ты сейчас? Чьи пальцы оставляют синяки на твоей коже? Ну же, говори! — Твоя... блядь... Хёнджин, — выдохнула она, полностью теряя связь с реальностью. Разум капитулировал перед этой дикой физической лавиной. Она царапала его плечи, оставляя красные полосы, пока он заставлял её сознание взрываться от невыносимого, острого экстаза. Это была не просто близость — это было клеймение плоти. Каждый его толчок выбивал из нее остатки гордости. Она плакала и смеялась одновременно, утоная в этой первобытной эротике, где боль и кайф слились в одно неделимое целое. Хёнджин владел ее телом так, словно переписывал его анатомию под себя, заставляя каждую мышцу подчиняться его ритму. Когда они оба достигли этого оглушительного, болезненного пика, Хёнджин резко остановился, оставаясь внутри нее. Его дыхание было тяжелым, рваным, а янтарные глаза светились победным торжеством. Плоть была покорена. Границы были сломаны. — А теперь, — прошептал он, и его голос зазвучал уже не снаружи, а прямо внутри её черепной коробки, — самое сладкое. Впусти меня до конца, Йеджи. Твоя душа теперь моя. Йеджи даже не успела ничего ответить. Черная, густая, как смола, демоническая сущность Хёнджина хлынула из его тела прямо в её грудную клетку. Это не было физическим проникновением — это было ментальным насилием. В одно мгновение её внутренний мир взорвался. Она почувствовала, как в её душу впиваются тысячи невидимых когтей, разрывая её собственное «я» на мелкие кусочки. Это был чистый абсолютный кошмар. Хёнджин заполнял собой каждую мысль, каждое воспоминание, вытесняя её личность и заменяя её своей темной, древней волей. Йеджи закричала, но из её горла вырвался лишь тихий хрип. Перед глазами поплыли чужие картины: древние пожарища, крики грешников, века одиночества в ледяной пустоте. Его боль, его ярость, его порочные желания — всё это теперь становилось её собственным. Он прорастал в неё, как ядовитые корни, связывая их души в один уродливый, неразрывный узел. Она чувствовала, как теряет контроль над своими руками, над своим дыханием. Её разум медленно погружался в темный, липкий омут, засыпая под натиском чужой воли. Хёнджин не просто поселился в ней — он поглощал её, заставляя раствориться в себе без остатка.

###

Солнечный луч безжалостно резанул по глазам. Йеджи резко распахнула веки и села на кровати, хватая ртом воздух, словно только что вынырнула из ледяной глубины. Сердце колотилось как сумасшедшее. Она судорожно оглядела комнату: шторы задернуты, на полу валяется тот самый тяжелый подсвечник, а простыни скомканы и изодраны. — Это... был не сон? — хрипло прошептала она, касаясь пальцами губ. Они горели. «Конечно, не сон, сладость», — раздался вкрадчивый, бархатный голос прямо в её черепной коробке. Он вибрировал где-то в районе затылка, вызывая мгновенную дрожь по всему телу. «Ты думала, что отделаешься обычной кошмарной ночкой? Не-а. Я здесь. С новосельем меня». Йеджи замерла, боясь пошевелиться. Внутри неё, прямо под ребрами, ворочалось что-то чужеродное, тяжелое и пугающе горячее. Хёнджин не просто занял её разум, он буквально оплел её душу своими ментальными щупальцами. Она попыталась встать, чтобы дойти до ванной, но её правая нога двинулась на долю секунды раньше, чем она успела отдать приказ. Йеджи покачнулась и едва не рухнула на паркет, но чужая воля мгновенно выпрямила её тело, заставляя удержать равновесие. «Ой, прости, — издевательски хмыкнул Хёнджин у неё в голове. — Педаль газа пока у меня под контролем. Нам нужно синхронизироваться, детка. Давай, шагай левой». Кое-как, спотыкаясь о собственные мысли, Йеджи дошла до зеркала в ванной. То, что она там увидела, заставило её сжать зубы от бессилия. На шее и ключицах темнели отчетливые багровые синяки — следы его ночной грубости. Но страшнее было другое. Когда она посмотрела себе в глаза, в глубине её привычных карих зрачков на секунду вспыхнул тот самый дикий, янтарный демонический огонь. — Убирайся из моей головы, — прорычала она собственным ртом, глядя на свое отражение. «Интересно, а он может овладеть моей душой? Да нет, он трус.» Вдруг её правая рука сама по себе поднялась. Пальцы медленно, почти ласково очертили контур её собственной нижней губы, а затем с силой надавили на неё, заставляя приоткрыть рот. Отражение в зеркале изменилось: выражение лица Йеджи стало дерзким, хищным и абсолютно не её. Хёнджин перехватил мимику. — Ты всё еще не поняла? — её собственными губами, но с его фирменной, ленивой интонацией произнес он вслух. — Я не просто квартирант, Йеджи. Твоя душа теперь связана с моей. И раз уж ты спросила про смелость... В этот момент Йеджи почувствовала, как внутри её сознания, там, куда не было доступа ни одному живому человеку, началось нечто невообразимое. Хёнджин не собирался просто тихо сидеть в уголке её разума. Его ментальная сущность начала буквально ввинчиваться в её душу, пачкая её своей грязной, темной энергией. Это было ментальное насилие, которое ощущалось в сто раз острее, чем физический секс. Хёнджин брал её душу так же грубо и уверенно, как ночью брал её тело. Каждая её чистая мысль, каждое светлое воспоминание осквернялось его присутствием. Демон сминал её волю, заставляя испытывать дикое, извращенное наслаждение от собственного падения. Его грязные мысли смешивались с её собственными, и Йеджи уже не могла понять, где кончается она и где начинается он. «О да, детка, — шептал он, пока её тело дрожало у раковины, а пальцы судорожно цеплялись за мраморный край. — Твоя душонка такая податливая. Смотри, как легко я ломаю твои барьеры. Ты ведь чувствуешь это? Чувствуешь, как сильно я трахаю твое сознание прямо сейчас?» Йеджи закинула голову назад, из её горла вырвался рваный стон. Она была заперта в собственном теле, пока Хёнджин заставлял её ментально подчиняться ему, выжигая изнутри всё её «я». Это был абсолютный, концентрированный кайф, смешанный с чистым ужасом.

