it's never too late

14 ноября 1991 год.

Студеный поток ветра, несущийся от залива Сагами, пронизывал до костей, заставляя ежиться. Небо стремительно покрывалось пленкой дымчатых облаков, попутно заслоняя блеклое из-за непогоды и времени года солнце. Эти факторы убивали всю надежду на тепло. Парень уверенно ступал по узкой асфальтовой дорожке, которая блестела от влажности из-за близости к морю. В улочках мануфактурных, аккуратных домов прятались гудящие автоматы, наполненные кофе в банках и зелёным чаем. Этот напиток бодрил, но не настолько, чтобы им восхищаться, потому что внутри оставалась горечь всегда. Минхо не то чтобы не переносил её – скорее ненавидел до дрожи в коленях. С каждым новым шагом Минхо сильнее кутался в шарф: он пытался соорудить щит от ветра, который напоминал сурового палача — безжалостно бил в лицо. Юноша то и дело оглядывался на идущих навстречу школьников, которые, казалось, всегда не видели дальше своего носа. Он замечал всё, смотря, как они весело хохочут, ступая кто куда. Хотелось бы и Минхо понять, какого это — быть счастливым, но было уже поздно. Поздно метаться и искать выход. Ему остаётся только смотреть и проклинать всех и вся за такую нелепость. Городской шум окутывал вместе с ветром, в котором растворились различные запахи, делая его менее суровым. Пахло солью, солёной морской водой вперемешку с рыбьим запахом, который вскоре будет витать сквозь прилавки простых граждан. Они творили контраст, занимаясь каждый своим делом и мимолётно перекидываясь фразами друг с другом. В городке кипела жизнь полным ходом. Со стороны казалось, будто здесь, в прибрежном месте, живёт одна большая, приветливая семья, где все знают друг друга. Но для Минхо это была иллюзия. За самыми милыми улыбками скрывалась едкая желчь — презрение. Сплетни и насмешки — главные составляющие этих людей, которые в лицо ничего сказать не могут, а только шептаться за спиной. Конечно, далеко не все такие. Все индивидуальны, и к этому надо привыкнуть, хоть и с трудом, но приспособиться — это присуще тоже не каждому, к сожалению. Это самое ужасное, с чем мог столкнуться юноша на своем пути, когда другие плюют в спину, улыбаясь в лицо. Он столкнулся с этим, несмотря на вечное отрицание, как защитную реакцию на происходящее. Горожане знали о Минхо всё от и до. Они изучили его биографию, из-за чего теперь обходят стороной, держась строго в десяти метрах. Одна сплетня могла разрушить человека, только она и сломала. Превратила всё в ад, напоминая о том, что ничего не даётся легко. Минхо шел по выученному наизусть пути. Он мог отыскать эту дорогу даже в кромешной тьме: оттуда исходит манящий свет. С раннего детства это место служило спасением от чужих глаз. Здесь он прятался от всего мира, отрезая любые подступы к себе. Свернув направо, Минхо спустился по небольшому склону к тропинке, которая была пропитана влагой и больше напоминала месиво грязи. Прямо такое же, как и люди вокруг, именно то, что ежедневно вылетает из их рта, не затыкаясь ни на секунду. Слегка вздохнув и оценив масштаб катастрофы, Минхо двинулся вперед, стараясь обходить это безобразие, но получалось плохо. Кромки штанин покрылись крапинкой, а потрепанные кеды впитали в себя коричневую влагу. Но Ли Минхо не особо обращал на это внимание, продолжая свой путь, слегка хмуря брови от нахлынувшего не вовремя ветра и звука уходящего поезда. Удивительно, что они ходят в такое время, хотя почему это так волнует? Он не особо-то и смыслит во всех нововведениях и скачках вверх в экономике. В принципе, его мало что волнует в этой теме. Сейчас не было времени на это, всё потом, после личной терапии по латанию истерзанной души. А кто её так потрепал? Минхо и сам не мог ответить на этот вопрос даже три года спустя: слишком тяжело вспоминать прошлые слезы. Он покачал головой, отгоняя противные мысли, и замедлил шаг. Губы вытянулись в тонкую линию, а пальцы крепче обхватили брелок в виде нелепого кота, который когда-то ему подарил дорогой человек. Иронично, но именно этот человек предал его первым, оставив глубокий шрам. Минхо не понимал, зачем до сих пор хранит эту вещь. Возможно, это была память, которую не сотрешь, как карандашную линию на бумаге. Прошлый этап жизни, который зародил плоды страха. Ветер усиливался, создавая шум, только другой и не похожий на городской. Листья на ветвях деревьев колыхались и норовили отцепиться и улететь далеко-далеко за горизонт. Эта граница была почти близко. Живые звуки городской суеты угасли, оставляя странный осадок на душе. Минхо погрузился глубоко в себя. Его терзали противные мысли, с которыми бороться было бестолку. Он не заметил, как кошка, мешая, пробежала почти рядом с ногами. Это грациозное животное, похоже, сделало это специально, ибо Минхо не понял, как споткнулся. Он с силой зажмурил глаза, готовясь к столкновению с грязью, но повис в воздухе. Минхо покрылся мурашками, когда почувствовал жгучую хватку на своей талии, кто-то явно поймал его. Ещё бы чуточку, и от чистой одежды и идеального лица ничего бы не осталось, вся скульптурность бы смылась. Он замер и приоткрыл глаза, начиная судорожно хватать воздух из-за паники, и тогда его потянули на себя. Минхо оказался в оковах чужих объятий. В ноздри забился запах непонятного одеколона и мыла. Он впал в ступор, вновь зажмуривая глаза, и сильнее прижался к горячему телу. То ли от страха, то ли от стыда — не поймёшь. Он вздрогнул, когда чьё-то дыхание опалило ухо: — Всё в порядке? — шёпот оглушил разум, заставляя сердце Минхо ускорить свой бег. Кошка, к слову, убежала, высоко задрав хвост. Ещё и птица громко гаркнула, напоминая о нелепости. Послышался лёгкий и искренний смех в сопровождении слов: — Удобно? — проговорил незнакомец, сильнее сжимая талию Минхо своими ужасно тёплыми ладонями. Минхо покрылся бордовой плёнкой, быстро выпутываясь из хватки спасшего его от позора человека. Он начал судорожно смахивать с лёгкой куртки невидимую пыль, пытаясь скрыть вновь наступившее смущение. Как школьник, хотя школу закончил лет пять назад. — Вы… решили сыграть в молчанку? — вновь подал голос незнакомец, слегка наклоняя голову в бок, будто пытался заглянуть в глаза Минхо и увидеть хотя бы намек на благодарность. Минхо застыл, и тогда ветер растрепал его белокурые волосы, заставляя поежиться от зябкости. Секунду погодя он поднял свой взгляд и не смог поверить своим глазам. Сон? Нет, это всё глупо, непонятно, но как? Этот незнакомец уж больно напоминал кого-то. Казалось, что Ли Минхо знал этого человека ещё с самого рождения, но вот незадача — он понятия не имел, кто это. Одежда простая и неприметная, как и у всех в этом городишке. Но что-то цепляло в нём и заставляло стать марионеткой на долю секунды. Минхо подумал о том, что хотел бы пополнить коллекцию этого человека. Тепло слишком одурманило. Как же всё-таки мало нужно для счастья. Слегка кашлянув, Минхо смущённо прошептал, отчего его слова растворились в потоке ветра, который хлынул вновь, напоминая: — Я… простите, — Минхо почесал заднюю часть шеи, продолжая рассматривать человека. — Вы, — ответил незнакомец, — покраснели. Минхо стало ещё стыднее, и тогда он зарылся полностью в свой шарф и отвернулся. А что ещё оставалось? Пытаясь скрыть свои красные щеки, он ринулся вперёд, игнорируя шаги позади него. Вот зараза. Сейчас не отвяжется, а так хотелось бы теперь, потому что он не выдержит очередных подколов. Хватит, с Минхо уже достаточно, потому что он просто хочет насладиться одиночеством и тишиной, вот и всё. За считанные секунды он добежал до места назначения, сталкиваясь с запахом соли вперемешку с влагой и с шумом бьющихся волн. Они будто пытались сбежать из пучины, но могли только безмолвно шуметь и пропитывать слегка серый песок. Минхо остановился и вдохнул полной грудью, ощущая умиротворение, но недолго продлилось счастье. На плечо легла та же жгучая ладонь, и послышался чарующий до потери пульса голос: — Почему вы убежали? — вопрос был похож на отчаяние. Минхо развернулся на пятках, вдавливая их в податливую массу, оставляя ярлык заметными вмятинами, и прошептал: — Мне стало стыдно, — пальцы сжали брелок, — простите. — Ничего… — незнакомец посмотрел куда-то за спину Минхо и коснулся переносицы, слегка хмурясь. — Как вас зовут? — выпалил он, заглядывая в глаза Минхо. Этот человек знает правила приличия? Походу нет, однозначно. — Просто Лино, — прошептал Минхо и увидел, как блеск озарил чужие очи — невероятно. — Приятно познакомиться, Лино, — прошептал незнакомец, — справедливости ради, я Джисон. — продолжил он. — Чудно, я пойду тогда? Тороплюсь, Джисон, — пролепетал Минхо и, развернувшись, пошёл по направлению к бушующему морю, которое больше напоминало душу. Песок скрипел под ногами Минхо. Птицы то и дело кричали, намекая на то, чтобы он развернулся и вжался в это тепло, которое искал слишком долго. Дойдя до самой границы между слякотью и сухостью, Минхо обернулся, но сразу пожалел. Джисон ушёл. Хотя чему тут удивляться, ведь Минхо сам тактично отказался в знакомстве, когда сердце кричало о другом. Он всегда думал разумом, а не душой, потому что так легче жить в жестоком мире — такова реальность. Странно все это получилось. Жестоко? Да, но зато честно. Он вздохнул и вновь вернул свой взгляд на бушующее море, казалось, что оно понимало его больше других. Оно хранило то, что терзало. Шум солёной воды понимал его лучше, чем он себя. Море лечило, но в то же время калечило молчанием.

***

Здравствуй, мама. Окончание осени — чудное время, правда? Время, когда клены меняют свой цвет, и трава сусуки радует глаз. К чему я пишу эту нелепость, мам, если уверен, что вы и так знаете обычаи среди простых людей? Сам не знаю ответа на этот вопрос, но подожду столько, сколько потребуется вашей душе на принятие какого-либо решения. Мне хочется верить в счастливый исход, когда ответ в слегка потрепанном конверте кинут в мой почтовый ящик. Мам, я, кажется, начинаю забывать ваш почерк, что уж говорить про нежный голос. Надеюсь, что вы с отцом в порядке и проживаете свои лучшие дни, забыв про обузу и позор навсегда, хотя, честно признаться… В глубине души верю в надежду и шанс на прощение. Глупо? Да. Мне будет легче, если это так. У меня слегка завал на работе, да и море бушует в последнее время всё чаще, а с каждым днём дожди становятся сильнее. Я мерзну, очень, но денег не хватает на хороший обогреватель. Ваш уже не сын такой непутёвый? Скажите, мама, я непутёвый? Я никогда не смогу стать для вас тем, кем вы сможете гордиться вместе с отцом? Не знаю, но могу предложить, что нет. Будьте счастливы и берегите себя, я очень беспокоюсь и бесконечно люблю.

