Выше небес

Мегуру в очередной раз бросает взгляд на свои наручные часы. Кажется, из-за накрывшей город жары время решило замедлить свой ход. Иначе никак не объяснить, почему секундная стрелка еле ползёт по циферблату. В вестибюле отеля, впрочем, ещё куда ни шло. Со всех сторон приятно обдувает прохладой сплит-систем. В воздухе пахнет дорогим парфюмом и стерильной чистотой. Стоит непривычная тишина, изредка нарушаемая стуком дамских каблуков. Настоящий оазис посреди охваченного летним зноем мегаполиса. Глаза бегло скользят по строчкам глянцевого журнала, изредка задерживаясь на крупных фотографиях, но смысл прочитанного совершенно не откладывается в памяти. Если честно, Мегуру берет журнал в руки исключительно для того, чтобы создать видимость респектабельного клиента отеля, а не парня, который заскочил сюда с улицы просто ради спасительной прохлады и уже битый час ждёт своего возлюбленного. Накануне важного дела, ради которого они пересекли океан, меньше всего хотелось привлекать внимание бдительной охраны. В какой-то момент Мегуру даже начинает жалеть, что поддался на уговоры Йоичи и остался здесь, вместо того чтобы вместе с ним жариться под палящим солнцем. Проходит ещё несколько долгих секунд. Мегуру вновь отвлекается, бросая взгляд за панорамное окно. На какое-то время зависает, лениво наблюдая, как за стеклом плавится кишащий туристами Нью-Йорк. ​Прежде чем оказаться здесь, Мегуру слышал об этом городе разное. Мол, здесь шумно, грязно, слишком тесно. Что от бесконечных билбордов рябит в глазах, а людей столько, что не протолкнуться. Доля правды в этом, конечно, была. Но Мегуру Нью-Йорк неожиданно полюбился. Особенно тем, что этот город никогда не спит. Что улицы здесь полны жизни — дышат, гудят, кричат, пульсируют в сумасшедшем ритме, так похожем на его собственный внутренний мир. Если бы он и его партнёр не вели кочевой образ жизни, вечно гоняясь за новой дозой адреналина, Мегуру предпочёл бы осесть именно здесь. Мысли резко прерываются тихим шипением вращающейся стеклянной двери. Мегуру чуть ли не подскакивает на месте, но уже в следующую секунду разочарованно откидывается обратно на спинку дивана. Это не он. Взгляд снова падает на часы. Оказывается, прошло всего пять минут. Поразительно, насколько долгими они могут быть, когда находишься в ожидании. Рука машинально тянется к стакану. Мегуру лениво размешивает напиток бумажной соломинкой, делает большой глоток и тут же морщится. Разбавленный талой водой лимонад на вкус совсем как помои. Он возвращает стакан на место, решая, что ни под каким предлогом не будет его допивать. Проходит несколько минут. Потом ещё. За это время ничего не меняется. Видимо, придётся заказать новый лимонад и пролистать ещё несколько скучных журналов, пока Йоичи наконец не выберется из типографии. Едва эта мысль успевает промелькнуть в голове, как стеклянная дверь снова начинает вращаться, на этот раз впуская того, кого Мегуру так долго ждал. Журнал тут же летит на столик. Исаги заходит внутрь, щурясь от резкой смены освещения, и оглядывается по сторонам. Мегуру коротко машет ему рукой, привлекая внимание, и Йоичи наконец его замечает, одаривая своей неизменно тёплой улыбкой. ​ Мегуру подаётся вперёд, жадно разглядывая его. Йоичи выглядит донельзя замученным, но таким чертовски привлекательным, что отвести глаз никак не получается. Раскрасневшийся и тяжело дышащий после уличного пекла, на ходу зачёсывающий назад прилипшую ко лбу чёлку, в промокшей от пота чёрной майке, открывающей покрытые свежим золотистым загаром плечи. Мегуру ловит себя на мысли, что до безумия хочет провести по ним языком и ощутить на кончике терпкий вкус соли. ​ — Ну как? — интересуется он, как только Йоичи подходит ближе, взглядом указывая на бережно зажатый под мышкой пластиковый тубус. — Распечатал? Исаги молча кивает, плюхаясь на диван рядом с ним. Даже не касаясь его, Мегуру ощущает исходящий от его тела жар, словно тот только что вылез из раскалённой печи. Йоичи аккуратно ставит длинный тубус на пол между ног и только теперь позволяет себе с облегчением выдохнуть. — Ты даже не представляешь, какая там очередь... У них ещё и кондиционер сломался, прикинь? Думал, сдохну от духоты. Мегуру понимающе кивает. Он мягко придвигается ближе и кладёт ладонь на горячее плечо Йоичи, ласково поглаживая пальцами покрасневшую от солнца кожу. ​ — Молодец, мой герой. Ты смог это выдержать. ​Исаги устало усмехается, прикрывая глаза от наслаждения. — У меня дежавю. Мегуру вопросительно поднимает бровь, не переставая водить пальцами по его плечу. ​ — После вчерашней ночи. Ты говорил то же самое. На секунду между ними повисает тишина. Затем Мегуру несильно толкает Йоичи локтем в бок и тепло бросает: — Дурак. Исаги молча улыбается. После чего тянется вперёд, к столику, без лишних церемоний забирает его стакан и одним махом допивает остатки. Мегуру кривится, вспоминая этот ужасный вкус, и искренне удивляется, как Йоичи вообще умудрился проглотить эту тёплую кислую жижу. Похоже, беднягу совсем замучила жажда. — Куда полезем на этот раз? — спрашивает у него Мегуру, когда тот ставит пустой стакан обратно на столик. Исаги отвечает не сразу. С хрустом перекатывает во рту оставшийся кубик льда и лишь затем медленно поднимает взгляд. Прищурившись, он загадочно улыбается, отчего внутри приятно покалывает от предвкушения. — Не догадываешься? Мегуру качает головой, искренне не понимая, о чём идёт речь. Тогда Исаги поднимает руку и указывает пальцем за окно. Туда, где, пронзая острым шпилем облака, находится известное всему миру гигантское здание. Эмпайр-стейт-билдинг. Один из самых охраняемых небоскрёбов в мире. Сердце Манхэттена. — Ты серьёзно..?! — от осознания масштаба задумки у Мегуру непроизвольно отвисает челюсть. Исаги уверенно кивает. А потом, чуть помедлив, заглядывает ему прямо в глаза и почему-то спрашивает: — Ты со мной? Мегуру тут же фыркает. Глупый. Будто за всё время их вылазок он хоть раз отпускал его одного. — А то, — задорно хмыкает он. Уголки его губ медленно ползут вверх, растягивая рот в широченной улыбке. — Ну что, когда выдвигаемся?

