Юрисдикция Поттера

Сырость Временного изолятора Министерства магии въедалась под кожу, оставляя липкий, солоноватый привкус на губах. Здесь, на нижних уровнях, куда не доходил даже свет флуоресцентных ламп, пахло озоном, старым железом и чужим отчаянием. Аврорат называл это место «камерами предварительного задержания для особо опасных», но для Гарри Поттера это был просто еще один склеп, напоминающий о том, что война, в общем-то, никуда не ушла. Она просто сменила декорации. Гарри поправил воротник тяжелой аврорской мантии, которая была ему слегка велика в плечах, и кивнул дежурному. Тот поспешно, едва не выронив волшебную палочку, отпер тяжелую дубовую дверь, испещренную защитными рунами. — Пять минут, мистер Поттер, — прошептал конвоир, не смея поднять глаза. — Больше не положено по протоколу Кингсли. — Мне хватит, — глухо отозвался Гарри. В камере было тихо. Нарцисса Малфой сидела на узком деревянном топчане, прямая, словно стальной стержень, несмотря на то что ее некогда роскошная мантия была покрыта слоем пыли, а светлые волосы, обычно уложенные волосок к волоску, безжизненно свисали вдоль бледного лица. В ней не было раскаяния. Только холодная, вымороженная гордость женщины, которой больше нечего терять. Когда дверь с грохотом захлопнулась, Гарри не спеша достал из кармана палочку из остролиста. Он сделал плавное, отточенное движение. Воздух вокруг них уплотнился, превращаясь в невидимый купол, сквозь который не пробился бы ни один подслушивающий артефакт Министерства. Нарцисса даже не вздрогнула. Она лишь медленно подняла на него свои серые, удивительно похожие на сыновья глаза. — Ты стал осторожным, Поттер, — ее голос прозвучал тихо, но отчетливо, без единой трещины. — Аврорат учит скрывать свои шаги? — Аврорат учит выживать среди тех, кто еще вчера подчищал за Пожирателями, — Гарри не сел на предложенный стул, оставшись стоять у двери, скрестив руки на груди. — Вы просили о встрече, миссис Малфой. Не через адвокатов, не через официальные запросы. Прямо. Я здесь. Что вам нужно? Нарцисса поднялась с топчана. Ее движения все еще сохраняли ту аристократическую плавность, которая раньше вызывала у Гарри раздражение, а теперь — странное, глухое уважение. Она подошла почти вплотную к невидимой границе заклинания. — Прежде всего, — произнесла она, и в ее глазах на секунду мелькнуло нечто, похожее на человеческое тепло, — спасибо. За твои показания на Визенгамоте. Я знаю, чего тебе стоило защищать Люциуса. Я знаю, как министерские крысы кричали о справедливости, пока ты не заставил их замолчать. — Я сказал правду, — отрезал Гарри. — Ваш муж понесет наказание, но Азкабан для него будет пожизненным домашним арестом под присмотром дементоров нового образца. Вы тоже получите условный срок. Вы спасли мне жизнь в лесу. Я не забываю такие вещи. — Да, — Нарцисса горько улыбнулась, и эта улыбка больше походила на оскал. — Люциус останется в Мэноре, как в золотой клетке. Я смогу выходить в Косой переулок под конвоем. Но мы стары, Поттер. Наша жизнь кончена. Стены этого Министерства или стены нашего дома — для нас теперь нет разницы. Но Драко... При упоминании этого имени Гарри едва заметно напрягся. Внутри него, где-то под ребрами, заворочалось старое, темное чувство. Ненависть? Обида? Или что-то гораздо более липкое и опасное, чему он сам еще не дал названия? — Что с Малфоем? — спросил Гарри, стараясь, чтобы его голос звучал как можно равнодушнее. — Они уничтожат его, — Нарцисса сделала шаг вперед, и теперь Гарри видел каждую морщинку вокруг ее глаз, каждую каплю пота на ее бледном лбу. Ее маска идеальной леди дала трещину. — Визенгамот хочет устроить показательный процесс над младшим поколением. Они не простят ему Черную метку. Ему грозит минимум десять лет в Азкабане. А ты знаешь, что происходит с девятнадцатилетними