###

Звонок в дверь раздался так резко, что Йеджи вздрогнула, едва не выронив мыло. Каждое резкое движение отзывалось в теле глухой болью, напоминая о безумной ночи, а внутри сознания всё еще лениво ворочался Хёнджин, сыто мурлыча от удовольствия после того, как буквально переехал её ментальные барьеры. «Опа, а вот и гости», — его голос в её голове прозвучал с явным, предвкушающим азартом. «Ну и кто там у нас такой смелый приперся спозаранку?» Йеджи накинула свободное худи с высоким воротом, чтобы спрятать багровые отметины на шее, и поплелась в коридор. Ноги всё еще немного путались — Хёнджин лениво подергивал за ниточки её моторных рефлексов, словно забавлялся с марионеткой. Она глянула в глазок. На пороге стоял её парень. Тот самый правильный, причесанный и до тошноты заботливый парень, о котором демон вчера отзывался с таким презрением. В руках он держал пакет из кофейни. — Блядь... — тихо выругалась Йеджи. «О-о-о, святоша пришел! — Хёнджин внутри неё буквально зашёлся в издевательском хохоте. — Какой милый мальчик. Принес своей девочке круассанчик? Ну давай, открывай дверь, сладость. Поиграем в примерную интрижку. Обещаю вести себя тихо... если смогу, конечно». Йеджи сделала глубокий вдох, пытаясь силой воли задвинуть демона в самый дальний угол своего разума, и открыла замок. — Привет, малыш, — парень улыбнулся, шагая внутрь и протягивая ей пакет. — Ты почему на звонки не отвечала? Я запереживал. Ого, ты какая-то бледная. Всё нормально? Он потянулся, чтобы поцеловать её в щеку, но Йеджи инстинктивно отпрянула. Внутри неё в этот момент всё буквально закипело. Хёнджин не собирался сидеть тихо. Его демоническое эго взбесилось от одного вида этого парня. Йеджи почувствовала, как её собственная правая рука сама по себе поднялась и уперлась парню в грудь, грубо останавливая его на месте. — Нормально всё, — сорвалось с её губ. Голос прозвучал слишком резко, с холодной, чужой хрипотцой. — Чё приперся без предупреждения? Парень опешил. Его улыбка медленно сползла с лица, он растерянно моргнул, глядя на неё. — Йеджи... ты чего? Я же просто хотел устроить сюрприз. Мы же договаривались... «Спроси его, умеет ли он трахать так, чтобы ты сознание теряла», — грязный, хриплый шепот Хёнджина зазвучал прямо в ушах Йеджи, хотя парень, судя по всему, ничего не слышал. «Скажи ему, что его вялый стручок больше не котируется. Давай, детка, скажи! Или мне самому взять управление?» Йеджи изо всех сил сжала зубы, пытаясь вернуть контроль над собственным ртом. Её трясло. Демон внутри неё буквально выкручивал её душу, пытаясь заставить её сказать какую-нибудь дикую пошлость. — Извини, — сквозь зубы выдавила она, хватая парня за куртку и буквально выталкивая его обратно на лестничную клетку. — Я плохо себя чувствую. Очень плохо. Уходи. Голова раскалывается. — Погоди, давай я останусь, помогу... — парень попытался придержать дверь, но Хёнджин внутри Йеджи резко активизировался. Её пальцы сжались на деревянном косяке с такой нечеловеческой, жуткой силой, что дерево жалобно хрустнуло. Она посмотрела на парня в упор. В этот момент Хёнджин намеренно отпустил контроль над её глазами, и парень отчетливо увидел, как её зрачки на секунду залило зловещим, янтарным огнем, а губы растянулись в хищном, уродливом оскале. — Я сказала: пошел вон, — прорычал её голос, но в нем уже отчетливо слышался двойной, вибрирующий гул бездны. Парень побледнел, отшатнулся от двери так, словно перед ним стоял восставший из ада мертвец, и Йеджи с грохотом захлопнула дверь, провернув замок на три оборота. Она сползла по стене на пол, тяжело дыша. На лбу выступил холодный пот. «Ха-ха-ха! Видала, как он обосрался? — Хёнджин внутри неё катался от удовольствия, его грязные словечки снова заполнили её сознание, пачкая её мысли. — Слабак. Трус. Твоё тело создано для сильного мужчины, для демона, а не для этого комнатного растения. Ты же сама это понимаешь, сладость? Тебе ведь понравилось, как мы его выставили?» — Заткнись... заткнись, тварь! — прохрипела Йеджи, обхватив голову руками. Она поняла, что долго так не протянет. Хёнджин разрушит её жизнь за пару дней, превратит её в изгоя, а потом окончательно сожрет её душу, не оставив от неё даже воспоминания. Ей нужна была помощь. Срочно. Но к кому идти? В полицию? В дурку? Её запрут в палате с мягкими стенами. Она на неслушающихся ногах доковыляла до ноутбука, швырнула