***

Завтра наступит день «Х». Они покорят Эмпайр-стейт-билдинг. Было решено сделать это вечером — в момент, когда начнётся матч Аргентина — Кабо-Верде, один из самых громких и ожидаемых в 1/8 финала чемпионата мира. Лучшего времени для незаметного восхождения просто не придумать. Почти вся вечерняя смена охраны и сотрудников здания наверняка прилипнет к экранам, отчаянно болея либо за Месси, либо за невероятного голкипера Кабо-Верде Возинью, ставшего одной из главных сенсаций турнира. А значит, внимание к мониторам системы видеонаблюдения неизбежно притупится, и в случае чего они попросту проморгают любые подозрительные перемещения. Но, разумеется, Мегуру и Йоичи постараются вообще не попасть в поле зрения камер. Благодаря помощникам, нанятым их щедрым спонсором, удалось заранее разведать обстановку. Несколько визитов в здание под видом обычных туристов дали им полную картину: точное расположение камер, поминутное расписание обходов охраны и, самое главное, все слепые зоны. Билеты на 86-ю обсерваторию уже куплены. На дневное время. Они спокойно поднимутся вместе с толпой туристов, а затем, улучив подходящий момент, незаметно свернут к служебной лестнице, где смогут переждать основную суету в одной из тёмных ниш технического этажа. Ждать придётся долго. Нужно будет взять снеков и, конечно, побольше воды. В такую жару подниматься наверх обезвоженными — равносильно смерти. Как только начнётся матч и охрана окончательно расслабится, они проберутся через служебный люк со 102-го этажа на 112-й. Болторезом вскроют дверь в техническую зону антенны. А дальше начнётся самое любимое — восхождение. Шестьдесят два метра вверх по открытой металлической конструкции. Без страховки. Если всё пройдёт по плану — их не застукают раньше времени. Они успеют воплотить задуманное. Однако Мегуру не глуп и прекрасно понимает, что времени на спуск может оказаться недостаточно. Успеют ли они быстро вернуться вниз и раствориться в вечерней толпе Манхэттена, избежав ареста, он не знает. Однажды они с Йоичи уже попадались — в свою первую совместную вылазку в Токио. После этого горького опыта они усвоили важное правило: оставаться на высоте не более пятнадцати минут. В их случае завтра, возможно, даже меньше. Своими сомнениями с Йоичи Мегуру не делится. Не хочет нагружать его лишними тревогами. Он лишь наблюдает, как тот сосредоточенно проверяет карабины, сидя на полу в их номере, залитом тёплым предзакатным солнцем. За всю свою пятилетнюю деятельность они ни разу не использовали страховку. Но Йоичи, тем не менее, всегда предусматривает запасной вариант. Поначалу Мегуру это задевает. Неужели он настолько ему не доверяет? Но после одного откровенного разговора тот наконец узнаёт, в чём дело. Йоичи не доверяет не ему — он не доверяет самому себе. Страх совершить ошибку и погубить их обоих заставляет его и по сей день дотошно просчитывать каждую мелочь. Сейчас Мегуру спокойно относится к этой привычке и больше не закатывает глаза, когда Йоичи часами возится со снаряжением. Если это помогает ему чувствовать себя увереннее и хоть немного меньше переживать за них обоих, то он только за. Любая такая вылазка сопряжена со смертельным риском, поэтому там, наверху, каждый из них должен быть собран на все сто. Вот только Йоичи сегодня какой-то уж слишком молчаливый. И это уже начинает откровенно напрягать. Чтобы не спугнуть, Мегуру неторопливо подходит к нему и опускается рядом на колени. Как бы невзначай кладёт ладонь ему на грудь, ощущая под пальцами твёрдые мышцы. Медленно ведёт рукой выше, по голой коже к ключицам, очерчивая рельефные контуры тела. В последние месяцы Йоичи почти не вылазит из спортзала, а потому результат уже налицо — ещё немного, и он нагонит его самого по мышечной массе. От этой мысли внутри становится нестерпимо горячо. ​— В чём дело, красавчик? — с улыбкой тянет Мегуру, заглядывая ему под чёлку. — Трусишь? Йоичи тут же переводит на него взгляд и накрывает его ладонь своей, крепко прижимая её к груди, прямо над сердцем. Оно отбивает мерные, но чересчур тяжёлые удары. ​Мегуру невольно закусывает губу, взволнованный этим ритмом. — Если сомневаешься... — начинает он, но его сразу перебивают: ​— Всё нормально. Йоичи неловко отстраняется, убирая руку. После чего слишком резко поднимается на ноги и — что самое паршивое — избегает смотреть в глаза. Мегуру мелко вздрагивает, ощущая, как тревога выворачивает внутренности наизнанку. Когда Йоичи уходит в себя перед вылазкой — это очень плохой знак. ​ — Знаю, ты меня не послушаешь, — Мегуру резко вскакивает, перехватывая Исаги за запястье. — Но если ты нервничаешь... давай отложим. Серьёзно. Перенесём на неделю? Потренеруемся побольше. ​ — Нет, Мегуру, — Йоичи наконец смотрит на него, и в его синих глазах вспыхивает фанатичная решимость. — Залезть нужно именно завтра. Без вариантов. Мегуру еле сдерживается, чтобы не зарычать от бессилия. ​ — Да плевать на деньги и на спонсора, Йоичи! Жизнь важнее! ​ Исаги на мгновение застывает, а затем кривит губы в ядовитой усмешке. — Поверить не могу, что это говоришь мне ты. Тон его голоса слишком холоден, но не это задевает Мегуру. А то, что слова бьют прямо в цель. После встречи с Йоичи он как-то по-глупому размяк. Тот самый Бачира Мегуру, который раньше рисковал собой больше всех, прыгал по карнизам высоток без капли страха и заигрывал со смертью ради чистого фана, теперь сидит здесь и всерьёз отговаривает партнёра от вылазки. Просто потому, что до трясучки боится за его жизнь. Но разве это странно? Они ведь вместе. Они — одно целое уже так давно, что Мегуру уже не помнит, каково это — принимать решения только за себя. Переживать друг за друга — совершенно нормально. Странно, что Йоичи этого не понимает. Однако на задворках сознания Мегуру догадывается, что дело тут совсем в другом. Понимает истинную причину, почему Йоичи ведёт себя так резко. Несомненно он тоже видит в нём все эти перемены. Осознает, что является их причиной, и потому до ужаса боится, что своей любовью ограничивает его, душит свободолюбивый нрав, тушит дикий огонь внутри. Вот только это совершенно не так! Пусть Мегуру и стал осторожнее, вдумчивее… Хорошо, возможно, трусливее. Но это был его личный, чёрт возьми, осознанный выбор! ​— Милый, прости. Я погорячился, — виновато произносит Исаги, вероятно замечая перемены на его лице. Мегуру ненавидет то, насколько очевиден в такие моменты. Но ещё сильнее ненавидит то, что из-за этого Йоичи начинает корить себя. ​— Да уж, мне тоже не верится, что об осторожности тебя предупреждаю именно я, — сдаётся он, утыкаясь лбом в сильное плечо Йоичи. — Но это ведь ты меня этому научил. Ты всегда так отчаянно переживал за меня. Просчитывал каждый шаг. Следил, чтобы я не лез на рожон. Всегда был готов вытащить меня, если что-то пойдёт не так. Поэтому, когда дело касается тебя... Я просто не могу иначе. Понимаешь? По всей видимости, его слова достигают Исаги. Тот выпускает снаряжение из рук и в следующий миг прижимает его вплотную к себе. — Кажется, мы оба влипли. ​— С самой первой нашей вылазки, — соглашается Мегуру. Он чуть приподнимает голову и серьёзно смотрит ему в глаза. — Давай договоримся. В этот раз мы поднимемся только ради себя. Не ради денег, просмотров и славы. ​​— Разве мы когда-то поступали иначе? — Йоичи улыбается и наклоняется вперёд, сокращая оставшиеся сантиметры между ними. Мегуру отвечает на поцелуй, зарываясь пальцами в его мягкие пряди на затылке. Притягивает любовь всей своей жизни к себе так близко, желая полностью в нём раствориться. Не разрывая поцелуя, Йоичи осторожно ведёт их к кровати. Сердце совершает непреднамеренный кульбит, стоит им вдвоём рухнуть на постель. Йоичи тут же нависает сверху, накрывая Мегуру своим прекрасным телом. ​— Всё будет хорошо, — шепчет он в раскрытые губы, едва они отрываются друг от друга. — С тобой мне ни капельки не страшно. ​— Ладно, Йо-чан. Я тебе верю, — Мегуру кладёт руки на его щёки, ласково оглаживая пальцами пылающую кожу. Йоичи прикрывает глаза, испытывая наслаждение, а в следующую секунду перехватывает его запястья, окончательно теряя контроль над собой. Одежда, такая ненужная сейчас, летит на пол. Торопливые, смазанные нетерпением и желанием движения чертовски заводят. Йоичи возбужден до предела. Мегуру чувствует бедром его горячую, набухшую плоть и сам заводится от этого ничуть не меньше. — Хочешь? — покрытые лубрикантом пальцы Йоичи дразнят вход, проникая всего на одну фалангу. — Да... Пожалуйста. Мегуру знает, что Йоичи кроет, когда он так жалобно просит, поэтому беззастенчиво пользуется этим, чтобы поскорее получить желаемое. Пальцы Йоичи трахают абсолютно безжалостно, заставляя Мегуру выгибаться в пояснице, раскрываться и умолять. Ощущений так много, они распирают, но Мегуру не может остановиться, продолжая сильнее насаживаться на скользкие пальцы. Не может перестать тонуть в штормовом море глаз напротив, где плещется столько же безумия, сколько и чистой, концентрированной нежности. Когда Йоичи наконец вытаскивает пальцы и, направляя себя рукой, входит в него, Мегуру запрокидывает голову и звонко, отчаянно стонет. Горячий, влажный член пульсирует глубоко внутри, заполняя собой до краёв. Так глубоко, что под веками сыплются искры, а пальцы до синяков вцепляются в липкие от пота плечи. ​— Не нежничай... — сорванно просит Мегуру, кусая свои опухшие губы. ​Йоичи не заставляет себя ждать. Пальцы сильнее вминаются в мякоть его бёдер, крепко фиксируя их, и он почти сразу срывается на бешеный темп. Влажные, частые шлепки кожи о кожу наполняют комнату. Так непристойно, но до одури хорошо. Мегуру жмурится и несдержанно воет, потому что всего этого слишком много для его чувствительного, как оголённый нерв, тела. Он ощущает каждую вздутую венку, каждую пульсацию внутри. Чувствует, как твёрдая головка давит на простату, и это ощущение настолько острое и головокружительное, что кажется, грудную клетку сейчас вывернет рёбрами наружу. Йоичи перехватывает его руку. Их пальцы сцепляются в крепкий замок, и он заводит его ему за голову. Ещё пара сильных, отчаянных толчков, и Йоичи, как любит, с хриплым стоном кончает внутрь. Он крупно дрожит всем телом, пока заполняет его своим семенем. ​На несколько мгновений Мегуру полностью теряет связь с реальностью, а когда приходит в себя, обнаруживает собственную белесую влагу на животе. Он задыхается от веса обмякшего тела сверху, от ощущения горячей спермы внутри. Отголоски пережитого оргазма разливаются по телу тяжёлой, сладостной волной. От нахлынувшей эйфории нещадно кружит голову — даже похлеще, чем от подъёма на запредельную высоту. Йоичи лежит на нём ещё какое-то время, уткнувшись мокрым от пота лбом в его шею, пока член полностью не смягчается внутри, и только после этого осторожно выскальзывает из него. Целует нежно за ушком, тянется за салфетками и на скорую руку приводит в порядок. Потом ложится рядом, под боком, и бездумно гладит его по животу. ​ Постепенно его движения замедляются. Дыхание выравнивается, становясь спокойным и глубоким. Мегуру поворачивает голову и убеждается, что Йоичи спит. Уткнувшись носом в его плечо, такой расслабленный и беззащитный. ​ Улыбаясь, Мегуру невесомо проводит ладонью по его волосам, приглаживая отросшую непослушную чёлку. Вспоминаются мысли о собственной уязвимости, и Мегуру признаёт, что действительно очень сильно размяк.

