цена вечности

Первое, что Феофан видит — низкорослую девушку-куклу, похожую на Сандроне. У них даже характер одинаковый. Она мрачно пялится снизу вверх и кажется крайне недовольной. — Опять ты, Зандар? — спрашивает она неприятным голосом человека, которому приходится заниматься какой-то бессмысленной нелепицей. Феофан прекрасно ее понимает, однако молчит. — Зандик, — терпеливо поправляет ее Зандик и улыбается той самой улыбкой, от которой вянут даже кактусы в пустыне. — Мы встретились впервые, мисс Герта, вероятно, вы меня с кем-то перепутали. С госпожой Гертой и мисс Астой я договаривался заранее и всё, конечно же, оплатил. За счёт Царицы, ехидно думает Феофан. Когда они сбегали после претворения очередного зандиковского гениального плана, он лично убедился в том, что оплату Звёздному Экспрессу за перемещение между мирами и вселенными переведут со счёта Банка Северного Королевства. А пропажа ещё парочки… сотен миллионов моры можно считать моральной компенсацией за стресс, пережитый им в процессе. Зандику за вредность полагалось только молоко, потому что сожжённым Ирминсулем и собственной смертью он исключительно наслаждался. Сиял, вон, как новенькая монета. Из Фатуи Предвестники бежали, словно крысы с тонущего корабля. В свои первые десятилетия и даже столетия Феофан подобного не замечал, а может, просто закрывал глаза на неудобства. Ему хватало возни с Пульчинеллой, отчётами, налогами и созданием такой финансовой ситуации, чтобы все денежные потоки текли именно к нему в руки. Теперь настала пора пожинать плоды. Отследить, куда же исчезли миллионы, никто не сможет, а возвращаться они с Зандиком пока не планировали. Пусть дальше как-нибудь без них справляются. — Ладно, только не лезь на нижние этажи изучать жуков, — бурчит кукла. — Там есть жуки? — тут же интересуется Зандик, а Феофан аккуратно наступает ему на носок ботинка. — Спасибо за радушный приём, госпожа. Надолго мы у вас не задержимся, — увести сопротивляющегося Зандика не самая лёгкая задача, но Феофан успел научиться этому хитрому трюку от других его срезов. Жаль, что они все мертвы. Некоторые были довольно приятными в общении. Мир за пределами Тейвата огромен. Непостижим. Боги и Эоны, какие-то Пути, огромные корабли, бороздящие просторы вселенной… Можно чокнуться, когда привычную картину мира разрывают на кусочки, но нюанс в том, что с первого дня знакомства с Зандиком, тогда ещё не Дотторе, Феофан привык и смирился с неизбежным. Его мир в любом случае будут препарировать, изучать и создавать на обломках новый. Какая, в общем-то, разница? Там — мора, здесь — кредиты, а курс валют и так никогда не был постоянной величиной. Зато с Зандиком не скучно. Ни вчера, ни сегодня, ни вечно. — Кто такой Зандар? — только и спрашивает Феофан, не пытаясь скрыть ревность. Слишком уж похожие имена. — Ещё один неучтённый клон? Зандик в ответ громко смеется, приобнимает Феофана за талию и невинно целует в висок. Это означает «ничего тебе не скажу, но всё в порядке, радость моя». Он так делает всегда, когда не желает раскрывать правду, и кого-то другого подобное отношение может злить, но Феофану напротив спокойно и не то чтобы интересно. Потому что рано или поздно Зандик всё-таки поделится — ему тяжело держать все свои планы и идеи в голове, нужно признание, нужна похвала, а слова обычно стоят слишком мало, чтобы считать каждое. У обоих имеются неприятные привычки и бесящие другого пожелания, однако за четыреста с хвостиком лет приходится их учитывать, чтобы не ругаться каждый день. Несмотря на незнакомое примерно всё, Феофан доверяет Зандику. И знает: если тот что-то задумал, то непременно воплотит в реальность. Начиная от дома в безопасном уголке галактики, заканчивая более масштабными вещами вроде изучения Левиафанов, о чём он активно переписывался по «телефону» с некой Жуань Мэй. Концепция телефонов Феофану пришлась по душе и он с удовольствием изучает новый для себя мир через маленький экран. С этим можно работать. С этим можно если не восстановить, то начать строить с нуля то, что он оставил в Снежной. При виде знакомых графиков, инвестиций и биржи у Феофана сладко щемит сердце. Он даже слегка улыбается и достаёт сигарету, чтобы прикурить, а Зандик рефлекторно щелчком пальцев зажигает ее, не отрываясь от печатания. — Что такое КММ? — спрашивает Феофан, вспомнив разговор с юной леди Астой и прочитав несколько материалов в сети. От обилия информации кружится голова. Но ему нравится быть рядом с Зандиком, слушать его объяснения и ощущать, что живы они оба — и способны буквально на всё. — Тебе понравится, — ласково обещает Зандик и довольно скалится. Его лицо без маски на станции никого не смущает, ещё бы, когда под ногами крутятся ожившие пироженки и жалобно просят их не есть. — У меня есть парочка знакомых, с которыми тебе точно понравится общаться. — После твоей «смерти» я чёрта с два тебя куда-то одного отпущу, — ворчит Феофан и выдыхает дым в сторону. Когда-то он согласился курить на десять сигарет в день меньше ради того, чтобы Зандик дописал лично в его досье «Я же говорил, что ты сможешь!». Те записи они прихватили с собой. Маленький кусочек ностальгии вместе с веткой Ирминсуля. Кто знает, во что он преобразится, если немного попутешествовать с ним по разным планетам? — В конце концов, мы вечность не были в отпуске. А заработать на новую лабораторию для тебя я смогу в любом месте. — О, не сомневаюсь. Но сначала ты поешь! Феофан закатывает глаза и неохотно позволяет утащить себя в каюту, куда приносят еду летающие роботы, а Зандик с восторгом рассказывает про разумную чёрную дыру и мир, похожий на змею, что кусает свой хвост. Феофан засыпает на его плече и думает, что нет ничего стабильней и понятней, чем гениальный безумный учёный, у которого наконец-то развязаны руки. И не так уж важно на самом деле, уничтожит он парочку галактик или создаст лекарство от местной чумы, он всё равно останется тем человеком, смерти которого Феофан не допустит, чего бы ему это ни стоило.