его на кровать и открыла браузер. Руки дрожали, Хёнджин всячески мешал ей, заставляя пальцы нажимать не на те клавиши, но злость и тяга к выживанию давали ей силы бороться. «Ой, и что это мы тут ищем? — лениво протянул демон, когда она вбила в поисковик «изгнание сущностей самостоятельно». — Серьезно, Йеджи? Ты собираешься читать бредни девственников из интернета? Думаешь, соль и святая вода меня выкурят? Ну попробуй, мне даже интересно». Йеджи игнорировала его издевательства, хотя его ментальное присутствие давило на мозг, вызывая жуткую мигрень. Она копалась на закрытых оккультных форумах, пролистывая тонны мусора про порчу и сглаз, пока не наткнулась на ветку в даркнете. Тема называлась: «Одержимость высшими демонами: как заблокировать сущность внутри себя, если изгнание невозможно». Один из пользователей с ником Malleus писал: «Если в вас вселился сильный демон, вывывающий паралич и подчиняющий волю, не пытайтесь его изгнать — он убьет вас вместе со своим уходом. Единственный шанс — запереть его в ментальной клетке внутри собственного разума. Для этого нужен древний ритуал „Печати Соломона“, черный ладан и... подчинение демона через его собственную страсть. Вы должны заставить его потерять бдительность во время пика его удовольствия и наложить печать кровью на зеркало». Йеджи вчиталась в текст, чувствуя, как внутри неё Хёнджин резко затих. Его издевательский тон мгновенно испарился. Атмосфера в комнате снова стала леденящей. «Какая интересная сказочка... — прошипел он, и в его голосе впервые проскользнули опасные, угрожающие нотки. — Только ты забыла одну вещь, сладость. Чтобы заставить меня потерять бдительность во время пика удовольствия... тебе придется снова лечь под меня. И на этот раз я могу не остановиться, пока твоя душонка окончательно не порвется на куски. Ты готова рискнуть своим рассудком ради призрачного шанса запереть меня?» Йеджи медленно перевела взгляд на свое отражение в темном экране ноутбука. На её губах, вопреки ужасу, снова появилась та самая дерзкая, отчаянная ухмылка. — Готова, — вслух сказала она. — Посмотрим, кто кого перетрахает, Хёнджин. «Ты действительно думала, что я позволю тебе спокойно планировать мой арест в твоей же голове?» — голос Хёнджина из вкрадчивого шепота мгновенно превратился в оглушительный, рокочущий бас, который заставил Йеджи согнуться пополам прямо перед ноутбуком. Она не успела даже закрыть вкладку браузера. Ноутбук с грохотом захлопнулся сам по себе, едва не придавив ей пальцы. В ту же секунду Йеджи почувствовала, как по её венам вместо крови разлился жидкий, обжигающий огонь. Это было не физическое прикосновение — Хёнджин ударил прямо по её нервным окончаниям, транслируя концентрированную, дикую волну похоти и ментального экстаза прямо в её сознание. — А-ах!.. — Йеджи судорожно выдохнула, её колени подогнулись, и она рухнула с кровати прямо на ковер. Тело предательски обмякло, покрываясь испариной. Демон внутри неё издевательски перебирал струны её чувствительности, заставляя испытывать оргазм за оргазмом без единого прикосновения. Это было изощренное наказание. Её разум кричал от унижения, но плоть жила своей жизнью — низ живота скрутило тугим узлом, дыхание стало частым и рваным, а пальцы судорожно впивались в ворс ковра. «Ну как тебе, сладость? — Хёнджин буквально упивался её беспомощностью, его пошлые мысли в слух выжигали остатки её гордости. — Нравится течь посреди бела дня просто потому, что я так захотел? Посмотри на себя, ты же сучка на поводке. Стоит мне щелкнуть пальцами внутри твоей головы, и ты уже умоляешь о продолжении. Какая из тебя охотница на демонов? Ты просто моя послушная игрушка». Йеджи кусала губы до крови, пытаясь заглушить стоны. Она до боли зажмурила глаза, ментально возводя стену вокруг своего «я», цепляясь за собственную злость как за единственный спасательный круг. Хёнджин наказывал её слишком долго — приступ длился несколько минут, которые показались ей вечностью, пока демон, наконец, лениво не отступил, оставив её лежать на полу опустошенной, тяжело дышащей и дрожащей от усталости. «Это был первый и последний раз, когда я закрыл глаза на твои шалости, детка, — холодно предупредил он. — Еще один поисковый запрос про печати — и я запру твой разум так глубоко, что ты забудешь, как дышать». Но Хёнджин совершил главную ошибку всех самоуверенных тварей — он недооценил