***

Мегуру не любит вспоминать своё детство. В нём почти не осталось счастливых воспоминаний, а те немногие, что когда-то согревали сердце, со временем выцвели, словно вещи, забытые под палящим солнцем. Когда Мегуру переходит во второй класс начальной школы, в его семье случается неожиданный раскол. Он ещё слишком мал, чтобы в полной мере осознать, что означает слово «измена». Но именно это, по словам матери, совершил его отец. Судя по тому, что весь вечер за закрытой дверью спальни раздаются приглушённые крики ругани, это что-то очень плохое и, наверное, его маме простить будет сложно. Сидя на полу в коридоре и прижимая к груди любимого плюшевого дельфина — подарка родителей после поездки в аквапарк, — Мегуру вслушивается в долетающие из комнаты обрывки ссоры. Смысл слов ускользает, как бы отчаянно он ни пытался понять, о чём спорят взрослые. Когда за стеной с глухим звоном что-то разбивается, Мегуру вздрагивает и с криком: «Мама!» — резко вскакивает на ноги. В ту же секунду дверь спальни с грохотом распахивается. Отец вылетает в коридор с перекошенным от злости лицом. Даже не посмотрев в сторону сына, он стремительно проносится мимо, хватает ключи и пулей вылетает из дома. В доме становится непривычно тихо. Но тишина совсем не успокаивает. Она противно давит на перепонки. Воздух ощущается плотнее, его тяжело глотать. Из комнаты доносится надрывный плач матери, и Мегуру охватывает липкий страх. Ноги прирастают к полу, и он еще долго не может пошевелиться. Но когда тот ослабевает и ему удаётся зайти в спальню к маме, до него доходит чёткое осознание — как прежде уже ничего не будет. ​Вскоре отец, собрав все свои вещи, окончательно исчезает из их жизни. Его уход оставляет внутри болезненно глухую пустоту, но Мегуру не плачет. Не делает этого даже, когда начинает понимать, что отец больше никогда не вернётся домой, чтобы вместе поужинать. Мать, которую Мегуру помнит как яркую, неординарную женщину с самой красивой улыбкой на свете, наглухо замыкается в себе и стремительно погружается в тяжёлую, беспросветную депрессию. Мегуру ещё слишком мал. Он не знает, чем ей помочь. В их крошечном городке в префектуре Чиба слухи разлетаются со скоростью света. Одноклассники начинают сторониться Мегуру, перешёптываются у него за спиной и зло дразнят безотцовщиной. Взрослые тоже не остаются в стороне. Косятся на него и мать так, будто виноваты именно они, а не человек, который их предал. В какой-то момент людей, осуждающих и ненавидящих их, становится слишком много. И именно тогда Мегуру впервые находит единственный способ сбежать от них всех. Это происходит в один из учебных дней после уроков. Самые отбитые из его одноклассников увязываются за ним почти сразу, как только он выходит за школьные ворота. Обычно Мегуру не убегает. Он всегда лезет в драку, пытаясь дать отпор, после чего естественно возвращается домой изрядно поколоченным. Однако сегодня от напитанных злобой выкриков внутри непривычно холодеет. Подонки кричат, что убьют его. И эти угрозы Мегуру вовсе не кажутся пустыми. Поэтому он решает сбежать, чем вводит в ступор своих преследователей, привыкших к открытым стычкам с ним. Ему удаётся выиграть себе несколько спасительных секунд, когда он внезапно вспоминает, что неподалёку от школы, в самой глубине рощицы, стоит старая водонапорная башня. Интуитивно он бросается к ней. Башня высится перед ним мрачной, ржавой громадиной. Старая, покосившаяся табличка предупреждает об опасности, но Мегуру это не останавливает. Как и то, что при каждом сильном порыве ветра конструкция издаёт жуткие, утробные звуки. Он хватается за холодные, крошащиеся под пальцами перекладины хлипкой лестницы и упрямо лезет вверх, лишь бы оказаться подальше от земли, пока слёзы отчаяния и злости дерут горло. Вниз, где у подножия башни уже собралась толпа его мучителей, Мегуру старается не смотреть. Преследователи мнутся какое-то время, выкрикивая оскорбления, а потом самый бойкий и задиристый из них, нагло оттолкнув какого-то тощего мальчишку, лезет за Мегуру следом. Видно, что подъём ему даётся тяжело. Он карабкается без капли уверенности, но из глупого упрямства всё же достигает середины пути. И в этот момент налетает резкий шквал ветра. Башня угрожающе рычит, чем до смерти пугает задиру. Тот теряет опору и с диким воплем срывается вниз. Крики мгновенно смолкают, а затем сменяются испуганным визгом. ​Мегуру судорожно закрывает ладонями уши и запрещает себе смотреть вниз. Несмотря на падение с высоты, тот пацан чудом выживает. Высокая, заросшая трава у подножия значительно смягчает удар. Задира отделывается лёгким сотрясением мозга и переломом руки в двух местах. После этого случая Мегуру забирается на эту башню каждый божий день. Здесь, наверху, он наконец-то остаётся по-настоящему недосягаемым. А ещё здесь так потрясающе тихо, и дышать впервые за долгое время становится очень легко. Не то, что дома, где навсегда застыла вязкая, напряжённая тишина. Здесь, на высоте более десяти метров, Мегуру впервые ощущает долгожданный покой.

