мой мир снова обрёл цвет

*** Солнце заливало всё вокруг густым, почти кровавым закатным светом. Воздух дрожал от сухого зноя, смешанного с пылью и стрекотом кузнечиков. Крис стоял, лениво перекатываясь с пятки на носок, и смотрел на Филю поверх тонкой чёрной оправы своих очков. В его взгляде не было ни капли интереса — только скучающее презрение. Пирсинг поблёскивал в последних лучах солнца, когда он кривил губы в надменной усмешке. Филя что-то кричал, размахивая руками, но Крис почти не слушал. Ему было плевать. На Филины истерики, на эту духоту, на весь этот ёбаный лагерь. — Ты вообще меня слышишь, мразь? — голос Фили сорвался на визг. — Слышу, слышу, — Крис зевнул, даже не потрудившись прикрыть рот ладонью. — Ты как комар, жужжишь и жужжишь, противно. Что-то в лице Фили переломилось. Ярость, которая секунду назад кипела и пузырилась, вдруг стала ледяной. Глаза сузились, превратившись в две тёмные щёлочки. Рука дёрнулась за спину, и в воздухе сверкнуло лезвие складного ножа. Крис замер. Ухмылка сползла с его лица, оставив вместо себя маску недоумения. Мозг отказывался обрабатывать увиденное. Это шутка? Дешевый розыгрыш? Он смотрел на сталь, и время вокруг него загустело как смола. Филя шагнул вперед, и в этом шаге была решимость, от которой у Криса похолодело внутри. Он хотел отступить, но ноги будто вросли в землю. Чертова слабость. Чертов страх, сковывающий тело. Движение слева было стремительным и беззвучным. Светло-русая голова мелькнула перед глазами, заслоняя собой и нож, и Филю, и весь этот ебучий мир. Сеня. Тот самый застенчивый Сеня, который всегда отводил взгляд и старался держаться подальше, сейчас стоял между Крисом и смертью Звук удара был глухим и влажным. Сеня охнул — коротко, удивлённо, и начал заваливаться назад. Лезвие вошло ему под рёбра и выскользнуло обратно с отвратительным чавкающим звуком. Филя отшатнулся, разжал пальцы, и нож упал в пыль. Крис видел всё будто в замедленной съёмке. Как подкашиваются колени Сени. Как его тело оседает на землю, поднимая облачко пыли. Как по светлой футболке стремительно расползается алое пятно, меняя цвет ткани с белого на тёмно-бордовый. — Сеня? — голос Криса прозвучал жалко и растерянно. — Сеня, блядь! Оцепенение схлынуло так же резко, как и накатило. Крис рухнул на колени рядом с упавшим парнем, даже не заметив, как ободрал их о щебёнку. Схватил за плечи, встряхнул. Голова Сени безвольно мотнулась, светло-русые волосы разметались по земле, прилипая к испарине на лбу. — Эй! Эй, смотри на меня! — Крис хлестнул его по щеке, потом ещё раз. Никакой реакции. — Ты не можешь, слышишь?! Не смей! Открой свои ебаные глаза! Ладонь легла на рану, пытаясь остановить кровь. Тёплая, липкая влага просочилась между пальцев. Криса замутило. Он никогда не видел столько крови, тем более крови человека, который... Чёрт. Который был ему дорог. По-настоящему дорог, а он, мудак самовлюблённый, даже ни разу этого не показал. — Помогите! Кто-нибудь! — его крик разорвал вечернюю тишину, но ответом было лишь эхо. Сеня лежал неподвижно. Его веки, тонкие, почти прозрачные, были сомкнуты. Дыхание стало поверхностным, едва заметным. Крис склонился ниже, пытаясь расслышать, почувствовать его на своей щеке. — Зачем ты это сделал, дурак... — прошептал он, и голос предательски дрогнул. — Зачем ты полез под нож, я же тебя даже не... не заслуживаю... Он гладил Сеню по волосам, размазывая кровь по бледным щекам, и не мог поверить, что этот застенчивый мальчишка, который всегда избегал его, сейчас умирает у него на руках. Из-за него. Вместо него. *** Прошло больше двух недель. Палата тонула в полумраке, нарушаемом лишь зеленоватым свечением кардиомонитора. Ритмичное пиканье, шипение аппарата ИВЛ, мерное вздымание и опускание грудной клетки, всё это стало привычным фоном за те бесконечные дни, что Крис провёл на скрипучем больничном стуле. Он осунулся. Острые скулы заострились ещё больше, под глазами залегли глубокие тени. Чёрные волосы, обычно уложенные в идеальном беспорядке, теперь висели сальными прядями. Пирсинг над губой потускнел — Крису было плевать на уход за собой. *** Сеня лежал на кровати, бледный почти до прозрачности. Трубки и провода опутывали его тело, делая похожим на сломанную куклу. Кома. Врачи говорили что-то про неопределённый срок, про то, что остаётся только ждать, и каждое их слово было как нож в сердце. Только в этот раз Крис