её дерзость. Как только волна слабости отступила, Йеджи медленно поднялась на ноги. В её глазах горела глухая, опасная решимость. Она знала, что рискует всем, но жить подстилкой для адской сущности она не собиралась. Вечером, когда за окном снова сгустились неоновые сумерки Сеула, Йеджи начала действовать. Хёнджин внутри неё затих, уверенный в своей полной победе после дневной порки, и это было ей на руку. Она действовала быстро и бесшумно, стараясь даже в мыслях не прокручивать свои шаги, чтобы он не считал её намерения раньше времени. Из кухонного шкафа был извлечен старый черный ладан — осколок её увлечения мистикой в подростковом возрасте, который чудом сохранился. Поджигая уголь, она глубоко вдыхала тяжелый, горький дым, который мгновенно заполнил мансарду, оседая на стенах удушливым туманом. «Что за вонь?..» — недовольно проворчал Хёнджин, его ментальное присутствие отозвалось резкой болью в её висках. «Йеджи, какого хера ты делаешь? Опять за свое?» — Просто хочу расслабиться после того, как ты меня раскатал, — мысленно огрызнулась она, стараясь, чтобы её голос звучал максимально убедительно и устало. — Голова раскалывается от твоего присутствия. Дай мне хотя бы поспать нормально. Она подошла к большому зеркалу в полный рост, стоявшему в углу. Сердце херачило о ребра как бешеное. Наступил самый жуткий момент. Йеджи взяла маленькое лезвие и без колебаний полоснула себя по ладони. Кровь — густая, алая — мгновенно выступила на коже. Перебарывая страх, она начала быстро выводить на стекле замысловатые символы Печати Соломона, которые успела намертво заучить утром.В ту же секунду Хёнджин понял всё. Пространство вокруг неё буквально взорвалось. Демон взбесился так, что воздух в комнате заискрился от статического электричества. Оккультные знаки на зеркале начали дымиться, а Хёнджин обрушил на её разум всю мощь своей ярости, пытаясь заставить её бросить ритуал. Комната вокруг Йеджи начала стремительно меняться, погружая её в жуткие, реалистичные галлюцинации. Стены мансарды покрылись сочащейся кровью, пол под ногами превратился в зыбучий песок из человеческих костей, а из углов к ней потянулись уродливые, обгоревшие руки грешников. «Прекрати это, сука! — Хёнджин орал прямо в её сознании, и этот звук физически причинял боль, из её носа потекла тонкая струйка крови. — Я разорву твою душу на куски! Ты сгниешь в этой комнате! Отойди от зеркала!» Перед ней соткался его иллюзорный силуэт — пугающий, огромный, с огромными черными крыльями, которые закрыли всё пространство. Его лицо было искажено первобытным гневом, а когтистые руки потянулись к её горлу, сжимая его с такой силой, что Йеджи по-настоящему начала задыхаться. Она видела, как её собственное лицо в зеркале синеет от удушья, хотя физически её никто не трогал — это была чистая ментальная атака. — Не... выйдет... — прохрипела Йеджи, размазывая кровь по стеклу, завершая последний контур печати. Она знала: если она поверит в эту иллюзию, Хёнджин сотрет её личность прямо сейчас.С последним штрихом знаки на зеркале вспыхнули тусклым, защитным серебристым светом. Галлюцинации мгновенно рассеялись. Стены снова стали обычными, а удушающая хватка на шее ослабла. Ловушка для фиксации была готова. Оставалось самое сложное — загнать зверя в клетку. Йеджи тяжело дышала, опираясь руками на комод перед зеркалом. Её ладонь была испачкана кровью, лицо бледное, но взгляд — абсолютно безумный и торжествующий. Ритуал требовал финального аккорда. Ей нужно было активировать печать в момент его наивысшей уязвимости. Хёнджин внутри неё тяжело дышал, его энергия была временно истощена после неудавшейся ментальной атаки, но он всё еще оставался смертельно опасным хищником. В его молчании чувствовалась холодная, расчетливая ярость. — Ну что, Хёнджин... — Йеджи медленно повернулась к кровати и начала стягивать с себя худи, оставаясь в одном кружевном белье. Её тело, покрытое синяками, выглядело чертовски притягательно в тусклом фиолетовом свете свечей. — Ты так много болтал о том, как хочешь владеть мной. Ночь наступила. Иди и возьми то, что тебе принадлежит. Если, конечно, ты не испугался девчонки. Это был прямой, открытый вызов. И Хёнджин его принял. Пространство позади неё сгустилось, и демон материализовался в своей физической форме. Он не стал медлить. Его глаза горели карающим янтарным огнем, а на губах играла жестокая, хищная