***

После окончания школы Мегуру переезжает в Токио. В аттестате красуются одни только тройки, за исключением физкультуры — единственного, в чём он был действительно хорош. Экзамены сданы кое-как, и Мегуру прекрасно понимает, что даже в самом захолустном колледже родной Чибы с такими баллами его не ждут. Да и не то чтобы он горел желанием учиться. Ему нужно было просто сбежать. Без денег и связей в Токио живётся тяжело. Приходится много работать. Днём он перебивается случайными подработками: моет посуду в забегаловках, раздаёт листовки на улице, работает кассиром в круглосуточном комбини. Позже устраивается курьером. Он целыми днями мотается на велосипеде по узким улочкам столицы, развозя заказы из ресторанчиков. Пока его жизнь стремительно теряет краски в этой нескончаемой гонке на выживание, Мегуру всё чаще вспоминает, как в школьные годы забирался на водонапорную башню. Наверху всегда дышалось значительно легче, а все проблемы оставались где-то далеко внизу. Поэтому однажды ночью, когда мегаполис наконец засыпает, Мегуру покоряет свою первую токийскую высотку — строящийся тридцатиэтажный жилой комплекс. То, что он чувствует, стоя на самом краю бетонного козырька, не передать словами. Лёгкие словно по щелчку пальцев расправляются. Прохладный ночной воздух кажется непривычно сладким. Жизнь снова обретает смысл. С тех пор Мегуру так и живёт: днём вкалывает на подработках, а ночью покоряет столичные высотки. Он заводит аккаунт в Instagram и начинает выкладывать фотографии и видео своих вылазок. Просто для себя, чтобы сохранить в памяти редкие мгновения свободы, когда его тело, разум и душа пребывают в абсолютной гармонии. Спустя всего пару месяцев один из его экстремальных роликов залетает в рекомендации, и Мегуру становится популярным. Подписчики начинают расти в геометрической прогрессии, комментарии пестрят восторгами и бесконечными вопросами, главный из которых — как ему хватает смелости подниматься туда без страховки. Читая это, Мегуру лишь фыркает. Страховка ему не нужна. Если сорвётся, значит, такова его судьба. Пока его аккаунт стремительно обрастает аудиторией, в личку начинают сыпаться первые предложения от спонсоров. Поначалу Мегуру их просто игнорирует. Ему непонятно, почему кому-то интересно платить за то, что он рискует своей жизнью. Но когда в Токио резко взлетают цены на аренду и продукты, а денег с изнуряющих подработок после уплаты налогов и коммунальных услуг едва хватает на самый дешёвый рамен, он всё же решает согласиться. Первый заказ оказывается довольно простым. Необходимо пробраться ночью в недостроенный торговый комплекс и сделать несколько эстетичных кадров, сидя на огромной неоновой букве логотипа. Денег предлагают немного, поэтому Мегуру решает рискнуть. После успешной вылазки он публикует фотографии и, к своему удивлению, почти сразу видит уведомление о пополнении баланса. Спонсор переводит ему вдвое больше, чем было оговорено. Лёгкий заработок кружит Мегуру голову, и он окончательно убеждается, что своим увлечением действительно может зарабатывать на жизнь. Его вылазки становятся ещё безумнее. Чтобы поднять контент на новый уровень, Мегуру совершает смертельно опасные трюки по типу сальто на узких парапетах и висов на одной руке. А ещё приобретает дрон и находит себе оператора в лице замкнутого, нелюдимого айтишника Икки Нико, единственного, кто соглашается запечатлеть его невероятные безумства. Видео, снятые и смонтированные талантливыми руками Нико, собирают миллионы просмотров. Аудитория разрастается, а вместе с ней увеличиваются и суммы, которые готовы платить ему спонсоры. Выполняя их заказы, Мегуру, раз за разом ловит себя на странном, гнетущем чувстве — недостаточно. Ему постоянно мало высоты. Он знает, что способен забираться ещё выше, но Токио со своей однотипной застройкой больше не мог дать ему простора для роста. Пока Мегуру ищет свой предел, какие-то отчаянные придурки из интернета в глупой погоне за просмотрами решаются повторить его трюки. Не имея ни его колоссального опыта, ни его уникального чутья, многие из них разбиваются насмерть. Мегуру, натыкаясь в ленте на видео несчастного случая, закрывает его, отказываясь досматривать до конца.

