1:1

москва встречает первыми солнечными лучами, от которых тут же появляется желание спрятаться за солнцезащитными очками. город еще просыпается, но уже гудит тысячами шин по асфальту. в этом непривычном ритме появляется он – хлопает дверью такси, на секунду замерев и щурясь на яркий свет. его приезд не был случайным. честно, коломиец не горит желанием появляться здесь настолько часто, только все обстоятельства, кажется, сводят его к москве. и, уронив черные очки на переносицу, поправляет волосы одним движением, чтобы двинуться в сторону номера. внутри – глухая усталость от этого города, который всегда берет больше, чем он готов отдавать. необходимо перетерпеть всего-навсего каких-то пару дней, а после – его размеренная жизнь в петербурге. илья, внезапно решивший устроить шоу-матч, удивил весь сквад, от чего блондин невольно злится. он сжимает в кармане ключ от заветного номера и думает о том, что этот сюрприз – как тот самый солнечный свет: слишком резкий, слишком яркий и абсолютно некстати. однако он уже здесь. значит, будет играть – даже если внутри полыхает. в конце концов, москва любит тех, кто контролирует происходящее. а он все-таки не пальцем деланный. поднимает голову, поправляет очки и, чуть прищурившись, делает шаг в сторону отеля, сжимая лямку рюкзака, повисшего на плече. найти нужный номер не составляет труда, поэтому, прокрутив ключ пару раз, толкает дверь ногой, пропуская свою персону. шумно тянет ноздрями сбитый воздух и смотрит под ноги. пара кроссовок раскидана на ковре в прихожей – привычный бедлам, от которого коломиец уже заранее устал. он молча жалеет, что согласился жить с брюнетом в одной комнате. конечно же, это не впервой. каждая поездка, любая вылазка – илья под боком. настолько обыденно, что коломиец не может даже сыграть удивление. скидывает рюкзак возле брошенных кроссовок старшего, проводит ладонью по лицу и тихо выдыхает. слышит, как за стеной шумит вода – значит, илья уже здесь, уже в своей стихии, уже успел освоиться. блондин не оборачивается на звук. просто ступает вглубь номера, садится на край заправленной кровати и закрывает глаза буквально на пару секунд. москва гудит за окном, солнце режет сквозь неплотно задёрнутые шторы, а в груди – ровно столько злости, чтобы не сорваться, но достаточно, чтобы не улыбнуться при встрече. поднимает веки и глядит в сторону ванной, после чего спокойно, безэмоционально бросает в пространство: – почему ты меня не встретил с поезда? голос тонет в шуме воды, но коломиец уверен – илья услышал его. он всегда слышит. и в этом тоже есть своя, давно привычная, невыносимая логика. вода резко стихает. наступает та самая звенящая тишина, когда даже город за стенами задерживает дыхание. наверное, именно этого денису сейчас так не хватало. несколько секунд – ничего. только капли срываются с крана, отчитывая время. а затем дверь в ванной приоткрывается, выпуская клубы пара. илья появляется на пороге – влажный, с полотенцем на плече, без капли смущения от того, что его застали в подобном виде. он неспешно вытирает шею, лениво разглядывая блондина. – не еби мне мозг с утра пораньше, – голос брюнета звучит хрипло, но мягче, чем слова. он тщательно растирает полотенцем влажные волосы перед тем, как бросить его на спинку стула. – ты взрослый мальчик, доехал же как-то. денис криво усмехается, но в глазах ни капли веселья. он откидывается на кровати, опершись на руки, смотрит на парня снизу вверх – устало, исподлобья. ему, честно, порядком надоело внезапно появившееся напряжение между ними, что возникло из ниоткуда. – ты знаешь, я не про это. – а про что? – илья подходит ближе, после чего останавливается напротив, скрестив руки на груди. тени от штор падают на его лицо, делая черты лица резче. – про то, что я не постелил тебе красную дорожку? дэн, мы не в кино. младший молчит долго. смотрит в упор на товарища, и в этом взгляде – целый ворох того, что он не смеет сказать вслух. усталость от дороги. злость на то, что его вновь резко сорвали в другой город. обида на перемену общения между ними двумя. – я не про дорожку, илья. я про банальное уважение. ты бы мог написать, что хотя бы сам добрался. но ты, видимо, считаешь, что раз я всегда приезжаю – можно не напрягаться. – какая честь ещё отчитываться за свой каждый шаг, – голос корякова становится тише, но от этого только острее. заглядывает в голубые глаза, нахмурив свои густые брови. – успокойся наконец, денис. мне не нужны здесь твои истерики, мы приехали по делу. проглотить ком обиды – невозможно, но коломиец справляется, кажется, успешно. с усилием гасит внутри огонь, потому знает – спорить с ильей сейчас бессмысленно. бессмысленно искать понимание там, где его уже не найти. по крайней мере, сегодня. он молча отворачивается и тянет телефон из кармана, проводит пальцем по экрану – ни одного сообщения от человека, что стоит буквально в двух шагах. и усмехается – себе, ситуации, этой дурацкой москве, которая уже успела забрать все его последние жизненные силы. – ладно, – сухо бросает младший, даже не подняв взгляд