Двигаясь в ритме

      Катара ненавидела дорогу до работы. Это было долго, муторно и мучительно. С тремя пересадками и получасовой поездкой на не очень новом автобусе.              Только потрясающий вид на залив оправдывал ее тратящиеся на этот путь нервы.              Чайковский играл незатейливую мелодию в ее наушниках, образы маленьких балерин мелькали перед глазами в глубоких плие и высоких прыжках, пока Катара старалась подобрать подходящую скорому концерту связку.              Во внешнем мире тем временем царил полный беспорядок из недовольных своей жизнью людей. Парочка окружавших ее мужчин определенно хотели подпортить ей день, а ведь еще и не вечер.              Запах пота смешивался ароматом ее жасминовых духов, а острые локти так и норовили ударить ее в бедра поглубже.              Поскорее бы оказаться в студии. Ее чистой, вкусно пахнущей, самолично выстроенной по собственных предпочтениям студии.              Катара чуть ли вслух не всхлипнула от тоски по любимому месту, пускай до него и оставалось каких-то пятнадцать минут. Стоящий рядом мужчина странно покосился на нее, видимо, слишком глубоко пребывающей в своих мыслях, на что она только ответила острым взглядом.              Три остановки, две… одна… Пришлось с силой протискиваться через толпу, видимо, забывшую, что стоящие у двери люди должны выходит, раз уж заняли это место. Двери захлопнулись прямо за ее сумкой, чудом избежавшей судьбы уехать в этом проклятом вагоне.              Свежий воздух тихого спального района был усладой после духоты замкнутого пространства, поэтому Катара дала себе несколько мгновений, чтобы отдышаться и привести себя в порядок. Она вернула выбившиеся из длинной косы пряди под резинку, чуть поправила голубой топ, надетый поверх белой майки и проверила целостность издерганной сумки.              Балет требовал собранности, аккуратности и концентрации как в танце, так и в жизни. Одно невозможно без другого. Поэтому Катара не собиралась мелким проблемам нарушить ее настрой.              Танцевальная студия занимала три нижних этажа жилого высоко этажного дома. И, по опыту Катары, это было одна из лучших студий в городе. Светлая, просторная, с качественными окнами и толстыми потолками и стенами, отделяющую ее от верхних этажей, так что жалующихся на них жильцов практически не было.              — Доброе утро, мастер Катара, — поприветствовал ее старый охранник Тайро.              Его волосы и борода уже давно были седыми, но в согнувшейся фигуре все равно чувствовалась могучая сила. Он был любимцем многих здесь, а она — его личной.              Возможно, это было связано с тем, что его сын был очарован ею. Это было приятно, так как он работал в кофейне неподалеку и всегда выдавал ей десерты за свой счет (Она этим, конечно, намеренно не пользовалась, но и никогда не отказывалась от этого милого жеста), но временами, как сейчас, немного смущающе.              — Доброе утро, мистер Тайро. Кажется, вам слишком нравится слово «мастер», раз вы используете его даже на учителе балета, — усмехается Катара, прикладывая пропуск для входа в танцевальную школу.              — Что каратэ, что балет, все это борьба, требующая немалых усилий. А я видел ваши выступления, мастер Катара, чтобы точно знать, как верно к вам обращаться, — он подмигивает ей по-отцовски. Катара отвечает ему смущенной, благодарной ухмылкой и машет на прощание перед тем, как исчезнуть за поворотом.              — Тогда оставлю это на ваше усмотрение. Передавайте привет Хару!              — Непременно! — кричит ей Тайро уже в спину.              Катара вдыхает глубоко и с облегчением, оказавшись в большом главном холле. Темное дерево, которым были отделаны стены и пол придавало этому месту солидности, но не утяжеляло его, как это случалось с музеями или театрами. Энергия наполняла эти стены даже во время полного безлюдья и проникало и в Катару.              Все проблемы и плохое настроение оставалось за стенами здания, а ее мысли были обращены только к будущему дню и скорым занятиям.              Ее собственная студия находилась на третьем этаже с западной части, что было великолепно. Недавно посаженные деревья еще не успели перекрыть вид из окон, и закатное солнце мягко проникало к ним по вечерам, становясь частью балета и придавая ему сказочности, что при работе с детьми определенно было важно.              