Безумие.

Солнечный свет, пробивающийся сквозь высокие окна класса 1-A академии Юэй, казался Изуку Мидории вязким и липким. Для остальных это был просто вторник — день совместных тренировок на полигоне Б после скучной лекции по истории геройства. Очако Урарака заливисто смеялась над очередной шуткой Минеты, Момо Яойорозу с идеальной осанкой конспектировала слова Айзавы-сенсея, а Цую Асуи задумчиво жевала листик водоросли из своего бенто. Обычная школьная рутина. Флафф в чистом виде. Но для Изуку этот воздух пах гнилью. Он сидел за своей партой, механически выводя формулы расчета отдачи от «Один за всех» в тетради, но его истинный дневник наблюдений жил в глубинах разума. Сегодня он классифицировал паразитов под кодовым именем .Точнее, одного конкретного паразита, чье существование делало кислород пригодным для дыхания — Кацуки Бакуго. И каждую девушку, посмевшую подойти к нему ближе чем на метр, Изуку помечал как угрозу национальной безопасности. — Эй, Мидо-бро! Ты чего завис? — громыхнуло прямо над ухом. Изуку вздрогнул, едва не пролив чернила. Рядом возвышалась гора мышц и оптимизма — Эйджиро Киришима. Его красные волосы стояли торчком, а улыбка была настолько широкой, что обнажала острые зубы. — П-последняя формула никак не сходится, Киришима-кун, — промямлил Изуку, натягивая привычную маску добродушного идиота. — Слишком большая нагрузка на суставы при активации восьми процентов... — Да брось ты свои бумажки! — Киришима хлопнул его по плечу так, что кости хрустнули. — Там Шото опять кислый ходит. Старатель прислал ему новую программу тренировок, говорит, если Шото не перестанет не использовать огонь, то лишит его карманных денег до выпуска. Пойдем взбодрим парня! Киришима унесся к дальнему углу полигона, где стоял Шото Тодороки. Наблюдать за ними было почти физически больно. Идеальная генетика, идеальное пламя и идеальный лед. Но главное — их связь со Старателем. Энджи Тодороки вбивал клинья между собой и сыном годами, пытаясь вылепить из него оружие против Всемогущего, а теперь вдруг решил сделать наследником этого взрывного придурка. «Глупец»,— подумал Изуку, переводя взгляд на объект своих мыслей. «Ты думаешь, что сможешь контролировать катализатор вроде Бакуго ради победы над символом мира? Он сожжет тебя дотла раньше, чем ты успеешь моргнуть. Ему нужен только я». Бакуго сидел в классе, заложив руки в карманы школьных брюк. Вокруг него вилась стая гарпий. Момо робко протянула ему протеиновый батончик: — Бакуго-кун, ты сегодня много работал... Тебе нужно восполнить калории. Руки Изуку под столом сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. Он видел это иначе. Он видел, как тонкие бледные нити опутывают запястья Кацуки, вытягивая из него золотистое сияние жизненной силы. Батончик был лишь предлогом. Способ прикоснуться. Способ оставить метку. «Паразит» Внутренний монолог Изуку зазвучал диссонансом к солнечному дню. Пока класс радовался жизни, его разум скрежетал шестеренками холодного планирования. Девушки высасывали энергию его латентного гея. Они были дырами в пространстве, через которые утекала чистота Кацуки. Если они заберут слишком много, Взрывной Герой станет слабым. А слабый Кацуки — это конец света. — Отвали, тупая богатая курица! Мне не нужна твоя подачка! — рявкнул Бакуго, отталкивая руку Момо. Она отшатнулась, готовая расплакаться. Класс замер. Это был классический троп школьной драмы: грубый парень отвергает заботу хорошей девочки. Никто не заметил, как глаза Изуку на долю секунды полыхнули опасным зеленым светом. — Она хотела тебе помочь, Кац-чан, — тихо произнес Каминари, пытаясь сгладить углы. — Заткнись, лампочка недоделанная! Не лезь ко мне со своим статическим электричеством, когда я пытаюсь сконцентрироваться! Кацуки цокнул.