***

Одной ночью происходит нечто совсем неординарное. На этот раз целью Мегуру становится огромная радиомачта, расположенная неподалёку от стройки в промышленном секторе. Пробравшись через стройплощадку, Мегуру довольно быстро достигает подножия объекта, как вдруг замечает во тьме какое-то странное движение. Приглядевшись, он различает силуэт парня, стоящего у самого основания конструкции. Тот, задрав голову, пристально рассматривает уходящие в небо стальные балки. ​— Если лезть не собираешься, то лучше свали, — негромко, но резко бросает Мегуру, выскальзывая из тени. — Привлекаешь ненужное внимание. ​Парень резко оборачивается. Его лицо скрыто глубоким капюшоном худи, а нижняя часть лица замотана тёмной маской. Из-за ткани доносится глуховатый, но неожиданно твёрдый ответ: ​— Тебя забыл спросить. Мегуру раздражённо цокает и делает шаг вперёд, сокращая дистанцию. Незнакомец мгновенно поджимается, напрягая плечи, — по всей видимости, ждёт, что его сейчас ударят. Но Мегуру просто проходит мимо, кидая мимолётный взгляд на чужую фигуру. У незнакомца спортивное тело, но на ногах — совсем неподходящие для этого дела кроссовки. Такие легко скользят по гладкому металлу. — В первый раз? — бросает Мегуру, хватаясь за холодную перекладину. — Нет, — язвительно огрызается парень из-под маски. — Я уже поднимался на старую телебашню на окраине Сайтамы и пробирался на верхние уровни недостроенного небоскрёба в Синдзюку. — Неплохо, — Мегуру оборачивается и криво усмехается. — Для сопливого новичка. — Я не новичок! И сам ты... сопливый! — вспыхивает парень, чем изрядно веселит Мегуру. Отговаривать этого дурака Мегуру не собирается, хотя по парню видно, что тот трусит. Пальцы заметно подрагивают, но от него веет бешеной решимостью. То, что этот упрямец всё равно полезет, Мегуру не сомневается. Но этот объект для него слишком сложный, без должного присмотра он точно сорвётся к чёртовой матери. Проще держать его под контролем, чтобы избежать несчастного случая. ​ — Идём, — коротко бросает Мегуру и начинает подъём. Парень колеблется всего секунду, а затем послушно следует за ним. Подъём проходит почти без происшествий. Мегуру двигается привычно быстро, его ловкое тело умело маневрирует между стальными балками. Он стремительно уходит ввысь, не оглядываясь, ощущая лишь, как лихой ветер свистит в ушах. Мегуру наконец достигает технической площадки на самой вершине. Огромный Токио внизу расстилается плоской мозаикой из миллионов далёких огней. Он видит такое не впервые, но дух всё равно захватывает. Из-за сильного ветра мачта ощутимо вибрирует. Мегуру оборачивается и хмурится, когда замечает, что его случайный напарник сильно отстал. ​— Ты чего застрял? — перегибаясь через парапет, кричит он. ​ Но парень, застывший в пяти метрах ниже, не шевелится. До Мегуру сразу доходит почему. ​ — Эй! Не смотри вниз! — снова кричит он, пытаясь перебить гул ветра. — Смотри на меня! Незнакомец не реагирует, его взгляд прикован к бездне под ногами. Мегуру впервые одолевает беспомощность. — Эй! Как тебя зовут? — не отчаивается он. Парень с трудом поднимает голову вверх. Капюшон слетает от резкого порыва ветра, и сердце Мегуру невольно замирает. Вспышка сигнального маяка на верхушке мачты, на секунду заливает лицо парня ярким алым светом. В Мегуру впиваются огромные глазища, полные дикого страха. Если ничего не сделать, парень сорвётся. — Скажи своё имя! — настаивает он. ​— Исаги... — неожиданно слышится сквозь гул ветра. ​— Исаги, держись! Я сейчас! Мегуру не колеблется ни секунды. Он мгновенно перемахивает обратно через парапет площадки и быстро спускается по лестнице, пока не оказывается прямо над парнем. Зафиксировав одну ногу между перекладинами для страховки, Мегуру наклоняется всем телом и протягивает ладонь: ​ — Исаги, дай мне руку! Скорее! ​Он ловит чужую, бьющуюся в крупной дрожи ладонь и сильным, выверенным рывком помогает парню преодолеть последние метры, буквально затаскивая его следом за собой на узкую техническую площадку. Они оба заваливаются на металлический настил, тяжело дыша. Маска Исаги сползает на подбородок, открывая правильные черты лица. Мегуру смотрит на него в упор и ловит себя на мысли, что этот парень чертовски привлекателен. Но ещё сильнее его поражает то, как внутри собственной груди разливается странное, почти забытое тепло. Ему вдруг становится так радостно и легко — точно так же, как в самый первый раз, когда он маленьким мальчиком покорил свою башню в Чибе. Исаги садится, прижимаясь спиной к опоре, и хрипло произносит, явно ощущая потребность хоть как-то оправдаться: — Я просто... немного растерялся. ​ — Секунда растерянности — и ты труп, — сурово обрывает его Мегуру, садясь напротив. — Неужели до тебя совсем не доходит? ​ На удивление, Исаги не язвит в ответ. Он виновато опускает голову, пряча взгляд, и тихо выдыхает: — Извини. Мегуру внезапно ощущает неловкость. Вся его дерзость куда-то улетучивается перед этой обезоруживающей честностью. Чтобы прогнать странное смятение, он неловко зарывается пятерней в свои волосы и предлагает отснять контент. Всё же это то, ради чего они оба сюда полезли. Они помогают друг другу сделать кадры, после чего собирают вещи и начинают спуск. Он занимает больше времени, чем рассчитывал Мегуру, но это его ничуть не напрягает. Он то и дело задирает голову, внимательно наблюдая, как Исаги сосредоточенно переставляет ноги по перекладинам. Чувствовать ответственность за чужую жизнь до жути непривычно, и Мегуру обещает себе, что это был первый и последний раз. ​ Вот только их ночную идиллию внезапно прерывает оглушительный вой сирен. ​ — Полиция! — испуганно выдыхает Исаги, едва не теряя опору. Время на раздумья нет. Мегуру резко бросает: ​ — За мной! Быстро! ​ Они спрыгивают на землю, пересекают территорию стройки и через дыру в решётчатом заборе ныряют в лабиринт из тёмных переулков. Звуки сирены не умолкают, подстегивая их удирать ещё быстрее. В какой-то момент из-за темноты Мегуру упускает Исаги из виду, а когда оборачивается, чтобы крикнуть ему прибавить ходу, то застывает на месте. ​ В тусклом свете уличного фонаря двое патрульных настигают Исаги. С разбегу они врезаются в него, сбивая его с ног, и жёстко прижимают коленями к асфальту. Тот отчаянно сопротивляется, дёргается, пытается вывернуться и резко вскидывает голову вверх. Их взгляды в этот миг пересекаются. ​ — Беги! — изо всех сил кричит Исаги, пока ему заламывают руки. — Беги, я их задержу! ​ Мегуру замирает. Ноги словно пускают корни в асфальт. Сбежать, спасая свою задницу — вот что было бы логичным решением. У него чистая история, ни одного привода в полицию. Но вопреки здравому смыслу Мегуру заглушает голос разума и движется прямо к патрульным. Он медленно поднимает руки вверх, позволяя подоспевшему офицеру скрутить себя. ​ Исаги смотрит на него с глубочайшим изумлением. А Мегуру и сам не понимает, почему так поступает.

