ничего не было

ПРИМЕЧАНИЕ: Оливер — оливковый, (прикид Форте, чтоб не выдать себя) Корабль МИРА гудел, как растревоженный улей. Рэд стоял у иллюминатора в общем зале, рассеянно глядя на бесконечную россыпь звёзд. Прошло три дня с тех пор, как их вывели из криосна. Три дня, наполненных инструктажами, распределением задач и попытками запомнить лица новых членов экипажа. Он потёр переносицу — недосып давал о себе знать, а кошмары, старые, застарелые, никуда не делись. В них всё ещё мелькали тёмно-зелёные щупальца, алые глаза и чей-то смех. Смех, от которого кровь стыла в жилах. — Рэд! — окликнули его. Он обернулся. К нему шёл Оливер — новенький в оливковом костюме, с тёмными волосами и располагающей, чуть застенчивой улыбкой. За эти дни они успели немного сблизиться. Оливер казался славным парнем — немного нервным, немного неуклюжим, но искренним. Рэд невольно улыбнулся ему в ответ. — Привет, Оливер. Как дела? — Да вот, — тот поравнялся с ним и тоже уставился в иллюминатор, — пытаюсь привыкнуть. Всё такое... огромное. Непривычно. — Привыкнешь, — Рэд хлопнул его по плечу. — Ты вообще как? Выглядишь уставшим. — Не спал почти, — признался Оливер, криво усмехнувшись. — Кошмары. Рэд замер. Сердце пропустило удар, но он заставил себя сохранять спокойствие. — Кошмары? — переспросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ага. Всякая ерунда снится. — Оливер махнул рукой, но в его оливковых глазах на мгновение мелькнуло что-то... странное. Что-то, от чего у Рэда по спине пробежал холодок. — Ладно, пойду. Капитан задания раздал, надо отрабатывать. Увидимся? — Увидимся, — кивнул Рэд, провожая его взглядом. И вдруг — секундное, почти неуловимое. Оливер на мгновение замер у двери и бросил взгляд через плечо. В тусклом свете коридора его глаза на долю секунды показались... алыми. Рэд моргнул. Оливер уже скрылся за дверью. Показалось. Конечно, показалось. Но осадок остался. Их распределили в пару через два дня. — Рэд и Оливер, реакторная, — объявил капитан Джон, сверившись с планшетом. — Проверить охлаждающие контуры и доложить. Остальные — согласно расписанию. Реакторная встретила их гулом и красноватым аварийным освещением. Рэд прошёл к пульту управления, пробежался пальцами по сенсорам, проверяя показатели. Всё в норме, но что-то не давало ему покоя. Что-то в том, как Оливер смотрел на него всё утро. Слишком пристально. Слишком... знакомо. — Рэд, — голос Оливера раздался совсем близко. Слишком близко. — Можно вопрос? Рэд обернулся. Оливер стоял в паре шагов, склонив голову к плечу. Улыбка — мягкая, почти невинная. Но глаза... в тусклом свете реакторной они снова показались не оливковыми. Алыми. — Конечно. Спрашивай. — Ты говорил, что летал раньше. На «Полюсе», да? — Оливер шагнул ближе. — И что там был предатель. Которого ты ненавидел. Которого вышвырнули в космос. Рэд напрягся. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. —Да, — сказал он медленно, чувствуя, как по спине ползёт холод. — Было дело. А что? — А то, — Оливер улыбнулся шире, — что я, кажется, его знал. Тишина. Гул реактора. Красный свет. Рэд открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь реакторной с шипением открылась, и внутрь заглянул Тан. — Ребята, капитан просил проверить ещё и вентиляцию в секторе С. Там датчики барахлят. Зайдёте по пути? — Конечно, док, — Оливер кивнул, не сводя глаз с Рэда. — Мы как раз закончили. Тан ушёл. Рэд стоял, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. «Я, кажется, его знал». Что это значит? Кто такой Оливер на самом деле? — Ладно, — выдохнул он, пытаясь взять себя в руки. — Идём. Вентиляция так вентиляция. Вентиляционная шахта была тесной и тёмной. Они ползли друг за другом, подсвечивая путь фонариками на планшетах. Рэд двигался первым, Оливер — следом. — Где-то здесь должен быть датчик, — пробормотал Рэд, вглядываясь в темноту. — Справа, кажется. Он потянулся к стене, но в этот момент Оливер сзади поскользнулся — или сделал вид, что поскользнулся, — и схватился за плечо Рэда, прижимаясь к нему всем телом. — Прости, — прошептал он прямо в ухо, и от его дыхания по коже побежали мурашки. — Тут скользко. Рэд замер. Они оказались втиснуты в узкое пространство — Оливер сидел у стены, а Рэд, потеряв равновесие, оказался практически у него на коленях, спиной к его груди. Чужие руки легли на его талию. — Оливер, — голос Рэда дрогнул. — Что ты делаешь? — А что? — голос Оливера изменился. Исчезла застенчивость, исчезла мягкость. Теперь он звучал ниже, с лёгкой хрипотцой и странной, почти интимной насмешкой. — Всего лишь держусь. Чтобы не упасть. Его пальцы чуть сжались на талии Рэда. А потом — Рэд почувствовал это кожей — что-то влажное и раздвоенное скользнуло по его шее. Язык. Раздвоенный язык. — Что за... — он дёрнулся, но Оливер держал крепко. — Тише, тише, — прошептал он, и в его голосе появились рычащие нотки. — Мы же не хотим, чтобы нас нашли? Тан где-то рядом. — Кто ты такой? — выдохнул Рэд, пытаясь обернуться, но в тесной шахте это было невозможно. Оливер тихо рассмеялся. А потом — Рэд увидел это краем глаза — его облик начал меняться. Тёмные волосы посветлели, приобретая зеленоватый отлив. Оливковый костюм потемнел, стал тёмно-зелёным. А когда он склонился к самому уху Рэда, тот увидел алые, горящие в темноте глаза. — Неужели не узнал? — прошептал Фортегрин, и его раздвоенный язык снова коснулся уха Рэда. — А я вот тебя — сразу. Рэд. Мой дорогой, ненавистный Рэд. Сколько лет, сколько зим. Рэда затрясло. — Ты... ты сдох, — прошептал он. — Тебя вышвырнули. Ты не мог... — Не мог, — согласился Фортегрин, и его руки сжались крепче, а из-за спины медленно выползли тёмно-красные щупальца. — Но, как видишь, я здесь. Живой. И очень, очень злой. Он прижался губами к уху Рэда и прошептал почти нежно: — Ты даже не представляешь, как долго я ждал этой встречи. Рэд задрожал. Но — странное дело — вместе с ужасом в его теле зарождалось что-то ещё. Что-то, от чего низ живота наливался теплом, а дыхание сбивалось. Фортегрин был его врагом. Его кошмаром. Тварью, которую он ненавидел больше всего на свете. Но сейчас, в этой тесной темноте, прижатый к его груди, чувствуя его горячее дыхание на своей шее, Рэд не мог думать ни о чём, кроме происходящего. — Отпусти меня, — прошептал он, но голос прозвучал жалко. Неубедительно. — Нет, — выдохнул Фортегрин, и его щупальца обвились вокруг талии Рэда, притягивая его ещё ближе. — Ты мой враг. Мой кошмар. Моя одержимость. Ты даже не представляешь, сколько ночей я провёл, думая о тебе. О том, как убью. Или... — он осёкся, и его дыхание стало чаще, горячее, — ...или не убью. И тогда он поцеловал его. Это был не нежный поцелуй. Не робкий. Жадный, голодный, злой — Фортегрин впился в губы Рэда, прикусывая их до крови, проталкивая раздвоенный язык внутрь, исследуя, завоёвывая. Рэд застонал — и сам не понял, от боли или от чего-то другого. Его руки сами потянулись вверх и легли на затылок Фортегрина, зарываясь в его длинные волосы. — Ненавижу тебя, — прошептал он, отрываясь на секунду, чтобы глотнуть воздуха. — Я знаю, — прошептал Фортегрин в ответ, и его глаза горели алым в темноте. — Я тоже тебя ненавижу. Но это... — он снова поцеловал его, на этот раз медленнее, глубже, — ...это сильнее ненависти. Ты чувствуешь? Рэд чувствовал. Его тело предавало его — он прижимался к Фортегрину, отвечал на поцелуи, стонал, когда его щупальца скользили по его телу. Это было неправильно. Это было невозможно. Но в этот момент, в тесной вентиляционной шахте, ему было всё равно…. Продолжение следует.