Но всё таки пытался сконцентрироваться ,дабы решить этот пример . И вот все паразиты отошли от его парты, он остался один .. Наконец-то. Изуку выждал ровно сорок секунд. Сорок секунд тишины, пока одноклассники обсуждали вспышку гнева. Затем он поднялся, небрежно закидывая сумку на плечо. — Прошу прощения, Айзава-сенсей, — голос Изуку звучал безупречно вежливо. — Кажется, меня тошнит. Можно выйти? Шота даже не поднял головы от телефона, лениво махнув рукой. Разрешение получено. Изуку шел не за ним. Он обогнул здание академии, заходя со стороны парковки для персонала. У него не было плана убийства — нет, физическое устранение сейчас привлечет слишком много внимания героя-учителя. План Изуку был тоньше. Он начался три недели назад, когда Сатощи Мондаре неудачно пошутил про сплетни в женских раздевалках. Идеи избавления уже проснулись. Они принимали форму пассивной агрессии, которая выглядела для окружающих как обычная подростковая зависть или мелкая мстительность. У шкафчика Кацуки стояла Кьёка Дзиро. Ее наушники-сплетницы безвольно свисали на грудь, а сама она нервно теребила лямку лифчика под формой (еще одна мерзкая деталь, которую зафиксировал мозг Изуку). Она явно собиралась подложить туда какую-нибудь милую записку. — Дзиро-сан, — окликнул Изуку, выходя из-за угла. Его лицо выражало крайнюю степень паники. — Мидория? Чего тебе? Хочешь попросить автограф у Бакуго? Так в очередь становись, фанатов тут полно. — Нет-нет, послушай. Только никому не говори. Я слышал разговор Ашидо и Мэнди вчера вечером в караоке. Они говорили о тебе. Дзиро напряглась. Наушники на ее голове чуть приподнялись. — Что именно? — Говорят, что ты встречаешься с Серо за спиной у Каминари. И что видео того вечера, когда вы все перебрали сока Все-Мight’а, скоро сольют в сеть школы. Якобы там есть кадры, где ты... ну... используешь свои разъемы не совсем героически. Это была абсолютная ложь. Изуку сам написал анонимное сообщение якобы от лица Ашидо на старую почту Дзиро час назад. Текст сообщения содержал такие пикантные подробности измены, что любой бы поверил. — Ты врешь, — прошипела Кьёка, но уверенности в ее голосе не было. — Зачем мне врать? — искренне удивился Изуку. — Я же добрый. Я просто хотел предупредить, чтобы твой имидж не пострадал перед стажировкой. Кстати, проверь почту. И удали историю браузера. Слышал, учителя начали отслеживать трафик. Мягко улыбнувшись,он похлопал ее по плечу и ушел обратно в класс, насвистывая мелодию из старого токусацу. За его спиной Кьёка судорожно достала телефон. Война началась. На следующей перемене Изуку методично разрушал репутации. Подойти к Мэндо. Незаметно подсунуть распечатку компрометирующих фотографий (склеенных в фотошопе), где она передает деньги старшекласснику из курса поддержки. Слухи об употреблении запрещенных препаратов для усиления причуды распространятся к обеду. Подойти к Юи. Прошептать на ухо, что Оймарада знает о ее тайном увлечении коллекционировать глаза в пробирки и собирается сдать ее полиции, потому что запах нарушает правила гигиены столовой. Для всего класса это выглядело как обычный клубок школьных интриг. Кто-то кого-то подставил, кто-то кому-то перешел дорогу. Никому и в голову не приходило искать источник в тихом, вечно спотыкающемся мальчике с зелеными волосами. В глазах общества Изуку Мидория оставался тем самым героем-неудачником, который боготворит Всемогущего. Никто не замечал истинной маниакальной сосредоточенности в его взгляде, когда он смотрел, как девушки обходят шкафчик Бакуго стороной. Сам Кацуки ничего не понимал. Атмосфера вокруг него стала подозрительно спокойной. Протеиновые батончики больше не появлялись на парте, любовные письма перестали забивать вентиляцию. — Деку, какого хрена происходит? — спросил он во время обеда, нависая над Изуку, упершись руками в стол. — Куда делись эти надоедливые блохи? Даже гребаный Четвертый лишний перестал пускать слюни на мой шейкер. — Может быть, они наконец осознали свое место, Кац-чан? — мягко ответил Изуку, глядя на него снизу вверх с неприкрытым обожанием. — Разве это не прекрасно? Теперь нам никто не мешает тренироваться вместе. Бакуго фыркнул, но плечи его расслабились. Воздух стал