на друга. – по делу так по делу. застыв на месте, илья явно не ожидал такой быстрой капитуляции. смотрит на парня, что сосредоточенно листает что-то в телефоне, но он знает – это просто маска. он умеет различать настроение дениса, успев выучить того за пять лет, но предпочитает крепко зажать язык зубами. лишь смотрит на его макушку, на пальцы, которые заметно дрожат, когда листают ленту – слишком быстро, слишком нервно. – дэн, – подает все-таки голос коряков глухо, почти предупреждающе. – не надо. тот глаз не поднимает. – что не надо? – отвечает с приторной вежливостью. – я молчу. я делаю так, как ты сказал. я успокоился. в голосе младшего – наигранная вежливость, что режет больнее любого крика, вместо привычной истеричности, которая была ему присуща. илья тяжело сглатывает, чувствуя, как напряжение между ними разрастается. – ты не успокоился, – не унимает собственной злости. – ты просто закрылся, как маленький. денис медленно поднимает глаза от телефона к чужим. смотрит на илью без эмоций – пустой, усталый взгляд, который говорит больше, чем любые слова. держит паузу еще несколько секунд, давая брюнету возможность еще сказать какую-либо колкость. но коряков все также молчит, сжав кулаки. – хорошо, – тихо соглашается младший, убирая телефон в карман и лениво поднимаясь с постели. – я закрылся. ты прав. задерживает на мгновение, глядя на парня, затем коротко кивает и удаляется в ванную, не оборачиваясь. илья провожает взглядом и смотрит, как закрывается дверь, погружая номер в омерзительное чувство, что осадком обволакивает душу. злость все еще пульсирует где-то в груди, но она уже не такая острая – скорее глухая, тягучая, неприятная. приземляется на свою кровать, слышит, как за дверью шумит вода – денис старательно пытается смыть все то, что произошло буквально минуту назад. пальцы сами собой сжимаются в замок. прокручивает в голове случившийся разговор, каждое слово, каждую интонацию и жест – и чем больше думает, тем сильнее понимает, что был неправ. вода за стеной стихает. от этого становится страшно – вынужден вновь столкнуться с тяжестью голубых глаз. илья слышит, как денис что-то роняет – кажется, мыльницу, – и тихо ругается себе под нос. брюнет невольно усмехается уголками губ. даже когда злится, младший всегда остается собой. через несколько минут тот выходит из ванной комнаты с влажными волосами и раскрасневшимися глазами – то ли от воды, то ли от того, что не дал себе заплакать. не смотрит на илью, лишь проходит мимо, присаживаясь на свою кровать и начиная нервно натягивать носки. кажется, коряков его видит впервые настолько рассеянным. – я подожду тебя снизу, – неуверенно предупреждает брюнет перед тем, как удалиться к двери. – выходи, как соберешься. ответа не последует. он продолжает завязывать шнурки, сжимая пальцы так, что костяшки белеют. илья смотрит еще пару секунд на блондинистую макушку, после чего удаляется из номера, оставляя того наедине с самим собой. дверь закрывается с тихим щелчком, и денис наконец позволяет себе судорожно выдохнуть. замирает с наполовину завязанным шнурком, глядя в одну точку на ковре, после чего наконец осознает, насколько сильно дрожат его руки. не от холода, не от злости, а от того, как все внутри скрутилось в тугой узел, который не знает, как распутать. медленно развязывает шнурок и завязывает его заново – ровнее, спокойнее, будто это поможет ему вернуть контроль над ситуацией. но контроль не возвращается. вместе с тишиной в номер вползает осознание, что илья ушел, и это почти физически больно – чувствовать, как он отдаляется, даже если это было его собственное решение. крепко сжимает переносицу пальцами, закрыв глаза, старательно пытаясь сдержать слезы, что готовы были вот-вот стечь по щекам. делает глубокий вздох, после чего второй. на третьем он поднимается и потерянно измеряет шагами комнату, так и не поняв, что из необходимого ему нужно взять с собой. краем глаза цепляется за отражение в зеркале и ужасается. влажные волосы растрепаны, глаза красные, под ними – тени, которых утром еще не было. выглядит так, будто проиграл что-то важное, хотя матч даже еще не начался. застегивает рюкзак одним ловким движением, после чего перекидывает через плечо, бросив напоследок взгляд на комнату, где все еще в воздухе витает их ссора. коридор пуст, только лифт гудит в конце. он не знает, что скажет илья, когда увидит его. он не знает, смогут ли они сделать вид, что ничего не произошло. он знает одно: он не хочет, чтобы это стало последним, что между ними осталось. даже если ничего не изменится. даже если илья скажет то, что заставит его захотеть убежать. выходит в коридор, и шаги гулко раздаются в пустоте. тишина здесь плотная, давящая, будто весь отель затаил дыхание, наблюдая за ним. коряков стоит у выхода, отвернувшись к стеклянным дверям. в одной руке – телефон, в другой – ключи, которые все еще нервно перебирает. он не оборачивается сразу, но денис замечает, как напрягаются его плечи, когда шаги становятся слышны. – я здесь, – тихо предупреждает коломиец. коряков не