***

В полицейском участке их сажают вдвоём в одну камеру, потому что мест катастрофически не хватает. Оказывается, в баре неподалёку случилась массовая пьяная драка, и всех её участников скопом привезли в отделение. Шум, крики и матерная ругань заполняют коридоры, но это совсем не мешает Мегуру изучать Исаги. Здесь, при свете ядрёных люминесцентных ламп, он делает для себя ошеломительное открытие. Ему до дрожи в коленях нравятся глаза Исаги. Такие большие, глубокого синего оттенка. Они напоминают безмятежное летнее небо в разгар удушливой жары. То самое, на которое, задрав голову, пялишься до тех пор, пока от этой бескрайней выси не начинает кружиться голова. ​ Мегуру подсаживается ближе, разглядывая кровоточащие ссадины на запястьях парня, и негромко спрашивает: — Поранился? — Ага, из-за копов, — Исаги морщится, осторожно касаясь содранной кожи. — Ублюдки, чёрт их дери. ​ — Вот-вот! — неожиданно раздаётся истошный вопль пьянчуги из соседней камеры. — Я им, сукам, то же самое говорил! Эти сволочи мне чуть руки не сломали! ​ Мегуру на секунду замирает, переглядываясь с Исаги, а затем они оба прыскают со смеху. ​ — Прости, — отсмеявшись, произносит Исаги, но теперь в его голосе слышится искреннее сожаление. — Нас поймали из-за меня. ​— Да брось, — Мегуру беспечно закидывает руки за голову, прислонившись к холодной бетонной стене. — Я сам решил остаться. ​ — Почему? Мегуру на мгновение теряется. Он и сам не знает точного ответа, а потому предсказуемо уходит от темы: — Какая разница? Остался и остался. — Разница есть, — упрямо настаивает Исаги. — Зачем рисковать своей свободой ради парня, которого видишь впервые в жизни? — Ну... скажем, у меня просто очень добрая душа, — Мегуру хитро подмигивает, на что Исаги тут же фыркает. — Нифига подобного. Ты жуткий грубиян. Не таким я тебя представлял. Мегуру удивлённо вскидывает брови: — О, так ты знаешь, кто я такой? Под его пристальным взглядом щёки Исаги моментально розовеют. Он резко тушуется, и такая милая, непосредственная реакция внезапно смущает самого Мегуру. В груди как-то странно ёкает. ​— Ну... да, — Исаги неловко зарывается пальцами в волосы, отводя взгляд. — Я подписан на тебя. Ты... меня очень вдохновляешь. То есть то, что ты делаешь. Ты очень крут, вот. ​ Мегуру молчит как рыба, абсолютно не зная, как реагировать на чужую искренность. Похвала от миллионов безликих подписчиков в сети никогда не трогала его до такой степени, как эти слова, сказанные в грязной камере. От них почему-то сердце начинает стучать быстрее. ​Чтобы прервать затянувшуюся паузу, Исаги тихо спрашивает: — Почему ты начал заниматься этим? Мегуру не думает долго над ответом. — Город внизу душит. Но когда забираюсь повыше, дышать становится легче. Понимаешь? Исаги смотрит на него своими невероятно синими глазами, и в них на мгновение появляется что-то похожее на понимание. Он медленно кивает, и Мегуру продолжает: — А ещё я понял, что хочу полностью раскрыть свой потенциал. В этом мире существует множество мест, которые мне ещё предстоит покорить. Пока не сделаю этого, не смогу остановиться. Исаги слушает его с очень серьёзным выражением лица. Мегуру на секунду хочется рассмеяться от этой его излишней сосредоточенности, но вместо этого он задаёт встречный вопрос: — А ты почему? Исаги шумно выдыхает, упираясь локтями в колени. — Хочу стать смелее. Знаешь, я боюсь многих вещей. Потеряться в лесу, сильной грозы, пауков... А ещё высоты. Жесть, как боюсь. Но я хочу перестать бояться. Только так я смогу жить своей мечтой. — Мечтой? — заинтригованно спрашивает Мегуру. — Хочу доказать миру, но прежде всего себе, что невозможное возможно. Что я, Исаги Йоичи, чего-то стою. Мегуру смотрит на него, затаив дыхание, и понимает, что парень перед ним — тот ещё безумец. Совсем как он. И от этого осознания внутри становится тепло.

***

Их отпускают на следующий день. Отделываются они относительно легко. Во многом потому, что владелец радиомачты не заинтересован в судебных разбирательствах и отказывается выдвигать обвинения. Да и предыдущих приводов ни у одного из них нет. Впрочем, штраф им всё равно выписывают приличный. ​Когда они наконец выходят на залитую утренним солнцем улицу, Мегуру щурится, прикрывая глаза ладонью, и оборачивается к своему горе-напарнику: — Как расплачиваться собираешься? ​— Устроюсь ещё на пару подработок, — вздыхает Исаги, но в его голосе нет уныния. Он поднимает кулак в небо, уверенно заявляя: — Прорвусь. Мегуру растягивает губы в улыбке и внезапно предлагает: — У меня тут наклёвывается несколько крупных заказов... Не хочешь присоединиться в качестве напарника? Заработаешь быстро. Он ожидает, что Исаги сейчас заупрямится, начнёт гордо отказываться или скажет, что хочет добиться всего сам, без чужой помощи. Но синие глаза напротив мгновенно вспыхивают таким чистым, детским восторгом, что Мегуру уже начинает жалеть о своём предложении. ​— Правда?! Ты не шутишь? Мы правда будем работать вместе?! ​ — Воу-воу, полегче. Я уже передумал. ​— Нет! Не смей! — Исаги смеётся, пятясь от него. — Ловлю на слове, Бачира! Буду ждать твоего звонка! ​ Он разворачивается и с улыбкой до ушей убегает в сторону метро, махнув на прощание рукой. Мегуру смотрит ему вслед, засунув руки в карманы. Возможно, он совершает ошибку. Возможно, совсем скоро пожалеет об этом. Ведь Мегуру не понаслышке знает, что в таком опасном деле, как руфинг, рассчитывать нужно только на себя. Никаких партнёров, никаких привязанностей. На высоте чужая слабость может стоить тебе жизни. Но, кажется, сегодня он впервые встречает человека, которому не прочь довериться.

