Не судите книгу по обложке

      — Ась, ну?       — Что? — я поставила на стол бокал белого вина и посмотрела на маму.       — Ну не заставляй меня это говорить, ну, — она энергично двигала бровями и невинно улыбалась.       Кажется, я догадываюсь, о чëм она…       — А-айгх! Да давай я уже спрошу! Валентина, ты как всегда! Чего ты стесняешься? Это же твоя дочь! — воскликнула свекровь, Жанна, и, наклонившись над столом, почти сметая своей грудью тарелку с едой, посмотрела мне в глаза, иногда поглядывая в глаза моего мужа, Георгия, что сидел рядом со мной. — Когда дети-то у вас будут уже, а? — спросила она.             Снова. Ни одна встреча с моими родственниками и родственниками любимого не проходят без этого вопроса. Я держусь, чтобы не так, как обычно, выдохнуть, чтобы родные не заподозрили моë раздражение.       — Мы-- — начала я, но мне на помощь быстро пришëл Георг.       — Мы ещë пока думаем над этим вопросом, — мягко сказал он и положил свою ладонь на мою, нежно сжимая.       — Да, — согласилась я и поправила причëску.       — Ну сколько ж вы думать собираетесь? Вам уже под тридцать, а вы всë думаете! — всë возбухала Жанин.       Мужья матери и свекрови молчали, поедая салаты и иногда переглядываясь друг с другом. Видимо, боялись сказать что-то не то в присутствии своих жëн.       На слова Жанны я не смогла ничего сказать, а лишь еле заметно, скорее, больше для себя, пожала плечами и пригубила напиток.       — Когда придëт время. Мы обязательно вам скажем, когда в животике у моей Аси появится чудесный малыш.       Голос Георгия звучал, словно тëплый ветер, что ласкал уши. Он нежно посмотрел на меня и одарил своей лучезарной улыбкой. Я улыбнулась в ответ и подтвердила его слова.       — Вы узнаете первыми. Даже друзьям сначала ничего не скажем, — пыталась по максимуму заверить родственников я.       — Ну хорошо… хорошо, — недоверчиво прищурившись, произнесла Жанин и, наконец, убрав свои груди от несчастной тарелки, — что, как мне показалось, успела затрещать — села, прислонившись спиной к креслу, и поднесла к губам шампанское.       Так мы двумя дружными семьями просидели в хорошем и тихом ресторане до самого вечера, обсуждая насущные проблемы и поглощая вкусную еду.       На улице все стали прощаться. Дамы расцеловали друг друга в обе щëки и, пообещав в скором времени увидеться, ушли. Мы направились к автомобилю Георга и сели на передние сидения, после чего отправились домой.       Дом был частным и очень красивым. Не сильно большим, но и не сильно маленьким. Он был идеальным в плане пространства. В нëм было просторно и светло, находилось достаточно комнат и имелось всë необходимое.       Георгий придержал мне дверь, за что я поблагодарила его поцелуем в щëку, и мы переступили порог.       — Я каждый раз поражаюсь тому, что все наши встречи начинаются одинаково, — хохотнул любимый.       — Да-а-а. Скажи им правду, они обалдеют, — я поддержала его смешок.       — Ну так, моя будущая беременная жена, — муж обхватил меня за талию, прижав к себе, смотря своими глазами цвета серого аметиста в мои голубые. — Ты собираешься сегодня на встречу с каким-нибудь парнем?       — Как ты угадал? — смутилась я.       — В машине я краем глаза видел, как ты поглядывала в телефон, как будто ждала ответа от кого-то, — он приблизился к моему лицу и потëрся о мой нос своим.       Мне стало щекотно, я захихикала и осторожно укусила его за пипку.       — Не кусайся, мне ещë сегодня к одной даме нужно заехать, — мягко сказал он и отстранился от меня.       — Покажи хоть, как она выглядит.       Георгий достал телефон из кармана, провëл пальцами по экрану несколько раз и развернул ко мне. Я оглядела представшую моим глазам особу женского пола.       — Красивая.       — Не сомневался, что ты одобришь мой вкус. А кто сегодня у тебя? — он кивнул на мою наплечную сумку.       — Ты же знаешь, я себе ищу тех, кто хоть как-то похож на моего кумира, — я показываю мужу фотографию, и он одобрительно кивает.       — Да, точно, ты у нас любишь такое.       Я довольно улыбнулась во все свои зубы. Георг глянул на наручные часы и направился к спальне.       — Мне скоро выезжать, пойду собираться.       — Хорошо вам провести время!       Он остановился и одарил меня своим нежным взглядом.       — И тебе тоже.       — Спасибо.