оборачивается сразу. стоит, замерев, а денис видит, как его пальцы сжимают ключи, перебирают их снова и снова – нервно, почти на автомате. тот, словно отмирает, после чего медленно поворачивается на пятках. в глазах старшего – все то же напряжение, что не успело остыть. смотрит на блондина в упор, и в этом взгляде нет той колючей стали, которая осталась в номере, но есть настороженность – не знает, чего еще стоит ожидать от дениса. – слышал, – сухо отвечает брюнет, после чего тут же уводит взгляд. – нам пора. на площадке для киберспорта шумиха – каждый занят своим делом, а персонал то и дело исправляет недочеты. коломиец сам не свой. потерянно разглядывает то, что подготовил илья, чья изначально была задумка. где-то громко спорят организаторы, но слышит их, словно через вакуум, пребывая в своих мыслях. перед глазами до сих пор закрытые двери номера, отрывки злобно брошенных фраз, оставивших глубоко в душе раны. неуверенно открывает дверь гримерки, после чего делает шаг в комнату, где собрались наконец все. – где ты так долго гулял, дениска? – антон, удобно устроившись на диване, приветливо улыбается младшему, успев соскучиться по нему. парню стыдно за то, что не способен даже на банальную улыбку. лишь коротко кивает в знак приветствия, а после, увидев рядом сидящего брюнета, растерянно останавливается. всего на секунду, но этой секунды достаточно, чтобы антон перестал улыбаться, а максим и андрей внезапно затихли. денис чувствует, как взгляд ильи – тяжелый, внимательный – мимолетно проскальзывает по его лицу, отчего его вновь всего выворачивает. не может себя заставить сделать шаг вперед, как и заставить себя задышать. – дэн, – голос антона звучит уже не так весело, с ноткой беспокойства. – ты не выспался? вопрос антона повисает в гримерной, и денис ощущает, как все взгляды обращены к нему. стоит на пороге, словно чужой, все также сжимая лямку рюкзака, только бы куда-то деть руки. не может выдавить из себя ни слова, когда все силы истратились на внутренние переживания. – я... – начинает он, но голос дергается. – все нормально. с дороги еще не отошел. он и сам слышит, как неубедительно звучит. избегает зрительного контакта. когда занимает свободное место в дальнем углу комнаты. антон провожает его взглядом с сомнением, но лишь кивает, не настаивая. команда постепенно возвращается к обсуждению стратегии. только, кажется, один коломиец так и не смог вникнуть в разговор. чувствует, как сильно разбит прямо сейчас. он готов вынести шквал злости старшего, но только не давящее молчание, что затаилось между ними. чтобы все вернулось на круги своя, а зимы между ними наконец оттаяли. украдкой поднимает глаза, встречаясь взглядом с коряковым всего на полсекунды, и видит в его глазах собственное отражение. тот плотно сжал губы, и это молчание давит на плечи, пригибает к земле, лишает сил. когда-то желал поймать взгляд зелено-карих глаз, а после ответить мягкой улыбкой, но сейчас вновь спешит опустить свои в пол. просто сидит, слушая гул голосов, и ждет, когда можно будет уйти, чтобы не чувствовать себя таким чужим. – пошлите, через пять минут начало, – брюнет поднимается первым. блондин поднимает голову и всматривается в широкую спину старшего, на то, как напряжены его плечи. понимает, что не способен молчать, из-за чего подрывается следом. в коридоре почти что нагоняет, сокращая дистанцию между ними, но поравняться не решается. идет на пару шагов позади, когда затягивается та самая тишина, которую он так ненавидит. – илья, – из последних сил пробует имя на языке. брюнет замедляется, но не смеет останавливаться. и коломиец замечает, как тот напрягается всем телом. – денис, не трогай меня, – бросает через плечо. только коридор пустеет, а коломиец не зовет его снова, глядя на удаляющийся силуэт ильи. не пытается догнать. теряется вновь, как слова, так и не сказанные в адрес лишь одному человеку, желчью прожигают ему внутренности. шаги становятся почти беззвучными, лишь скрипит дверь на площадку, пропуская вперед брюнета. он знает, что этот разговор останется незаконченным. что не вернутся к нему. что илья сделает вид, будто ничего не случилось, а денис будет делать вид, что ему все равно. – ты сегодня сам не свой, – рука андрея падает на плечо внезапно, и друг ведет его вперед. – ты точно готов играть? – готов. больше нечего добавить. все, что могло быть сказано, застряло где-то между утром и этим мгновением. присаживается за свой компьютер, поправляет наушники, смотрит в монитор, но ничего не видит. илья сидит возле, чуть ли не касается своим локтем чужого. но тот даже не смотрит на парня. он просто проверяет настройки, сосредоточенный и холодный, будто его вовсе нет рядом. брюнет поправляет свои наушники, говорит с кем-то из команды по голосовому чату – голос его звучит ровно, без единой эмоции, будто он давно отключил то, что не касается игры. а денис лишь рассматривает собственное отражение в темном мониторе. бледное, растерянное, с глазами, которые не могут ничего удержать. сидит, уставившись в монитор, и чувствует, как пустота