Довериться убийце

Рабочие дни в больнице тянулись медленно: день за днём, смена за сменой, пациент за пациентом — а ничего по-настоящему интересного не происходило. Стоило Стажёру окончательно заскучать, как в больницу мог забежать пациент в огне, и Секретарь заставлял чуть ли не уснувшего на ресепшене кролика бежать за огнетушителем, тушить огонь и самого пациента. Честное слово, среди изнурительных, постоянно повторяющихся событий горящие пациенты вызывали отнюдь не жалость, а радость, как бы это прискорбно не звучало для животного, работающего в больнице. Но скучные и однотипные дни на работе — это одно. Совершенно другое — дорога до дома, проходящая через полгорода, ведь Стажёр был не виноват, что его скромная хата находилась так далеко от центра. Эту дорогу Стажёр любил искренней, красивой и цветущей любовью, когда проходил мимо парка; знакомых, но одиноких улочек и ругающихся бабок-коз у подъезда бывшего друга. Это было так же привычно, как и аномалии, заполонившие весь город и в особенности место его работы. Но неожиданно было встретить по пути к дому ту самую аномалию, что вполне дружелюбно подарила ему новенькую кофемашину. Сначала он даже испугался, наткнувшись на знакомую, но почти забытую после последней встречи морду Барни, и ещё больше испугался, когда тот, даже не поздоровавшись, перешёл к главному: — Друг, ты не мог бы помочь? Мне срочно необходимо спрятаться. Голос Барни был, как всегда, спокоен, хотя во взгляде, скрывавшем под собой страшную физиономию, присущую аномалии, сквозило беспокойство. Он действительно надеялся на помощь друга, найденного совершенно случайно в больнице, которая кишела аномалиями так, как ни одно другое заведение в городе. Сначала Стажёр не нашёлся с ответом и тупо смотрел на кролика, которого признал своим другом, несмотря на его истинную сущность. Затем понурил голову, кивнул и, будто окончательно наплевав на здравый смысл, ответил с еле слышным вздохом: — Да, конечно… — он немного помолчал, затем добавил уже более увлечённо: — У тебя есть варианты, где ты можешь спрятаться? Я помогу… — Да, друг, — прервал его Барни, предотвратив поток этого бессмысленного неловкого бурчания. — У тебя дома было бы замечательно. И вот тут Стажёр наконец оживился: его лицо исказила гримаса то ли ужаса, то ли удивления, а может, и всего вместе. Честно говоря, Барни не понял. Но одно он понял точно — Стажёру такой вариант пришёлся не по душе, пусть он и не отказывался напрямую и пока довольствовался лишь изумлённым молчанием. — Прости, но… у меня… дома? — ошарашенно переспросил Стажёр. Уши покачнулись, демонстрируя неверие в этом вопросе и надежду на то, что ему лишь послышалось. Ага, как бы не так. — Да, всё верно, — неумолимо ответил Барни, улыбнувшись. Происходящая ситуация его ни капли не смущала и, кажется, даже наоборот — странно забавляла, судя по дрогнувшим усам и нескрываемой смешинке в глубине тёмных глаз. — Послушай, друг… я рассчитываю на твою помощь, конечно, но если тебе в тягость… — А... нет, Барни, что ты!.. — кажется, лёгкие и совершенно очевидные манипуляции действовали на Стажёра абсолютно легко и без затруднений. Тот, даже если и понимал это, предпочитал не обращать внимания. — Думаю, я… — он медленно выдохнул, собрался с мыслями и продолжил: — Думаю, это возможно. Барни ответил улыбкой и наравне со Стажёром пошёл в сторону будущего укрытия. Шли они недолго, но дорога была весьма изнурительной, особенно если учесть тот факт, что Барни чуть ли не с каждого угла ожидал нападения. Всё же он разгуливал по улицам, будучи убийцей в розыске, и делал это как ни в чём не бывало, что беспокоило Стажёра не меньше, чем тот факт, что белый кролик просится укрыться в его доме. Несомненно, такая просьба заставляла о многом задуматься — и в основном о неприятном. Барни видел, что Стажёр доверял ему не полностью, но был уверен, что порой легкомысленный и наивный Стажёр