Ваш непутёвый Ли Минхо.

Ручка выпала из слегка дрожащих пальцев, ударяясь о стол. Глухой стук разнесся по всей небольшой комнатушке, которая почти была пуста. Минхо прикрыл глаза, давя пальцами на переносицу и делая слегка судорожный вдох. Казалось, что он вот-вот заплачет, только от чего? Он не знал сам. Не знал, как спастись и как не упасть в грязь навсегда. Минхо слегка поежился и открыл глаза, усмехаясь своей нелепости. Даже те, кто любили его всей душой и баловали всё детство, отказались. Они стерли парня из своей жизни, но он продолжал верить в чудо. Писал письма из раза в раз, возможно, с чуть меньшим энтузиазмом, но всё же. Минхо откинулся на спинку стула, устремляя взгляд в окно. Там, за стеклом, колыхались кроны деревьев и зарождалась жизнь после тёмной ночи. Солнце давно встало из-за горизонта, а значит, пора собираться на работу. Ему нужны деньги на обогреватель, а их нет, потому что кризис и книжная лавка на грани разорения. Даже здесь юноше не повезло, но он не жаловался — удел слабых. С тяжёлым вздохом он поднялся со стула и, подойдя к окну, плотно закрыл шторы, погружаясь во тьму. Комната стала непривычно мрачной — ужасно, но всяко лучше, нежели глядеть на пасмурную погоду. Солнце было блеклым из-за полупрозрачных облаков, поэтому, возможно, на улице опять холодно. Скоро наступит зима, а у парня нет даже «тепла». Минхо мерзнет из раза в раз, но упрямо сторонится помощи от своей помощницы на работе. Она упряма и с вечным синдромом спасателя, а он уперт — два сапога пара. Мила – так звали девушку, которая настойчиво пыталась узнать о парне как можно больше. Она вечно лезла не в свое дело, напрочь забывая про личные границы. Минхо не понимал её мотивов, но всё же с видом полного равнодушия принимал чашку горячего до ужаса чая. Юноша клялся себе, что в следующий раз проигнорирует любые попытки помочь, но всё равно сдавался, стоило лишь увидеть, как тускнеет взгляд девушки. Странная эта Мила, но имела право быть такой. Никто не может осудить человека с вечной тягой спасать других. Парень поежился и сильнее закутался в кофту с начёсом, но она плоховато помогала. На что он надеялся, стоя посреди маленькой и полупустой комнаты, в шерстяных носках, тёплых штанах и кофте с начёсом? Для полной картины не хватало зимней куртки и вязаной шапки. Прикрыв глаза на несколько секунд, он вновь их открыл и, слегка вздохнув, переоделся в более презентабельные вещи, чтобы не походить на спросонья бежавшего ребёнка в школу. Минхо схватил потрёпанный рюкзак и, посмотрев в зеркало, улыбнулся, ужасаясь синякам под глазами. Выглядело жутко, но времени больше не было. Дверь захлопнулась с характерным пиликаньем, создавая иллюзию спокойствия своим звуком после закрытия. Он спустился по лестнице и вышел на улицу, сразу получая пощёчину холодного ветра. Отличное начало дня.

***

Минхо сидел на слегка мокром и рыхлом песке, смотря вдаль, пытаясь увидеть хоть каплю света, который мог бы просочиться сквозь хмурые облака. Там вдалеке бушевало море, создавая имитацию катастрофы. Минхо прикрыл глаза, сжимая пальцами хлопковую ткань штанов на коленях и, выдохнув, слегка дрожа, прошептал куда-то в никуда: — Прошу… забери мои страхи, — Минхо сглотнул накопившуюся и вязкую слюну. — Прошу, стань моим исцелением, — он судорожно выдохнул. Его отчаянный шёпот растворился в шуме бушующих волн. Ветер обдал его мерзким потоком, он отчасти напоминал свирепого палача. То, что когда-то заставляло дышать, стало давить своими осколками, потому что тишина ранила. Там, где он искал утешение, его не было, потому что волны молчали. Они впитали всё до капли, но не так и не дали ясного ответа… Минхо тихо кряхтел, приподнимаясь на носочки, чтобы достать злосчастный картон, наполненный тяжеленными книгами. Он не захотел вставать на стул, ибо пачкать его или снимать обувь не намерен: холодно тут. Минхо попытался дотянуться и подцепить его, но не рассчитал силу. Коробка с грохотом полетела вниз, и Минхо зажмурился от накатившего страха, явно ожидая удара. Только спустя несколько секунд ничего не произошло, будто дождь из книг решил пройти мимо него. Странно, но вместо болезненного соприкосновения с макушкой он почувствовал легкий шлейф яблок. Он был похож на яблочный пирог. Минхо вздрогнул, когда позади кто-то судорожно вздохнул, опаляя заднюю часть шеи горячим дыханием. Он замер, слыша отчётливое биение собственного сердца, которое колотилось о грудную клетку с большим энтузиазмом: казалось, что оно сейчас пробьёт её насквозь. Секунду погодя Минхо лихорадочно вздохнул и тут же покрылся мурашками, услышав низкий голос, который опалил ухо: — Всё в порядке? — прошептал кто-то сзади. — вас не задело? Минхо оцепенел на долю секунды, обрабатывая полученную информацию. Голос был знаком, но он не мог понять, кому принадлежит. Собравшись с духом, Минхо досчитал мысленно до трёх и развернулся, ойкая от неожиданной близости. Их носы почти столкнулись, а губы Минхо едва коснулись чужих. Он затаил дыхание боясь даже пошевелиться. — Невежливо, однако, — прошептал незнакомец и слегка коснулся талии Минхо, придерживая, чтобы тот не упал. — Опять молчите, как в прошлый раз? — он огладил большими пальцами тазовые косточки, которые слегка выпирали. И тут Минхо вспомнил, где видел этого человека. Кажется, это тот настойчивый незнакомец, который спас его тогда от собственного позора и не дал упасть в грязь лицом. В прямом смысле этой фразы. Джисон? Он ли это или память подводит? Хотя вряд ли она его будет подводить, когда он буквально запомнил то, что искал давно и обрел за считанные секунды. От Джисона исходил жар, как от пламени, а ладони оставляли невидимые ожоги. Сейчас же они обжигали новой волной, заставляя покрываться бордовой пленкой, то ли от смущения, то ли от непонимания. Слегка сглотнув накопившуюся слюну, Минхо прошептал, упираясь руками в чужую грудь, чтобы оттолкнуть: — Всё… в порядке, Джисон, — он попытался отпрянуть, но всё тщетно. — Мило… Ли Минхо, — прошептал Джисон в ответ, расплываясь в улыбке. Стоп. Минхо не говорил ему своего имени…откуда? — Стой, я не говорил… — ответил Минхо, слегка хмурясь и всё ещё пытаясь отстраниться. — Читать я умею, а бейджик на видном месте, — он слегка наклонил голову и тыкнул своим пальцем посреди груди, прямо в фотографию, где Минхо улыбается, показывая свои белесые зубы. Минхо нервно рассмеялся и всё-таки выпутался из жгучего захвата, поправляя свитер. Он слегка закусил губу и, стараясь не смотреть на парня напротив, сел на корточки, принимаясь собирать раскиданные книги. — Как ваше настроение, Минхо? — спросил Джисон, присаживаясь рядом с парнем, чтобы помочь собрать. — Относительное, — прошептал Минхо, слегка хмурясь. — Давайте угадаю, — пролепетал Джисон в ответ, слегка улыбаясь. — У вас было всё прекрасно, пока вы не увидели меня в поле своего зрения, мистер-неуклюжесть? — дополнил он, стараясь заглянуть в глаза Минхо, но всё тщетно, потому что тот упорно делал вид, что не видит и не слышит его. Минхо поднял последнюю книгу с пола и положил её вновь на своё законное место, так и не удостоив Джисона ни словом. Подождет, куда он денется? Никуда. Поэтому он поднялся с корточек и принялся медленно отряхивать свои штаны и свитер от невидимой пыли. Минхо старался не смотреть на юношу, который уже поднялся, становясь слегка ближе, так что можно было ощутить жар. Даже сквозь расстояние чувствовалось тепло, и Минхо хотелось кинуться туда, чтобы ощутить, но он не мог. Он дурел от этого чувства, как кот от мяты, но не мог так поддаться влечению. В жизни не всегда все так просто, как кажется, потому что это такая штука, которая бьет слепо, но четко в цель. Причем не поставленную, а выдуманную на ходу. В ту, которой вообще не должно было существовать, но по какой-то непонятной причине она была и всегда будет. Она будет преследовать до конца пребывания на этой земле. Такова реальность. Она именно такая и никакая другая, потому что всё остальное — бред. Слегка вздохнув, Минхо всё же направил взор на Джисона и, выждав минуту, заняв её рассматриванием родинки рядом с носом и чуть ближе к губам, которые в улыбке напоминали сердце, проговорил: — У меня есть имя, — он нахмурился, убирая продрогшие ладони в карманы классических брюк. — Да, Джисон, из-за вас, как выразились вы, — дополнил Минхо, уводя взгляд на стоящую рядом открытую коробку. — Хорошо, — ответил Джисон, улыбаясь. — Под вечер обещали солнце, хотя странно, да? — резко сменил он тему, всё ещё сохраняя нелепую улыбку. Минхо в недоумении посмотрел на него, выгибая бровь и говоря: — Что? — прозвучало совсем тихо, отчего Джисон подошёл чуточку ближе. — Почему…? — в горле встал ком от внезапности со стороны юноши. — Что? — переспросил у него Джисон, передразнивая. — Минхо? — он помахал перед лицом Минхо ладонью, пытаясь вернуть его из другого мира, куда тот явно выпал. Минхо вздрогнул и отшатнулся, слегка закусывая губу от непонимания и волнения. Разве их диалог был логичен в данный момент, ибо парень совсем не понял, что хотел донести до него Джисон. — Ладно, я пойду, — сказал неожиданно Джисон, заставляя мурашки забегать по коже Минхо. — Удачной смены, светлячок! — Он коснулся плеча парня напротив, давя, но не сильно, и, улыбнувшись своей улыбкой в виде сердечка, развернулся в направлении выхода из библиотеки. Минхо замер, чувствуя фантомное тепло, которое просочилось сквозь ткань вязанного свитера с черной и грациозной кошечкой. Оно впитывалось в кожу, пытаясь оставить след от ожога, минутного счастья. Сердце ускорило свой бег, а дыхание слегка сбилось, и Минхо, судорожно выдохнув, прошептал куда-то в тишину между полок: — Что это, черт возьми, сейчас было? — его отчаянный и хриплый голос растворился в книжной пыли и ярких переплетах, плотно прилегающих друг к другу. Только вот никто не ответил ему, потому что ответа на этот вопрос никто не знал, даже пыльные книги с многолетним стажем существования.