***

      Любимый уехал как раз в тот момент, когда мне поступило сообщение от парня, с которым я договорилась встретиться. В СМСке он извинился и сказал, что сегодня не получится, так как появилось срочное дело. Но я не расстроилась. Написала ему ответ и предложила назначить другую дату, на что он согласился.       Я положила телефон на кухонный стол. Открыла холодильник, оглядела владения и поняла, что ещë со вчерашнего дня осталось достаточно еды, поэтому еë можно не готовить, к тому же скоро начнутся выходные, и я хочу попросить своего мужа сделать что-нибудь. Он очень вкусно готовит.       Выйдя из мечтаний, я посмотрела на подвал. Достала из навесного шкафчика старую тарелку и пошарпанную кружку. Снова открыла холодильник и вытащила из него гречку с мясом. Насыпала в тарелку, остальное убрала на место. Кружку наполнила кипячëной водой. Достала поднос, положила всë на него вместе со столовыми приборами и направилась к двери. Возле неë стояла небольшая табуретка, на которой я оставила всë, что несла в руках. Сходила в спальню, где достала из сумочки маленькие ключи, и вернулась обратно. Отперла дверь, спрятала ключ в лифчик, взяла поднос и стала спускаться.       Послышалось настойчивое мычание, которое не прекращалось почти минуту. Благо стены здесь толстые и этого не слышно снаружи.       — Ещë не спишь?       На меня уставились глаза, в которых читался гнев.       — Ты уже тут несколько дней, всë никак не успокоишься?       В ответ тишина. Девушка, что была скована цепями, продолжала бурить меня взглядом. Это Дарина. И она журналистка. Точнее была журналисткой, ведь я сделаю всë, чтобы еë выдворили оттуда и запретили где-либо заниматься данной деятельностью. Она не посмеет рассказать правду. А пока нужно заняться ей самой, чтобы она стала покладистой.       Я подошла к девушке и сняла с еë рта изоленту. Затем взяла поднос и стала кормить и поить. Она продолжала молчать. Даже имея возможность говорить, она ей не пользовалась, даже не кричала, хотя рот у неë есть. Дарина не была такая с самого начала. Были возгласы, крики, маты, но, кажется, она понимает, что хорошее поведение вознаграждается. Видимо, ей не понравилось находиться здесь без еды и воды три дня.       Когда я собиралась поставить пустую посуду на поднос, услышала лязг и почувствовала боль в боку. Эта овца всë же дотянулась до меня. Я успела увидеть, как она возвращает обратно свою правую ногу.       — Ты что-то смелая стала, — я повернулась к ней полностью. — Может, тебе ногу отрезать? Здесь как раз пила есть. М? Хочешь? Без наркоза, с болью, со всеми вытекающими… Я просто хочу, чтобы ты стала спокойнее, слушалась и не перечила. Я же говорила, что при достижении этой цели ты сможешь выбраться отсюда, — я приблизилась к ней.       Еë лицо изменилось, и я поняла: она хочет плюнуть в меня. Тут же я зажала ей рот рукой, злобно смотря в глаза.       — Не смей.       Она смотрела в ответ, стойко выдерживая зрительный контакт. Хотя за столько дней она наверняка уже ко всему привыкла.       Так продолжается уже две недели. У меня всë спрашивали, когда я приглашу кого-нибудь к нам в дом погостить, но я придумывала отмазки, улыбаясь, понимая, что, если гости каким-то образом смогут попасть в подвал, то всему придëт конец.       — Знаешь, я накажу тебя. И нет, не едой.       Я подошла к столику, что стоял почти возле самой лестницы, взяла с него ножницы и подошла к Дарине. Помахала предметом перед еë лицом, на котором разглядела испуг.       — Кажется, ты уже догадалась, что я хочу сделать.       Приспустила на еë хвосте резинку и приподняла его за кончик. Я увидела, как глаза девушки нервно забегали.       — Я слышала, ты очень дорожишь своими волосами, — приблизила раздвинутые лезвия ножниц к месту, что распологалось выше резинки.       — Н-нет! Нет! — подала голос она.       — Пришло время попрощаться.       Чик!       Несколько волосинок упало на пол, а остальная часть осталась у меня в руке. Послышались всхлипы. Я улыбнулась уголком губ. То, что нужно. Я потрясла отрезанный хвост перед глазами девушки. — Надо быть покорнее, дорогая Дарина, — сняла резинку и надела на еë указательный палец. — На память.       Я положила срезанные волосы рядом с тарелкой на поднос и по пути, проходя мимо столика, вернула на него ножницы. Почти поднявшись, я услышала вопль, что скоро перерос в громкие рыдания. Я продолжила путь, и вскоре дверь за мной закрылась на ключ.

***

      — Как сходил? — спросила я, подойдя к мужу, что снимал в прихожей обувь.       — Нормально, — ответил он, не поднимая на меня взгляд.       Я заметила, что что-то было не в порядке, а именно его лицо. На щеке было покраснение. Я прикоснулась к ней кончиками пальцев. И это сразу заставило Георгия посмотреть на меня.       — Это она тебя так?       — Да…       Он отвëл взгляд, сжав мою ладонь, и через несколько секунд отпустил еë.       — Эта сука обломала меня! Заявила, что не желает спутываться с таким, как я, покрыла матом, влепила пощëчину и ушла! — во время разговора он размашисто жестикулировал.       Его дыхание сбилось. Я слышала это, как и его приглушëнный рык. Он всегда так себя вëл, когда был в ярости. Я положила руку ему на грудь.       — Ну и пошла эта дура. Она не заслуживает тебя. Ты самый лучший, — чмокнула его в губы и только собиралась отстраниться, как его рука схватила меня за затылок и притянула обратно.       Муж углубил поцелуй, и я стала предаваться этому прекрасному чувству. Он нежно покусывал мои губы и настойчиво переплетался с языком. Мы оторвались друг от друга, восстанавливая дыхание и с благоговением смотря в глаза.       — Да… мне уже лучше, спасибо, — его губы коснулись моего лба. — Как прошла твоя встреча?       — Еë не было, парень отменил, в следующий раз встретимся. Вместо этого я решила наведаться в подвал, — кивнула в сторону двери.       — И как она? Держится? Последствий от неë не будет?       — Она ещë не готова к выпуску. Помнишь, я говорила, что она стала спокойнее? Да и ты сам видел. Только вот сегодня она резко изменилась. Сначала молчала. А когда я отвернулась, то пнула меня в бок, — огладила ладонью бочину.       В глазах любимого чисталось раздражение, но затем я разглядела в них огонëк надежды.       — А ты что?       — Я ей волосы отрезала. Теперь она с короткими.       — Охо-хо-хо, они же ей так дороги. Наверное, она там с ума сошла после такого.       — Так и есть. Когда я уходила, она стала кричать, как не в себя. Хорошо, что стены толстые, ничего не было слышно, иначе бы с ума уже сошла я, — обняла Георга за шею и прижалась к его лбу, привстав на носках.       — Знаешь, за такое ей полагается ещё одно наказание, — я услышала, как хрустнули пальцы на его руках. — Я как раз на взводе после той твари.       — Сейчас вернусь.       Я сходила за ключом, который по возвращении из подвального помещения убрала обратно в сумку, и вложила его в руку мужа. Он направился к двери, отпер еë и стал спускаться. Я пошла за ним и закрыла за нами дверь, на всякий случай оглядевшись по сторонам, хотя прекрасно знала, что никого рядом и быть не может.       