согласится. Конечно, так оно и произошло. Возможно, даже не столько по дружбе, сколько по абсурдности ситуации, и Стажёр просто не знал, как реагировать, поэтому особо и не задумывался, когда давал ответ. Барни был уверен, что друг жалеет о своём решении. Вот идёт сейчас вместе с ним и обдумывает свою глупость. Впрочем, Барни это было даже на руку, поэтому шёл он с улыбкой на лице, но молча, лишь изредка поглядывая на тихого и задумчивого Стажёра. Дома у Стажёра было прохладно. Пропахшая стариной квартира — либо доставшаяся кролику после какого-нибудь родственника, либо купленная у старика, который ни разу не делал в ней ремонт, — встретила хозяина и его гостя сыростью и мрачным одиночеством. Здесь было слишком убрано, хотя в некоторых местах лежала пыль — проще говоря, создавалось впечатление, будто здесь уже как минимум неделю никто не жил. Не пахло едой или самим Стажёром — просто пустая и скучная хата, в которой не чувствовалось живости и заполненности. Барни решил долго не вглядываться и сразу же зашёл внутрь следом за хозяином. Стажёр усадил его на кухне, сварил кофе для двоих, даже не спрашивая, будет ли Барни, — это было глупо, учитывая, с каким трепетом Барни вечно просил у него кофе на работе — и молча уставился в окно. В такой тишине прошёл весь оставшийся вечер. Барни нравилось — тишина, созданная Стажёром, была уютной и комфортной. В ней хотелось находиться дольше, но хозяин квартиры, кажется, искренне беспокоился о том, что Барни уже достаточно долго находится в его скромном жилище. Не то чтобы Стажёра это как-то ущемляло — ни капли. Барни всё ещё был его другом, пусть и опасным. Но белоснежный кролик не выглядел так, будто вообще собирался уходить, и именно поэтому Стажёр малость напрягся. Ближе к полуночи Стажёр покинул кухню и оставил Барни в одиночестве. Тяжелый, сверлящий взгляд друга потихоньку начинал действовать хозяину «временного убежища» белоснежного маньяка на нервы, поэтому он ушёл на балкон. Постоял там пару минут, подышал свежим воздухом, проветрил мысли и вернулся обратно. Однако стоило ему войти в зал, как он тут же наткнулся на усевшегося на диване Барни — тот задумчиво осматривал помещение, будто пытался запомнить как можно больше. Благодаря тому, что мысли Стажёра освежились, он не стал тянуть и обратился с интересующим его вопросом напрямую: — Слушай, уже поздно, ты… — он чуть замялся. Обидеть или расстроить друга он ни в коем случае не хотел, поэтому старался задать вопрос как можно мягче. Но взгляд, которым смотрел на него Барни — испытующий, внимательный настолько, что мысли путались в голове, — заставил Стажёра почувствовать неловкость. — Без обид, Барни, но… когда ты собираешься уходить? Я не тороплю, просто… Барни попытался спрятать усмешку, но получилось плохо — Стажёр сразу же заметил и улыбнулся как-то смущённо, хотя ситуация была не смешная, да и вообще абсурдная! Зато этой усмешкой было сказано многое без слов: нет, он не собирался уходить. Возможно, только сейчас, а возможно, и вообще. Стажёр забеспокоился, но виду решил не подавать. А Барни заметил. Барни всегда замечал и встречал чужое беспокойство спокойной улыбкой, будто не вызывал у друга страха. — Ещё раз извини, если я доставляю тебе неудобства, — совершенно спокойно отозвался Барни, и чужое спокойствие придало Стажёру немного уверенности. Если бы белоснежный кролик и захотел сделать с ним что-то плохое, то давно бы сделал! Какой смысл беспокоиться, если Барни, очевидно, не собирается причинять ему вред? — Я и сам не знаю, сколько мне нужно прятаться, но могу пообещать, что уйду завтра же утром. Друг, ты позволишь мне переночевать здесь? Стажёр ответил не сразу. Он немного подумал, потом буркнул тихое, слегка неуверенное «конечно» и растворился в коридоре. Барни был доволен. Он кивнул самому себе и принялся ждать. Чего именно — он не знал. Возможно, возвращения Стажёра, а может, и наступления ночи. Либо и