хотел бы, чтобы этот нож достался ему. Он сидел и смотрел на лицо Сени — такое спокойное, безмятежное. И думал. Впервые в жизни по-настоящему думал не о себе. Этот парень, который всегда краснел и отворачивался, который старался держаться как можно дальше, бросился под удар, даже не колеблясь. Он был готов умереть. За него. За Криса, который даже спасибо ни разу ему не сказал. — Ты же любил меня, да? — прошептал Крис, сжимая безвольную ладонь Сени. — А я, мудак, всё строил из себя... Думал, ты просто стесняешься. Думал, тебе неловко. А ты... Тихий скрип двери заставил его вздрогнуть и замолчать. В палату вошла мать Сени — невысокая женщина с точно такими же светло-русыми волосами и такими же удивительно тёплыми глазами. Она сильно сдала за эти дни, но держалась с каким-то неожиданным спокойствием. — Крис, — тихо позвала она. Он повернулся. В её руках была стопка потрёпанных тетрадей, перетянутых старой резинкой. Разные обложки, разные цвета — видно, что их собирали годами. Мать Сени протянула их Крису, и он машинально принял стопку, ощутив ладонями тяжесть бумаги. — Это его личные дневники, — сказала она, и голос её чуть дрогнул, но устоял. — Думаю, тебе стоит их прочитать. Она не стала ждать ответа. Просто развернулась и вышла, тихо притворив за собой дверь. Ткань её халата ещё секунду белела в матовом стекле, а потом исчезла. Крис остался один. В одной руке — тёплая ладонь Сени, живая, но не отвечающая. В другой — стопка тетрадей, в которых, он уже чувствовал это нутром, скрывалось больше правды, чем Сеня когда-либо решался сказать ему в лицо. Он смотрел на верхнюю тетрадь — простую, в клеточку, с выцветшей обложкой. На уголке было что-то нацарапано знакомым, чуть неровным почерком Сени. Крис сделал глубокий вдох и открыл первую страницу. *** Пальцы Криса дрожали, когда он открыл первую тетрадь. Старая, потрёпанная обложка, исписанные аккуратным почерком страницы. Он перелистнул несколько, пробегая глазами по строчкам, и вдруг замер. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. «Мой мир стал бесцветным без него. Каждый день я надеялся увидеть его.» Криса будто током ударило. Воздух застрял в лёгких, пальцы сжали тетрадь так, что бумага смялась по краям. Эти простые, незамысловатые слова, написанные неровным, торопливым почерком Сени, пробили его насквозь вернее любого ножа. — Блядь... — выдохнул он, и голос сорвался в какой-то жалкий, сдавленный хрип. В глазах защипало. Он зажмурился, попытался сдержаться, но слёзы уже катились по щекам, оставляя мокрые дорожки на осунувшемся лице. Плечи затряслись. Он всхлипнул — громко, безобразно, как ребёнок, потерявший самое дорогое. — Ты... ты всё это время... — он не мог договорить, слова тонули в рыданиях. Крис согнулся пополам, прижимая тетрадь к груди, и заплакал. По-настоящему, навзрыд, не сдерживаясь. Впервые в жизни ему было плевать, как он выглядит. Плевать на свой образ холодного, неприступного нарцисса. Вся эта броня, которую он выстраивал годами, рассыпалась в пыль за одну секунду. Он рыдал минут пять, а может, и больше. Время потеряло всякий смысл. Слёзы капали на страницы дневника, размывая чернила, но Крис даже не замечал этого. Внутри него что-то ломалось — та стена, которой он отгородился от всего мира. Он вспоминал, как Сеня всегда отводил взгляд при встрече. Как краснел. Как старался держаться подальше, будто боялся обжечься. А Крис, самовлюблённый мудак, думал, что это просто застенчивость. Ему и в голову не приходило, что за этим скрывалось что-то настолько огромное, настолько настоящее. И тут сквозь пелену слёз и всхлипов он услышал шорох. Тихий, едва различимый. Шелест простыней. Крис поднял голову, и его сердце остановилось. Сеня медленно, с усилием, приподнялся на локтях. Его ресницы дрогнули, и глаза — те самые глаза, которые Крис уже боялся никогда не увидеть открытыми — смотрели на него. Взгляд был мутный, растерянный, но живой. Осмысленный. Тетрадь выпала из рук Криса, глухо стукнувшись об пол. Он вскочил со стула так резко, что тот отлетел назад и с грохотом опрокинулся. Два шага — и он уже стоял у кровати, а потом рухнул на колени и схватил Сеню в объятия. — Сеня... Сеня, блядь... — он зарылся лицом в плечо Сени, чувствуя, как новая волна рыданий подкатывает к горлу. — Ты жив... Ты жив, сука... Сеня замер, явно ошарашенный. Его руки, слабые после комы, неуверенно поднялись и легли на спину Криса. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но Крис вздрогнул так, будто его ударили. — Я больше никогда тебя не отпущу, слышишь? Никогда! — слова вырывались из груди Криса рваные, сбивчивые, вперемешку с рыданиями. — Никуда. Ни на шаг. Ты понял меня, придурок? Ты из-за меня, блядь, под нож полез... Ты чуть не сдох... Чуть не сдох из-за меня... Он задыхался. Слёзы текли ручьём, пропитывая больничную рубашку Сени. Крис вцепился в него, будто боялся, что тот снова исчезнет, снова закроет глаза и провалится в эту чёртову кому. — Прости меня... Прости, что я такой мудак... — шептал он, уткнувшись Сене в плечо. — Я не знал... Я, блядь, не знал, что ты... А ты... Ты любил меня всё это время.... А я.. Он отстранился на секунду, заглянул Сене в лицо. Смотрел на него опухшими, красными от слёз глазами, и в этом взгляде не было больше ни капли напускного холода. Только страх, облегчение и что-то такое огромное, чему Крис наконец-то позволил вырваться наружу. — Я тоже тебя люблю, придурок, — выдохнул он, стирая слёзы тыльной стороной ладони. — Всегда любил. Просто не умел... Не мог... Боялся, блядь... Он снова притянул Сеню к себе, сжимая в объятиях. Теперь уже осторожнее, помня о ране. Уткнулся носом в его светло-русые волосы, вдохнул их запах — больничный, с примесью каких-то лекарств, но всё равно родной. — Всё, — прошептал он уже спокойнее, хотя слезы все еще текли. — Все, Сень. Я здесь. Я никуда не уйду. И тебя никуда не отпущу. Никогда, слышишь? Никогда больше. *** Два месяца. Два грёбаных месяца Крис не отходил от Сени ни на шаг. В буквальном смысле. Он сопровождал его везде — на перевязки, на осмотры, на дурацкие физиопроцедуры. Он сидел рядом, пока Сеня ел, стоял за дверью, пока тот принимал душ, и даже в туалет заходил вместе с ним, игнорируя смущённые протесты. — Крис, ну серьёзно, я сам могу, — бормотал Сеня, краснея до кончиков ушей. — Заткнись, — отрезал Крис, поправляя очки. — Я сказал — ни на шаг. Значит, ни на шаг. Медсёстры уже узнавали его в лицо и старались лишний раз не попадаться под руку. Потому что Крис превратился в параноика. Он следил за каждым движением Сени с маниакальной внимательностью, вздрагивал от любого резкого звука и мог устроить скандал на ровном месте, если ему казалось, что за Сеней плохо ухаживают. В тот день они шли по больничному коридору. Сеня, ещё немного нетвёрдо держащийся на ногах, споткнулся о край ковровой дорожки и упал. Упал, блядь. Просто споткнулся и приземлился на колени, даже не ударившись толком. Но Крис этого не заметил. Он увидел только, что Сеня на полу. Что он опять падает, опять, как тогда, на закате, когда всё случилось. И мир вокруг него схлопнулся в одну точку. — СЕНЯ! — его крик разнёсся по всему этажу. — БЛЯДЬ, СЕНЯ! Он рухнул рядом, схватил его за плечи, начал ощупывать голову, грудь, бока — проверял, не открылась ли рана, нет ли крови. Руки тряслись. Зрачки расширились. Разум отключился, уступив место чистой панике. — Ты ударился? Где болит? Где?! — он шарил по Сене лихорадочными движениями, не слушая его слабых попыток сказать, что всё в порядке. — Крис, да ничего не... — МОЛЧАТЬ! — рявкнул Крис и, вскинув голову, заорал на весь коридор: — ВРАЧА! БЫСТРО ВРАЧА СЮДА! ЕБУЧИЙ ПЕРСОНАЛ, ВЫ ГДЕ?! На его крик сбежались медсёстры. Крис метался вокруг Сени, как раненый зверь, и орал. Орал на врачей, на санитаров, на какую-то несчастную практикантку, которая просто проходила мимо. — Вы чем тут вообще занимаетесь?! Он упал! Ему нужна помощь! Немедленно! Какого хера вы стоите?! Шевелитесь, блядь! — Молодой человек, успокойтесь... — Я тебе сейчас так успокоюсь, ты у меня сама на каталку ляжешь! — взвился Крис. — Проверьте его полностью! МРТ, КТ, рентген, всё что есть! Если вы ему не поможете, я эту больницу по кирпичику разнесу! Врач, пожилой мужчина с усталыми глазами, осмотрел Сеню и сухо констатировал, что пациент просто споткнулся, никаких повреждений нет, и вообще, уровень тревожности его сопровождающего сильно превышает разумные пределы. Крис хотел было опять взорваться, но Сеня тронул его за руку — и этого хватило, чтобы он заткнулся. *** Вечером они сидели в палате. Сеня на кровати, Крис на своём неизменном скрипучем стуле рядом. За окном сгущались сумерки, но никто не включал свет. Тишину нарушало только едва слышное гудение больничных приборов. — Крис, — тихо позвал Сеня. Тот сразу подобрался, готовый