чище. Паразиты отступили. Урок теории геройства подходил к концу. Айзава монотонно бубнил про юридические аспекты применения Причуд. Изуку рисовал в блокноте схему узлового распределения энергии. Внезапно дверь отъехала в сторону. (Мей тогда была в классе и проходила обучение героев,но только таких. Практики у неё не было). На пороге стояла завуч Инузука. — Простите за вторжение, сенсей. Могу я забрать Мэй Хацумэ? Ей нужно срочно пройти внеплановое психологическое тестирование. Класс обернулся. Парта третьего ряда, где обычно сидела создательница костюмов со своими странными механизмами, пустовала. — Опять? — вздохнула Джиро, откладывая ручку. — Третий раз за месяц. Надеюсь, ее не отчислят из-за этих припадков. — Ничего страшного, ребята, — успокоила Инузука. — Просто переутомление. Скоро вернется. Дверь закрылась. Класс вернулся к лекциям. Очако шепотом предположила, что у Мэй просто стресс из-за поступления. Киришима пожалел, что не успел показать ей свой новый набросок боевого костюма. Жизнь продолжалась. Иллюзия нормы трещала по швам, но снаружи оставалась безупречной. Только Изуку знал правду. Мэй подошла к Бакуго неделю назад. Она попросила измерить частоту вибраций его ладоней для калибровки датчиков звука. Прикосновение. Вторжение. Попытка проанализировать физику его взрыва холодным научным интересом вместо слепого фанатизма самого Изуку. Он начал с малого. Подменил данные в ее личном проекте, выставив ее изобретение плагиатом работы Меймей Миказуки. Когда Мэй пришла разбираться, Изуку случайно (разумеется, совершенно случайно) упомянул при всем классе, что комиссия по этике нашла в ее прошлом деле о краже прототипов темные пятна. Затем он нашел уязвимость в ее социальной броне. Мэй была социофобом, ее броня строилась на том, что она «странная, но гениальная». Изуку убедил нескольких учеников вспомогательного курса, что Мэй смеется над их чертежами. Мелкий саботаж оборудования в ее мастерской. Утечка газа из горелки накануне важной презентации. Сегодня утром почтовый ящик Мэй взломали. Туда отправили сотни писем от радикальных анти-технологических сект с угрозами расправы за вмешательство в человеческую природу. Нервная система хрупкого гения не выдержала каскада микро-стрессов. Паническая атака перешла в истерический ступор. Она перестала появляться на уроках. Класс списал это на перевод в другой поток или болезнь. Изуку аккуратно закрыл крышку ручки. В его дневнике наблюдений появилась новая запись: *«Объект "Механизм" нейтрализован. Уровень угрозы паразитирования снижен на 4%. Осталось еще двенадцать особей. Интересно, заметит ли Кацу-кун пропажу звуков фона, если я уберу их всех до конца семестра? Нужно действовать быстрее. Старатель дышит в спину, он хочет забрать моего Героя себе. Но Кацуки принадлежит только мне».* Звонок прозвенел резко, вырывая студентов из дремоты. — Свободны, — буркнул Айзава, исчезая в своем спальном мешке. Класс загудел, собирая вещи. Изуку медленно встал, потирая затекшую шею. На губах играла легкая, почти незаметная улыбка. Впервые за долгое время кожа на затылке не зудела от чужих взглядов. Пространство очистилось. Он подошел к Кацуки, который уже надевал лямки своего массивного наручного оружия. — Пойдем на крышу? — предложил Изуку. — Покажу тебе расчеты новой траектории прыжка. Без лишних глаз. Бакуго смерил его тяжелым взглядом, затем посмотрел на опустевший третий ряд, откуда всегда доносилось тихое жужжание инструментов. Нахмурился, словно пытаясь вспомнить забытое слово, но мотнул головой. — Валяй, ботан. Только попробуй снова начать ныть про Одного за Всех — сброшу вниз. Они вышли в коридор вдвоем. Солнечный луч коснулся волос Изуку, окрашивая их в цвет молодой весенней травы. Мир вокруг них был нормальным. Учителя проверяли домашние задания, студенты планировали выходные. Никто не знал, что первый ход в игре на выживание уже сделан. И пешкой, принесенной в жертву ради контроля над королем, стала маленькая девочка с гаечным ключом.