того и другого. Тогда его план будет осуществлён быстро и удобно. Стажёр спустя пару минут постелил Барни в зале, принял освежающий не только тело, но и голову душ и, пожелав другу доброй ночи, скрылся за дверью своей комнаты. Попусту он время не тратил и сразу же плюхнулся на кровать, чувствуя, как накопившаяся за весь рабочий день усталость покидает обмякшее и расслабленное тело. Недолго поворочавшись, Стажёр в итоге уснул. Но сон его был недолгим беспокойным. Заспанные глаза он продрал в половине четвёртого утра — успел глянуть на часы, стоявшие на тумбе прямо рядом с головой. Окна были плотно зашторены, поэтому даже после того, как Стажёр проснулся, он чувствовал сонливость. Да и не только поэтому, в принципе… его кое-что разбудило. То самое едкое ощущение, которое он чувствовал спиной, — противное, вязкое, будто за ним кто-то наблюдает; пристально, неприятно и очень внимательно. Кролик, уже окончательно проснувшийся из-за чувства слежки, просто не смог более сомкнуть глаз. Он напрягся, тело сковал ужас. Он искренне пытался сохранить уверенность, контроль, спокойствие и ровное дыхание, но оно сбилось, после чего сзади послышался еле слышный шорох. Совсем рядом, прямо за спиной. Выходит, наблюдатель заметил… И в голове Стажёра промелькнула мысль. Сначала обеспокоенная, а потом пугающая. Барни. Барни же тоже был в квартире. И если изначально Стажёр испугался за него, то потом начал переживать за себя, всё так же не смея обернуться. Он был уверен, что за его спиной стоит никто иной, как Барни. Возможно, даже в своём истинном обличии аномалии, и именно поэтому Стажёр не хотел оборачиваться. Вдруг Барни почувствует в этом вызов и просто убьёт его? Страшно. Стажёру было до чертиков страшно. Он закрыл глаза, стараясь отогнать плохие мысли и сосредоточиться на хорошем, не обращая внимания на чужое размеренное дыхание позади. Стоит успокоиться. Барни же его друг, в конце концов… Стажёр в принципе и не должен бояться, ведь Барни ещё не делал попыток его убить, кроме единичной угрозы ножом, когда Стажёр со страху чуть не выдал его офицеру Дакману… но всё же. Мало ли что в голове у аномалии, да ещё и по совместительству серийной убийцы?! И какого хрена вообще Стажёр ему помогает, разрешая спрятаться в своей квартире? Ах, да, дружба. Он выдохнул — облегчённо, глубоко, — когда услышал позади себя хлопок дверью и удаляющиеся шаги. Барни специально дал ему понять, что ушёл, хотя Стажёр был уверен, что белоснежный маньяк мог и не оповещать его об этом. Что ж, не его дело. Хорошо, что Стажёр остался жив — большего ему и не нужно было. Вот только тревога, поселившаяся в его сердце, покинула его только ближе к утру, давая уснуть только перед самым началом рабочего дня, что оказалось совершенно некстати. Стажёр еле поднялся с кровати — да и то проспал, бегом начал собираться на работу и даже позабыл на время о ночном визите в свою комнату и о вчерашнем госте. Вспомнил он об этом только тогда, когда обнаружил на холодильнике записку, оставленную явно не им, судя по размашистому, неаккуратному почерку: тот, кто оставил записку, явно торопился. Но куда?.. Впрочем, волновало Стажёра совсем не это. Барни вновь исчез, оставив после себя лишь записку, выведенную кривым почерком, и приятно-неприятные воспоминания, кинжалом впившиеся в кожу. «Доброе утро, мой дорогой друг! Большое тебе спасибо за временное убежище и помощь, я этого не забуду! Ты меня очень выручил, и я обязательно отплачу тебе тем же.

Ты спишь достаточно крепко. Мне было приятно наблюдать за тобой. Спасибо за то, что не выгнал меня.

С уважением, Барни.»

Стажёр, повинуясь собственному нервозу, сжал записку в руках и выбросил ее в мусорку, продолжая сборы на работу и стараясь забыть о событиях вчерашнего вечера и сегодняшнего утра. Но он знал, что запомнит. Любая встреча с Барни отпечатывалась в его голове крепко-накрепко, и Стажёр ничего не мог с этим поделать.