вскочить и мчаться за помощью. — Нам надо поговорить. Крис напрягся. Это "надо поговорить" не сулило ничего хорошего. Он поправил очки и нахмурился. — О чём? Сеня сидел, опустив голову, и нервно теребил край одеяла. Его светло-русые волосы, немного отросшие за время болезни, падали на лицо. Он долго молчал, собираясь с духом, а потом поднял глаза — и в них была такая боль, такое непонимание, что у Криса внутри всё перевернулось. — Крис, зачем ты всё это делаешь? — голос Сени дрогнул. — Вот это всё... Носишься со мной, в туалет ходишь, орёшь на врачей... Зачем? Тебе всегда было похуй на меня. Ты меня даже не замечал. Он сглотнул и продолжил, теперь уже быстрее, словно боялся не успеть высказать всё, что накопилось: — Я же помню. Ты смотрел сквозь меня. Всегда. А если замечал, то только чтобы подколоть. А теперь... Что изменилось? Это из-за того, что я тебя тогда закрыл? Из-за чувства вины? Если так, то не надо. Правда, не надо. Я не хочу, чтобы ты был со мной из жалости. В палате повисла тишина. Крис смотрел на Сеню, и внутри у него что-то болезненно сжималось. Он видел, как тот дрожит, как отчаянно пытается казаться сильным, как сжимает пальцами несчастное одеяло. И понял вдруг — Сеня действительно не верит. Два месяца прошло, а он до сих пор не верит, что нужен. Что любим. Что Крис может быть рядом не из благодарности или вины, а потому что по-другому уже не может. — Сеня... — начал он, но голос сорвался. Крис снял очки и устало потёр переносицу. Потом посмотрел прямо в глаза Сене — без привычной надменной усмешки, без защитной брони сарказма. Просто открыто. Так, как смотрел только на него. — Какой же ты дурак, — сказал он, и в голосе не было ни злости, ни издёвки, только бесконечная нежность. — Ты реально такой тупой или притворяешься? Я тебя люблю. Как ты ещё не понял? Сеня замер. Его глаза расширились, губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но все слова забылись разом. — Я люблю тебя, — повторил Крис, и каждое слово звучало как что-то хрупкое, что он наконец решился выпустить наружу. — Всегда любил. Просто я мудак, который не умеет показывать чувства. Думал, если буду держать дистанцию, если буду высокомерным козлом, то не обожгусь. А ты... Ты даже не представляешь, что я почувствовал, когда ты тогда упал. Когда я держал тебя, а из тебя кровь хлестала. Я думал, что сдохну. Прямо там. Рядом с тобой. Он замолчал, потому что в горле встал ком. И в этот момент Сеня — застенчивый, вечно краснеющий Сеня, который годами прятал глаза и старался держаться подальше, — вдруг подался вперёд. Его ладони легли на щёки Криса, чуть прохладные, чуть дрожащие. И он притянул его к себе. Поцелуй вышел робким и неуверенным. Сеня словно до последнего боялся, что Крис оттолкнёт, рассмеётся, скажет что-то едкое. Но Крис не оттолкнул. Он замер на секунду, переваривая происходящее, а потом ответил. Жадно, отчаянно, будто пытался этим поцелуем сказать всё, на что не хватало слов. Руки Криса сами собой обвились вокруг талии Сени, притягивая его ближе, осторожно, но крепко. Он целовал его и чувствовал, как по щекам опять текут слёзы, но теперь это были совсем другие слёзы — слёзы облегчения. Сеня здесь. Живой. Тёплый. Отвечает на поцелуй. Когда они наконец оторвались друг от друга, Крис упёрся лбом в лоб Сени и тихо, но твёрдо сказал: — Ты меня понял теперь, придурок? Я тебя никуда не отпущу. Никогда. И это не жалость и не чувство вины. Это любовь. Ясно? Сеня, всё ещё красный как помидор, только слабо кивнул и улыбнулся той самой тёплой, немного смущённой улыбкой, которую Крис так любил. И которую он больше никогда не позволит никому погасить. *** Спустя пару недель Сене наконец сняли все повязки. Врачи сказали, что он полностью здоров, осмотры больше не нужны, и можно возвращаться к нормальной жизни. Крис, услышав это, выдохнул так, будто всё это время сам не дышал. Он стиснул Сеню в объятиях прямо в больничном коридоре, наплевав на косые взгляды медсестёр. — Наконец-то, блядь, — прошептал он, уткнувшись носом в светлые волосы. В тот же вечер они пошли гулять в парк. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в персиковые и золотые тона. Тёплый ветер шевелил листву, где-то играла музыка из чьей-то колонки, и всё было до отвращения идиллически. Сеня шёл, нацепив свою любимую светло-серую кепку, и улыбался чему-то своему. Крис шагал рядом, пинал камешки и искоса поглядывал на него, чувствуя, как внутри разливается тепло. Он до сих пор не привык к тому, что Сеня рядом. Живой. Здоровый. Его. Они обсуждали какую-то ерунду, когда мимо них вихрем пронёсся какой-то пацан в толстовке с капюшоном. Сеня даже не сразу понял, что случилось. Просто ветер свистнул в ушах, и вдруг стало как-то... легко на голове. Он машинально схватился за макушку и нащупал только растрёпанные волосы. Кепка исчезла. — Эй! — растерянно крикнул он, глядя вслед удаляющейся спине. Но Крис уже сорвался с места. Он побежал сразу, не раздумывая ни секунды. Просто тело сработало быстрее мозга. Кроссовки застучали по асфальту, чёрные волосы взметнулись ветром. Крис бежал так, как никогда в жизни не бегал — длинные ноги несли его вперёд с какой-то звериной скоростью. Очки едва не слетели, но он машинально поправил их на бегу. Вор оглянулся, и на его лице отразился чистый ужас. За ним нёсся не просто какой-то парень. За ним летела сама смерть в чёрных джинсах. Крис настиг его за каких-то двадцать секунд, схватил за шкирку, как котёнка, и резко дёрнул назад. Пацан покатился по траве, а Крис уже навис над ним. — Ты, сука... — выдохнул он, хватая вора за грудки. Первый удар — хруст челюсти под костяшками. Второй — для симметрии. Крис бил расчётливо, жёстко, без капли жалости. — Ещё раз, — третий удар, — тронешь, — четвёртый, — его вещи, — пятый, — я тебя в землю закопаю. Понял, мразь?! — Понял! Понял, бля! — заскулил вор, выплёвывая кровь. — Вот твоя кепка, забери! Отпусти! Крис вырвал кепку из его трясущихся пальцев и поднялся, тяжело дыша. Костяшки правой руки были сбиты, но ему было плевать. Он встряхнул кепку, смахивая с неё пыль и траву, и зашагал обратно к Сене. Тот стоял с круглыми от удивления глазами. Он видел всю погоню от начала до конца, видел, как Крис за секунды догнал вора, как сбил его с ног, как бил. Это было... что-то невероятное. Крис, который обычно лениво передвигался даже до кухни, сейчас бежал как спринтер. Ради него. Ради его дурацкой кепки. — Держи, — Крис, всё ещё восстанавливая дыхание, протянул ему кепку. — Извини, она немного помялась. Этот мудак её сжимал, пока бежал. Сеня взял кепку, но смотрел не на неё. Он смотрел на Криса — на его раскрасневшееся лицо, на сбитые костяшки, на сбившееся дыхание. Он хотел спросить, как Крис вообще сумел догнать того парня. Хотел спросить, откуда у него такая скорость. Но вместо этого он просто шагнул вперёд, привстал на носочки и поцеловал Криса в щёку. — Спасибо, — тихо сказал он, улыбаясь той самой тёплой, смущённой улыбкой, которую Крис так любил. Крис на мгновение замер, а потом усмехнулся, поправляя очки средним пальцем. — Да не за что. Ты же знаешь, ради тебя я кого угодно догоню. *** На следующий день Крис сказал, что пойдёт прогуляться один. Ему, мол, надо проветрить голову, подумать о чём-то своём. Сеня кивнул, стараясь выглядеть максимально непринуждённо, хотя внутри у него всё дрожало. Когда дверь за Крисом закрылась, он выждал для верности ещё пару минут и начал действовать. Идея созрела у него в голове ещё вчера, пока он лежал без сна и смотрел в потолок. Крис бросился за его кепкой, как чёртов супергерой. Избил человека. Разбил себе костяшки. А что сделал Сеня? Просто чмокнул его в щёку. Этого было мало. Катастрофически, преступно мало. Он хотел отблагодарить Криса по-настоящему. Так, чтобы тот запомнил надолго. Да и самому Сене надоело. Целоваться, обниматься, лежать рядом — это всё было прекрасно, но он хотел большего. Гораздо большего. И он точно знал, что Крис тоже хочет, просто ждёт, пока Сеня будет готов. Ну что ж. Теперь он готов. Он оделся в самую неприметную одежду, нацепил тёмные очки и выскользнул из дома. Всю дорогу до секс-шопа он дёргался от каждого взгляда прохожих. Ему казалось, что все вокруг знают, куда и зачем он идёт. Сердце колотилось как бешеное. Вывеска магазина была яркой, вульгарной, и Сеня на пару секунд замер у входа, собираясь с духом. Потом глубоко вздохнул и толкнул дверь. Внутри пахло сладким парфюмом и играла ненавязчивая музыка. Он огляделся, чувствуя, как щёки начинают гореть, и тут же наткнулся взглядом на манекен. На нём был костюм. Чёрное боди без рукавов — облегающее, блестящее, с глубоким вырезом, доходящим почти до пупка. Капроновые колготки, переливающиеся в свете ламп. Белый накрахмаленный воротничок с элегантной чёрной бабочкой. И завершающий штрих — ободок с