внутри него заполняет каждую клетку. слышит голос команды, как далекий шум, из-за чего не способен собраться. пальцы дрожат над мышкой неконтролируемо, шумно выдыхает в микрофон, пока его мысли остались где-то там – в пустом коридоре, в номере, в словах, пропитанных злостью. и он ошибается, когда кто-то дает сигнал, и оказывается не в своей позиции. – денис, какого черта? – голос антона в наушниках вынуждает прийти в себя. – ты занял мою линию. тяжело сглатывает, когда слова товарища врезаются в его сознание, возвращая в реальность. лихорадочно пытается перестроиться, но пальцы все еще дрожат, из-за чего допускает еще пару глупейших ошибок. в наушниках повисает тяжелая тишина. он знает, что каждый видит его состояние, все чувствуют это напряжение. но никто не говорит ни слова, пока илья медленно, почти угрожающе выдыхает в микрофон. – денис, – голос звучит ровно, но это кажущееся спокойствие, за которым скрывается до боли знакомая злоба. – ты специально это делаешь? – я сейчас все исправлю, – голубые глаза устало разбегаются по монитору. – ты уже все провалил, – голоса не повышает, но каждое слово – пощечина. – тебе как всегда плевать на всех, кроме себя любимого. слова ильи ударяют наотмашь, оставляя после себя глухую, пульсирующую боль. он знает, что старший не прав. знает, что он пытался, что он хотел собраться, что не хотел подводить команду. но слова уже сказаны, и они повисли в воздухе, как приговор. молча сжимает мышку крепче, пока тремор усиливается. парни замолкли в момент словесной перепалки, не смея перебить голоса, и коломиец, кажется, глохнет от звона в ушах. знает, что должен ответить и защититься, но он слишком слаб. – я не хотел, – голос пропадает, из-за чего переходит на шепот. слова звучат жалко, почти по-детски, и он сам это понимает. илья возле молчит. смотрит на него через монитор, холодно и непроницаемо, как на чужого человека. и коломиец чувствует, что он на грани, когда к горлу подступает ком, а перед глазами застывает пелена. первая игра заканчивается. проигрыш. сбоку антон тяжело выдыхает, андрей ругается себе под нос, и коломиец ловит каждый звук, чувствуя, как тревога густым облаком виснет над ним. медленно стягивает наушники, когда ведущий объявляет о перерыве, а зал взрывается восторгом. чувствует на себе каждый взгляд, и поднимается с трудом, ощущая тяжесть в каждой клетке тела, и наконец выходит из-за стола. он не смотрит на илью. не смотрит ни на кого. « тебе как всегда плевать на всех, кроме себя любимого » пережевывает эти слова, пробует их на вкус, и они оказываются горькими. денис всегда думал, что делает все для других. что он старается, чтобы никого не подвести. но сейчас коряков сказал ему правду, которую он боялся себе признать. покидает площадку – бездумно, бесцельно, только бы уйти с чужих разочарованных глаз. идет, кажется, наощупь, дергая первую попавшуюся дверь и оказываясь в туалетной комнате. там, у окна, он замирает, разглядывая серое небо, перекрывшее солнце. сейчас ему бы хотелось ощутить кожей его тепло. кажется, впервые дает себе передохнуть, как и перевести дух. стоит пару минут, вдыхая и выдыхая, пока дыхание не становится ровнее, а сердца не перестает биться с бешенной скоростью. опускает взгляд на руки – все еще дрожат, но уже не так сильно, как в присутствии темноволосого парня. надевает темные очки, дабы спрятать раскрасневшиеся глаза или, быть может, свой взгляд на илье. в этом полумраке дышать гораздо легче. покидает свое отражение, еще ненадолго задерживаясь в коридоре перед тем, как вернуться. зал встречает очередными взглядами – короткими, оценивающими. антон приподнимает бровь, видя очки, но ничего не спрашивает. и, оказавшись на своем месте, коломиец чувствует, как тяжесть в районе груди постепенно отпускает его. надевает наушники и концентрируется на мониторе, готовясь к игре. он не смотрит на илью. но он знает – тот все еще рядом. чувствует его присутствие кожей. и в этом есть что-то странное – не враждебное, не холодное, а чересчур привычное. как будто они снова оказались в одной лодке, даже если между ними все еще бушует шторм. – тебе очки не помешают? – искренне смеется шабанов в наушниках, только остается проигнорированным младшим, что вновь о чем-то задумался. раунд начинается. денис делает глубокий вдох и сосредотачивается. пальцы перестают дрожать, как только ложатся на клавиатуру. чувствует игру, а еще то, как команда двигается как единое целое, и в этом привычном движении – спасение. почти забывает о ссоре, о болезненных словах ильи. почти. но краем глаза все еще ловит каждое движение брюнета, слышит его голос, ровный и сосредоточенный, и понимает, что все еще ищет его. даже когда старается не смотреть. раунд заканчивается победой. в наушниках – короткие одобрительные возгласы. откидывается на спинку кресла и заводит руки за спину. победа не сластит горечь, что осела на языке после слов корякова. внутри все еще пульсирует обида, и она, кажется, не собирается отпускать. только обижаться некогда. все, что остается – продолжать. и игра идет