***

Хищники не дружат с консументами первого порядка. Нет, они не жестоки: это их место в пищевой цепи, они не выбирали появиться на свет именно такими.

Все забывают, когда кролик мучается в свирепых лапах. Всё забывают, когда просачивается жестокость. Все помнят, когда видят отличие. Помнят лишь отрицание и презрение.

Минхо лежал, чувствуя, как холодный поток ветра пронизывает до костей, заставляя морщиться и сильнее кутаться в тонкую кофту: она совсем не грела. Скоро, совсем скоро зима, она уже наступает на пятки, преследуя повсюду. Волны шелестят, создавая имитацию шторма. Солнце слегка бледное: чуть хмурые тучи почти закрыли его вовсе, намекая на пасмурность. С утра обещали дождь, Минхо услышал от соседей, которые не упустили шанс кинуть смешок в его адрес, слегка улыбаясь язвительной улыбкой. Ничего страшного, он привык и просто утешал себя, лежа на темно-сером песке, чувствуя, как зноба пробирается под одежду и пронизывает кости, посылая волны мурашек. Минхо не плакал, нет, он лишь корил себя за ужасные мысли и за то, что всё случилось именно так, как случилось. Он хотел бы изменить, но не выйдет, прошлое уже не вернуть. Как бы печально это ни звучало. Минхо вздохнул, прикрывая глаза и прислушиваясь к шуму моря, прошептал куда-то в воздух. Куда-то, где его слова растворятся мертвым потоком: — Не исцеляй мою душу, её не спасти, — он рассмеялся, но вышло хрипло, и кашель настиг его, не думая отступать. Глаза Минхо всё ещё закрыты. Всё ещё невыносимо холодно. Он думает не по своей воле: не хочет, но не получается отогнать навязчивые мысли — невыносимо. Сквозь пелену забытья стали просачиваться шорохи, больше похожие на звук соприкосновения песка с подошвой обуви. Они приближались, обозначая присутствие кого-то ещё здесь в данный промежуток времени. Минхо затаил дыхание, когда до него дошел знакомый аромат — яблоки. Яблочный сладкий пирог, он не мог спутать этот запах, потому что встретил на своём пути несколько дней назад лишь одного человека. Того, кто заполнил собой всё пространство вокруг Минхо и не только. Шум прекратился, и тогда, помедлив немного, Минхо открыл глаза, морщась от внезапной светлоты. Проморгавшись, он повернул голову немного вбок, видя знакомый силуэт. Он был одет в простую широкую толстовку, на вид она была теплой, и брюки, слегка помятые у кромок. Волосы были взлохмачены ветром, напоминая теперь большой одуванчик, потому что сами по себе вились аккуратными завитками. Минхо прикрыл глаза на секунды две и вновь открыл, думая, что это просто галлюцинации, но нет, парень стоял, улыбаясь, чуть склонив голову набок. Минхо не успел и открыть рот, как до его ушей дошёл радостный голос, похожий на щебетание птенца: — Минхо! Какая встреча, — пролепетал Джисон, делая ещё один шаг по направлению к Минхо. — Джисон? — прошептал в ответ слегка онемевшими губами юноша, хмурясь. — Вам… не холодно? — его улыбка потускнела, и он приблизился ещё ближе, останавливаясь в шаге от Минхо. — Песок же ледяной… — голос понизился до шепота. Ветер растрепал его кудри, пробираясь куда-то под одежду, отчего он поежился, все еще наблюдая за юношей, который лежал на серебре. Песок напоминал серебро, когда солнце светило ярко, одаривая своим теплом. Но сегодня оно решило иначе и скрылось за темно-серыми тучами, нагоняя зябкость. Чуть погодя, Минхо ответил, слегка хрипло: — Да, — он замолчал, — мне всегда холодно. Джисон не ответил, а лишь нахмурился, присаживаясь рядом. До Минхо дошла новая порция сладости и капелька тепла, которое ощущалось, но не так сильно. Джисон, подняв свою руку, дотронулся до боковой части шеи парня, ужасаясь и говоря попутно: — Вы ледяной, — в голосе послышались нотки серьезности, — вставайте. — Его ладонь полностью легла на участок кожи, но не давила, а лишь согревала. Хотя лучше сказать, обжигала, она оставляла новые ожоги. У меня старые не зажили, как и другие на подходе. Вместо ответа Минхо засмеялся и протянул руку Джисону, намекая на то, что ему нужна небольшая помощь. Парень понял его, и в следующее мгновение Минхо оказался не совсем на ногах, а в тепле. Оно пробралось сквозь одежду до самых костей, согревая от противной знобы. Джисон прижал Минхо к своей груди, крепко сжимая его в объятиях. Слишком странно они выглядели: один на корточках, а другой упирался коленями в песок, делая дыры в податливой массе. Один согревает, а другой выдыхает и прижимается к источнику того, что он искал большую часть жизни. В этот раз он не стал отталкивать, хотя одна его часть кричала о том, что это неправильно, и он должен сопротивляться попытке помочь. Минхо не нужна помощь, потому что он сам так считал, но подсознание кричало о другом. Все разделилось на две части: оттолкни и позволь теплу окутать с ног до головы, позволь себе почувствовать хоть раз то, что искал столько лет. Минхо сжал ткань толстовки Джисона в своих ладонях, зарываясь носом в шею, втягивая дурманящий аромат. Он улыбнулся, но эта слабость растворилась где-то в горячем теле, так и не показавшись одному человеку. Она скрылась, как и мольбы Минхо, только уже не в холодном и бушующем море, а в жарком и солнечном свете.

***

Яркая вспышка, сопровождаемая раскатом грома, осветила темное небо, заставляя парня вздрогнуть всем телом. Минхо от неожиданности даже книжку выронил из рук, направляя свой взор в маленькое окошко возле стойки с потертыми от сотен чужих пальцев журналами. Их, похоже, не меняли лет сто, поэтому вид этой бумаги оставлял желать лучшего. Он нахмурился, глядя на ливень, который был не так заметен из-за капель, стекающих по пыльному стеклу в углах. Туда, в самые стыки рамы, тряпка попросту не пролезала, и никто не хотел тратить силы и нервы, чтобы вычистить эту грязь — Минхо бесило это до чертиков. Новая вспышка озарила все вокруг, и, секунду погодя, тихое помещение накрыла тьма — опять замкнуло. Так было всегда, когда суровые потоки ветра пригоняли черные тучи, наполненные гневом природы. Город небольшой, а потому старые трансформаторы на уличных столбах не выдерживали — их вечно выбивало при первой же серьезной грозе, погружая весь квартал во мглу. Хорошие громоотводы и генераторы оставались роскошью, которая была не по карману местным лавкам. Работа была, причем много, но затянувшийся экономический кризис давал о себе знать. Минхо вздохнул и, прикрыв глаза, коснулся подрагивающими пальцами переносицы. Просто отличный день, ничего не скажешь. Минхо хотел сказать многое, но не мог. Он мог только набрать в рот воды, как рыба, и молча слушать всякий бред, который лился из уст других. Послышался звон колокольчиков, которые висели чуть выше двери, задевая ее при каждом движении и оповещая о вошедших посетителях. Прохлада сразу просочилась сквозь небольшую щелку, заставляя Минхо покрыться мурашками и поежиться. Он убрал пальцы от переносицы и, открыв глаза, поднял голову — и тут же замер. Что он здесь делает? Тот улыбался своей до бесящего милой улыбкой и оглядывал помещение. В одной руке он держал чёрный зонт, с которого стекали капли воды прямо на старую напольную плитку — сам мыть будет, раз не осведомлён о простых правилах приличия. Другая рука глубоко спрятана в кармане тёмного пальто, цвет которого отдавал слегка сероватым, похожим на графит оттенком. Он, как всегда, выглядел с иголочки — до ужаса правильно и выглажено. В прошлый раз он был одет иначе, но что-то всегда оставалось при нем — то, что Минхо никак не мог понять. Минхо усмехнулся, нарушая минуту умиротворения в полумраке, и немного погодя, когда взгляд человека, стоящего возле стойки, направился на него, проговорил: — Какого черта тебя сюда принесло? — Минхо склонил голову набок. — Молния в голову ударила? — продолжил он сыпать кислотой. — О, мы на «ты»? — спросил с ответной язвой Джисон, повторяя наклон головы за Минхо, — ты такой… странный. — Он просто рассмеялся, слегка запрокидывая голову и тут же её возвращая в исходное положение. Минхо глупо моргнул, пытаясь понять, что сейчас сказал этот ненормальный. — Зашел, чтобы переждать непогоду, — Джисон повернулся к стеклянной двери, оценивая обстановку за ней, и, закусив губу, вернул взгляд на парня за прилавком, который сидел, сложив руки на груди. — Не по твою душу сегодня, так что выдохни, светлячок, — он усмехнулся и прошел вглубь книжной лавки, тут же скрывшись где-то между стеллажами. Минхо застыл, переваривая сказанные этим человеком слова, и только хотел было встать, как раздался новый раскат. Он съежился, закрывая ладонями уши: слишком громко. Дождь безжалостно барабанил по стеклам, а свирепый ветер трепал деревья и тянул то взад, то вперёд, имитируя волны. Минуту погодя Минхо убрал ладони от ушей и, слегка вздохнув, быстро поднялся со стула. Старый пол отозвался глухим скрипом. Тишина вновь нарушилась, и тогда он, не медля, решил пойти на шлейф сладости — опять эти яблоки. Они бесили, но так дурманили одновременно. Минхо ступал по поскрипывающим деревянным половицам, мысленно закатывая глаза из-за капель, которые расползались по полу маленькими лужами с мокрого зонта. Не так уж и критично, но все же. Он сделал еще шаг и остановился, прислушиваясь. Джисон испарился, что ли? Слишком тихо было вокруг — настолько, что от этого давящего одиночества хотелось расплакаться. Послышался новый раскат грома, и Минхо вздрогнул, покрываясь мурашками. Тогда он сквозь пелену подступающего страха позвал: — Джисон? Где ты? — он закрыл уши ладонями, беспомощно присаживаясь на корточки. — Прошу… — голос понизился до умоляющего шепота. Он прикрыл глаза и вновь открыл их, когда почувствовал теплую ладонь, которая мягко коснулась его шеи сзади. Она обожгла своим теплом, распространяя его по всему телу. Послышался тихий голос: — Я здесь, — прошептал Джисон, — тише, светлячок. — Он прижался к спине Минхо, сгребая его в свои объятия. Джисон крепко сцепил руки на талии, прижимаясь всем телом к парню, все еще подрагивающему от страха. Странно, но в этот раз Минхо не стал сопротивляться. Он лишь расслабился и, облегченно выдохнув, прикрыл глаза, прижимаясь виском к мягкой щеке Джисона.