кошачьими ушками, чёрными, с нежно-розовой внутренней стороной. Сеня замер. Представил себя в этом наряде. Представил лицо Криса, когда тот это увидит. По спине пробежала дрожь. — Беру, — прошептал он, хватая костюм с вешалки. Он уже почти дошёл до кассы, как вдруг заметил витрину с интимными аксессуарами. Там, среди прочих штук, лежала она. Анальная пробка. Небольшая, из чёрного силикона, с блестящим серебристым сердечком на конце. Она выглядела почти невинно. Почти мило. Сеня остановился как вкопанный. В голове началась война. "Ты с ума сошёл? Положи обратно! Ты даже не знаешь, как это использовать!" — орала одна половина. "Ты хотел его удивить. Хотел сделать особенный вечер. Давай, решайся", — шептала другая. Пальцы дрогнули и потянулись к витрине. Сеня схватил коробочку и быстро, пока не передумал, зашагал к кассе. За кассой стояла девушка с ярко-розовыми волосами. Она равнодушно пробила костюм, потом взяла пробку, покрутила в руках. — Картой или наличными? — спросила она тоном, каким обычно спрашивают про погоду. — К-картой, — выдавил Сеня, мечтая провалиться сквозь пол. Он был красным, как помидор. Нет, даже краснее. Свекольного цвета. Кончики ушей пылали так, что, казалось, могли загореться. Девушка за кассой слегка улыбнулась, протягивая ему пакет. — Хорошего дня, — сказала она. Сеня схватил пакет и практически вылетел из магазина. На улице он прижался спиной к стене и несколько минут просто дышал. Потом посмотрел на часы. Крис должен вернуться через час. Может, чуть больше. — Успею, — сказал он себе и быстрым шагом направился домой. Дома он сразу же пошёл в душ. Тщательно вымылся, вытерся мягким полотенцем, расчесал влажные светло-русые волосы. Потом достал из пакета костюм и начал одеваться. Боди село идеально — обтянуло его худощавое тело, подчеркнуло талию, красиво обрисовало плечи. Колготки приятно скользили по ногам, переливаясь в свете лампы. Воротничок с бабочкой застегнулся на шее, придавая образу какой-то игривой элегантности. Последним Сеня надел ободок с кошачьими ушками. Посмотрел на себя в зеркало и чуть не задохнулся от смущения. Из отражения на него смотрел... кто-то другой. Кто-то смелый. Кто-то, кто знает, чего хочет. Оставалась пробка. Сеня взял коробочку, открыл, достал силиконовую игрушку. Повертел в руках. Сглотнул. И тут до него дошло. — Блядь... — прошептал он. — Смазку. Я забыл купить смазку. Он чуть не застонал от досады. Как можно быть таким идиотом? Взять пробку, но забыть про смазку? Но Крис должен был вернуться уже скоро. Возвращаться в магазин было поздно. Сеня вздохнул и решил действовать так. Он лёг на кровать, принял удобное положение и начал. Без смазки было больно. По-настоящему больно. Он закусил губу, пытаясь сдержать стон. Медленно, миллиметр за миллиметром, вставлял игрушку, чувствуя, как мышцы сопротивляются. — Чёрт.... чёрт, чёрт, чёрт... — шептал он, проклиная себя за глупость. — Надо было... ах.. смазку... дурак.. Боль была острой, но он продолжал, преодолевая сопротивление. На глазах выступили слёзы, но он упрямо двигался дальше. И наконец — с тихим, сдавленным стоном, в котором боль смешалась с облегчением, — пробка вошла полностью. Серебристое сердечко осталось снаружи. Сеня выдохнул и несколько секунд просто лежал, приходя в себя. Тело пульсировало новыми, незнакомыми ощущениями. Было немного больно, немного странно, но вместе с тем... приятно. Очень приятно. Он чувствовал себя наполненным. Чувствовал себя готовым. Он встал с кровати, поправил боди, одёрнул колготки. Прошёл в спальню, лёг на кровать животом вниз и начал ждать. Сердце колотилось где-то в горле. Мысли скакали как сумасшедшие. "А вдруг ему не понравится? А вдруг я выгляжу глупо? А вдруг он подумает, что я...". Дверь в квартиру открылась. Сеня замер. — Я дома! — раздался голос Криса из прихожей. Ответа не последовало. Тишина. Обычно Сеня всегда откликался — бежал встречать, улыбался, спрашивал, как прогулка. А сейчас тишина. Мёртвая, звенящая тишина. Крис напрягся мгновенно. Все его внутренние сигнализации взвыли разом. В голове вихрем пронеслись самые страшные картины — Сене стало плохо, Сеня упал, Сеня потерял сознание, рана открылась, кровь, скорая... Он сорвался с места и практически бегом бросился в спальню. Рванул дверь, влетел внутрь... И замер. Просто остолбенел. Застыл на пороге, как громом поражённый. На кровати, животом вниз, лежал Сеня. В чёрном