Дарина свесила голову вниз и при нашем появлении даже не соизволила еë поднять. Я заметила, как любимый вскинул бровь.       — Даже взгляда не поднимает, — недовольно произнëс он и подошëл ближе к ней. — Эй, подъëм! — Георгий схватил еë за подбородок и резко поднял.       Я встала рядом. Девушка смотрела опухшими и красными еле открывающимися глазами на моего мужа. Видимо, она ещë долго плакала после того, как я ушла.       — Ну и что? Как ты вообще себе позволила пнуть Асю?! А?!       Дарина молчала. Я понимала, что делала она это зря. Георг не любил, когда его игнорировали. И он это показал: резко дëрнул девушку за подбородок на себя. Она поморщилась.       — Ты выбраться отсюда совсем не хочешь, я так понимаю?! Хочешь навсегда тут остаться?! Нам-то не трудно, мы можем вообще не спускаться к тебе, а вот тебе… — он стал ближе к еë лицу; я не видела его взгляда, но представляла, насколько безумным он был, — Тебе придëтся очень… очень трудно. Ты сдохнешь, ты понимаешь это? Сдохнешь.       Мне показалось, что заблестели слëзы на уголках глаз Дарины. Она боялась моего мужа больше, чем меня, хотя я тоже была к ней строга, но вот Георгий — другое дело.       — Знаешь, я ведь не просто так сюда спустился. Моя жена мне всë всегда рассказывает, поэтому нет нужды убеждаться лично. А сегодня я услышал такое, что не мог оставить без внимания. К тому же кое-кто мне недавно подпортил настроение.       Любимый жестом меня попросил отойти, чтобы не задеть. Резким движением он впечатал кулак в живот девушки. Она закряхтела (я решила не надевать ей обратно изоленту, всë равно она почти не говорит) и задëргалась на цепях. Муж даже бровью не повëл на оглушающий лязг, что разносился по всему помещению.       Георг убрал руку от лица Дарины, но быстро вернул обратно, только в другой форме: дал пощëчину. Затем ещë, и ещë, и ещë… Он отрывался на девушке заместо той дуры, что посмела к нему притронуться. Может быть, когда-нибудь и она здесь окажется.       Я слышала, как тяжело любимый дышал через нос, словно бык, который готовится налететь рогами на человека, что дразнил его тканью. Лицо покрылось маленькими капельками пота, что блестели от света потолочных ламп. Да, даже в нашем подвале было светло.       Георгий схватился за короткие волосы журналистки и потянул назад. Та вскрикнула и зажмурилась, затем всхлипнула. Губы были плотно сжаты. Видимо, не хотела разрыдаться в нашем присутствии.       — Не сдерживайся, что ты… — любимый провëл пальцами по шее и резко обхватил еë, начиная сжимать. — Кричи… кричи, сколько твоей душе угодно. Мы не против, да, дорогая? — он повернул голову ко мне.       — Да, — мягко ответила я и улыбнулась.       — Тебя всë равно никто не услышит, так ты хотя бы себе сделаешь легче.       Девушка задыхалась. Ноги задрыгались. Она пыталась зацепиться за что-нибудь руками, но не могла, ведь они были скованы цепью так, что не давали ей ни до чего дотянуться. Я увидела, как жалобно она смотрела на моего мужа. Я прикоснулась к его плечу. Он дрогнул, будто резко вышел из транса, и убрал руку. Дарину охватил сильный кашель, вперемешку с которым она пыталась глотнуть воздуха.       — Будешь ещë выкобениваться?! — воскликнул Георгий.       Девушка продолжала кашлять, жмурясь и содрогаясь, но ответа не давала. Я понимала, почему, но любимому он нужен был прямо сейчас.       