Катара запнулась на одной из ступенек и тупо моргнула, уставившись на собственные ноги. С контролем тела у нее никогда не было проблем, поэтому она не сразу поняла, что могло так сильно выбить ее из колеи.              Ритмичные басы отражаются от стен и ударяют ей в уши, пол вибрирует под ногами. Катара не без любопытства заглядывает в коридор на втором этаже, но не видит ничего примечательного. Несколько дверей с мутным белым стеклом, сквозь которое ничего не видно, плотно закрыты. Людей нет, но музыка продолжает греметь на весь этаж.              Обычно танцевальные направления четко распределены по дням и времени суток, чтобы не пересекаться и не мешать занятиям. Балет, джаз, бальные танцы обычно стояли вместе, поэтому Катара и вспомнить не может, когда в последний раз слышала подобную музыку в этих стенах в последний раз.              Решив не заострять на этом внимание, Катара поднялась к себе на этаж и открыла студию. Ее встретила светлая комната в пастельных тонах. Хореографические поручни вдоль стены, а зеркала на всю стену увеличивали пространство вдвое, а не втрое.              Катара распахнула окна нараспашку, впуская прохладный воздух Республиканского города, настроила звук и, надев пуанты, встала в середине залы.              Ее тело двигалось само собой во время разминки, повторяя движения, которые она знает с четырех лет. Спины выгибалась в идеальную духу, а нога поднималась за спиной для глубокого шпагата. Она чувствовала напряжение мышц, давление пальцев, удерживающих весь вес ее тела на одних только мысках.              Легкость, плавность, жесткий контроль были заметны в каждом повороте и прыжке. Плавная музыка текла по ее венам, подобно горной реке, то ускоряясь, то замедляясь вместе с ее сердцебиением.              Катара закончила композицию в аккуратном плие. Легкие жгло, тонкая пленка пота покрыла ее лоб и шею. Легкая дрожь удовольствия после тренировочного танца пробежалась по телу, и она выпрямилась, только сейчас заприметив иной звук кроме музыки.              Она резко обернулась на аплодисменты и увидела стоящих в дверях ранних ученик.              — Это так красиво, мисс Тасик! Что это за танец? Вы его сами придумали? Как он называется? А мы можем выучить его? — Икки, ее самая активная ученица, выбежала вперед и запрыгала на месте, заваливая Катару вопросами.              Остальные ученики постепенно заполняли комнату, и легкий комон заглушил звук продолжающейся по кругу мелодии.              — Это всего лишь разминочный танец, Икки. Его придумала моя мама, и у него нет названия. А тебе сначала нужно выучить наш основной танец для выступления, и потом уже поговорим про этот, — и с этими словами Катара развернула девочку на месте, прекрасно зная, что если не затормозить ее сейчас, она не остановится никогда.              — Нууу, — недовольно протянула ученица, но Катара была слишком строгой, чтобы разжалобить подобными звуками. Икки заняла место рядом со своей старшей сестрой, Джинорой, которая слегка свысока смотрела на нее.              — Хорошо. Похоже, все уже собрались. Надеюсь, все успели немного отдохнуть, перекусить и выпить воды перед занятием. Прошу вас занять свои места. Встаем в первую позицию…              Время во время работы текло поразительно быстро. Катара полностью растворялась в связках, исправлениях и вопросах. Одна мелодия сменялась другой, ученики вставали на новые места, и день постепенно подходил к концу.              — Знаю, что устали, но ноги нужно поднимать повыше. Мэг, аккуратней на повороте. Тебе не нужно сбивать всех на своем пути. Икки, ты закончила с… Икки? — Катара обернулась поняла, что на месте ученицы нет никого. Ее глаза пробежались на всякий случай по всей комнате, но сомнений не было. Девочка отсутствовала. — Джинора, где твоя сестра?              — Она говорила, что отойдет в туалет, но думаю, что на самом деле она пошла на шум на втором этаже, — пожав плечами, честно ответила ей Джинора, отличающаяся от других детей и своей сестры гиперответственностью и честностью.              Шум и правда был, чего Катара не заметила, увлеченная тренировкой, и он был явно громче, чем в начале занятия. Отражение в зеркале за ней мелко вибрировало, и даже отсюда она могла разобрать некоторые слова песни.              — Ладно. Повторите последний элемент, который мы сегодня выучили, и отдыхайте, я пока верну нашу пропажу, — Катара бросила недвусмысленный взгляд на Джинору, негласно оставляя ту за главную, чтобы быть уверенной, что дети на разрушат класс во время ее отсутствия.              