дальше. раунд за раундом, минута за минутой, денис чувствует, как возвращается в привычную ему колею. больше не волнуют обидные слова, как и человек возле, которого не награждает ни единым взглядом. пальцы болят от силы нажатия клавиш, голова работает четко, и команда движется единым механизмом. они выигрывают, проигрывают, после опять нагоняют под восторженные вскрики фанатов. и в этом ритме денис находит почти забытое ощущение – что он на своем месте. финальный раунд заканчивается. экран горит зеленым, сообщая о победе, и наушники наполняются криками радости, свистом и смехом товарищей. кто-то подбадривающе хлопает по спине, андрей радостно что-то кричит, и коломиец впервые за весь день позволяет себе слабую, почти незаметную улыбку. оставляет наушники на столе и встает, чувствуя, как ноги подкашиваются от напряжения, и оглядывается. зал ликует. его поздравляют, жмут руки, хлопают по спине. он принимает это, но внутри – пустота. бросает взгляд лишь на одного человека, но тот уже отвернулся, складывая что-то на столе. – дэн, ты с нами? – голос антона звучит бодро, почти настойчиво, когда они наконец движутся в сторону гримерки. – погнали выпьем за победу! коломиец качает головой, чувствуя, как в груди все сжимает тисками. ему необходимо побыть в одиночестве перед вторым днем матча. поэтому, зацепив рюкзак с пола, перекидывает его на плечо. – не сегодня, – тихо отказывается. – я устал. поеду в отель. друг хочет возразить, но обрывает эту мысль на корню, после чего кивает. коломиец, собрав вещи, чувствует, как все взгляды устремлены на него одного, от чего становится неуютно. скомканно попрощавшись, следует быстрее к выходу, ощущая себя чужим на общем празднике. как только дверь за ним закрывается, антон поворачивается к брюнету и коротко бросает: – ты с нами? а зелено-карие глаза устремлены только на дверь, за которой только что скрылся блондин. сначала не понимает, что вопрос был адресован ему. думает лишь о том, что денис ушел. что он не вернется. что он, возможно, больше не захочет с ним разговаривать. пораженно мазнув ладонью по лицу, коряков оборачивается к компании, тут же подсуетившись. – я тоже, – говорит он глухо. – я тоже пас. антон удивлен подобным ответом. где такое видано, что коряков отказывался от гуляний? вопросительно поднимает брови, но илья уже не смотрит на него. ни на кого. лишь быстро собирает свой рюкзак, после чего удаляется следом за младшим, не дожидаясь ответа. – илья, – окликает его шабанов, но тот уже не слышит. илья стоит у входа в отель еще несколько минут, глядя на дверь, за которой скрылся денис. не может набраться решимости. холодный ветер обдувает лицо, а внутри – пустота и странная тяжесть, не дающая сделать шаг. он знает, что коломиец сейчас в их номере. знает, что они будут дышать одним воздухом, спать в одной комнате. все-таки, судорожно выдохнув в холод, решается войти. поднимается на лифте, проходит по коридору, после чего останавливается перед номером. слышит гнетущую тишину за ней. медленно прокручивает ключ, и замок щелкает, впуская его внутрь. коломиец сидит на своей кровати, поджав колени к груди, а возле него на полу брошена кофта и рюкзак. голубые глаза устремлены в окно на ночной город, и он не оборачивается на внезапное появление друга. в комнате тихо, только слышно, как гудит кондиционер. не смеет нарушить тишину, проходит вглубь комнаты, оставляя свой рюкзак возле кровати. молчит. денис молчит тоже. – я не буду мешать тебе, – не справляется, после чего разрывает это молчание. – если хочешь быть один – я просто лягу и сделаю вид, что меня нет. ответа не следует. тот все также продолжает смотреть в окно, и илья видит, как его плечи заметно опускаются, когда денис беззвучно выдыхает. присаживается на свою кровать, ощущая, как под его весом продавливается матрас. между ними – расстояние пару метров, но кажется, что их разделяет целая пропасть. зелено-карие глаза скользят со сгорбленной спины на бледные руки, крепко обнявшие колени, и чувствует, как сердце сжимается от приступа боли. – прости меня, – вдруг негромко говорит старший. – я не должен был говорить это. я сорвался. ты знаешь, что я не это имел в виду. коломиец оборачивается на голос парня, и илья считывает усталость в голубых глазах, в которой он, кажется, тонет. – ты имел, – тихо утверждает блондин. – ты это чувствуешь. ты сказал это вслух. я не злюсь. я просто.. не знаю, что с этим делать. илья смотрит на него, и в груди каждое ребро начинает нещадно трещать. видит, как младший опускает голову, как его плечи вновь сжимаются, и он понимает – не может больше держать дистанцию. ему одиноко от расстояния, разделившего их. – ты прав, – с тяжестью говорит коряков. – я это чувствовал. я сказал это, потому что был зол на себя, а не на тебя. ты стал мишенью, потому что я не умею справляться со своими эмоциями. смотрит зелено-карими, чувствуя, что желчь течет по сосудам, отравляет каждую клетку его тела. он видит, как денис сидит, съежившись до крошечных размеров, не смотря на свой рост. как плечи дрожат, как руки