***

— Проходи, — прошептал Джисон, пропуская Минхо в свой небольшой дом первым. Он вошел, пытаясь скрыть дрожащие от волнения руки в карманах теплой кофты Джисона, которую тот любезно одолжил ему ещё в книжном. Место жительства парня значительно отличалось от маленькой комнатушки Минхо. Тут всё было похоже на место, где можно жить, а не существовать. Отчасти юноше можно было позавидовать: в такое непростое время ему достался целый дом, а не комната, причём от родителей. Больше подробностей Минхо не знал. Он оглядел чистую прихожую, которая плавно перетекала в гостиную, совмещенную с кухней. Всё было аккуратно убрано, и нигде не валялось ни соринки — казалось, что Джисон просто не переносил грязь. Ненормальный, но Минхо не мог отрицать факта того, что этот парень привлекал его своей странностью. Минхо замер, осматривая светлое пространство и даже не замечая прожигающего взгляда где-то сбоку. Его изучали — пристально, вглядываясь в каждое изменение лица, ловя каждый прерывистый и еле слышный вдох. Минхо и сам не заметил, как его сердце стало с дикой силой биться в грудной клетке, будто пытаясь пробить её своим бешеным ритмом. Парень вздрогнул, когда услышал тихий голос вперемешку с едва заметным смешком: — Милашка, — выпалил Джисон, слегка наклоняя голову набок и расплываясь в улыбке. — Так и хочется тебя напоить горячим чаем, закутать в плед и… — он прервал свою речь, видя, как взлетели брови Минхо от таких неожиданных откровений. Джисон сделал несколько осторожных шагов к нему, а Минхо попятился назад, врезаясь в белую стену спиной. Холод тут же стал пробираться под одежду — глубоко, к самому сердцу, покрывая его тонкой пленкой страха. Джисон усмехнулся и продолжил: — Обнять тебя крепко и никуда не отпускать. — Он приблизился почти вплотную — так, что мог слышать прерывистое дыхание и кожей чувствовать смешанные эмоции в сердце Минхо. Повисла тишина. Звуки словно забыли про свое существование. Набрав воздух в легкие, Минхо прошептал, заглядывая в глаза Джисону: — Ты… странный, — он уперся дрожащими ладонями в грудь парня и слегка оттолкнул его. Но тот не сдвинулся с места — лишь перехватил его за запястья, плавно перемещая пальцы по ладоням. Джисон сжал их в своих руках, согревая и обжигая одновременно. На ладонях Минхо сегодня появилась новая порция ожогов. Это было странно, но ему нравилось всё странное. — Не удивлен, — Джисон улыбнулся, притягивая податливое тело намного ближе — так, что их носы разделяли считанные миллиметры. — Ты такой, хочу затискать тебя всего, — опалил он дыханием ухо обескураженного юноши, ещё крепче стискивая его в объятиях. — Хватит, — прошептал Минхо и всё же оттолкнул назойливого парня. — Мы не настолько близки, — сказал он и, быстро скинув у порога обувь, прошёл вглубь дома. Джисон лишь усмехнулся, так и оставшись стоять на месте. Он сам и не заметил, как провёл в прихожей больше пяти минут, размышляя о чем-то своём. Пучина мыслей заволокла его в бездну, из которой его мог вырвать лишь голос одного-единственного человека. Но Минхо торопился. Он продолжил осматривать дом Джисона, пока сам хозяин стоял в коридоре, ловя фантомный запах старых книг — запах чужого уюта и спокойствия. Сам же Минхо с абсолютным спокойствием пристально разглядывал чужие фотографии на полках, упорно игнорируя трясущиеся руки, слабость в ногах и бешено колотящееся сердце. Было ли это от страха? Или от чего-то другого? Юноша и сам не знал ответа, но понимал одно точно — ему холодно, и с этим ничего не поделать. Статуя так и стояла в коридоре, а он замер в гостиной. Тяжело.

***

— Минхо, — тяжело вздохнул Джисон, повернув голову к смущающемуся парню. — Ты чего? — добавил он, закрывая ящик комода бедром и направляясь в сторону юноши. В два счета он преодолел расстояние между ними, подходя почти вплотную. Не услышав ответа со стороны Минхо, Джисон прошептал, стараясь заглянуть в его опущенные глаза, чтобы увидеть эту красоту: — Минхо? — он коснулся плеча парня, привлекая к себе внимание, но все бестолку. Чуть помедлив, Минхо закусил розоватую губу и поднял взгляд на Джисона, ужасаясь яркому блеску — он не был похож на слезы, а наоборот, на звезды. Они светят так же ярко в ночи, как горели сейчас радужки стоявшего перед ним парня. Вздохнув, он прошептал, не сводя глаз с Джисона: — Я… — он запнулся, — мне стыдно. — Ты… — повисло недолгое молчание, — я испугался, Минхо. — Джисон рассмеялся, но без издевки, выдыхая стоящий ком в горле. — Все, отстань, — прошептал тот в ответ, морщась от сладости, исходящей от Джисона, и, развернувшись, последовал к выходу из комнаты. Не успел он сделать и двух шагов, как его потянули за ткань кофты назад. Не удержав равновесие, он полетел в неизвестность. Юноша с силой зажмурил глаза, ожидая болезненного столкновения с полом, но ничего не произошло. Он замер, чувствуя жгучие объятия Джисона — тот поймал его, заключая в оковы своего тепла. Послышался вздох, и горячее дыхание опалило светлую макушку Минхо: — Куда ты, светлячок? — прошептал Джисон, и его тихий смешок отдалился мягкой вибрацией в чужом затылке. Ему явно было весело. Он забавлялся нелепостью Минхо, но без злого умысла, а скорее с чистым любопытством — этот парень был непредсказуем. Минхо открыл глаза, глупо моргнув несколько раз, и попытался вырваться из этих оков. Но все было бестолку: Джисон был слишком сильным, а Минхо чувствовал себя слишком слабым рядом с ним. Или же нет — он сам еще не определился. Сделав судорожный вдох, Минхо проговорил: — Придурок. Его слова были похожи на кислоту — горькие, но не настолько, чтобы по-настоящему ненавидеть. — В самое сердце попал, — проговорил Джисон с насмешкой, еще сильнее стискивая парня в объятиях. Он уперся подбородком в его макушку, оставив перед этим влажный след поцелуя на волосах. — Хватит, — Минхо попытался выпутаться вновь, но всё тщетно. — Отпусти, — дополнил он, хмуря брови. — Милашка, — прошептал Джисон, наконец выпуская его из своего плена. — Помолчи, — бросил Минхо, практически убегая в сторону двери и выскакивая из комнаты в считанные секунды. Джисон и глазом моргнуть не успел, как парня и след простыл. Видимо, испугался и сбежал. Но что за милашка. Джисон всегда был падок на милых людей с коготками, как у диких котов. Только вот непонятно, для чего, если он прекрасно знал о том, что будет после. Сердце трепетало и сжималось одновременно каждый раз, когда он видел этого меркнущего парня. Джисон хотел согреть его. Он и сейчас этого хочет, но только сможет ли оставить это тепло навсегда в сердце Минхо? Поджав губы, Джисон опустил глаза, устремляя взгляд куда-то в пол, и его голову забили ужасные мысли. Они кружились вокруг него, как стая птиц, завлекая в пучину кошмаров. Он хотел бы найти выход из неё. Навсегда.

