Огонёк.

Тёплый летний вечер в Магнолии был наполнен энергией. В такой день было страшным преступлением сидеть дома: даже простая прогулка до магазина была бы предпочтительнее. Об этом думали многие жители города, и город был наполнен шумом; так же думали и маги гильдии «Хвост феи», предпочитая магазинам поход в гильдию. Поэтому в здании и на близлежащей территории было многолюдно, а там, где много шумного, энергичного и сумасбродного народа, там и драки, и потасовки, и прочие атрибуты хорошей магической гильдии. Особенно в такой прекрасный вечер, просто пропитанный духом соперничества. Естественно, на манеже всё те же: Нацу, Гажил, Грей и Кобра. На подхвате: Макс, Бикслоу, Эвер и даже Эльза с Жераром и Джувией. Джувия, как обычно, мечется вокруг и старается помочь милому Грею, в основном собирая его одежду. Эвергрин сама по себе леди задиристая, а тут ещё и Эльза, разнимая очередную драку, вырубила Эльфмана, задирать которого может только она. Остальные просто находились в хорошем расположении духа, и для хвостатых это уже повод подраться. Отжигали, к слову, на полную, мастер и не возражал. Ну, вот такой сегодня особенный день: раз в год можно и побуянить, хотя буянят они постоянно. Несколько человек уже висели на перилах второго этажа, а главные задиры были сильно покоцаны. Магия пошла в ход ещё после второго кем-то пропущенного удара, и хоть старались не расходиться, чтобы не задеть других, случайных жертв избежать всё-таки не удалось. И одной такой жертвой стала Люси. Она позже всех поддалась на призыв погоды покинуть своё жильё и только переступила порог гильдии. По неудачному стечению обстоятельств, как и всегда, её местоположение в моменте оказалось аккурат позади Грея — Грея, в которого был направлен «Рёв огненного дракона». Но Грей не дурак: он отскочил, и никем и ничем не останавливаемый заряд полетел прямо в неё. - Люси, берегись! — услышала она, да сделать только ничего не успела. Конечно, товарищи бросились к ней на выручку, включая виновника бед Нацу, но всё это было бесполезно. Пламя было быстрее и уже настигло свою цель. На мгновение народ испуганно вдохнул, задержав дыхание. Венди сразу сорвалась со своего места, устремляясь на помощь, только услуги её не потребовались. Люси стояла абсолютно невредимая и хлопала глазками; она даже толком не осознала происходящего. Огонь вертелся вокруг неё волчком и отказывался выполнять поставленную задачу. Он льнул к Люси, касался её и буквально ластился, но определённо не жёг. Немой шок от происходящего поймали все. Так как сама Люси в ситуации не разобралась, то на данный момент она была единственным полностью функционирующим человеком в здании. Люси коснулась пары язычков, и те, тут же отсоединившись от основного потока, нырнули ей в руки. Она с восторгом осматривала кружащееся вокруг пламя, держа в руках небольшой огонёк, слившийся в единую массу из пары небольших язычков. Ей очень нравилось то нежное тепло, что сейчас окутывало её. - Нацу, — обратился к нему мастер. — Может, ты уже потушишь свой огонь, или Люси так и будет ходить тут в виде факела? — Он окончательно вывел всех из ступора. Не менее остальных, удивлённый всем происходящим, Нацу направился в сторону Люси, развеяв свой огонь. — Нет, — возмутилась она, делая шаг назад. — Можно мне хотя бы огонёк оставить? — прикрыла она рукой оставшуюся в её руках магию. Люси очень любила всё милое. Правда, классификация милоты у неё была своя. Милыми Люси считала: Плю, спящего Нацу, Венди, Аску и огонь в своих руках. Хэппи тоже мог бы претендовать на роль милого котика, но его длинный язык этому мешал. Так что Люси не собиралась легко отдавать то, что ей приглянулось. Собственно, Нацу не сильно-то и возражал: пусть и недостаточно уверенно, но он всё же согласился на просьбу подруги и убрал остатки своей, боевой на минуточку, магии. Люси посадила огонёк на плечо, как попугая, и довольная заняла своё место у барной стойки. Если бы тогда Нацу знал, чем всё обернётся, то в жизни бы в этот день не полез ни в одну драку, а так он уселся за столом позади неё и сверлил её взглядом, пытаясь понять, что это было. В это время Люси беспечно болтала с Мирой, периодически