Стоило двери открыться, как музыка ударила ей в голову. С каждым шагом и ступенькой звук становился все громче, поэтому, когда Катара заглянула в эпицентр скопления людей, то была полностью оглушена.              Но, видимо, это не мешало ребятам, создавшим собой плотный круг с пустым пространством посередине комнаты. Они сидели на полу, хлопая в ритм и выкрикивая слова поддержки паре танцоров, кружащих вокруг друг друга во множестве резких, хаотичных движений.              Катара встала в дверях в той самой позе «строгой училки», как шутил над ней брат, готовая высказать присутствующим все про громкость музыки и кражу чужих учеников, но ее настрой был прерван неожиданным сальто назад.              Ее дыхание застряло где-то в горле, а сердце на мгновение замерло. Она словно оказалась в вакууме без единого звуки и воздуха. Юноша словно парил, замирая над полом вверх-ногами ногами и легко выгибаясь в спине.              Это было… впечатляюще. Яркая ухмылка сверкала на лице юноше, серые глаза сияли, направленные четко на место приземления, а татуировка в виде голубой стрелы на лбу словно тянула его в нужном направлении.              Мгновение, и он приземлился на ноги так просто и четко, словно только что не летел головой вниз в метре над землей. Толпа взревела и захлопала, приветствуя танцора, и среди этих голосов Катара легко заметила знакомый:              — Обалдеть! Он словно летает! — восторженно прокричала она, тыкая пальцем в толпу.              Странная дымка, заполонившая голову Катары спала.              — Икки! — позвала Катара ее, легко поравнявшись. Ее поза, руки в бока и угрожающий наклон вперед, вернулась. — Думаю, кое-кому пора вернуться на занятие, юная леди.              — Но я хотела посмотреть, как он вращается на голове! — недовольно пропищала девочка, своей упрямостью способная противостоять учительнице. Она сложила руки на груди и показательно отвернулась в сторону.              Икки большую часть времени была хорошей, старательной ученицей, но были мгновения капризов и явной наглости, которую Катара как педагог терпеть не могла.              Она была уже готова не сдержаться, когда чей-то голос сбоку привлек все внимание.              — Хэй, простите, думаю, это моя вина…              Катара резко обернулась и, неподготовленная к тому, кого должна увидеть, вперилась глазами в мужскую грудь. Он был высокий… Во время пируэтов это было сложно заметить.              — Она сказала, что сейчас перерыв на уроке балета, поэтому я позволил ей остаться, — он снова улыбнулся той мягкой ухмылкой, и от силы ее искренности злость Катар снова улеглась, что было ужасно не вовремя.              Пришлось приложить усилий, чтобы оторваться от этих серых глаз, обрамленных плотным рядом темных ресниц, но ей все еще нужно было как-то наказать ученицу. Не стоило показывать при незнакомце мягкость.              — Это, безусловно, не так, — вновь обратившись к Икки, строго напомнила Катара, но та уже успела надеть на личико обезоруживающую маску чистой невинности. Просто ангел во плоти. Оставалось только тяжело вздохнуть и смириться, что в этот раз силы не на ее стороне. Но, возможно, ей удастся хотя бы решить иную проблему. — И я ненавижу быть таким человеком, но не могли бы вы сделать музыку немного потише? Зеркала наверху вибрируют так сильно, что вот-вот разобьются.              — О, да, конечно, — согласился юноша легко, что не могло не удивить Катару. Обычно, когда просишь танцоров подобного направления убавить звук, можешь только столкнуться с качанием прав. — Простите за это.              Возможно, Катаре стоило его поблагодарить или же сказать, что не о чем переживать, но все слова покинули ее голову. Она так и встала на одном месте, уставившись на его светлое лицо и рассматривая острые черты. Красивый…              Катара поняла, что пауза затянулась, слишком поздно. Достаточно поздно, чтобы что-либо могло избавить ее от неловкости, поэтому Катара решила просто развернуться и, схватив Икки за руку, вернуться в более безопасное место.              Студенты уже скучали, ожидая Катару для окончания урока. Печально, что время пропало даром, но уже нечего было делать. В последний раз просмотрев отработанные движения, Катара опустилась в благодарственном поклоне и, дождавшись того же от детей, объявила об окончании урока.              