облегающем боди, подчёркивающем каждый изгиб его худощавого тела. В капроновых колготках, переливающихся в мягком свете лампы. В белом воротничке с чёрной бабочкой. И с кошачьими ушками на голове. Светло-русые волосы разметались по подушке. Лицо раскраснелось, а в глазах застыла смесь смущения и вызова. Крис медленно снял очки. Протёр их. Надел обратно. Картинка не изменилась. — Сеня... — выдохнул он хрипло. — Что это... Ты... Блядь.. Он не мог связать и двух слов. Его мозг просто отказывался обрабатывать увиденное. Сеня. Его застенчивый, вечно краснеющий Сеня. В кошачьих ушках. В боди. На его кровати. Смотрящий на него с таким выражением, от которого у Криса в штанах моментально стало тесно. — Ахуеть, — только и смог выдать он, хватаясь за дверной косяк. — Сеня, ты... Это что? Сеня чуть улыбнулся, прикусил губу и медленно перевернулся на бок, демонстрируя себя во всей красе. Боди обтянуло его тело как вторая кожа. Колготки красиво блестели. Ушки чуть съехали набок, делая его вид ещё более... соблазнительным. — Ты же догнал того парня, — тихо сказал Сеня, и голос его чуть дрожал, но он справился. — Разбил себе костяшки. Ради меня. Я просто хотел... отблагодарить. Крис медленно, на негнущихся ногах, подошёл к кровати. Его взгляд скользил по телу Сени по изгибу талии, по обтянутым колготками бёдрам, по кошачьим ушкам, которые тряслись от волнения их обладателя. Он опустился на колени рядом с кроватью, чтобы быть с Сеней на одном уровне. — Ты... — начал он и осёкся, подбирая слова. — Ты понимаешь, что ты сейчас делаешь со мной? — Понимаю, — кивнул Сеня, и в его глазах мелькнул лукавый огонёк. — А ещё я кое-что себе.. уже подготовил. Он чуть повернулся, намекая на серебристое сердечко, которое Крис, конечно же, не мог видеть под боди, но прекрасно понял намёк. Крис застонал и уронил голову на край кровати. — Ты меня убьёшь, — простонал он. — Когда-нибудь ты меня точно убьёшь. — Но не сегодня, — прошептал Сеня и протянул руку, чтобы стянуть с Криса очки. — Сегодня я хочу, чтобы ты остался. В живых. И со мной. Крис поднял голову, встретился взглядом с Сеней и медленно, хищно улыбнулся. — Ну держись, Сенечка. *** Крис медленно поднялся с колен и сел на край кровати. Матрас прогнулся под его весом. Сеня в это время перевернулся на спину, раскинувшись на простынях, и смотрел на него снизу вверх — с ожиданием, с доверием, с лёгкой дрожью предвкушения. Кошачьи ушки чуть съехали набок, делая его вид ещё более трогательным и одновременно чертовски соблазнительным. Крис взял его за колени и медленно, осторожно раздвинул их в стороны. Сеня не сопротивлялся. Он лишь закусил губу и чуть прикрыл глаза. Крис сел между его ног, наклонился и поцеловал — нежно, медленно, смакуя каждое мгновение. Губы Сени были тёплыми и податливыми, и он отвечал на поцелуй с той же жадностью, с какой Крис его целовал. — Ты даже не представляешь, как охренительно выглядишь, — прошептал Крис, оторвавшись от его губ. — Я до сих пор не верю, что ты это всё ради меня устроил. — Ради тебя, — эхом отозвался Сеня, улыбаясь. Крис помог ему снять боди. Ткань скользила по телу Сени, обнажая бледную, чуть тронутую румянцем кожу. Сначала плечи, потом грудь, потом живот. Крис стягивал боди медленно, наслаждаясь процессом, оставляя дорожку из лёгких поцелуев на каждом открывшемся участке тела. Сеня вздрагивал от этих прикосновений, но не отводил взгляда. Следом полетели колготки. Крис скатал их с длинных, стройных ног Сени, проводя ладонями по бёдрам, по икрам, по щиколоткам. Теперь Сеня лежал перед ним почти полностью обнажённый — только белый воротничок с бабочкой на шее и кошачьи ушки на голове. И Крис замер, разглядывая его. По-настоящему разглядывая. Впервые видя его таким — открытым, уязвимым, принадлежащим только ему. — Боже, Сень... — выдохнул он. — Ты прекрасен. Он приподнял ноги Сени, устраивая их поудобнее, и вдруг замер. Его взгляд упал на серебристое сердечко, выглядывающее между ягодиц. Крис моргнул. Потом ещё раз. Его глаза расширились, и он уставился на пробку с таким выражением, будто увидел восьмое чудо света. — Сеня... — его голос сел. — Ты... серьёзно? Сеня лишь улыбнулся — той самой тёплой, смущённой улыбкой, — и чуть поёрзал бёдрами по одеялу. Движение вышло красноречивее любых слов. Ему не терпелось. Он ждал этого. Он хотел этого. — Ну ты даёшь, — Крис усмехнулся, и в его глазах заплясали опасные