скармливая огню спички и почесывая его пальчиком. Нет, конечно, вопросы к ситуации были, но всё казалось поначалу достаточно нормальным. Самый кошмар начался к вечеру. Когда Нацу вернулся к себе домой, занимаясь рутинными делами, он заметил, будто его кто-то касается. Сначала Нацу списывал всё на мнительность, потом на паранойю, но, когда прикосновения стали невыносимо настойчивыми, мешая уснуть, он решил, что просто тронулся головой. Мчаться за помощью в ту же секунду ему помешал лишь факт того, что всё резко прекратилось. И он решил не заморачиваться, а просто поспать, надеясь, что к утру всё пройдёт. Не прошло. Стало только хуже. А в гильдии, как назло, с утра ещё не было ни мастера, ни Леви, ни Венди. Зато пришла неприлично счастливая Люси в компании его огня. Тут-то Нацу и посетило осознание. От нечего делать, наблюдая за напарницей, он сопоставил, что его ощущения связаны с огнём у Люси. Нет, с таким ни к кому идти нельзя. Нацу решил терпеть, чтобы как-нибудь ночью развеять пламя и прикинуться тапочком. Люси было жалко, ведь его огонь ей очень нравился, а потому Нацу решил потерпеть подольше, пока она не наиграется. Кто б его при этом пожалел. Прикосновения явно передавались случайным образом. То его за ухом почешут, то по голове погладят, то по животу проведут или по руке. В целом всё было довольно терпимо. Ад разверзся на третьи сутки. Вечером, когда Люси явно была ничем не занята и отдавала всё своё внимание новому питомцу. И так было нелегко, но именно в этот день ситуация буквально достигла своего пика. Нацу почувствовал поцелуй в шею, но это было ладно. Люси и Плю частенько целует. Затем по его губам прошлись тонкие пальцы, и вот тут-то он напрягся. Её рука скользнула по всему рельефу пресса, и Нацу покраснел. Следующим ощущением стал снова поцелуй в уголок губ, сменяемый руками, что огладили его плечи. Касания стали невыносимо частыми, одно за другим сменяя друг друга. То Люси очертит его ключицы, то пройдёт по щеке или погладит по спине, то снова поцелует. Это всё больше и больше напоминало ласки перед сексом. И хоть Люси об этом ничего не знала, прилившая к его паху кровь произвела изменения в его организме. Не то чтобы Нацу никогда об этом не задумывался — поводы у него были. У Люси довольно красивое тело, которое ему волей случая доводилось видеть во всей красе несколько раз. К тому же Нацу испытывал к ней определённые чувства глубокой привязанности, сильно отличающейся от его привязанности к товарищам и Хэппи. Ко всему прочему у Люси была способность влиять на него. Нет, она не разжигала его пламя: он и есть само пламя и в подпитке не нуждается. Да и в бою она его мало мотивировала — для этого у него есть друзья и непрошибаемая воля. Она была той, кто одним своим словом и прикосновением могла его потушить. Когда ты сам пожар, что сжигает всё на своём пути, очень важно иметь того, кто сможет тебя успокоить, прежде чем ты сам сгоришь дотла. Он и не выразил своих чувств до сих пор лишь из-за гложущих сомнений, обёрнутых в оболочку неуверенности в том, что сможет сделать её счастливой. Ведь Нацу так далёк от всего того, что нравится и интересно Люси, далёк от её мира и представлений о нём. И ведь наверняка он далёк от её мужского идеала. Поэтому он до сих пор сидит у себя дома и сгорает от нереальных прикосновений, которые неожиданно бьют его под дых. Нацу чувствует, как по его возбуждённому члену скользят тонкие пальчики, утробный рык вырывается наружу. Внутренний голос уже благим матом орёт прекратить эти мучения. Нацу его игнорирует. Опасно появляться в таком состоянии в доме Люси, и только лёгкий поцелуй в головку члена вырубает напрочь здравый смысл. Нацу летит по улицам Магнолии с такой запредельной скоростью, что без труда выиграл бы ежегодный забег «Хвостатых». Он, не раздумывая, запрыгивает в комнату через окно, пугая Люси своим неожиданным визитом и ошалелыми глазами. Она лежит поперёк кровати и невинно играет с его огнём. Такая милая и ничего не понимающая, она лишь пищит его имя, когда он рывком приближается к ней. Одним движением руки Нацу уничтожает злополучное пламя, облегчённо выдыхая. — Нацу, ты чего творишь? — возмущается Люси, обиженно сверля