обнимают колени крепче. илья больше не может держать дистанцию, выстроенную им собственноручно. ему одиноко от расстояния, разделившего их, и он понимает, что молчание убивает его быстрее, чем любые слова. – я ненавижу себя за то, что позволял тебе уходить обиженным, – голос сипит. – ненавижу себя за то, что не могу быть рядом. за то, что не умею показывать тебе свои настоящие чувства. всемирная усталость смотрит в чужие глаза, и коряков затихает, не смея перебить дениса. в его голосе не злость, не упрек – только тихое, искреннее недоумение. смотрит в зелено-карие, которые всегда умели читать его, но сейчас кажутся такими далекими, и чувствует, как внутри него поднимается вопрос, который он так долго боялся спросить. – почему ты меня боишься? – голос, как назло, дрожит. – я никогда не давал тебе повода меня бояться. я никогда не делал тебе больно специально. я никогда не уходил первым. так почему ты убегаешь от меня? каждое слово, словно сдирает с темноволосого слой кожи, обнажая то, что пряталось глубоко внутри. воздух в комнате становится тяжелым, а стены начинают сжиматься, и ему хочется сбежать, но он не может. он больше не может убегать. – мне проще, что я уйду первым. что если я сделаю тебе больно, то ты не будешь так смотреть на меня. коломиец слушает внимательно, выжидающе. – боюсь, что ты поймешь, как сильно я на самом деле люблю тебя, – говорит он сломленно, когда тайное становится явным. – мне хотелось оттолкнуть тебя быстрее, чем ты поймешь, что я неидеальный, слабый, не умею быть рядом. молчит пару секунд, набираясь силами. если остановится сейчас, то уже никогда не сможет. – мне казалось, что если я буду держать тебя на расстоянии, то не разобьюсь, когда ты уйдешь. – если ты продолжишь убегать, – тверже говорит коломиец. – я не смогу тебя догнать. я устал бегать, илья. я хочу, чтобы ты просто остался. матрас отдает тихим скрипом, когда коряков поднимается первым, чтобы сократить расстояние. боязно, медленно. делает шаг за шагом, после чего оказывается ближе, кажется, чем когда-либо. голубые глаза все такие же красные, но в них загорается что-то до боли знакомое. коряков останавливается возле чужой кровати, тянется навстречу бледным рукам, что обнимают за талию, прижимаясь ближе. младший утыкается носом куда-то в живот и устало прикрывает глаза, получая осторожное касание на волосах. – ты всегда делаешь больше, чем кто-либо, денис, – тихо шепчет в тишину комнаты, когда ссылается на свои же слова. вернувшееся тепло, которого не было давно, обволакивает, снимая усталость. – илья, я знаю тебя наизусть, – поднимает голубые глаза вверх. – за все эти годы ты не можешь мне солгать. татуированные пальцы скользят ниже и неспешно оглаживают щеки, от чего коряков затаивает дыхание. любуется, запоминает. большим пальцем ведет по скуле, замечая собственное отражение через линзы чужих очков. ответ не заставляет себя долго ждать – денис подставляет щеку под мягкое касание, наконец подарив ему улыбку. шероховатость ладони вызывает смешанные чувства в районе груди, и коломиец не противится им, наконец чувствуя себя в безопасной зоне. илья довольствуется улыбкой на алых губах, успев соскучиться по ней за последнее время. жалеет, что делал все, чтобы ее не видеть. не контролирует себя, невесомо касаясь большим пальцем нижней губы, из-за чего лишается способности дышать ровно. сердце колотится в горле, он не может отвести своих глаз от тех, что смотрят снизу вверх. младший смотрит с таким доверием, что это физически ощутимо. видит, как коломиец задерживает дыхание тоже, как его губы чуть приоткрываются, и у ильи внутри все трещит по швам. слов не нужно, чтобы понять, что этот момент – нечто большее, чем просто прикосновение. – дэн, – сбито зовет, сам не зная зачем. он смотрит в глаза дениса, и видит в них отражение собственного чувства. – иди уже ко мне, – перехватывает запястье, потянув к себе на постель. все, что остается – поддаться навстречу мягким губам, потеряв равновесие. смесь из чувств мешает мыслить здраво, но илья четко ощущает то, как бледные пальцы потерялись в его волосах, притягивая ближе. как тот прикусывает его губу заслуженно, вырывая грудной вздох, и илья действительно сдается. отвечает на поцелуй с той же отдачей, словно пытается наверстать упущенное, что они потеряли. забитые руки спускаются с лопаток до талии, илья ловит каждый вздох, когда настойчиво тянет парня к себе на колени. денис на нем – горячий, податливый, когда руки мертвой хваткой держат кожу к коже. и, полностью уловив чужой настрой, коряков настойчиво вплетается в блондинистые волосы на затылке, целуя глубже. усталость в теле вмиг рассеивается, уступая место чему-то тесному, жаркому. кажется, илья не в себе от ощущения влажного чужого языка на своем. скользит ладонями под грубую ткань джинс, беспардонно сжав ягодицы в руках, на что младший выгибается в ответ. жар между телами становится невыносимым, только темноволосый не думает отстраняться. – я не был в душе, – сбито шепчет меж поцелуями прямо в губы, и коряков готов поклясться, насколько