Это было самой громкой частью ее дня. Визги и радостные приветствия родителей заполнили коридоры. Катара вышла, чтобы обсудить с некоторыми планы по занятиям на ближайшее время. Дата выступлений становится все ближе, поэтому и расписание будет плотнее. Нужно понимать, кто будет участвовать, кто нет.              Теперь уже знакомая лысая макушка с голубой стрелой мелькнула в другой части главного холла. Катара на мгновение погрузилась в свои мысли, задумавшись, как долго уже этот парень работает здесь и как так вышло, что встретились они только сейчас, но подошедшие родители не позволили найти ответ на эти вопросы.              Легкое уныние напало на нее при виде поезда, который решил быть переполненным вне времени суток. Катара совершенно не понимала смысла слова «Час-пик», если он был буквально весь день.              Маленькая квартира встретила ее идеальной тишиной. Пятнадцатый этаж высотного здания обеспечивал ей немного уединенности, так что гомон улиц не доходил до нее. К сожалению, шум воды залива так же оставался для нее недосягаем, но, по крайней мере, блеск ушедшего за горизонт солнца на волнах хоть немного поднимал настроение.              Катара подогрела себе вчерашний ужин и заняла высокий стул за барным столом кухни. Она медленно жевала уже не очень сочные макароны и смотрела на рамки, которые гордо стояли рядом, составляя ей компанию.              Фотография Сокки и ее отца, Хакоды, гордо держащих большого окуня, которого они поймали на одной из совместных рыбалок. Ее бабушка, Пра-Пра, с любовью смотрела на нее с левой стороны. Они уже достаточно давно не созванивались, и, хоть Катара и понимала, что это ее вина, не могла заставить себя это сделать.              В рамке справа была старая, уже чуть поблекшая от времени фотография ее матери. Кайя здесь была примерно возраста Катары, но уже успела прославиться как великолепная балерина, даже после рождения Сокки. Она замерла в позе арабеска, идеального, чувственного, навевающего Катаре воспоминания об их совместных танцах и уроках балета.              Теперь же это было таким недосягаемым…              Катара с силой проглотила очередной кусок еды вместе с вставшим в горле комом. Аппетит пропал, как и чувство голода, поэтому полупустая тарелка полетела прямо в раковину, а сама она поспешила покинуть кухню. Календарик с обведенной красным датой попытался привлечь ее внимание, но голубые глаза уже были обращены к спасительному виду, успевшему сильно поменяться со момента ее прихода домой.              Тучи заволокли небо, и вода в заливе скопировала их серый оттенок. Обычно такой цвет расстраивал Катару, ассоциируюсь с меланхолией и простудой, но сейчас совершенно другие картинки мелькнули перед глазами.              Те самые серые глаза были именно такого оттенка.              Катара вспомнила те отрывки танца, что успела увидеть. Это было сильно, резко, можно сказать дерзко, но вместе с этим успокаивающе. Не было страха, что кто-то упадет и разобьется, а только любопытство, желание, увидеть, что еще может натворить это тело.              Она не считала себя снобом, но все же более изысканные виды танцев она считала более интересными и тем, чем людям стоило бы заниматься. Но сегодня… Было нечто совершенно другое, так что она и на Икки не могла разозлиться, потому что полностью разделяла тот сиюминутное желание остаться и посмотреть.              Возможно, это был такой вид танцев? Или же дело было в том, кто танцевал?              Катара фыркнула на собственные мысли. И откуда в ней вдруг взялась такая сентиментальность? Она уже не та неопытная девочка, которая собирается искать что-то в первой встрече или первом взгляде. Этот урок уже был пройден, причем не с малыми последствиями. Большей ей такого чуда не надо.              Тем более, если она больше не увидит этого человека.              Ее мобильник коротко завибрировал в заднем кармане. Каким-то образом, Катара заранее знала, что хороших новостей она не получит. Это было начало той самой черной полосы в жизни, а, значит, на ближайшее время на позитив рассчитывать не стоит.              «Измененное расписание на май», — было в заголовке присланного ей файла.              — Дерьмо, — позволила себе Катара редкое ругательство.              В студии происходил настоящий катаклизм, потому что танцев оказались в абсолютном хаосе. Короткая надпись «Хип-хоп», стояла аккуратно рядом с ее направлением балета, и Катара была уверена в том, кто окажется тренером.