ухмылка. Он в один шаг преодолел расстояние между ними, хватая её за талию и с силой вжимая в кровать. — Ты сама подписала себе приговор, сладость, — прорычал он, его голос вибрировал от бешеного возбуждения и злости. — Думаешь, твои кровавые каракули на стекле спасут тебя? Я вытрахаю из тебя эту дурь вместе с твоей душой. Хёнджин взял её без малейшего намека на нежность. Это была дикая, грубая, первобытная страсть на грани фола. Он вбивался в неё мощно и безжалостно, подчиняя себе её тело, заставляя Йеджи громко, сорванно кричать, выгибаясь под его тяжелым, горячим прессом. Его пальцы оставляли новые синяки на её бедрах, а его грязные словечки лились ей прямо в уши, смешиваясь с её собственными стонами наслаждения и боли. — Да, кричи для меня, сучка! — Хёнджин двигался в бешеном, рваном темпе, полностью теряя контроль от этой дикой связи. — Ты так сильно сжимаешь меня, ты течешь для меня, пока пытаешься со мной бороться! Твоя плоть уже растворилась во мне, и сейчас я заберу остатки твоей жалкой воли! Йеджи плакала, её разум взрывался от невыносимого, острого экстаза, который демон транслировал одновременно и в тело, и в её душу. Она получала дикое удовольствие от существа, которое пыталось её уничтожить. Она царапала его спину до крови, обвивая его бедра своими ногами, заставляя его двигаться еще быстрее, еще глубже, ведя его к тому самому пику. Хёнджин окончательно потерял бдительность. Опьяненный её покорностью и собственным могуществом, он полностью погрузился в физический экстаз, собираясь совершить финальный толчок, чтобы окончательно поглотить её душу. Его глаза остекленели от наслаждения, а дыхание прервалось.Это был тот самый момент. Миллисекунда его слабости. Используя последние силы, Йеджи резко выкинула раненую руку вверх, дотягиваясь до зеркала, которое стояло вплотную к изголовью кровати. Она с силой прижала окровавленную ладонь к центру Печати Соломона. — Впусти меня... сладость, — прохрипела она его же собственной издевательской фразой. Серебристый свет от зеркала ослепительно вспыхнул, заливая всю комнату. Хёнджин резко замер внутри неё, его глаза широко распахнулись от шока и дикой, ментальной боли. Печать сработала. Невидимые цепи Соломона рванулись из зеркала, обвивая его демоническую сущность внутри её разума и намертво защелкиваясь на его шее. Демон издал оглушительный, многослойный крик, который перерос в хрип. Его физическое тело начало стремительно растворяться, превращаясь в черный дым, который печать насильно втягивала внутрь сознания Йеджи, но теперь уже не как хозяина, а как узника. Его сила, его воля, его древняя магия — всё это сжималось и запиралось в глухую, непробиваемую ментальную клетку внутри её собственной головы. Через секунду всё закончилось. В комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Йеджи. Она лежала на простынях одна. Физическое тело Хёнджина исчезло. Она медленно села, чувствуя невероятную, звенящую легкость в теле. Ноги больше не путались, моторные рефлексы вернулись к ней полностью. Она снова была хозяйкой своей плоти. Йеджи прислушалась к своим внутренним ощущениям. Там, в самом темном, изолированном углу её разума, теперь сидел он. Запертый, скованный по рукам и ногам серебряными цепями ритуала. «Ах ты... тварь... — раздался его голос в её голове, но теперь он звучат глухо, слабо, словно из-за толстой стены подземного бункера. В нем больше не было прежней уверенности, только шок и бессильная ярость. — Ты действительно заперла меня? Ты хоть понимаешь, что ты наделала?» Йеджи медленно подошла к зеркалу, вытерла кровь с лица и посмотрела на свое отражение. Её зрачки были абсолютно нормальными, карими. Никакого янтарного огня. Она улыбнулась — дерзко, хищно, перенимая его собственную манеру. — Я же говорила тебе, Хёнджин, — вслух произнесла она, и её голос звучал чисто и уверенно. — Посмотрим, кто кого перетрахает. Теперь правила игры устанавливаю я. Ты сидишь в клетке, а твоя сила... твоя сила теперь принадлежит мне. «Йеджи... выпусти меня... — его голос впервые прозвучал с намеком на мольбу, смешанную с грязным шепотом. — Выпусти, и мы сможем править этим миром вместе. Я сделаю тебе так хорошо, как никто никогда...» — Помолчи, квартирант, — отрезала она, мысленно затягивая цепи на его шее чуть сильнее, заставляя его заткнуться. — Мне нужно прибраться в комнате. А ты пока посиди тихо.