тот очаровательно выглядит в этот момент. – можешь не верить, но мне плевать, – шепчет в ответ, оставляя полумесяцы на ягодицах. – ты первый полез. брюнет мажет языком по шее, где волнительно забилась артерия, и держит себя, чтобы не оставить следов. довольствуется сладостью кожи, когда денис на нем так открыто вздыхает, разрушая тишину, что царила здесь совсем недавно. – ты хорошо играл сегодня, – улыбается краем губ брюнет, и наблюдает за реакцией сверху. – нашел время об этом говорить, – забавно хмурит брови и тянет за затылок ближе к коже, дабы тот не останавливался. мажет губами по ключицам, оставляя мокрые поцелуи, пока блондин сверху заливается густым румянцем. – а что? – шепчет меж касаний. – я должен сказать, что ты был сегодня хорош. даже когда злился. даже когда из-за меня. податливо выгибается в ответ, путаясь пальцами в смоляных волосах, и денис сбито выдыхает: – ты говоришь об этом сейчас, чтобы я не злился на тебя за весь этот день? илья поднимает глаза вверх, когда задирает чужую футболку и кончиком языка ведет по соску, тут же зацепив губами. первый стон сверху – услада для ушей. глаз не сводит и готов с ума сойти лишь от одного вида. – нет, – довольно причмокивает, секундно останавливаясь. – ты был лучшим на площадке. я тебя награжу как следует. через шумные вздохи денис не может сдержать томных стонов, мелко содрогаясь от языка на эрогенных зонах. дрожащими пальцами держится из последних сил, чувствуя, как волна возбуждения накрывает его окончательно. – наградишь? – коломиец невольно ерзает на бедрах ильи и давит на затылок, наблюдая за тем, как язык скользит по ареоле. – и как же? – я тебе покажу, – расплывается в кошачьей улыбке. – если будешь послушным. блондин смотрит на него, и в его ясных глазах – смесь желания и вызова, которая вынуждает илью набрать в легкие больше воздуха. – я всегда послушный, – его голос звучит низко, с хрипотцой. – когда захочу. от слов дениса по телу бежит ток, а желание сжимает все внутри в тугой узел. смотрит в голубые глаза и ищет в них вызов, который готов принять. медленно ведет ладонью с груди ниже, невесомо касаясь живота, после чего останавливается на краю джинс. замечает чужое напряжение, на что довольно улыбается, цепляясь пальцами за пуговицу. – будешь сейчас мне доказывать это, – почти рокочуще выдыхает коряков. расстегивает пуговицу почти нервно, и звук ширинки разносится по тихой комнате. смотрит на дениса, наблюдая за его реакцией, за тем, как его глаза становятся темнее, как дыхание сбивается. – хочешь доказать мне? – шепчет илья, скользнув ладонью под ткань джинс, под которыми тут же сжимает возбужденный член. чувствует, как денис вздрагивает на прикосновение. – покажи, как сильно хочешь. младший смотрит внимательно, глаз не сводит – в них точно такой же огонь, как в глазах напротив. и илья замирает, наблюдая за тем, как бледные пальцы находят края джинс и тот приподнимается на его коленях, стягивая их с бедер. каждое движение – медленное, дразнящее – заставляет воздух в комнате становиться плотнее. кажется, илья забывает как дышать, когда внимает каждую деталь: изгиб его тела, пышность бедер, которых невозможно не касаться, запах его кожи. как только джинсы падают на пол, и денис снова оказывается верхом на старшем – ближе, горячее, – илья чувствует, как желание сжимает его грудь и отдает в висках. близость, кажущаяся когда-то чем-то невообразимым, стала более чем реальной, и коряков не может поверить, что это происходит с ним. – ты не представляешь, как долго я желал, – брюнет чувствует, как развязывается его язык вместе со шнурком спортивок, которые сейчас благополучно стягивает с него коломиец. комната наполняется дыханием, прерывистым и горячим, и каждый звук кажется чересчур громким в этой давящей тишине. под пеленой собственного возбуждения илья не замечает, как вдруг коломиец без тени стыда размазывает собственную слюну по его члену, наблюдая исподлобья. не успевает среагировать, не успевает перевести дыхание – застывает, чувствуя, как влажная ладонь обхватывает его член, скользнув по нему медленно, с порочной уверенностью. легкие сжимаются, и он выдыхает слишком рвано под взглядом голубых глаз. денис губы облизывает, не убирая руки, и его движения становятся более быстрыми. довольствуется видом парня. тем, как илья разбито прикрывает глаза, как его грудная клетка то и дело вздымается. как мир вдруг начинает ускользать из-под его контроля. татуированные пальцы давят на затылок, и он хрипло стонет, стиснув зубы. – денис, я скоро, – предупреждает сбито, чувствуя, как его накрывает. благо, денис держит контроль. поэтому, с нежеланием убирая руку под недовольный взгляд, дарит илье слабую улыбку, после чего приподнимается. брюнет уверен, что ему это снится. ведь бедра блондина перед ним – это что-то невообразимое. то, как коломиец их разводит в стороны – выстрел в голову, и коряков вовсе не против. илье лишь одного взгляда на парня хватает, чтобы почувствовать, как его дыхание вдруг стало глубже, когда тот поднимается на коленях, нависая над