Радио сигнал

Коробку принесли в субботу. Минхо как раз пил кофе за прилавком и читал потрёпанную Брэдбери. Звякнул колокольчик над дверью, вошёл хозяин магазина, пожилой мужчина в сером пальто. Он поставил коробку на пол и вытер лоб. — Со старого склада. Хлам. Посмотри, может, что на продажу выставишь. Минхо заглянул внутрь. Книги с отклеенными корешками, открытки, пара керосиновых ламп. И радиоприёмник. Старый, в деревянном корпусе. Ручка настройки, круглый динамик, ткань на нём пыльная, но целая. — Это антиквариат — сказал Минхо. — Может, денег дадут. — Ну и оставь себе — хозяин махнул рукой. — Вместо премии. Премий Минхо не видел ни разу. Он кивнул и убрал приёмник под прилавок. Ночью он вытащил его снова. Провод был старый, в матерчатой оплётке. Минхо воткнул вилку в розетку. Лампочка внутри загорелась тёплым жёлтым. Приёмник зашипел. Минхо покрутил ручку. Белый шум. Ещё покрутил. Обрывок музыки, что-то старое, джазовое. Ещё поворот. Тишина. А потом голос.. — О, наконец-то. Я уж думал, никто никогда не включит. Минхо чуть не выронил кружку. — Алло? — Алло-алло, — ответил голос. — Ты на волне 102.4, и в эфире...Слушатель, представься. Минхо смотрел на приёмник. Ему двадцать шесть, он взрослый человек, он не верит в призраков. — Меня зовут Минхо.. — Минхо, — повторил голос. — Красивое имя. А меня Феликс. — И кто ты такой, Феликс? — Я диджей. У меня ночной эфир на 102.4. Вообще-то я тут обычно музыку ставлю, но сегодня проигрыватель сломался. Сижу, слушаю тишину. А тут ты. — И как эфир? — Сегодня так себе. Обычно письма приходят, я их зачитываю. Иногда люди звонят. А сегодня тихо. Наверное, из-за снега. Все сидят по домам. Минхо посмотрел за окно. Июль. Дождь. Никакого снега. — У нас снега нет — сказал он. — Ну, ты, наверное, в другом городе, — легко сказал Феликс. — У нас тут замело. Я перед эфиром еле дошёл. Куртка вся мокрая. Минхо представил: снег, мокрую куртку, парня, который бежит в студию и греет руки о батарею. — А передача у тебя о чём? — О музыке. И о жизни. Я ставлю джаз, а в перерывах болтаю. Иногда слушатели просят передать приветы. Иногда жалуются на погоду. Один раз женщина звонила и просила найти её кота. Я объявил в эфире. Кота нашли. — Серьёзно? — Ага. Через два дня. Он в подвале сидел. Минхо хмыкнул. — Хорошая передача. — Обычная — сказал Феликс. — Но я её люблю. А ты чем занимаешься? Ну, кроме того что слушаешь радио по ночам. — Книги продаю. Читаю. Кофе пью. — Скучно? — Иногда. Но ночью хорошо. Никто не заходит. — Ко мне тоже — сказал Феликс. — Сегодня вообще тишина. Даже звонков нет. Один ты. — Разочарован? — Нет — сказал Феликс. — Ты приятный собеседник. Лучше, чем никто. Минхо фыркнул. В приёмнике что-то зашуршало. Минхо подался вперёд, но это был не голос, а просто Феликс переложил что-то на столе. — Слушай, Минхо, — сказал он. — А ты далеко? Просто связь странная. Как будто с задержкой. — Думаю,что да— сказал Минхо. — Жаль. Мог бы зайти как-нибудь. У меня тут чай есть. — Может, и зайду — сказал он. — Когда-нибудь. — Ловлю на слове. Я тут каждую ночь. Кроме выходных. По выходным я сплю. — А сегодня что? — Сегодня четверг. Рабочий день. Минхо не сказал, что сегодня суббота. *** Следующей ночью Минхо включил приёмник раньше. Ещё и двенадцати не было. Он сидел за прилавком, крутил ручку, искал волну. Шипение. Обрывок музыки. Чей-то далёкий голос, но не тот. Ещё поворот. Тишина. — Ты рано. Минхо вздрогнул. — Ты тоже. У тебя же эфир с полуночи. — Я сегодня пораньше пришёл. Думал, вдруг ты тоже. Минхо откинулся на стуле. На улице опять моросило. — У тебя там всё ещё снег? — Ага. Уже сугробы. Я сегодня в ботинках шёл, всё равно промочил. Поставил сушиться к батарее. — А у нас дождь — сказал он. — Третий день. — Это много? — Для июля нормально. — У вас июль, а у нас декабрь— Феликс хмыкнул. — Странно. Ты, наверное, очень далеко. Где-то в другом полушарии. — Наверное. Минхо не стал уточнять. Он вообще не был уверен, что хочет знать ответ. — Чем сегодня занимался? — спросил Феликс. — Книги раскладывал. Новые поступления. Пришла какая-то старуха, час выбирала детектив. — Выбрала? — Ага. Про убийство в поезде. — Классика. А я сегодня пластинку нашел. Ту самую. — Починил проигрыватель? — Нет. Просто держал в руках. Она пахнет старым конвертом. И ещё чем-то сладким. Может, духи. Минхо представил это зрелище. — Странный ты — сказал он. — Почему? — Пластинку нюхаешь. — У меня тут развлечений не очень много. Либо