***

Джисон переступил последнюю ступень, когда до его взора дошла интересная картина. До ужаса будоражащая. Парень замер, пристально наблюдая за тем, как Минхо с особым интересом осматривает фотографии на столике возле дивана — точь-в-точь как Шерлок, выискивающий что-то необычное. Это выглядело и странно, и непонятно одновременно, но еще и так забавно. Джисон сжал сложенные носки в руке и, наклонив голову, улыбнулся. Минхо тем временем вертел рамку с фотографией, совершенно не замечая, что за ним пристально и с нескрываемым интересом наблюдают. Юноша замер, когда до ушей донесся звонкий голос: — Что ты такого интересного нашел, а? — спросил Джисон, расплываясь в ещё большей улыбке. — Я… ничего, — прошептал Минхо смущенно и поспешно поставил рамку обратно на стеклянный столик. Он провёл ладонью по затылку, совершенно не понимая, как себя вести. — Расслабься, — Джисон в два шага преодолел расстояние между ними, подходя практически вплотную. Сейчас он уже не пытался соблюдать какие-никакие границы, как это было минутами ранее в комнате. Хотя о каких границах вообще может идти речь, когда этот парень напрочь лишён тормозов. — Ты… Джисон, — прошептал Минхо, заглядывая в глаза стоящего напротив парня и делая небольшой шаг назад, словно провёл невидимую черту, за которую переступать нельзя. Но Джисон же не придурок, чтобы глупо нарушать чужое личное пространство? Да. Он придурок. Потому что сознание плывёт рядом с этим молодым человеком далеко за горизонт. Жалко только, что плавать он совсем не умел. — Я уже много лет, Джисон, светлячок, — отозвался он и сделал еще шаг, настигая юношу. — Почему ты дрожишь? — пролепетал он, мягко касаясь плеча Минхо. — Ты. Придурок! — выпалил Минхо, краснея не только кончиками ушей, но и покрываясь бордовой пленкой смущения на щеках. — Соблюдай дистанцию, мы не настолько близки. Он сердито сложил руки на груди, сделал шаг в сторону и вовсе ушел к кухонному островку. В ответ послышался яркий смех — без глупой издевки, а с нескрываемым интересом. Джисон действительно был придурком, раз его рассмешила попытка Минхо придать себе суровый и независимый вид — жалкое, однако, зрелище, но такое забавное. Минхо дошел до столешницы, которая отчасти напоминала мрамор из-за белизны и черных отголосков. Взглядом он зацепился за стоящий чайник, который явно следовало поставить на плиту, чтобы просто приготовить согревающий напиток. Вот только заварки парень так и не увидел, а потому остался глупо стоять на месте, гипнотизируя несчастный кусок металла. Сзади послышались неспешные шаги, и Минхо вздрогнул, когда его бок коснулись чьи-то теплые ладони. Они по-хозяйски уместились на талии парня, как будто имели на это полное право. Хотя это было совсем не так. Минхо не давал согласия лишь словами, так что отчасти Джисон имел право. Он ведь был просто придурком без какой-либо красной точки в мыслях. Без стоп-слова «нет». Жгучее дыхание опалило ухо Минхо, которое, к слову, сейчас было ярче маков: — От того, что ты сверлишь его глазами, ничего не поменяется, — усмехнулся Джисон, прижимаясь ещё ближе. Минхо опешил от такой наглости, но не отстранился даже после того, как полностью осознал ситуацию. — Придурок. — Я знаю. Придумай что-то новое, а то надоедает слегка, — пролепетал Джисон, плавно разворачивая парня к себе. Ладони Минхо инстинктивно уперлись в грудь Джисона, пытаясь оттолкнуть его, но все тщетно: тот держал его достаточно крепко. Хотя внешне он вовсе не выглядел сильным. Видимо, Минхо ошибся. Причём очень сильно. Так и не начав сопротивляться нормально, Минхо сдался, позволяя ладоням Джисона нагло опускаться ниже, доходя до самых бедер. Застыв на мгновение, юноша подхватил Минхо под бедра и слегка приподнял, чтобы усадить на столешницу, прямо рядом с ненавистным чайником. Минхо издал возглас удивления, больше похожий на настоящий шок. Его руки инстинктивно сжали плечи Джисона, оставляя небольшие покраснения. Сердце тут же ускорило свой бег, заставляя грудную клетку ходить ходуном — дыхание сбивалось. Всё взаимосвязано. Джисон приблизился к лицу Минхо, оставляя между их губами считанные миллиметры, и прошептал, опаляя жгучим дыханием его розоватые губы: — Тебе холодно? — прозвучало слишком странно, но для Джисона это нормально — он же сам странный. Минхо сглотнул вязкий ком, шумно выдыхая воздух через нос. Он смотрел чётко в карие глаза парня, стараясь отыскать ту самую фальшь, но всё было бесполезно. Эти глаза горели лишь чистым огнём искренности. — Не молчи, Минхо, — ладонь Джисона поднялась выше по бедру парня, перемещаясь на поясницу, чтобы просто оказаться еще ближе. Минхо прикрыл глаза на несколько секунд, стараясь осмыслить все, что только что произошло. Набрав воздух в легкиепобольше, он выпалил на одном дыхании: — Мне всегда холодно. Минхо открыл глаза, наблюдая за копошением парня напротив. — Джисон. — Я знаю, — прошептал тот в ответ и опустился на колени, чтобы натянуть шерстяные носки на ступни парня. — Ты ледяной! — чуть ли не закричал Джисон, касаясь его лодыжек, — почему ты молчал всё это время? Балбес. — продолжил причитать, натягивая носки окончательно. Минхо тихо усмехнулся и прошептал, легонько касаясь руки парня носком ступни: — Не обзывайся, — прозвучало это не настолько убедительно, но с нотками серьезности. Джисон ничего на это не ответил. Он начал подниматься, и в тишине кухни отчётливо хрустнули его собственные колени, и слышно. До ушей донесся тихий смех, только он был издевательским. — Старик уже совсем, — с задорностью в голосе проговорил Минхо, ловко соскакивая со столешницы и убегая вглубь дома. — Ребенок настоящий, — прошептал Джисон себе под нос, с улыбкой качая головой. — Не знал, что ты педофил, — долетел весёлый крик непонятно откуда. — Сам напросился, — Джисон двинулся в сторону парня, и тогда его губы тронула мягкая улыбка. Минхо он все-таки догнал, но бить, конечно, не стал…

***

— Минхо! — прокричал Джисон, поражаясь наглости парня — похоже, тот освоился, и стеснение сошло на нет. — Да не ори ты, — с таким же криком отозвался Минхо, пролетая мимо и чуть ли не сшибая его с ног. Джисон застыл с двумя чашками чая в руках, отчаянно стараясь сохранить баланс не только своего тела, но и горячего содержимого фарфора. Выругавшись себе под нос, он проговорил, подняв хмурый взгляд на улыбающегося парня: — Лучше бы помог мне, а не бегал тут как угорелый, — он двинулся в сторону дивана, чтобы поставить чашки на кофейный столик. — Это скучно… — с издевкой протянул Минхо, плюхаясь на мягкую поверхность. — Весели меня, потому что я твой гость. Он распластался по всему дивану, игнорируя хозяина этого дома. — Светлячок, твое настроение скачет с бешеной скоростью, — Джисон мягко подвинул ноги Минхо, садясь рядом на свободный край. — Разве это плохо? — Вовсе нет, — Джисон задумался, смотря на пар, который тонкой струйкой поднимался из кружки с ароматным чаем. — Просто сложно предугадать. Прочитать трудно, хотя хочется. — Его голос понизился до шепота. — А ты хочешь меня прочитать? — Минхо придвинулся совсем близко, стараясь заглянуть в карие глаза юноши. — Хочешь? — переспросил он с издевкой. — Хочу. Минхо опешил, услышав это слово. Оно взбудоражило его до дрожи — казалось, ещё немного, и он упадет замертво. — Что ж, мечтать, как говорится, не вредно, — прошептал он после минуты молчания. — Вредный ты у нас тут, — усмехнулся Джисон, мягко касаясь его плеча. Минхо лишь фыркнул на такое заявление и, сбросив назойливую ладонь, откинулся на спинку дивана. Горячая жидкость норовила остыть, ибо пара над ними становилось всё меньше с каждой секундой, но парней это особо не волновало. Для них время остановилось после последнего слова, вылетевшего из уст Джисона. Юноша ритмично постукивал пальцами по коленке, пытаясь заглушить внутренний вихрь. Минхо прожигал взглядом стеклянный стол, пытаясь подавить непрошенный разговор. Он хотел было открыть рот вновь, чтобы рассказать забавную историю, но вовремя осекся, понимая, что сейчас это ни к чему. Они должны были поговорить на важные темы, а в итоге сидят, тупо глядя в одну точку. Что один, что другой — они были одинаковы, но при этом такими разными. Но тут, прокашлявшись, Джисон прошептал, принимая задумчивый вид: — Минхо… — он замолчал, пытаясь переварить собственные мысли, — если честно, то… Джисон снова замолчал, только уже не просто так. Он запутался и не знал, как произнести эти заклятые слова, которые крутились на самом кончике языка. — Не томи, Джисон, — прошептал Минхо, кладя ладонь на трясущееся бедро парня, – я пойму, говори как есть. — С серьезностью в голосе добавил он, согревая теперь коленную чашечку юноши. — Забудь, — Джисон прикрыл глаза, устало касаясь пальцами переносицы. — Все хорошо, давай пить чай. Джисон выпрямился и сжал ладонь Минхо в своей, пытаясь показать, что все в порядке и не стоит переживать. Минхо же промолчал на эту выходку. Он улыбнулся, выдергивая ладонь из стальной хватки, словно обжегся — касания Джисона действительно оставляли фантомные увечья на его коже. Сомнения тяжелым облаком витали в воздухе, но парень решил проигнорировать это чувство. Впервые в жизни он позволил расслабиться самому себе. Они пили чай, а их разговор набирал обороты с каждой секундой, переходя в активную словесную перепалку. Юноши спорили и смеялись. Минхо все время краснел, стоило лишь ладони Джисона случайно коснуться любого участка его тела — невыносимо, но так приятно. Броня спала, но мрак уже поджидал их, наступая на пятки.

***

Минхо затаил дыхание, слыша отчетливый стук собственного сердца. Он смотрел прямо в глаза Джисону, ища ответ на свой вопрос, поставленный в голове. Только вряд ли парень даст ответ на него, потому что он скрыт глубоко в мыслях Минхо. Все смешалось в кучу, напоминая снежный ком: мысли метались от одного к другому. Сердце норовило пробить грудную клетку, оно даже и не думало замедляться. Джисон склонил голову набок, медленно моргая. Он изучал объект, который сводил с ума одним своим видом, даже не просто им, а своей улыбкой. Она была также красива, как только распустившиеся лилии, напоминала отчасти розово-красные бутоны, у которых лепестки были слегка овальными, но не до конца. Джисон запутался, видя неоднозначные знаки со стороны Минхо. Хоть он и был ослеплен, но не настолько, чтобы перестать думать вовсе. Он считывал каждое движение, каждое слово, вырванное сквозь язвительность и смех. Вроде смеется, а вроде дерзит. Минхо замкнутый, а Джисон любит эту замкнутость. Минхо тихий, а Джисон любит эту тишину. Минхо боится обжечься и сторонится тепла, а Джисон сгребает в объятия, не давая выбраться и оттолкнуть. Минхо приоткрыл розоватые губы, отчего показались его передние белые зубы, которые отчасти напоминали кроличьи. Джисон любил эту особенность. Вокруг витала недосказанность. Тишина окутывала со всех сторон, отчего стучащий дождь за окном не нарушал ее. Минхо было холодно, но он не показывал виду, потому что дома у Джисона тепло: он сидит в его теплой кофте и шерстяных носках с рыжими кошками с бантиками, работает обогреватель. Все не так, как у него в обшарпанной комнатке, где обои слегка отклеены и мебель не первой свежести. Не так, как у этого парня, который был ходячим источником сладости: яблоки были повсюду. Он, наверное, их не любит, раз сосчитать даже сложно. Они смотрели друг на друга, испепеляя и ища ответы на свои вопросы — слишком тяжело сделать первый шаг навстречу. Радужки глаз кричали об одном, об их желании, они хотели одного, мыслили одинаково, но упорно сидели, замерев на месте. Джисон, помедлив секунду, подался вперед, приближаясь к лицу Минхо вплотную. В ноздри забилась эта сладость, и жар стал пропитывать еще больше. При желании Хан мог посчитать все мелкие родинки Минхо, которые, правда, были незаметны для него самого. Взгляд Джисона прожигал: он пытался залезть в самую глубь, вытащить то, что царапает легкие, выбивая всю сущность. Минхо не слышал, но чувствовал немой призыв. Зрачок бегал по лицу напротив, пытаясь понять. Послышался выдох, и жгучий поток опалил скульптурные черты Минхо. Джисон переживал, это чувствовалось, никак не мог собраться с мыслями и сделать первый, уже второй шаг, потому что первый сделал минутами ранее. Все слишком запуталось, поэтому они не до конца понимали, что творят. Минхо опешил, когда услышал хриплый голос Джисона: — Можно? — прошептал он, опаляя новой волной дыхания. Оставлял ожоги этим теплом. Минхо не ответил, а только набрал немного воздуха в легкие, цепляясь все еще ледяными пальцами за ткань футболки парня. Он сжал этот хлопок, оттягивая немного на себя. Их губы в считанных сантиметрах друг от друга, таких ничтожных и одновременно пугающих. Минхо потянул ткань еще ближе к себе, намекая на то, чтобы юноша придвинулся ближе. Ему хотелось ощущать приторность. Он прикрыл глаза на мгновение и, открыв, прошептал, смотря четко в горящие радужки Джисона — они блестели, словно звезды: — Поцелуй меня, — он прервался, якобы собираясь с мыслями, — Джисон. — Дополнил Минхо, чувствуя мягкое прикосновение мягких губ к своим. Джисон положил свои руки на талию Минхо, слегка сжимая сквозь ткань, и замер в ожидании. Прошло немного времени, и он слегка двинулся, прижимаясь к Минхо еще ближе. Минхо закрыл глаза, сжимая ткань намного сильнее, чем до этого, и слегка выдохнул в приоткрытые губы. Он двинулся своими на пробу, явно давая зелёный свет, и тогда Хан возобновил свои движения, пытаясь двигаться как можно мягче. Джисон осторожничал, боясь сломать. Он сминал половинки розоватых губ Минхо, передавая всю свою искренность. Минхо неумело отвечал, пытаясь подстроиться под нежный и медленный лад. С тихим звуком Джисон слегка отстранился, делая судорожный вдох. Он оставил ещё один влажный след рядом с слегка покрасневшими от поцелуя губами. Потом чуть дальше и ещё, осыпая сладкой влагой лицо Минхо, который улыбался, как довольный котёнок, которого почесали за ушком. Джисон оставил последний поцелуй на родинке под щекой и положил ладони на эти же щеки, слегка сдавливая, отчего губы Минхо стали походить на утячьи. Он смотрел в блестящие глаза парня, чувствуя ледяные капельки. Только было непонятно, от чего. Улыбнувшись, Хан прошептал, прислоняясь ко лбу Минхо: — Светлячок, — он принялся смахивать слёзы большими пальцами, которые отдавали шершавостью. — Позволь согреть тебя… — продолжил Джисон, чувствуя влагу на своих щеках. — Позволь стать твоим светом, — улыбка стала ещё шире и ярче: он улыбался сквозь слёзы и тающий лёд. — Обними, — Минхо вздохнул, кладя свои руки на талию Джисона. — Меня, — дополнил он. Этого было достаточно, чтобы понять одну простую истину — Джисон не безразличен Минхо, как и Минхо не безразличен Джисону. Джисон заключил Минхо в кокон своего тепла, оставляя поцелуй на макушке.