###

Первая ночь после ритуала принесла Йеджи долгожданную тишину наяву, но истинный кошмар начался, стоило ей закрыть глаза. Печать Соломона надежно охраняла её бодрствующий разум, блокируя Хёнджина в реальном мире, но сны... Сны оставались территорией подсознания, где логика и древние ритуалы бессильны. Там, где правили её собственные тайные страхи и подавленные желания, демон был абсолютным королем. Йеджи очнулась посреди огромного, залитого неоном пространства, которое смутно напоминало её мансарду, но стены здесь тонули в бесконечной черной пустоте. В воздухе пахло жженой полынью и озоном. — Ну привет, моя маленькая тюремщица, — раздался за спиной ленивый, бархатный голос, от которого у Йеджи мгновенно перехватило дыхание. Она резко развернулась. Хёнджин стоял прямо перед ней, но здесь, в её сне, он выглядел еще более пугающим и совершенным. Его темные волосы были растрепаны, янтарные глаза светились победным торжеством, а на губах блуждала хищная, издевательская ухмылка. На нем были чëрная современная облегающая футболка и черные шелковые брюк, и Йеджи против своей воли уставилась на рельефные мышцы его рук. — Думала, заперла меня в клетку и дело в шляпе? — Хёнджин сделал шаг вперед, и Йеджи с ужасом поняла, что не может пошевелиться. В её собственном сне её тело снова сковал глухой, тяжелый паралич. — Печать держит мою магию в реале, сладость. Но здесь, внутри твоей головы, твоя фантазия работает на меня. Ты сама сотворила это место. И ты сама привела меня сюда. — Пошел... к черту, — выдавила она, отчаянно пытаясь вернуть контроль, но её ментальный голос прозвучал слабо и хрипло. — Я уже здесь, детка, — Хёнджин оказался вплотную к ней. Его пальцы с длинными черными когтями бесцеремонно схватили её за волосы, заставляя запрокинуть голову. — Ты так гордилась своей победой. Думала, что теперь ты сверху? А теперь посмотри на себя. Ты дрожишь от одного моего вида. Он наклонился и грубо, требовательно смял её губы в поцелуе. Поцелуй горчил кровью и мятой, Хёнджин кусал её губы, вырывая из её горла тихие, задушенные стоны. Йеджи ненавидела себя за то, как её подсознание предательски отзывалось на эту грубость. В этом пространстве безграничных снов все ощущения были обострены в сотни раз — каждое прикосновение демона отзывалось внутри неё электрическим разрядом. Хёнджин толкнул её, и Йеджи рухнула на невесть откуда взявшееся шелковое ложе. Демон мгновенно навис сверху, вжимая её бедра своим тяжелым, горячим телом. Его руки начали медленно, но уверенно срывать с неё одежду, а его грязные, порочные словечки зазвучали прямо у неё в ушах, пачкая её мысли. «О да, течи для меня во сне, Йеджи, — шептал он, прикусывая кожу на её шее до багровых пятен, которые казались абсолютно реальными. — Твой разум может строить из себя недотрогу, но твои сны принадлежат мне. Я буду приходить к тебе каждую ночь. Я буду брать тебя так грубо и извращенно, как ты никогда не позволишь себе в реальной жизни. Ты будешь просыпаться в слезах от экстаза, умоляя меня вернуться. — Перестань... Хёнджин, блядь, остановись... — хныкала она, выгибаясь под ним. Движения демона были мощными, рваными, задающими бешеный темп. Он брал её душу через этот иллюзорный секс, выжигая её волю изнутри. Йеджи царапала его плечи, кричала от невыносимого, острого пика наслаждения, который накатывал волна за волной, стирая границы её «я». Это была изощренная месть заключенного — он ломал её психику там, где она была наиболее уязвима. Когда оглушительный финал заставил её сознание буквально взорваться белым шумом, Хёнджин наклонился к самому её уху. Его дыхание было рваным, а янтарный огонь в глазах — слепящим. — Каждое утро ты будешь просыпаться уставшей, сладость, — прошептал он, медленно растворяясь в темноте уходящего сна. — Твой рассудок начнет трещать по швам от недосыпа и этой грязи. И в один день ты сама откроешь печать, просто чтобы я прекратил эту пытку. Жду нашей следующей ночи, хозяйка... Йеджи резко открыла глаза в своей мансарде, тяжело дыша и содрогаясь от остаточного экстаза. Всё её тело ныло, простыни были насквозь мокрыми от пота, а на часах было всего четыре утра. Она поняла, что Хёнджин нашел идеальное оружие против нее — он собирался взять её измором через её же собственные сны.

###

Через три дня Йеджи была похожа на тень самой себя. Черный кофе больше не помогал, а под глазами залегли глубокие, болезненные тени. Хёнджин сдержал свое слово. Каждую чертову ночь он превращал её сны в извращенный, грязный ад, где её сознание насиловали сотнями разных способов, заставляя просыпаться в слезах, поту и с дико бьющимся сердцем. Психика трещала по швам. Она понимала, что еще пара таких ночей — и она просто шагнет из окна мансарды от полного изнеможения. Йеджи сидела на полу перед тем самым зеркалом, тупо глядя на подсохшую кровь Печати Соломона. В голове гудело. — Ладно, ублюдок... — хрипло выдохнула она, закрывая глаза и обращаясь к темному углу своего разума, где на тяжелых цепях сидел демон. — Ты победил. Давай договариваться. Я дам тебе частичную свободу. Будешь гулять в реале, когда я разрешу. Но мои сны ты оставишь в покое. Идёт? Из глубины её сознания донесся тихий, издевательский смешок, который тут же отозвался острой болью в висках. «Частичную свободу? Мне? — Хёнджин буквально выплюнул эти слова, и цепи внутри её головы угрожающе звякнули. — Ты действительно думала, сладость, что я соглашусь на твои жалкие подачки после всего, что ты со мной сделала? Ты заперла меня в клетку, как собаку. Никаких сделок. Ты откроешь эту печать полностью. Сама. Прямо сейчас. Или следующая ночь во сне покажется тебе раем по сравнению с тем, что я приготовлю дальше». Йеджи сжала зубы так, что хрустнули челюсти. Бессильная злость душили её, но выбора не было. Она была истощена. Демон поймал её в безупречный капкан. — Тварь... — прошептала она.