Пепел моей к тебе любви

До своей смерти больше всего на свете Люси Карлайл боялась, что её душа вернётся к тем, кого она любила, и убьёт их своими холодными объятиями. Поэтому ещё до похорон все члены маленького агентства «Локвуд и компания» сожгли всё, что когда‑то ей принадлежало. Они перевернули весь дом вверх дном, разворошили все её вещи, разобрали её крохотную комнатку на мелкие частички, и всего через пару дней дом на Портленд‑Роу выглядел так, будто в нём никогда не было никакой Люси. Энтони Локвуд сам сжёг все её вещи, наблюдая за их горением. Самым последним он закинул в огонь кулон, который когда‑то принадлежал его матери и который сам Энтони подарил Люси пару лет назад в знак своей любви. Стоящая рядом с огнём банка с Черепом, принесённая Локвудом, отсвечивала яркими языками пламени, а призрак, обитавший в банке, оставался безмолвным и непроницаемым. Чуть позже, когда от костра остались одни угольки, Энтони открутил клапаны, открыл крышку банки и, вытащив черепную коробку, кинул её в догорающее пламя. Призрак мальчишки, появившийся на мгновение, покачал головой, словно знал, что его ждёт, но Локвуду было всё равно. Именно из‑за Черепа Люси страдала больше всего. Все они плохо переживали потерю Дара, но никому не было так ужасно, как ей. Она выглядела так, будто ей только что обрубили все конечности разом без наркоза. Люси никогда не представляла жизни без способностей, она просто не знала, как жить без возможности слышать. Самым большим потрясением для неё стал её Череп, голос которого она перестала различать. Он строил ей гримасы, и на подсознательном уровне Люси знала, что бы он сказал в тот или иной момент, но то, каким взглядом призрак на неё иногда смотрел, когда забывался и говорил ей что‑то, что она не могла услышать, медленно её убивало. Все думали, что это пройдёт. К ней даже приглашали психолога, но Люси даже не подняла головы от подушки. Ситуация усугубилась после пары месяцев апатии, когда начались жар и лихорадка. Люси Карлайл медленно и мучительно чахла: она бледнела и иссыхала с каждым днём всё больше и больше, пока однажды ночью Энтони, сидевший с ней, не начал плакать. Через день приехали её мать и две сестры, которые пытались увезти её с собой и похоронить в своей деревушке. Они решили оставить младшую дочь на кладбище в Лондоне только после того, как рыдающая Холли набросилась с кулаками на одну из сестёр Карлайл и чуть не придушила её. Желание Энтони собрать всё, что могло бы стать потенциальным источником Люси, и запрятать в комнату, как он сделал с призраком сестры, захлестывало его всё больше. Но последнее, что сказала ему Люси перед тем, как замолчать на месяцы перед смертью, была просьба сделать всё, чтобы она не пришла с Другой стороны. Сам Энтони на процессе похорон не присутствовал. Тело его Люси сожгли, а прах закопали в землю рядом с семьёй Локвудов, но он не хотел смотреть на это. Он уже трижды видел подобное. Никто не решался заговорить с ним, да и между собой тоже особо не разговаривали. Локвуд остался наедине с самим собой в тесной комнате Люси, лишённый способности думать. У него не оставалось ничего на память о ней — ни одной безделушки, ни одного её неуклюжего рисунка. Энтони не понимал, почему ему кажется, что Люси никогда не существовало. Откуда взялось ощущение, что он выдумал её и её любовь к нему? Всё, что у него осталось, — это любовь к ней, которую смерть не смогла забрать вместе с ней. Поэтому, когда через три дня после похорон он увидел в темноте едва видимую фигуру Люси, он почти не удивился, ведь он знал, кто был её источником. И, кажется, он прекрасно знал, что ему делать с этим дальше.