...

К четвертому дню Арсений начал вставать. С гипсом на ноге, опираясь на костыли, он медленно, но верно делал свои первые шаги по палате. Антон поддерживал его под руку, и каждый шаг давался учителю с большим трудом. — Ты как маленький, — улыбнулся Антон, когда Арсений чуть не упал. — Какой есть, — ответил Арсений, тяжело дыша. — Я никогда не думал, что ходить так сложно. — Зато теперь я могу быть твоей опорой, — сказал Антон и крепче сжал его талию. — Ты был моей опорой в школе. А теперь я твоя. Арсений остановился и посмотрел на Антона. Между ними было всего несколько сантиметров. Антон чувствовал его дыхание, запах больничного мыла и чего-то родного, тёплого. — Антон, — тихо позвал Арсений. — Что? — Я хочу поцеловать тебя. Антон замер. Сердце забилось где-то в горле. Он не ожидал этих слов, но они были такими желанными. — А если кто-то войдёт? — прошептал Антон. — Мне всё равно, — ответил Арсений. — Я уже думал, что умру, так и не сделав этого. Я больше не хочу ждать. Он потянулся к Антону, опираясь на костыли, и их губы встретились. Поцелуй был осторожным, почти невесомым, но в нём было столько тепла и боли, что Антон забыл, как дышать. Он прижался к Арсению сильнее, чувствуя под рукой его хрупкое, ещё слабое тело. Арсений вздохнул и отстранился, тяжело опираясь на костыли. — Ты — самое лучшее, что случилось в моей жизни, — прошептал Арсений. — Даже если это неправильно. — К чёрту правильность, — выдохнул Антон. — Я люблю тебя. В этот момент за дверью послышались шаги, и они быстро отстранились друг от друга. В палату заглянула медсестра и увидела двух раскрасневшихся мужчин, стоящих в обнимку. — Ну-ну, Арсений Сергеевич, не перегружайте ногу! — сказала она строго, но с улыбкой. — Молодой человек, помогите ему лечь. Антон помог Арсению вернуться на кровать. Когда медсестра вышла, они переглянулись и тихо засмеялись. — Это был наш первый поцелуй, — сказал Арсений. — Но не последний, — уверенно ответил Антон.