ним. взгляды встречаются – в этом коротком мгновении илья растворяется. обхватив член старшего, коломиец направляет его к кольцу мышц, и вдруг выдыхает, ощущая, как головка касается горячей, влажной кожи. коряков, кажется, не дышит, когда смотрит на него. татуированные руки ложатся на бедра, сжимая пальцы, и коряков прикусывает собственную губу, как только блондин опускается, принимая его внутрь. это ощущение – влажность, жар, теснота – вышибает из старшего оставшийся рассудок. запрокидывает голову назад и чуть ли не рычит сквозь зубы, сдерживая стон. – как же ты красив верхом, – не может удержаться, чтобы не подразнить. денис хотел бы возразить, да только дрожащие бедра, как и давление внутри, не дают вставить хотя бы слово. лишь высоко стонет, привыкая к длине. взгляд голубых глаз – влажный, расфокусированный, а распухшие губы приоткрыты в беззвучном выдохе. мимо ильи не проходит то, как коломиец старается привыкнуть к чувству наполненности, которое, кажется, лишает его способности говорить. – тише, – смазанно целует в висок, касаясь мокрой кожи ладонями, после чего опускается к ягодицам. – я помогу тебе. приподнимает его бедра, на что парень откликается остро – выгибается, тянет ноту. илья повторяет движение, нежно, с осторожностью, давая тому привыкнуть, после чего наблюдает за тем, как реагирует чужое тело. держит себя в руках, только бы не сделать больно, поэтому оглаживает разгоряченную кожу, отвлекая россыпью поцелуев на лице. гримаса боли меняется незнакомым для ильи блеском в глазах, и старший глаз не сводит, ощущая, как блондин поддается навстречу. как стоны становятся протяжнее, а движения бедрами плавнее. и коряков позволяет тому взять инициативу, когда издает грудной стон, сбрасывая челку с глаз. готов с ума сойти лишь от одного взгляда на то, как коломиец упирается руками в его колени, резче подмахивая бедрами. руки сами по себе сжимают бедра, и илье, кажется, никогда не было так хорошо. ловит каждый мелодичный стон, каждый взмах, когда блондин желает большего. то, как губы соблазнительно приоткрылись, румянец спустился на шею, а мокрая челка прилипла ко лбу. илья жалеет о каждой стене, которую возводил между ними. – нет, – вдруг рычит брюнет, стоило только увидеть, как бледная рука потянулась к члену. – ты кончишь от моего члена в заднице. что-то разочарованно промычав, денис сломленно наблюдает за тем, как илья крепко держит его запястье, не давая коснуться. коряков смотрит на него, чувствуя, как стенки мышц сжимают его сильнее, как желание пульсирует в каждом сантиметре его тела. – хочешь кончить? – хрипло спрашивает он. – тогда кончи от меня. от того, как крепко ты меня сжимаешь. видит то, как растерянно смотрит своими голубыми глазами, когда вовсе выбивается из сил. каждое движение становится все более отчаянным, пальцы впиваются в чужие плечи, как грудная клетка судорожно вздымается. он часто кивает, желая получить разрядку, поэтому передает весь контроль над своим телом татуированным рукам. падая спиной на мягкий матрас денисовой постели, коряков утягивает младшего за собой, упираясь в одеяло пятками. знает, чего тот хочет. и он готов отдать ему больше. поэтому, оставив пару звонких шлепков на ягодицах, впивается в них пальцами, после чего делает резкий толчок. денис на нем взвывает от удовольствия, окончательно растеряв контроль над собственным телом, благополучно вручив его в чужие руки. продолжает двигаться в собственном темпе, из раза в раз больно ударяясь своими бедрами о чужие. не дает блондину опомниться, чувствуя, как его тело начинает нещадно дрожать. глубже, резче, грубее. именно так, как желает сам денис. – я кончу в тебя, – коряков хмурит брови, делая очередной толчок, от которого денис оглушающе стонет. – чтобы ты знал, как я люблю тебя. то, за что бы ему стало неловко днем, срывается с губ под покровом ночи. запредельно хорошо от ощущения слияния тел в единое целое, из-за чего коряков рвано стонет. – пожалуйста, – просит меж стонами. делает финальную серию толчков, после чего чувствует, как коломиец сжимается вокруг него, кончая. илья не способен держать себя, после чего вплотную прижимается к бедрам, заполняя младшего. устало упав на грудь, светловолосый горячо выдыхает тому в шею, в попытках отдышаться. татуированные руки поднимаются вверх по позвонкам, и илья с нежностью обнимает расслабленного парня, оставляя поцелуй на виске. лежат в тишине, их дыхание постепенно выравнивается, и в этой тишине больше правды, чем в любых словах. – как я завтра матч отсижу? – коломиец первый подает голос, слыша грудной смех. – несмешно. – еще скажи, что не понравилось, – заботливо убирает волосы со лба. – я от тебя завтра не отстану, денис, побереги свою задницу. денис смеется куда-то в шею, а илья наслаждается щекоткой. – ты невыносим, – шепчет он, но в голосе ни грамма злости. – еще завтра тебя целый день терпеть. брюнет тянет его ближе, часто целуя в макушку, и чувствует, как денис довольно вздыхает, расслабляясь в руках. – не начинай, – улавливает игривость в голосе, счастливо вздохнув.