Она подняла дрожащую руку, коснулась пальцами зеркального стекла и с силой провела по засохшей крови, разрывая идеальный контур Печати Соломона. Серебристые символы на стекле мгновенно померкли, покрываясь сеткой мелких трещин, а затем и вовсе осыпались невидимым пеплом. В ту же секунду ментальные цепи внутри её головы лопнули с оглушительным, беззвучным грохотом. Черная, густая демоническая энергия Хёнджина лавиной хлынула наружу, вырываясь из её тела. Воздух в мансарде замер, температура упала так резко, что изо рта Йеджи пошел густой пар, а свечи вспыхнули зловещим, ядовито-фиолетовым пламенем. Хёнджин материализовался прямо перед ней. Свободный. Могущественный. Опасный. Его янтарные глаза горели диким, карающим огнем, а длинные темные волосы хаотично разметались по плечам. Он тяжело дышал, упиваясь вернувшейся свободой, и на его губах играла самая хищная, безумная ухмылка, которую Йеджи когда-либо видела. — Ну надо же, — лениво протянул он, делая шаг к ней и заставляя её вжаться спиной в комод. — С возвращением меня. Какая ты послушная девочка, когда у тебя отнимают сон. Йеджи ждала, что он убьет её на месте, заберет её тело силой или просто уйдет, оставив её ни с чем. Она приготовилась к худшему, дерзко вскинув подбородок и глядя ему прямо в глаза, готовая встретить смерть лицом к лицу. Но у Хёнджина были совершенно другие планы. Он не собирался уходить. Эта девчонка, которая смогла запереть высшего демона, подчинить его своей воле и заставить подчиняться, вызывала у него не просто злость. Она вызывала у него дикое, одержимое восхищение. Он хотел её всю, без остатка. — Думала, я просто сбегу? — Хёнджин резко подался вперед, хватая её за талию и одним мощным движением швыряя на кровать. Он мгновенно навалился сверху, блокируя её руки своими ладонями и вжимая их в матрас. — Нет, сладость. Мы еще не закончили наше свидание. В этот раз всё будет по-настоящему. Наяву. Это было жесткое, но невероятно чувственное продолжение их порочной связи. Хёнджин занимался с ней любовью так, словно пытался выжечь своё имя на каждой клетке её тела. Позы сменялись одна за другой. Демон не сдерживался и доводил девушку до слëз, вылизывая прямо перед зеркалом. Самое странное было в том, что она и не заметила, как постепенно стало светлеть. Его хриплый голос лился ей прямо в уши, смешиваясь с её собственными сорванными стонами. — О да, детка, смотри на меня, — шептал он, грубо и глубоко вбиваясь в неё, задавая сумасшедший, рваный ритм. — Ты так сжимаешь меня, ты так дрожишь под моим весом. Твое тело уже давно не человеческое, оно плавится от моей магии. Скажи, что ты хочешь этого. Скажи, что ты хочешь быть моей до самого конца! — Хочу... блядь... Хёнджин, да! — кричала Йеджи, полностью теряя связь с реальностью. Разум окончательно капитулировал перед этой физической лавиной. Боль и невыносимый, острый экстаз слились воедино. Она царапала его спину, оставляя глубокие кровавые полосы, пока он заставлял её сознание взрываться от оргазма за оргазмом. Это была не просто близость — это было перерождение плоти под диктовку адского пламени. Ближе к утру, когда за окном начали брезжить первые, холодные сизые лучи рассвета, Хёнджин резко остановился, оставаясь внутри нее. Его дыхание было тяжелым, а янтарный огонь в глазах сменился пугающей, вековой нежностью — демонической, извращенной любовью. — Ты слишком хороша, чтобы оставаться смертной, Йеджи, — тихо, почти ласково произнес он, касаясь губами её мокрого от пота лба. — Я не хочу делить тебя с твоим жалким миром. Я сделаю тебя такой же, как я. Он припал к её шее, но вместо поцелуя Йеджи почувствовала острую, пронизывающую боль — Хёнджин до крови прокусил её кожу, впиваясь зубами в артерию. Одновременно с этим его демоническая сущность, его темная, древняя кровь хлынула прямо в её вены. Вскрик Йеджи потонул в его глубоком поцелуе, которым он заглушил её боль. Внутри неё начался настоящий хаос. Человеческая природа Йеджи умирала в страшных судорогах, пока демоническая кровь Хёнджина переписывала её ДНК, её душу и её суть. Её сердце сделало последний, оглушительный удар и... замерло. Но она не умерла. Вместо этого внутри её груди разлился леденящий, мощный источник новой, безграничной силы. Когда первые лучи солнца коснулись постели, всё было кончено.Йеджи медленно открыла глаза. Но это были уже не глаза прежней испуганной человеческой девушки. Её зрачки затопило зловещим, чистым янтарным огнем, точь-в-точь как у Хёнджина. На её губах, испачканных темной кровью, заиграла дерзкая, хищная и абсолютно демоническая ухмылка. На её спине медленно развернулись огромные, черные, как смоль, крылья, сотканные из чистой тьмы. Хёнджин лежал рядом, лениво подперев голову рукой, и с истинным восхищением разглядывал свое творение. Самую прекрасную и опасную демонессу, которую когда-либо видел этот мир. — С добрым утром, моя королева, — прошептал он, протягивая к ней руку. Йеджи перехватила его пальцы, сжимая их с новой, нечеловеческой силой, и притянула его к себе для нового, теперь уже их общего, дьявольского поцелуя. — С добрым утром, Хёнджин, — ответила она голосом, в котором теперь отчетливо вибрировал двойной гул бездны. — Пойдем, покажем этому городу, кто теперь правит его ночами.