огоньки. — Тогда не будем тянуть. Он разделся сам — быстро, без лишних церемоний. Футболка полетела на пол, за ней джинсы и боксеры. Сеня смотрел на него во все глаза, впитывая каждую деталь: острые ключицы, поджарый торс, длинные пальцы, которыми Крис сейчас проведёт по его телу... И он провёл. Опустился рядом, лёг, прижался грудью к боку Сени и начал гладить. Медленно, чувственно, изучая каждый изгиб. Ладонь скользила по плечам, по груди, по животу, спускалась ниже, но не касалась самого сокровенного — дразнила. Губы Криса тем временем путешествовали по шее Сени, оставляя влажные, горячие поцелуи. Он нашёл чувствительное место за ухом, прикусил мочку и услышал тихий, сдавленный стон. — Тебе нравится, да, Сенечка? — прошептал он прямо в ухо, и от его низкого, хриплого голоса по телу Сени побежали мурашки. — Ты весь дрожишь... Такой нетерпеливый... Такой сладкий... Он спустился ниже, припал губами к ключице и начал оставлять засосы. Один, второй, третий — на бледной коже расцветали алые лепестки. Сеня всхлипывал и выгибался навстречу, вцепляясь пальцами в плечи Криса. — Знаешь, о чём я думал, пока ты лежал в больнице? — шептал Крис, покрывая поцелуями его грудь. — Я думал о том, что никогда не успел тебе сказать. Что ты самый красивый. Что я хочу тебя всего, целиком. Что я хочу видеть тебя вот таким — раскрытым, дрожащим, моим.. Сеня тихо застонал, запуская пальцы в чёрные волосы Криса. — А теперь ты здесь, — продолжал Крис, спускаясь губами к животу, — в кошачьих ушках, с пробкой в заднице, и такой мокрый для меня.... Ты вообще понимаешь, как сильно я тебя хочу? — Крис... — только и смог выдохнуть Сеня, выгибаясь дугой. Наконец Крис оторвался от его тела и посмотрел прямо в глаза. Зрачки у обоих были расширены, дыхание сбито. Крис провёл ладонью по бедру Сени, чуть сжал, погладил. — Можно? — спросил он тихо, но голос звучал напряжённо, выдавая, чего ему стоило это самообладание. Сеня кивнул. Быстро, уверенно, не колеблясь ни секунды. И Крис, получив это разрешение, приступил к делу. Его пальцы сомкнулись на основании пробки и начали медленно, очень медленно тянуть. Сеня зажмурился, ожидая боли, как было в первый раз, но боли не было. Совсем. Вместо неё по телу разлилась волна удовольствия — тёплая, тягучая, заставляющая пальцы на ногах поджиматься. Он тихо застонал, чувствуя, как пробка скользит наружу, и когда она наконец вышла полностью, ощутил странную, ноющую пустоту. Крис отложил пробку в сторону. Потом сплюнул на ладонь, растёр слюну по члену — размашисто, деловито. Наклонился и ещё раз смазал уже растянутую дырочку Сени, отчего тот снова застонал. — Встань раком, — сказал Крис. Это был не вопрос и не просьба. Приказ. Сеня покраснел до корней волос. Щёки запылали так, что, казалось, можно было поджигать спички. Но он выполнил. Медленно, немного неуклюже, перевернулся, встал на четвереньки, прогибаясь в спине так, как видел где-то... может, в каком-то фильме, а может, просто инстинктивно почувствовал, как правильно. Кошачьи ушки дрожали. Воротничок с бабочкой съехал набок. Крис на секунду залюбовался открывшимся видом — изгиб спины, разведённые бёдра, влажная, готовая для него дырочка. Он пристроился сзади, направил член и одним плавным, но решительным движением вошёл сразу на всю длину. Сеня вскрикнул. Громко, неприлично громко, и тут же зажал рот ладонью, заглушая собственный стон. Ощущение было.. ошеломляющим. Он чувствовал Криса внутри — полностью, до основания. Чувствовал, как тот заполняет его, растягивает, как пульсирует в нём член. Крис замер на мгновение, давая привыкнуть. Наклонился, прижался грудью к спине Сени и тихо, хрипло шепнул ему на ухо: — Убери руку. Я хочу слышать тебя. Хочу, чтобы ты стонал для меня, Сенечка. Не смей сдерживаться. Сеня всхлипнул и убрал ладонь ото рта. И в тот же момент Крис начал двигаться. Медленно, размеренно, с каждым толчком проникая всё глубже. Сеня стонал в голос, сжимая пальцами простыню, и этот звук был лучшей музыкой для Криса. — Вот так... Хороший мальчик... — шептал Крис, наращивая темп. — Я хочу, чтобы ты кончил подо мной, слышишь? Хочу видеть, как ты разваливаешься от удовольствия... Сеня уже не мог отвечать — только стонал и подавался бёдрами навстречу, полностью отдаваясь ритму, который задавал Крис. Их тела двигались синхронно, дыхание смешивалось, и мир вокруг сузился до этой спальни, до этой кровати, до них двоих.