***

Наверное, это самый красивый закат в его жизни. Так думает Мегуру, пока шаг за шагом поднимается вверх. Небо с каждым метром становится всё ближе. Ещё совсем немного, каких-то несколько десятков метров, и он сможет коснуться его рукой. Мышцы ощутимо ноют от усталости, но Мегуру не сбавляет темпа. В этот раз он взял на себя роль лидера, а значит, обязан задать их восхождению ровный, уверенный ритм. Перед глазами стоит один-единственный ориентир — острый шпиль, который, словно гигантская игла, протыкает пылающее небесное полотно. Жестокий ветер норовит сбросить вниз, но Мегуру не пугается. Только крепче сжимает пальцами остывшие от дневной жары стальные перекладины и уверенно подтягивается выше. Половина пути уже позади. Мегуру перемахивает через очередную перекладину и опускает голову, чтобы проверить Исаги. Тот отстаёт на несколько метров. Не критично. Как и то, что он вдруг замирает. Возможно, просто делает передышку. Однако пауза слишком затягивается, и наученный опытом, Мегуру тут же чувствует неладное. — Йоичи, посмотри на меня. Он старается звучать ровно и спокойно, пряча собственное волнение глубоко внутри. Йоичи поднимает голову, и Мегуру сразу замечает плещущийся в глубине зрачков страх. Он не сводит с Йоичи глаз. Будто пытается через этот зрительный контакт передать всю свою силу и уверенность. Йоичи смотрит в ответ — так открыто и доверительно, что у Мегуру сладко щемит в груди. Он ласково произносит: — Давай, малыш. У тебя получится. Всегда получалось. Проходит несколько мучительно долгих секунд, прежде чем Мегуру замечает, как чужое дыхание постепенно выравнивается. Смятение и ужас на любимом лице сменяются привычной, непоколебимой уверенностью. Он наблюдает за этим преображением с замиранием сердца. Губы Йоичи едва заметно шевелятся, складываясь в беззвучное: ​ — Порядок. Мегуру тут же улыбается, щурясь от растекающейся в груди теплоты. — Тогда не отставай. Исаги делает глубокий вдох и без заминок следует за ним. Они выбираются на самую верхнюю точку шпиля, хватаясь за основание антенны. Вокруг — только бескрайнее небо. Внизу — сверкающий в огнях Нью-Йорк. — Готов? — Исаги расстёгивает крепления за спиной и достаёт свёрнутый в рулон баннер. Мегуру кивает и краем глаза замечает, как неподалёку зависает чей-то дрон. — Давай! — командует Исаги, и они синхронно разворачивают баннер. Тот с грохотом расправляется на бешеном ветру, хлопая тяжёлой тканью: WE FOUND EACH OTHER. OUR REASON TO FLY. AND NOW, MY LOVE, WE OWN THE SKY. ​Смотря на эти строки, трепещущие на ветру, Мегуру испытывает сумасшедшую гордость. Эмоции переполняют его настолько сильно, что он не сдерживается и кричит во всю глотку: ​ — Я люблю тебя, Исаги Йоичи! ​ Шквал ветра мгновенно подхватывает его крик, разнося над крышами небоскрёбов. Йоичи мигом заражается его азартом, выкрикивая в ответ: ​ — Я люблю тебя, Мегуру Бачира! ​ Внизу, у подножия небоскреба, начинает собираться огромная толпа зевак. Мегуру замечает их, когда случайно опускает взгляд. С такой головокружительной высоты люди кажутся сплошным, едва различимым роем муравьёв. ​— Ой-ой... Кажется, легко мы в этот раз не отделаемся, — хмыкает он, указывая взглядом на толпу. ​ — Только не говори, что ты испугался, — Исаги вызывающе вскидывает подбородок, хотя его самого ощутимо трясет. ​— Испугался? — Мегуру громко хохочет, закинув голову к темнеющему небу. — Ты меня с кем-то путаешь, Йо-чан! ​Они аккуратно спускаются со шпиля чуть ниже, на решётчатую техническую площадку. Мегуру окидывает взглядом раскинувшийся перед ним в сгущающихся сумерках Нью-Йорк, переполненный мыслями о том, что они только что совершили невозможное — покорили Эмпайр-стейт-билдинг, когда слышит голос Йоичи за спиной. — М-мегуру? — Мм? Мегуру оборачивается ровно в тот момент, когда Йоичи внезапно опускается перед ним на одно колено. Резко становится так тихо, словно кто-то убавил на пульте звук. — Йо-чан... ты— От шока Мегуру не договаривает. Хотя всё и так становится очевидным, когда взгляд натыкается на маленькую бархатную коробочку в его руках. — Ага, — трясёт головой Исаги. Его щёки покрываются алыми пятнами, а на лице расцветает робкая улыбка. Мегуру застывает. Сердце ходит ходуном, жар охватывает тело. Йоичи очевидно собирается с мыслями. Скорее всего судорожно вспоминает заранее заготовленную речь. Мегуру не торопит. Просто стоит и смотрит, ощущая, как слёзы царапают горло и изнанку век. — Мы с тобой уже пять лет вместе, — дрожащим голосом начинает Йоичи. — И эти пять лет были самыми лучшими в моей жизни. ​«В моей тоже, Йо-чан, в моей тоже...» — мысленно отзывается Мегуру, не в силах вымолвить ни слова. Йоичи делает паузу, нервно сглатывает. До последнего борется со своими эмоциями, но блестящие дорожки слёз всё равно скатываются по его щекам. — Ты единственный источник моего счастья. Моя судьба. Мой смысл жизни. Не знаю, сколько мне отмерено, но я хочу провести с тобой каждую секунду. Скажи, ты выйдешь за меня? Мегуру смотрит на него. На самого прекрасного, невероятного человека в своей жизни, и до конца не верит, что ему так повезло. — Ты ещё спрашиваешь?! — он хватает Исаги за плечи, рывком поднимает его на ноги и притягивает к себе. — Да, чёрт возьми! Да! Дрожащими пальцами Йоичи надевает ему кольцо. Такое красивое, стоит явно немало. Мегуру не выдерживает и первым сминает пересохшие от волнения губы Йоичи. Тот крепко обнимает его за талию, отвечает смелее, и они на несколько секунд полностью растворяются в своих чувствах. Отстранившись, Мегуру отходит к самому краю площадки, чтобы сделать несколько кадров. Бриллиант на кольце ослепительно сверкает в багровых лучах заходящего солнца. Так изумительно красиво, что сердцу хочется кричать. — Поверить не могу, что ты согласился, — хрипло произносит Исаги, обнимая его со спины. Мегуру изворачивается в его руках, чтобы чмокнуть его в щёку, одновременно убирая телефон в карман. — Думаешь, у меня были другие варианты? Исаги вопросительно моргает, и тогда Мегуру, растягивая губы в хитрой улыбочке, поясняет: — Я конечно псих и всё такое... Но даже мне понятно, как опасно отказывать парню на высоте четырёхсот метров. Исаги мгновенно вспыхивает от возмущения. — Мегуру! Это вообще не смешно! — Прости-прости! Не удержался! — Мегуру звонко смеётся и ловит его за руку, притягивая обратно в свои объятия. — Я так счастлив. Ты даже не представляешь насколько. Их губы снова сливаются, и в этот момент над ними появляется вертолёт. Яркий прожектор ударяет в глаза, а голос из громкоговорителя грозно предупреждает: ​ — Вы находитесь на охраняемом объекте! Немедленно спускайтесь! Мегуру отрывается от губ Исаги, машет рукой в сторону вертолёта, а затем высоко поднимает её, указывая пальцем на сверкающее кольцо. ​— Вы снимаете?! — кричит он на своём ломаном английском. — Снимаете, да?! Посмотрите! Это мой жених! ​Мегуру вновь целует Исаги, крепко обвивая его взмыленную шею руками. Они без остатка отдаются страсти, ибо отчётливо осознают, что проживают последние минуты затишья перед тем, как их схватят. Что будет дальше — никому неизвестно. Но в том, что за эту безумную вылазку им придётся очень дорого заплатить, никто из них не сомневается. ​ Ждать долго не приходится. Через несколько минут на площадку врывается полицейский спецназ. А дальше — всё как в тумане. Их арестовывают, предъявляя целую кучу обвинений. Статей набирается около семи или восьми — от нарушения общественного порядка до создания угрозы воздушному движению. Суть остальных уловить не получается, поскольку уровня английского банально не хватает. Затем их уводят вниз. Через бесконечные служебные коридоры и лифты, подальше от лишних глаз. Потом выводят через знакомые стеклянные двери на ночную улицу, залитую вспышками красно-синих мигалок. Репортеры тут как тут. Щёлкают со всех сторон, пока они стоят у патрульной машины, закованные в наручники. Несмотря на всю серьёзность ситуации, Мегуру умудряется весело подмигнуть Йоичи. — Кажется, нас покажут по всем мировым новостям. Что ты родителям-то скажешь, а, Йо-чан? — Ничего. Они поймут. С этими словами он резко подаётся вперёд. Полицейские от неожиданности испуганно вскрикивают, хватаясь за кобуру: — Эй! Назад! ​Но это не останавливает Исаги. Игнорируя их приказы, он преодолевает последнее разделяющее их расстояние и со страстью впивается в губы Мегуру. Мегуру издаёт глухой стон удовольствия, ощущая, как мощная волна возбуждения пробивает тело током. Он отчаянно отвечает на поцелуй, пытаясь запомнить этот момент каждой клеточкой. Когда им теперь удастся вот так же прижаться друг к другу, ему неизвестно. ​Офицеры бесцеремонно оттаскивают их друг от друга и разводят по разным машинам. Йоичи, тяжело дыша, успевает обернуться. ​ — Люблю тебя. Мегуру не удаётся ответить тем же. Его резко заталкивают на заднее сиденье, и тяжёлая дверь машины с грохотом захлопывается.