###

Первые недели в новом статусе напоминали Йеджи затянувшийся, безумный трип. Её человеческое прошлое осыпалось сухим пеплом, а на его месте укоренялась дикая, первобытная сила. Физическое тело изменилось: кожа стала бледной, почти фарфоровой, а чувства обострились до предела. Она слышала, как бьются сердца людей на нижних этажах, чувствовала их страхи, их грязные потайные мысли. Но главное — теперь ей не нужно было прятаться. Мансарда была погружена в привычный фиолетовый полумрак. Йеджи стояла посреди комнаты, закрыв глаза и пытаясь сосредоточиться. Хёнджин лениво сидел на подоконнике, закинув одну ногу на другую, и с ухмылкой наблюдал за её попытками. — Плохо, сладость, очень плохо, — протянул он, пригубив из бокала темную жидкость. — Ты пытаешься контролировать тьму своими старыми, человеческими мозгами. Хватит думать. Расслабься и просто позволь своей ярости выйти наружу. Йеджи резко открыла глаза, и в их глубине хищно вспыхнул янтарный огонь. Её задолбали его придирки. Она сделала глубокий вдох, и в ту же секунду за её лопатками пространство пошло тяжелыми волнами. Из спины с глухим шуршанием вырвались огромные, черные как смоль крылья, сотканные из первобытной тьмы. От них по комнате разлетелся резкий поток ледяного воздуха, заставив свечи испуганно дрогнуть. — Ну надо же, прорезались, — Хёнджин плавно поднялся с подоконника и медленно, словно хищник к добыче, пошел к ней. — А теперь попробуй удержать их форму. Не позволяй им рассыпаться дымом. Тьма подчиняется только абсолютной уверенности. Ты теперь не жертва, Йеджи. Ты — чудовище, которое стоит на вершине пищевой цепочки. Он подошел со спины, и его горячие ладони легли ей на плечи, прямо у основания крыльев. В месте его прикосновения по её телу пробежали обжигающие искры. Демоническая кровь внутри неё радостно запульсировала, отзываясь на присутствие своего создателя. Хёнджин наклонился к её уху, и его грязные, хриплые выражения мгновенно заполнил её сознание, пачкая мысли и заставляя крылья позади неё судорожно вздрогнуть. — Ты ведь чувствуешь, как сильно они хотят подчиняться мне? — прошептал он, и его пальцы медленно скользнули вниз по её ключицам, заставляя её выгнуть спину. — Твоя новая сила, твоя плоть, твоя бессмертная душа — всё это выковано мной. Ты можешь строить из себя гордую королеву сколько угодно, детка, но когда я рядом, ты всё та же послушная сучка, которая плавится от одного моего взгляда. Ну же, покажи мне, на что способны твои иллюзии, или ты можешь только крыльями хлопать? Йеджи шумно выдохнула через нос. Этот ангст, эта вечная борьба их эго, замешанная на диком физическом притяжении, никуда не исчезла — она просто перешла на уровень бессмертных. Она резко развернулась в его руках, и её крылья с тяжелым хлопком обернулись вокруг них двоих, отрезая их от остального мира плотным черным коконом. — Я покажу тебе, на что я способна, Хёнджин, — её голос прозвучал с тем самым двойным, вибрирующим гулом бездны, от которого раньше у неё самой кровь стыла в жилах. — Ты думал, что создал послушную куклу? Плохо же ты знаешь своих учениц. В ту же секунду она активировала свои новые силы. Пространство внутри их черного кокона мгновенно исказилось. Хёнджин замер, когда вокруг них соткалась иллюзия древнего, пылающего адским огнем замка, а цепи, похожие на те, которыми она держала его в зеркале, призрачными тенями обвили его запястья. Это была её личная ментальная проекция, её вызов. Демон на секунду опешил, глядя на её работу, а затем его лицо исказила дикая, бешеная ухмылка абсолютного, порочного восхищения. Она училась слишком быстро. И это заводило его до безумия. — Дерзкая сучка... — рыкнул он, одним мощным движением ментальной воли разрывая её иллюзорные цепи. Хёнджин перехватил её за талию, намертво прижимая её бедра к своим, и запустил пальцы в её волосы, заставляя запрокинуть голову. Его янтарные глаза горели голодным, карающим огнем, в котором больше не осталось места для слов или игр. Они оба были монстрами. Они оба жаждали этой грязи, этой власти друг над другом. Он подался вперед, прерывая её победную ухмылку, и впился в её губы глубоким, демоническим и пугающе голодным поцелуем. В этом поцелуе не было ничего человеческого — это было свирепое слияние двух бездн. Хёнджин целовал её так, словно пытался высосать из неё всю только что обретенную силу, кусая её губы до черной крови и заставляя её стонать ему прямо в рот. Йеджи не оставалась в долгу: она отвечала ему с той же животной яростью, впиваясь ногтями в его плечи и толкаясь языком навстречу, растворяясь в этом невыносимом, остром экстазе перерождения. Их общие черные крылья плотно сомкнулись над ними, окончательно погружая мансарду в абсолютную, непроглядную тьму вечности, где отныне существовали только они двое.