***

Было холодно. Он ступал по пустому коридору, морщась от наступающего зноя, который проникал глубоко в сердце и легкие, сбивая их работу. Минхо разглядывал пустые стены — на них не было даже намека на яркость: они были темны, как смоль. Он шел, не понимая зачем. Юноша не до конца осознавал, куда идет и с какой целью. Все двоилось в глазах. Внезапная и пульсирующая боль настигла врасплох, заставляя нахмуриться. Минхо схватился за волосы, сжимая до яркой боли. Сквозь странную пульсацию он едва различил звук, похожий на голос. Он был хриплым, будто прокуренным насквозь. Голос сурово шептал сквозь мучения Минхо: «два...де-вя...» — он оборвался так же внезапно, как и появился, и тогда пульсирующая боль стала еще хуже. Минхо схватился за голову двумя руками, пытаясь восстановить дыхание, но все было тщетно: парень упал, больно ударяясь коленями, а затем и виском… Юноша резко открыл глаза, подскакивая на кровати и катясь куда-то на пол, больно ударяясь копчиком. Он тяжело задышал, то и дело прерываясь из-за выброса адреналина. Минхо прикрыл глаза, стараясь осмыслить явь и то, что все, что было до этого, — ужасный и плохой сон, который нужно забыть. Послышалось копошение где-то сверху, и взъерошенная после сна макушка показалась в поле зрения Минхо, когда он приоткрыл веки. Джисон протер глаза, пытаясь проснуться, и прошептал чуть хриплым голосом: — Минхо? — он начал движение, перемещаясь полностью на половину кровати, где спал парень, и чуть погодя сел, свесив босые ноги. — Все… хорошо? — продолжил Джисон, не понимая, что вообще произошло. Чуть помедлив, Минхо проговорил: — Нормально… — он провёл ладонью по лицу и, переходя немного вверх, зачесал свои разбросанные по полу волосы. — Тебе приснилось что-то плохое? — обеспокоенно прошептал Джисон, спускаясь с кровати на пол и садясь рядом с лежащим юношей. — Просто сон, — проговорил Минхо, выдыхая ком непрошенных сомнений, — все хорошо, Джисон. — Он приподнялся на локтях, заглядывая в глаза парня напротив, — пойдём спать? — добавил Минхо, принимая помощь со стороны взлохмаченного парня. Они устроились на постели вновь. Джисон обнял его со спины, прижимаясь так крепко, насколько это было возможно. Минхо чувствовал дыхание парня на затылке — оно обжигало. Только расслабиться до конца юноша не смог, все равно в голове витали ниточки закрадывающегося страха. Все было слишком запутанно и странно.

***

Спустя два месяца.

23 января 1991 год.

Зима не щадила — она била потоками ледяного ветра по щекам, оставляя красные полосы. Снежинки царапали лицо, добавляя нынешнему румянцу еще более презентабельный вид. Минхо шел, кутаясь в шарф еще сильнее. К слову, тот совсем не спасал, а лишь частично создавал имитацию защиты. Ветер был настолько сильным, что снежинки, успевшие превратиться в сугробы, с шумом разлетались в стороны. Они застилали обзор своей белизной и заставляли морщиться. Ноги, обутые в теплые ботинки, то и дело проваливались в податливую массу. Это действовало сильно на нервы — причем в отрицательном ключе. Сквозь ткань вязаной шапки послышался голос, до боли знакомый и яркий: — Светлячок! «Это Джисон. Только он называет меня так, и никто больше. Вот придурок, но зато…» — Минхо вовремя осекся, качая головой, чтобы прогнать прочь непрошенные мысли. До ужаса правдивые, но Минхо бы не очень хотел, чтобы кто-то о них узнал. Минхо не успел и опомниться, как ненормальный юноша на всем ходу влетел в него, обнимая и щебеча что-то на ухо, словно он был назойливой птицей. Из тех, что по утрам мешают спать. Только сейчас на дворе стояла глухая зима, и Джисон в одиночку заменял собой этих пернатых созданий. Голова затрещала от такого шума, и Минхо попытался оттолкнуть юношу, но тут же почувствовал, что летит вместе с ним. Джисон потянул его за руку к себе, и они вместе упали в сугроб, только есть небольшой нюанс — Минхо упал на Джисона. Ну, зато ему было не так больно, как, например, Джисону, который издал глухой звук протеста и негодования. Минхо улыбнулся, утыкаясь носом в неприкрытый шарфом участок шеи парня и вдыхая аромат, больше похожий на спелые яблоки. Опять он со своим парфюмом — любил этот юноша яблоки больше жизни. Но Минхо он любил намного сильнее, нежели какие-то фрукты, но Минхо об этом не догадывался. Джисон молчал, боясь, что если он признается, то потом станет только хуже… Джисон фыркнул, кладя ладонь, облаченную в теплую перчатку, на спину Минхо, и прошептал: — Ты как пиявка, — он поджал губы, чтобы не пустить смешок, иначе точно будет плохо. — Присосался прямо. А как же твои личные границы? — Пахнешь отвратительно, — выдохнул Минхо прямо в чужую кожу, посылая волну мурашек. — Я выброшу все, что хоть как-то связано с яблоками, — прошептал он, касаясь холодными губами чувствительной точки на шее парня. Джисон ничего не ответил на это, а лишь ярко рассмеялся — больше он не мог сдерживать себя. — Приятного времяпровождения в одиночестве, придурок, — Минхо приподнялся, опираясь руками по обе стороны от головы Джисона. Он показал тому язык и уже хотел было слезть, как сзади послышался чей-то грубый голос. Они оба замерли, и глаза Джисона наполнились чем-то больше похожим на страх. — Эй, вы! — прокричал мужчина, игнорируя попытки жены устаканить собственного мужа. — Обжимайтесь в другом месте! Какой вы пример подаете детям? Кошмар, просто ужас какой-то. Совсем стыд потеряли! — незнакомец, казалось, уже начал распаляться сам от себя, не понимая, что творит. — Ну ты посмотри на них, Эми, просто посмотри! У меня даже в голове не укладывается, как так можно. Таких только в участок сдавать, позорище! Поубивал бы! Под ужасающие крики девочка улизнула от родителей, подбегая к двум замершим парням — они просто не понимали, что происходит. Она присела на корточки и прошептала, глядя на них своими огромными глазами-бусинками: — Не слушайте папу, — её голос понизился ещё сильнее, — он… просто. — Она обернулась, глядя на перепалку собственных родителей. — Они вечно так, а сейчас он просто сорвался на вас, простите. Девочка вздохнула, возвращая взгляд обратно на лежащих парней. Минхо сообразил быстрее Джисона — тут же вскакивая на ноги, словно ужаленный. Джисон потянулся вслед за ним, отряхивая куртку. Немного погодя Минхо проговорил, поправляя сползший шарф и присаживаясь на корточки. Он хотел быть на одном уровне с ребёнком: — Всё хорошо, — он замолчал, стараясь подобрать нужные слова, — как зовут тебя, прелесть? Минхо улыбнулся, видя загорающиеся огоньки веселья в глазах девочки. — Лиля, — с радостью проговорила она. — Я Минхо, — он протянул ладонь, чувствуя, как та схватила его собственную своими маленькими пальчиками, сжимая. — А это балбес, — Минхо кивнул куда-то назад, слыша смешок со стороны Джисона, — Джисон. — Вы милые, — проговорила она, краснея явно не из-за сильного мороза. Их милую беседу прервал громкий голос того мужчины, который наконец перестал спорить с женой: — Лиля! — даже издалека были видны нахмуренные брови, — не разговаривай с ними! А то мало ли заразишься этим всем! Сюда иди, — он указал на двух парней, откровенно тыча в них пальцем — правила приличия для этого человека были явно не писаны. Опустив голову, она прошептала тихое «простите» и послушно убежала, ужасаясь стальной хватке отца. Тот схватил её, таща в неизвестном направлении, даже не думая обернуться и попросить прощения за свою бестактность. Похоже, для него это удел слабых. Минхо вздохнул полной грудью, чувствуя, как сердце бьётся с бешеной скоростью. Ещё чуточку — и выскочит, так и не отслужив свой отведённый срок. Он прикрыл глаза, чувствуя, как сознание плывёт, но было непонятно, отчего: то ли от страха, то ли от противных воспоминаний, которые лезли туда, куда не нужно. Они всегда норовили проскочить в самый неподходящий момент. Юноша вздрогнул, когда его плеча коснулась ладонь Джисона. Послышался обеспокоенный голос: — Минхо? Всё хорошо? — пролепетал Джисон, искренне тревожась за состояние дорогого человека. — Все… в порядке, — с трудом выдавил из себя Минхо, выпрямляясь в полный рост. — Пойдем домой. — Я провожу тебя, — тихо отозвался Джисон, пытаясь взять ладонь Минхо в свою, но тот не поддавался. — Нет, — он поднял стеклянные глаза, намереваясь разрыдаться. Слишком позорно разрыдаться. — Ты не понял. К тебе домой, Джисон. Пазл сложился, и тогда Джисон, не медля больше ни секунды, схватил парня за локоть. Они быстро пошли в сторону дома. Дома Джисона. Туда, где все было пропитано запахом спелых яблок.