мальчиками в Азкабане, даже без дементоров? Они ломаются. Физически и мандально. Я не хочу, чтобы мой сын сгнил заживо. Я хочу, чтобы он жил. Нормальной. — Я сделал все, что мог, миссис Малфой! — резко перебил ее Гарри, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Я дал показания и в его пользу тоже! Но у него Метка на руке! Он впустил Пожирателей в школу! Общество требует крови, и Кингсли не может просто так взять и отпустить сына Люциуса Малфоя! — Может, — Нарцисса схватила его за обшлаг мантии. Ее пальцы были ледяными и судорожно сжались, словно когти птицы. — Если этого потребует Национальный Герой. Если этого потребует Мальчик-Который-Победил. Гарри попытался отстраниться, но она держала крепко, глядя ему прямо в душу своим безумным, материнским взглядом. — Что вы предлагаете? — процедил он сквозь зубы. — Фиктивный брак, Поттер. Ты должен жениться на моем сыне. В камере воцарилась такая тишина, что было слышно, как где-то в глубине коридора капает вода. Гарри показалось, что он ослышался. Он тупо уставился на Нарциссу, ожидая, что она рассмеется или скажет, что это последствия какого-то безумного проклятия. Но она была серьезна. Ужасающе серьезна. — Вы... вы с ума сошли? — Гарри наконец вырвал свою руку. — Брак? С Малфоем? Мы ненавидим друг друга! Он Пожиратель, я... я Аврор! Это бред! — Это единственный выход! — Нарцисса повысила голос, и в нем зазвенел металл. — Слушай меня внимательно, Поттер. Ты был должен мне жизнь. Магический долг — это не пустые слова, ты сам чувствуешь, как он тянет тебя к нашей семье. Я не прошу золота. Я не прошу милости. Я требую выплаты долга. Вступи с Драко в магический брачный союз. Магия этого договора перекроет любые претензии Визенгамота. По законам 1289 года, если лицо, совершившее преступление легкой или средней тяжести, переходит под полную опеку и магическую ответственность Главы Рода или признанного Героя Магии через брак, судебное преследование приостанавливается. Драко станет твоей ответственностью. Твоей собственностью перед лицом закона. Гарри тяжело дышал. Мысли в голове неслись со скоростью пойманного снитча. Малфой моя собственность. От этих слов по спине пробежал странный, обжигающий холодок. — Ты — Национальный Герой, Поттер, — продолжала Нарцисса, смягчая тон, переходя на вкрадчивый, почти змеиный шепот. — Люди верят тебе. Газеты напишут то, что ты им прикажешь. Если ты объявишь, что Драко Малфой — твой супруг, что вы пришли к этому решению через общее искупление... толпа сглотнет это. Они будут рукоплескать твоему «великодушию». Ты умоешь руки перед Министерством, а Драко будет на свободе. Он сможет вернуться в Хогвартс на восьмой курс. Ему нужно закончить образование, иначе у него не будет будущего. — А меня вы спросили? — Гарри почувствовал, как к горлу подступает ярость. — Я должен связать свою жизнь с человеком, который издевался надо мной шесть лет? Который презирает все, что мне дорого? Чтобы просто... вернуть долг? — Это не просто долг, Поттер. Это его жизнь. И твоя репутация. Ты ведь все равно не сможешь жить спокойно, зная, что оставил его там увядать, — Нарцисса отступила назад, снова возвращая себе маску ледяного спокойствия. — Я даю тебе время подумать. Но помни: слушания по делу Драко через пять дней. Если до этого момента контракт не будет подписан... мой сын отправится в Азкабан. А твой магический долг начнет выжигать твою собственную силу. Гарри взмахнул палочкой, снимая заклинания молчания. Дверь камеры распахнулась. Он вылетел оттуда, даже не попрощавшись, чувствуя, как стены коридора сужаются, готовые раздавить его. *** Следующие четыре дня превратились для Гарри в сплошной кошмар наяву. Он не мог спать. Стоило ему закрыть глаза в пустом, огромном доме на Гриммо, 12, как перед ним вставало лицо Драко. Но не то, высокомерное и