***

Судебное заседание проходит в экстренном порядке. Спонсор немедленно подключается к делу и нанимает для них лучшую команду адвокатов. Защита действует быстро и слаженно, и в итоге суд принимает решение освободить их под залог до вынесения окончательного приговора. Когда они покидают зал суда, снаружи их встречает огромная толпа. Здесь и репортеры с громоздкими камерами, и просто обычные зрители, которые в прямом эфире следили за их безумным восхождением. Кто-то скандирует их имена, кто-то аплодирует или свистит. Десятки голосов сливаются в один неразборчивый гул. Вспышки сотен репортёрских камер слепят глаза. Едва они ступают на крыльцо, журналисты тут же облепляют их со всех сторон, засыпая вопросами наперебой. — Посмотрите сюда! — Вы сожалеете о случившемся? — Это правда, что подъём был заранее спланирован? — Кто спонсировал вашу вылазку? — Вы понимаете, что могли погибнуть? — Что означает ваш лозунг на плакате? Это акция протеста? Мегуру инстинктивно вжимает голову в плечи, прикрывая глаза от белых вспышек ладонью. Слишком душно и шумно. Пустой желудок болезненно сводит. — Что будем делать? — спрашивает он у Исаги по-японски, пока они пытаются протиснуться сквозь плотное кольцо журналистов. Йоичи бросает быстрый взгляд на телефон. — Я вызвал такси. Должно подъехать через минуту. — Умираю от голода. Давай в Мак? Исаги коротко фыркает, хватает его за руку и вдруг срывается с места. — Эй! Куда вы?! — Ответьте хотя бы на один вопрос! Мегуру, спотыкаясь, едва поспевает за Исаги, а затем и вовсе заливается смехом, когда слышит за спиной тяжёлый топот ног. Они сворачивают за угол здания, и в этот миг к бордюру подъезжает вовремя подоспевшее такси. Они быстро ныряют в него, двери захлопываются. Машина резко трогается, и толпа наконец остаётся позади. Добравшись до Макдоналдса, они занимают угловой столик, подальше от окон. Мегуру грузно опускается на стул и, сложив руки на столе, бессильно утыкается в них лбом. — Возьми мне двойной бургер и двойную картошку, — просит он, не поднимая головы, едва Йоичи успевает раскрыть рот. ​ — Молочный коктейль? — уточняет тот. ​ — Угу, — соглашается Мегуру. — Самый большой. Через некоторое время Исаги возвращается с их заказом и садится напротив. Оба набрасываются на еду так, словно не ели целую вечность. Мегуру откусывает огромный кусок бургера, и соус тут же начинает обильно течь по губам и пальцам. Он облизывает их, довольно причмокивая, и вдруг тихо смеётся. — Что такое? — интересуется Йоичи, глядя на него. — Да так, — с улыбкой отзывается Мегуру. — Вспомнил, как мы с тобой впервые поцеловались. — Такое точно не забудешь. Мы тогда тоже прятались от копов. — Ага, — кивает Мегуру. — Ты ещё меня так за горло схватил, — он откладывает бургер и шутливо показывает руками, как это было. — Думал, задохнусь. Исаги тут же заливается краской. — Я же извинился кучу раз! Ну, перенервничал. С кем не бывает? — Повезло, что нас тогда не застукали. А то если бы загребли, то хрен знает, что с нами бы сейчас было в этой Малайзии, — Мегуру возвращается к своему бургеру, но спустя пару секунд поднимает на Йоичи задумчивый взгляд. — Скажи, ты тогда поцеловал меня, потому что уже был в меня влюблён, или под влиянием адреналина? — Конечно, я был в тебя влюблён! — выпаливает Исаги, краснея сильнее то ли от смущения, то ли от возмущения. — Но честно говоря... Я тогда думал, если рассердишься — спишу всё на адреналин. — Трусишка Йо-чан. — Я не трусишка! — Конечно-конечно, — дразнится Мегуру и жмурится от удовольствия, втягивая через соломинку свой любимый коктейль. Исаги больше не спорит. Только картинно закатывает глаза, за что Мегуру в отместку пихает его ногой под столом. Они доедают в уютном молчании, и только после этого Мегуру наконец решает спросить: ​— Жениться-то где будем? — Бурдж-Халифа, — Йоичи произносит это как само собой разумеющееся, а Мегуру тут же давится воздухом. — Ого, ты замахнулся. Ты в курсе, что это будет последнее, что мы сделаем в этой жизни? Местные власти нас точно не пощадят. ​— Опять испугался? ​ — Я согласился выйти за тебя. Это было самое пугающее, что я делал в жизни. Так что нет. Ни капельки. ​— А я думал, самое страшное событие в твоей жизни был экзамен по английскому. ​— Не напоминай! — Мегуру преувеличенно вздрагивает всем телом. — До сих пор мурашки по коже. Йоичи негромко смеется, а потом плавно скользит рукой по столу и накрывает его ладонь своей. ​ — Вернёмся в номер? Отпразднуем помолвку... ​ Мегуру чутко улавливает игривые блики в глубине синих глаз. Он прикусывает губу от накатившего желания, затем переводит взгляд на их переплетённые руки и медленно проводит большим пальцем по костяшкам Исаги, впитывая успокаивающее тепло его кожи. Они могут покорить ещё сколько угодно таких высоток. Залезть на самые опасные небоскрёбы в мире. Пока Йоичи хочет лезть вверх, Мегуру будет подниматься вслед за ним. Он сопроводит его к любой, даже самой недосягаемой вершине — просто ради того, чтобы этот упрямый взгляд синих глаз, в который он однажды влюбился, никогда не погас. Вот только высота больше не будет иметь для Мегуру прежнего значения. Ведь Йоичи уже подарил ему самое главное — свою любовь. Чувство, дороже которого для Мегуру ничего нет. Теперь лишь оно одно способно вознести его выше небес.