***

Как только нога юноши переступила порог дома, он зарыдал. Просто дал волю своим эмоциям, которые так долго сдерживал. От страха Минхо закусил губу до боли, боясь, что Джисон начнет смеяться над этой слабостью. Он поспешно отвернулся к стене, пока парень копошился где-то сзади, снимая обувь и верхнюю одежду. Минхо все еще стоял, и только слегка дрожащие плечи его выдали. Выдали с потрохами и кричали о том, что что-то явно не так. Механизм сломался — просто дал глубокую трещину. Юноша обнял себя, сжимая кожу сквозь слои одежды — все напрасно. Слезы застилали обзор, делая происходящее невыносимым. — Минхо? — пролепетал Джисон, впивая взгляд в спину парня. — Эй, светлячок, ты чего? Он подошел вплотную, касаясь сначала плеча, а потом разворачивая юношу к себе. Джисон приподнял лицо Минхо за подбородок и, кладя шершавые ладони на побитые морозом щеки, аккуратно размазал влагу. Слезы не останавливались, и тогда Джисон перепугался не на шутку, совершенно не понимая, что происходит. Немного погодя, он заключил дрожащего парня в объятия, не говоря больше ни слова. Он оставил расспросы на потом, потому что понимал, что сейчас попытаться узнать что-то будет равно пытке. И не только для Минхо, но и для Джисона. Юноше явно тяжело, но он физически не может прокричать то, что творится у него на душе. Джисон понимает, почему, и даже не раз слышал, почему Минхо не хочет открывать свою душу. Для этого нужно время, очень много времени. Но Джисон готов ждать столько, сколько потребуется. Даже если придётся ждать долгие годы. Джисон сжал Минхо в горячих объятиях, чувствуя его сильную дрожь и громко бьющееся сердце парня. Дыхание сбивалось, не успевая за улетучивающимся разумом Минхо. Только отрывками Минхо запомнил сегодняшний вечер, потому что все остальные детали стерлись, оставляя увечья уязвимости. Он смутно помнил нежный голос, который шептал ему на ухо песенку, больше похожую на колыбельную. Возможно, даже это к лучшему — в памяти осталось только то, что грело душу.

***

2 февраля 1991 год.

Настольная лампа тускло освещала кусочек рабочего стола, заставляя парня напрягать зрение. Лампочка уже сдавала свои позиции намереваясь перегореть, как и юноша, упорно пытающийся начать неизбежное. Он не мог по-другому. Потому что утаил и сблизился. Подарил тупую надежду на спасение и тепло. Джисон поселил в сердце Минхо частичку себя. Он помогал ему на протяжении множества месяцев, изо всех сил пытаясь завладеть вниманием колючего парня. Джисон обнимал Минхо, когда тот плакал. Он обнимал его, когда тот шугался раскатов свирепого грома. Он бесил юношу своим яблочный парфюмом. Именно он был рядом и так позорно молчал. По началу он и вправду забыл о том, что должно будет произойти, но потом эти отголоски стали всплывать в памяти, подсвечиваясь красным цветом. Джисон откинулся на спинку деревянного стула с тихим стоном отчаяния. Пальцы коснулись переносицы, сжимая ту до секундой боли. Он отсчитал про себя до десяти и открыл глаза вновь, уже касаясь ладонью задней части шеи. Джисон провел по коже, стараясь унять липкий страх, который метался искрами по всему телу парня. Взяв ручку дрожащей ладонью, он сжал ее до белеющих костяшек. Сердце забилось еще сильней и одинокая слезинки пронзила щеку парня. Влага стремительно ползла по коже, капая на лист бумаги перед ним. Она безжалостно размазывала зачеркнутые и переписанные строчки, превращая все в месиво грязи. Он сжал губы в тонкую линию, пытаясь подавить рвущийся наружу поток непрошенной истерики. Она зарождалась слишком быстро, пытаясь пробить кокон страха и серьёзности. Джисон выстроил вокруг себя стены, не позволяя никому войти, кроме одного человека. До боли родного и полюбившегося за несколько месяцев непрерывного контакта. Он забыл, что тоже человек, а не бездомный робот, который может заботиться только о других. Юноша прятался за этой маской, помогая всем без разбору. Только вот как он дошёл до того, что не может связать и двух строк, хотя его рот обычно не затыкается. Возможно, дело в том, кто получит эти корявые строчки на потрепанной бумаге. Он просто не хотел ранить сильней, но не не мог не сделать больно. Джисон чувствовал себя настолько дерьмово, что даже боялся плакать, хотя был дома один. Минхо у себя дома, а Джисон у себя. Минхо спит и видит десятый сон, а Джисон сидит на скрипящем стуле и пытается собрать буквы воедино. Пытается сочинить из букв слова, а из слов целые предложения нескончаемого стекла. Джисон зарылся пальцами в собственные волосы, оттягивая их настолько, насколько это было возможно. Ручка с грохотом упала на стол, катясь куда-то вниз. Секунда-две и он сорвался на отчаянный крик, который он тут же заглушил своей ладонью. Джисон вцепился в кожу, намереваясь прокусить. Дыхание сбилось давным давно, а частота сердечных сокращений решила сыграть с ним злую шутку. Это месть за то, что утаил. За то, что дотянул до последнего. Истерика накрыла так внезапно, как и началась. Он не мог мыслить больше нормально, потому что тупые слезы застилали все, а крик был очень нагло подавлен. Видимо, сегодня слова не соберутся в поэтичные и колкие строки. Может, оно и к лучшему? Не придётся думать об этом вновь.

***

5 февраля 1991 год.

— Джисон! Давай быстрее! — прокричал Минхо, искренне забавляясь взлохмаченным состоянием парня. — Минхо, у меня не десять рук, — прокричал Джисон ему в ответ, стараясь не отвлекаться от приготовления горячего какао — все для Минхо, ведь тот любил этот напиток всем сердцем. — Быстрее! — скучающе прошептал Минхо, поднимаясь в ту же секунду на ноги. В глазах слегка помутилось от резкой смены обстановки, но это его не остановило. Помедлив пару секунд, он проморгался и поспешил к крутящемуся парню на кухне. Запах стоял просто сногсшибательный. Дойдя до Джисона, Минхо обнял его, прижимаясь к крепкой спине. Руки уместились сначала на боках парня, а потом сцепились в замок на его животе. Он прижался щекой к шее Джисона, шепча: — Я соскучился… — выпалил Минхо на одном дыхании, оставляя влажный след чуть ниже уха парня. Джисон замер после действий Минхо, пытаясь осмыслить то, что произошло в данный момент. Набрав побольше воздуха в легкие, он улыбнулся и продолжил заваривать напиток, который так желала душа Минхо. Послышался разочарованный вздох, и Минхо хотел было отпрянуть от парня, но тот опередил его. Джисон развернулся к нему лицом, сжимая того в объятиях. Он и сам не заметил, как не рассчитал силу — так что Минхо просто опешил. Джисон прошептал, касаясь губами виска парня: — Я… — он осекся, больно закусывая губу изнутри. Нельзя делать ещё больнее. Нельзя обременять его своими чувствами и тупым сердцем. Надо молчать до самого конца, чтобы просто снова не задеть ту частичку души, которая отмерзла – вырвалась из оковов заточения. — Что «ты»? — спросил Минхо, немного отстраняясь от парня и пытаясь заглянуть в полюбившиеся карие глаза. — Джисон, посмотри на меня. — Я…просто придурок, — он поднял взгляд полный отчаяния и слез на Минхо, видя как брови того стремительно подлетели — он удивился. — А если серьезно, — проговорил Минхо без единого намека на шутку. — Что случилось, Джисон, ты сам не свой в последнее время. — Все хорошо, светлячок. — Нет. Ты оставь вот это вот свое «все хорошо», — Минхо положил ладонь на щеку Джисона, размазывая влажные полосы. — Говори давай и желательно правду. — Я не могу, — Джисон отстранился от парня, отворачиваясь Он продолжил готовить какао, стараясь игнорировать чужой испепеляющий взгляд, который буквально иглами пронизывал спину. Пальцы не слушались, они просто дрожали, поэтому шоколадный порошок сыпался мимо кружки с горячим молоком. Все было рассыпано по столу — словно так и должно было быть. Минхо нахмурился и, подойдя к нему сбоку, осторожно вытащил ложку из ладони парня, крепко сжимая ее в своей. Он без раздумий потянул Джисона в сторону гостиной, стараясь не смотреть на него и не говорить раньше времени. Хотя бы сейчас, но им обоим надо было помолчать. Они дошли до мягкого дивана, и тогда Минхо толкнул податливое тело парня, вынуждая его сесть. Минхо устроился рядом, обнимая того поперёк талии и сжимая в руках ткань чужой футболки парня. Юноши сидели так, впитывая тепло друг друга. Дыхание Джисона стало приходить постепенно в норму, а дрожь начинала отходить далеко на второй план. Минхо дышал Джисону куда в шею крепко стискивая его в объятиях. В тишине комнаты послышался хриплый голос: — Я…я просто устал, — Джисон замолчал, полностью расслабляясь в объятиях парня. — Все наладится, — Минхо сглотнул вязкий ком непрошенных слов, — я верю в это, Джисон. Ничего не будет, как прежде, потому что это только начало неизбежного конца.

***

Спустя четыре месяца.

29 мая 1991 год.