пластинка, либо ты. Минхо не ответил. — Кстати — Феликс зашуршал чем-то. — я тут подумал. Ты говорил, книгу читаешь. Брэдбери. Почитаешь вслух? — Сейчас? — Ну да. У меня эфир через полчаса. А пока можно. Минхо достал книгу из-под прилавка. Открыл на закладке. — «Вино из одуванчиков» — прочитал он. — Глава десятая. — Я весь во внимание. Минхо начал читать. Атмосфера была летняя, что-то про июнь, про то, как дедушка делает вино из одуванчиков. Когда он закончил главу, Феликс тихо сказал: — У тебя голос тёплый. Как будто чай пьёшь. Минхо закрыл книгу. Часы на стене показывали без пяти полночь. — У тебя эфир скоро. — Ага. Сейчас музыку поставлю. Вернее, попробую. Вдруг проигрыватель оживёт. — Если оживёт дай послушать. — Обязательно — сказал Феликс. — Ты же мой единственный слушатель. — Других нет? — Сегодня нет. Может, завтра будут. В приёмнике что-то щёлкнуло. Потом ещё раз. Феликс выругался себе под нос. — Что там? — Да провода. Вечно отходят. Подожди. Шипение. Треск. Потом тишина. — Феликс? Тишина. — Феликс? Приёмник молчал. Только белый шум. Минхо просидел у приёмника до трёх ночи. Он подождал ещё немного, потом выключил приёмник и поднялся. Магазин пора было закрывать. Он уже погасил свет и взял ключи, когда заметил список на прилавке. Старая миссис Хант заказала Оксфордский словарь, а он обещал отложить до понедельника. Понедельник быдет завтра. Минхо вздохнул и стал подниматься по лестнице. Ступени скрипели. Наверху пахло пылью и старой бумагой. Коробки стояли вдоль стен, кое-где сваленные в кучи. Он включил тусклую лампочку под потолком и прошёл к дальней полке, где держал справочники и словари. Словарь нашёлся сразу. Толстый, в синей обложке. Минхо взял его под мышку и уже повернулся к лестнице, когда заметил дверь. Она была в дальнем углу, маленькая, почти незаметная. Выкрашенная той же серой краской, что и стена, только контур проступал. Минхо подошёл. На двери висела старая табличка, заляпанная, но буквы читались «FM 102.4. Посторонним не входить». Он постоял немного. Потом развернулся и спустился вниз. Словарь положил на прилавок, запер дверь и вышел на улицу. *** Феликс вернулся через три дня. — Извини. Провода. Я их кое-как починил. — Я уж думал, ты пропал. — сказал Минхо. — Я не пропадаю. Я тут. — Снег всё идёт? — Идёт. Сугробы уже по пояс. А у тебя дождь? — Дождь. — сказал Минхо. — Ну, значит, всё как обычно. — Всё как обычно. — повторил Минхо. Они продолжали говорить каждую ночь. Это вошло в привычку. Минхо открывал магазин, включал свет, садился за прилавок и включал приёмник. Иногда Феликс уже был в эфире, иногда опаздывал. Минхо слушал его и постепенно узнавал всё больше. Феликс жил один. Снимал квартиру недалеко от студии. Любил джаз, не любил рано вставать. У него был кот, но кот сбежал ещё осенью, и Феликс до сих пор надеялся, что тот вернётся. Он называл его просто Кот, без имени. — А почему не назвал? — удивился Минхо. — Я думал, он сам выберет. Придёт и скажет. Или не скажет. Коты не разговаривают. — Это ты точно подметил.. — Не перебивай. Так вот, я думал, он как-то покажет. Мурлыкнет как-то особенно. Минхо хотел сказать что-то про котов, но не стал. Иногда они спорили. Феликс утверждал, что джаз лучшая музыка в мире. Минхо говорил, что джаз слишком скучный, и включал ему Lady Gaga с телефона. Феликс слушал, затаив дыхание. Однажды Минхо спросил, как выглядит студия. Феликс оживился. — Маленькая. Стол, микрофон, проигрыватель. На стене плакат с The Beach Boys. Криво висит, я всё собираюсь поправить. Ещё чайник есть, но он сломался. — А дверь? — Что дверь? — Дверь в студию. Какая она? — Обычная. Деревянная. С табличкой. Минхо помолчал. — И что на табличке? — «FM 102.4. Посторонним не входить». Я её сам вешал. Минхо допил кофе и ничего не сказал. — Минхо, а ты придёшь? — Куда? — Ко мне. В студию. Минхо сжал кружку. — Я попробую.. Минхо выключил приёмник. Посидел в тишине. Дождь за окном всё шёл, как шёл всегда. Он поднялся на второй этаж. Дверь была на месте. Табличка тоже. «FM 102.4. Посторонним не входить». Он взялся за ручку. Заперто. — Феликс? — позвал он тихо. Тишина. Он постучал. Тишина. *** Феликс не вернулся в эфир ни на следующий день, ни через неделю, ни через месяц. Минхо включал приёмник каждую ночь. Крутил ручку. Слушал белый шум. А в городе наконец выглянуло солнце. Дождь кончился. Минхо сидел за прилавком, смотрел в окно и думал, что впервые за долгое время ему жарко. Июль всё-таки.