Снова в щеку журналистки прилетела пощëчина. Затем в другую. Потом муж стал бить по бокам. От ударов девушка чуть ли не подпрыгивала в воздухе, корчась и вскрикивая. Вскоре в ход пошли ноги: острые носки чëрных лакированных туфлей прилетали в колени, в голени и в бëдра. Я задумалась, смотря расфокусированным взглядом перед собой. Синяков будет достаточно…       Криков стало так много, что они мной воспринимались уже как фоновый шум. Я беспристрастно наблюдала за тем, как эта выскочка получала заслуженное наказание. Георгий всегда знал, что делать в таких ситуациях, — поэтому он и мой муж.       Из носа девушки потекла тонкая алая струйка. Она тяжело дышала. Капли пота вперемешку с кровью капали с еë кожи, разбиваясь о шероховатый пол. Всë лицо опухло и приобрело красные и синие оттенки. Они сойдут, ей не о чем волноваться, если она вообще хоть о чëм-то переживает в такой ситуации.       Я краем глаза глянула на Георга. Он быстро дышал через рот. Ладони подрагивали, муж их то сжимал, то разжимал. Глаза бегали, кажется, он осматривал то, что сделал с журналисткой. Но я чувствовала, нет, я знала, что ему недостаточно. Когда-то уже было у него такое же состояние, и тогда он не остановился, а продолжил с новой силой.       — Принеси мне нож, — он кивнул на тот самый столик.       Перед тем, как развернуться и пойти, я заметила, как Дарина приподняла голову и взглянула в лицо Георгия. По еë избитому лицу не было понятно, какое у неë было выражение, но одно я могу сказать точно: явно не радостное. Я вернулась и дала орудие мужу.       — Спасибо, — еле слышно произнëс он и посмотрел на мелко дрожащую девушку.       — Н-нет… — прохрипела она, смотря на нож. — Н-не надо… пожалуйста…       — Поздно уже просить, — как-то отрешëнно сказал любимый.       Я сама не поняла, как нож оказался в животе журналистки. Это произошло так быстро. Кажется, что я закрыла на секунду глаза, а когда открыла, то уже видела совершенно другую картину. Дарина ахнула, смотря вниз, на то, как растекалась по ткани тëмно-алая жидкость. Еë стало трясти сильнее. Она кряхтела и хрипела, но больше не дëргалась. Думаю, из неë все силы выбил муж.       Он смотрел на это примерно с минуту. Вытащил нож, что с неприятным звуком был вынут из плоти, разрезая еë нижнюю часть. Затем воткнул его в плечо. Я услышала подобие крика, которое больше походило на шëпот. Губы журналистки тряслись.       — П-п-по…       Я так и не смогла разобрать то, что она пыталась сказать. Нож был воткнут в другое плечо и, наконец, завершил своë «путешествие» в груди, резанув точно по сердцу. Дарина резко вскинула голову, уставившись перед собой, но затем обмякла, и теперь уже с цепей свисало тело. Георгий вытащил орудие и передал мне.       — Помой. С остальным я разберусь сам.       — Хорошо.       Я ушла, оставив его одного среди кровавой сцены.

***

      — Давай на следующей неделе навестим наших друзей, м? — спросила я Георга, лучезарно улыбаясь, обняв его за руку.       — Каких именно? Надеюсь, не Гусевых?       — Нет, к ним мы больше никогда не заявимся. Они слишком мнительные, и я помню, что они тебе не нравятся, — чмокнула любимого в щëку. — Давай наведаемся к Виноградовым.       Мы пришли на кухню. Сегодня был выходной, и муж обещал приготовить что-нибудь вкусное на обед.       — Кстати, а как звали ту девку, что ударила тебя вчера?       — Карина Белова.       — Может, пригласим еë к себе?       Георг рассмеялся и приобнял меня, похлопав по спине.       — Я позвоню ей.