его взглядом. — Он передаёт мне все ощущения. Ты как будто не с огнём играешь, а меня ласкаешь, — на эмоциях выпаливает он, под конец слегка смущаясь. — Прости, я не знала, — а вот Люси смущается не слегка, прекрасно понимая, о каких ласках может идти речь; она отрывается от стены, принимая сидячее положение. — Почему ты сразу не сказал? — она также осознаёт и тот факт, что Нацу некоторое время терпел неудобства. — До этого это не было проблемой, — делая несколько шагов назад, отвечает он. Ну не признавать же, что поначалу ему даже нравилось, особенно мысль о том, что Люси его касается, пусть даже и не напрямую. — Эм... — заминается Люси, ещё больше смущаясь. — А ты можешь мне вернуть своё пламя? Я честно не буду его лапать. Нацу смиряет её взглядом. Пусть основная краска с лица Люси сошла, но лёгкий румянец остался. Глаза бегают по комнате, руки не могут найти себе места. Все признаки нервозности и чего-то, что Люси скрывает. — Зачем? — Нацу был бы не Нацу, если бы не докопался до истины; сощурив глаза, он складывает руки на груди в ожидании ответа. — Ну-у... он тёплый, греет меня и нежный... — Застигнутая врасплох Люси просто не знает, что придумать. Причина же куда проще. Когда она касается пламени, она как будто бы получает прикосновение в ответ. Прикосновения, которых в жизни не почувствует, ведь Нацу не заинтересован в ней как в девушке. Люси вновь сильно краснеет, и наблюдающего за ней Нацу посещает какая-то безумная идея. — Люси, я тебе нравлюсь? — Нацу смотрит серьёзно и сурово, не двигаясь с места. Если бы Люси задала ему такой вопрос в лоб, он бы выкрутился. Тут же согласившись, а потом заливаясь соловьем о том, какие они чудесные товарищи. Но Люси дурой прикидываться не умела и вопрос поняла буквально. — Что? — отвела она взгляд в сторону. — Нет, конечно, нет. Как ты мог такое подумать? — Люси так отчаянно врала, что поверить ей могла разве что Аска, но никак не убийца драконов со звериными инстинктами, работающими лучше любого зелья правды. Слух Нацу отчётливо уловил бешеный ритм сердца и пульса. Абсолютное зрение заметило и вспотевшие ладошки, и расширившиеся зрачки, и увеличившиеся крылья носа. Люси врала и врала безбожно. Нацу уверенно подошёл к кровати под её перепуганным взглядом и залез прямо ей на бёдра, усаживаясь поудобнее. — Не ври мне, Люси, — скомандовал Нацу, и она растерялась, пойманная с поличным. — Зачем тебе мой огонь, когда у тебя есть весь я? Нацу склонился к ней и, проведя большим пальцем по нижней губе, нежно коснулся её своими. Одной рукой он обхватил её, прижимая ближе. Хотелось, нет — требовалось большего, но, несмотря на взаимность его чувств, такой резкий поворот мог напугать скромную Люси, и Нацу даже не пытался углубить их поцелуй. Он наслаждался нежностью её губ и с неохотой оторвался, чтобы посмотреть на её реакцию. К его удивлению, Люси не была смущена или напугана, она была просто неприлично счастлива. В уголках глаз блестела пара слезинок, но они горели огнём, тем самым, что он ей отдал. На лице расплылась глупая улыбка, Люси была преступно милой. Нацу тут же стиснул её в объятиях, для удобства вставая на колени и приподнимая Люси над кроватью. — Нацу, а где я тебя хотя бы трогала? — от её внезапных слов он вздрагивает. Подробностей ей рассказывать не хотелось, но это спокойствие Люси так умиротворяло. Благодаря её реакции он не чувствовал никакой неловкости или смущения, только облегчение вперемешку со счастьем. — Везде, — сначала Нацу хотел отшутиться, но получилось слишком откровенно. — Прям везде? — в голосе Люси, уже обнимавшей его в ответ, слышится удивление; она всё же почему-то принимает его слова за шутку. — Даже там, где в здравом уме не стала бы. — Его усмешку она не видит, а Нацу не видит, как Люси вновь краснеет, её рука сильнее сжимает его одежду. — Прости, — вновь извиняется она. — Тебе, наверное, тяжело было. — Переживу, — фыркает Нацу в ответ. — Я поцелую тебя в качестве извинения, — не сдается Люси, отстраняясь от него и, обхватив щёки, тянется за поцелуем. — Не нарывайся, Люси, — убрав её руки со своего лица, Нацу растягивает щёки подруги в стороны. — А то я тебя съем. Но Люси это уже не столь важно.