холеное из школы, а бледное, испуганное, каким он видел его в последний раз в Выручай-комнате, объятой адским пламенем. «Фиктивный брак...» — крутилось в голове Гарри, пока он мерил шагами гостиную, глуша огневиски стакан за стаканом. Алкоголь не брал его. Магический долг, о котором говорила Нарцисса, действительно активизировался. Каждую ночь Гарри чувствовал странное, ноющее жжение в районе груди. Магия требовала завершения, требовала баланса. На третий день к нему пришла Гермиона. Она принесла целую кипу старых книг по семейному праву. Ее лицо было бледным, а глаза — тревожными. — Гарри, это безумие, — тихо сказала она, раскладывая пергаменты на дубовом столе. — Магический брак такого рода — это не просто подпись в Министерстве. Это связывание аур. Если Драко сделает что-то не так, если он нарушит закон — магия накажет тебя. Ты берешь на себя роль его надзирателя, его хозяина перед мантией закона. Это... это нездоровые отношения, Гарри. Вы уничтожите друг друга. Вы же не можете находиться в одной комнате больше десяти минут без того, чтобы не вытащить палочки! — А у меня есть выбор, Гермиона? — Гарри горько усмехнулся, глядя в окно, на серое лондонское небо. — Если я откажусь, миссис Малфой права — долг начнет жрать мою магию. А Малфой просто не выживет в Азкабане. Я видел списки тех, кого туда отправляют. Там сидят бывшие егеря. Они его там просто... Он не договорил, но Гермиона все поняла. Она опустила голову, не зная, что возразить. На четвертую ночь Гарри принял решение. Внутренний спасатель, который всегда жил в нем, смешался с каким-то новым, темным, эгоистичным чувством. Если Малфой хочет свободы — хорошо. Он ее получит. Но цена этой свободы будет высока. Драко придется играть по правилам Гарри. Ему придется подчиниться. Ему придется терпеть Поттера каждый день, делить с ним пространство, делить с ним имя. Гарри поймал себя на мысли, что идея сломать гордость Драко Малфоя, заставить его зависеть от себя каждым вдохом, больше не казалась ему такой отвратительной. Это пугало, но одновременно вызывало странный, лихорадочный прилив адреналина. Он не собирался возвращаться в Хогвартс. Проклятая школа, пропахшая кровью и смертью, вызывала у него лишь приступы паники. Поттер не собирался ломать привычную жизнь ради какого-то Малфоя. Нет, Драко отправится в Хогвартс один. Он будет там учиться, будет лицом этого «примирения», пока сам Гарри продолжит строить карьеру в Аврорате, оставаясь в Лондоне. Но расстояние не означало свободу для Малфоя. Наоборот, это делало его узником на длинном, невидимом поводке. *** Гарри сидел за столом, лично переписывая пункты брачного контракта, присланного Нарциссой. Малфои думали, что они диктуют условия? Как бы не так. Гарри вносил свои жесткие требования, которые вступят в силу в ту же секунду, как магия скрепит их союз: 1. Безоговорочное подчинение: Драко Малфой обязуется беспрекословно, незамедлительно и в полном объеме подчиняться любым приказам Главы Нового Рода — Гарри Поттера. 2. Ограничение перемещений: Любые перемещения Драко за пределы территории Хогвартса возможны исключительно при наличии официального письменного разрешения от Гарри. 3. Тотальный надзор: Еженедельные подробные отчеты о поведении, связях и успеваемости Драко от директора Макгонагалл направляются лично в кабинет Поттера в Аврорате. 4. Магическая привязка: Узы контракта дают Гарри право на расстоянии непрерывно отслеживать фиксировать вспышки его магии и контролировать его эмоциональное состояние. 5. Запрет на тайны: Драко лишается права на сокрытие любой информации, ментальных блоков (окклюменции) или личных секретов от Главы Рода. 6. Регламент изоляции: Драко обязуется минимизировать несанкционированные контакты с третьими лицами, если Гарри посчитает эти связи угрозой или нарушением интересов Рода.