Жаркие лучи солнца просачивались сквозь ткань футболки, заставляя парня морщиться — слегка противно. Сегодня выдался не самый хороший день, потому что с самого утра все буквально валилось из рук. То книжка выскользнет, то вода прольется мимо стакана из-за секундной дрожи в пальцах. Минхо не понимал, что происходит, но списывал все на то, что просто встал не с той ноги. Юноша тешил себя мыслью, что после работы обязательно заглянет к Джисону и начнет опять его доставать, как делал это прежде на протяжении всего их знакомства. Он полностью открылся парню: тот просто вскрыл его душу и не желал зашивать обратно. А Минхо больше и не хотелось. Он привык видеть улыбку и слезы Джисона, которые тот лил в последнее время слишком часто. Возможно, Минхо поступал как эгоист, игнорируя немые мольбы о помощи со стороны парня. Джисона явно что-то тревожило, но Минхо не мог до конца понять, что именно. Хоть он и делал неоднозначные попытки узнать, тот лишь упирался и не мог сказать напрямую. Поэтому Минхо перестал пытаться, день заднем наблюдая за меркнущим парнем — было больно, невыносимо. Минхо шел по асфальтовой дорожке, глядя на идущих людей навстречу: каждый был занят чем-то своим, и, кажется, никто не обращал внимания на самого парня. Хотя ему вечнр казалось, что все смотрят именно на него – как же он ошибался Сердце трепетало, посылая искры предостережения, что сегодня не стоит явно идти к Джисону. Больше похоже на бред, но предчувствие было у Минхо не особо хорошее. Что-то должно пойти не так. Что-то же должно ранить еще сильней. Дойдя до дома парня, он остановился, вглядываясь в фасад и ища хоть какие-либо изменения, но ничего не поменялось. Тогд Минхо просто позвонил в звонок, как и делал это всегда, но ответ — тишина. Даже топанья где-то за дверью не было слышно, хотя Джисон обычно сразу прибегал и открывал. Парень простоял около минуты и, не думая, решил толкнуть массивную дверь — та поддалась, будто хозяин уже ждал. Мурашки пробежали по телу, заставляя юношу нахмурить брови. Потоптавшись на пороге, он вошел, прикрывая дверь за собой. Его встретила оглушающая тишина, которая заполняла все пространство вокруг. Быстро скинув обувь, он пошел осматривать дом в поисках самого Джисона, но намека на присутствие хозяина или кого-то ещё даже не было. Поднявшись на второй этаж, Минхо увидел, что дверь в комнату парня приоткрыта. Аккуратно подойдя, он толкнул ее, слыша бьющий по ушам скрип. Она распахнулась еще больше, открывая обзор на когда-то уютную комнатку — сейчас она была пуста. Сердце пропустило болезненный удар, а ноги будто приросли к полу, не давая сделать больше ни шагу. Минхо замер, слыша лишь собственное быстрое биение в ушах и рваные дыхание. Руки безвольно упали вдоль тела — пальцы дрожали даже в таком состоянии. Глаза наполнились влагой, которая намеревалась вот-вот потечь, чтобы оставить новые невидимые раны на щеках. Минхо даже не до конца осознал, что происходит — все вокруг было слишком странным и запутанным. Время остановилось вместе с надеждой, которая тухла с каждой секундой все сильней. «Поселил тепло и любовь, и просто исчез? Он игрался просто? Я для него был обычной забавой…?» — мысли крутились в истерзанной голове, больше походя на стаю воронов. Сглотнув вязкую слюну, он сделал осторожный шаг, переступатя через свой рой непрошенный слез. Шаг за шагом он преодолел расстояние, доходя до самого письменного стола. Тот был пуст, но ровно посередине лежал потрепанный конверт. Шутка? Минхо хотел бы верить, что это просто гребанная шутка, и Джисон сейчас выскочит из-за угла, обнимет его крепко и прошепчет на ухо это противное: «Светлячок». Но увы, судя по всему, теперь это было невозможно. Как же паршиво было на душе у Минхо, будто кошки скребут. Поджав искусанные в кровь губы, он поднял бумагу дрожащей ладонью, раскрывая конверт. Теперь он стоял посреди пустой комнаты, держа гребанное письмо Джисона — придурок. Это была жестокая правда. Минхо аккуратно развернулся потрепанную бумагу, видя корявые строчки. Их было много — но а как ещё можно было расписать собственные мысли? Прочитав первую строку, Минхо просто зарыдал. Слезы хлынули по его щекам, превращаясь в нескончаемый водопад. Он пал на пол, потому что ноги подкосисились, а онемевшие пальцы сжали несчастную бумагу. Его охватила нескончаемый истерика, и он не в силах был совладать с этим чувством. Размазав влагу дрожащей ладонью Минхо принялся читать дальше, то и дело запинаясь из-за громких всхлипов. Здравствуй, светлячок. Я не знаю, как можно начать писать что-то после сокрушительного обмана. Мне тяжело, бумага вот-вот кончится, а мысли так и не пришли в порядок, как бы я не старался их прибрать. Я опять плачу. Это так тупо, потому что сил переписывать больше нет. Я не знаю, с чего начать и как будет лучше, чтобы не ранить твое сердце еще сильней. Я хочу признаться, что я гребаный эгоист, который наплевал на чувства, твои чувства. Поначалу я правда забыл и просто хотел познакомиться с тобой поближе. У меня нет синдрома спасателя, хотя мне неоднократно твердили, что я на девяносто процентов состою из этого синдрома. Мне правда жаль, прости меня, если сможешь, но я не мог сказать. Точнее, я пытался потом произнести эти ужасные слова, но не мог, потому что видел этот блеск в твоих глазах, твою искреннюю улыбку, слышал твой яркий смех. Я всегда был рядом, вытирал твои слезы и, черт, обнимал тебя во время грома и вспышек молний. Мне больно, но я понимаю, что больнее тут будет лишь тебе: ты открыл свое сердце, а я пронзил его клинком, желая сбежать, а не говорить. Просто не знал, как быть. Я изначально приехал в этот город с целью заработка, проще говоря, меня отправило сюда начальство. В стране кризис, но не хочу вдаваться в подробности. На год или даже меньше я должен был остаться здесь, но не думал, что встречу такого нежного мальчишку. Я тогда спас тебя, помнишь? Тогда я только приехал и пытался как-то освоиться и осмотреться, но тут наткнулся на куда-то стремительно идущего парня. Я не хотел играться с тобой, ты не вещь, а живой человек, просто я, правда забыл, а потом не знал, как сказать обо всем этом. Черт. Я не знаю. Это очень тупо. Минхо…прости меня, пожалуйста, я не знал, как быть еще, не знал, как поступить. Просто я побоялся того, что будет потом с тобой. После. Это очень глупо, я знаю, но, прошу, прости меня, пожалуйста. Светлячок…я люблю тебя. Я просто слабак и трус.

Твой придурок Хан Джисон.

— Придурок, — прошептал, как в бреду Минхо. — Просто настоящий придурок! Минхо порвал письмо в порыве ярости, зарываясь дрожащими пальцами в собственные волосы, чтобы почувствовать хотя бы физическую боль. Он дышал прерывисто, стараясь подавить рвущийся наружу крик — это было невыносимо. — Из всех возможных вариантов, он решил, что лучше будет исчезнуть, чем сказать словами? — проговорил Минхо больше для себя. — Ненавижу. Ненавижу его всей жизнью! За что он так со мной поступил? Минхо рассмеялся, и этот смех был больше похож на истерический. В мыслях стали всплывать непрошенные воспоминания – больно бьющие по сердцу. Очень вовремя, однако. — Ты какой-то странный сегодня, — прошептал Минхо, касаясь подушечками пальцев груди Джисона. — Все хорошо, Минхо, – проговорил в ответ Джисон, беря ладонь Минхо в свою и поднося в розоватым губам, чтобы оставить влажный след. — Не бери в голову. — Ненавижу тебя, Хан Джисон. — Эй! Джисон! — прокричал Минхо, подбегая к парню и чуть ли не падая на пятую точку из-за льда на дороге. — Привет, Минхо, — он заключил Минхо в жгучие объятия, слыша его тихий смешок. — Ты…грустный, — подметил Минхо, слегка отстраняясь и заглядывая в карие глаза парня напротив. — Не бери в голову. — Просто ненавижу, — слезы текли, не прекращаясь. — Джисон… — ладонь Минхо коснулась плеча дрожащего парня, стараясь привлечь внимание. — Ты чего? — Все хорошо… — прошептал Джисон, всхлипывая и утирая слезы краем кофты. — Пойдём. Джисон схватил Минхо за руку, сжимая до секундой боли и просто пошёл, игнорируя немые протесты юноши. Слишком странно… — Придурок. Ненавижу тебя. — прошептал Минхо, прикрывая глаза. — Минхо… — голос Джисона понизился до шепота, растворяясь во мраке ночи. — Я люблю тебя. Только слова остались витать в воздухе, без единого намека на согласие Минхо. Парень слышал, но решил промолчать, проваливаясь в сон окончательно. Придурок теперь Минхо, а не Джисон. — Я не люблю тебя. — Светлячок, — Джисон коснулся щеки Минхо, шепча. — Мне нужно кое-что сказать тебе… — Джисон, давай потом, пожалуйста, — слезы разрезали щеки Минхо, оставляя увечья страха и отчаяния. Джисон пытался. — Я ненавижу тебя. Трус. Гребаный трус, который не смог решить вопрос, как взрослый! — проговорил Минхо на повышенных тонах. — Я люблю тебя, Хан Джисон. Сердце сжалось, намекая на то, что это не излечимо.

***

Прохладный ветерок развевал волосы, делая из них подобие птичьего гнезда. Поток ветра просачивался до самых костей, заставляя ёжиться. Юноша сидел на рыхлом и мягком песке, который продавливался всё больше под весом его тела. Как податливая масса — только в данном случае это был простой песок близ бушующего моря. Минхо сидел, следя взглядом, полным ненавистных слёз, за то и дело бьющимися о берег волнами. Одинокие чайки время от времени пролетали над его головой, пронзительно крича — этот звук больно бил по вискам. Старые полосы влаги давно застыли на щеках, имитируя некую плёнку. Новая порция слёз была на подходе, но он упрямо сдерживал себя. Зачем? Было не особо понятно. Вдалеке виднелись сгущающиеся грозовые тучи — сегодня обещали дождь, но Минхо это не особо волновало. Пусть он промокнет под проливным ливнем, пусть заболеет — плевать. Его сейчас волновало лишь… А что его волновало? Он сам не мог понять, что чувствует. Вроде на душе кошки скребли, а вроде хотелось просто достучаться до самого себя. Противно до дрожи. Просто противно осознавать тот факт, что Джисона больше нет рядом. Он сбежал. Позорно сбежал, так и не удостоив Минхо перед этим ни единственным словом. Прикрыв глаза на несколько секунд, Минхо обнял себя руками, сжимая кожу со всей силы сквозь плотную ткань тёплой толстовки. Толстовки Джисона. Той самой, которую тот одолжил ему тогда в книжной лавке, чтобы Минхо просто согрелся. Как же противно и ужасно было чувствовать это. Чувствовать остатки яблочного парфюма, которые, казалось, впились в ткань намертво, не намереваясь покидать её. Минхо прошептал куда-то в пустоту, открывая глаза и устремляя взор на бушующие волны залива: — Джисон, я ненавижу тебя, слышишь, да? — слёзы обожгли щеки. — Конечно, ты не слышишь. Ты же теперь не рядом. Опять эти слёзы. Опять он дал слабину своим эмоциям. Не смог совладать с самим собой. Набрав побольше воздуха в лёгкие, он подал голос вновь, получая пощечины от холодного потока ветра: — Исцели его душу, — силы покидали парня с каждой секундой все сильнее. — Меня не спасти. Слышишь? Меня уже не спасти. Конечно, ты не слышишь, потому что ничего не может быть вечно. Почему все так? Хотел бы и Минхо найти ответ на этот вопрос.