so easy (to fall in love)

Кабинет первого заместителя генерального менеджера Монреаль Канадиенс будто сошел с обложки журнала The Architect: кирпичные выбеленные стены, несколько абстрактных картин, ровные ряды стеллажей из черного металла, уставленных книгами и хоккейными трофеями. Шейн готов поклясться, что ни одна книга в этом кабинете не была и не будет прочитана. Хозяин кабинета выглядит здесь так же инородно, как эти книги. Его седые волосы торчат в разные стороны, несмотря на явные попытки зачесать их назад, чтобы прикрыть лысину. Широкое лицо с маленьким, утопленным вглубь подбородком покрыто застарелыми следами постакне и ярким влажным румянцем. — Мистер Шеффлер, — Шейн энергично трясет протянутую руку, натянув на лицо широкую вежливую улыбку. Питер Шеффлер любит игроков с “горящими глазами”. Эту роль Шейн умеет играть идеально. — Рад видеть тебя, Шейн, — Шеффлер похлопывает по их соединенным ладоням второй рукой, прежде чем выпустить Шейна из влажной крепкой хватки, — Присаживайся. Кофе? Шейн отрицательно качает головой, но Шеффлер уже тянется к селектору. Указательный палец давит на кнопку, а затем отпускает ее с тихим щелчком. Кожаное кресло противно скрипит, пока Шейн пытается усесться в открытой, располагающей позе. Держите руки на виду, избегайте замков на груди. Ноги поставьте под прямым углом. Чтобы подчеркнуть уверенность и доминантную позицию в переговорах, позвольте коленям раскинуться в стороны или положите лодыжку одной ноги на колено другой. Появление секретарши отвлекает внимание от Шейна, неловко переминающегося в располагающей позе. Миниатюрная блондинка в туфлях на высоких каблуках ставит две кофейные чашки на стол между ними. Ее шею обхватывает аккуратный золотой ошейник. Со своего места Шейн не может разобрать имя, выгравированное на небольшой табличке. — Как поживает твоя мама? — Шеффлер делает глоток кофе, провожая блондинку взглядом. — Эм, хорошо. Спасибо. Он пытается поднести чашку к губам, но не может ухватиться за крохотную резную ручку. Кофе жжет пальцы сквозь тонкий фарфоровый бок. Не отказывайтесь от предложенных напитков и отметьте их приятный вкус. — Хороший кофе, — говорит он. Кружка с нетронутым напитком остывает на столе перед ним. Шеффлер довольно хмыкает. — Я слышал, твой контракт с Reebok продлили еще на год? — Эм, да. Последняя кампания прошла хорошо, — Шейн неловко пожимает плечами. Все переговоры по рекламным контрактам ведет его мать. Это ее заслуга, что Шейн стал самым молодым хоккеистом, который подписал контракт с Reebok. Впрочем, его фотогеничное лицо — ее заслуга тоже. — Что ж, я могу их понять. Отличный перфоманс на льду, безупречная репутация, — Шеффлер окидывает его взглядом. По этим взглядом Шейн расправляет плечи и закидывает ногу на ногу. — 65 очков, это впечатляющий результат, — продолжает собеседник и Шейн чувствует, как что-то неприятно покалывает у него в груди, — Признаюсь, я не ожидал больших результатов от… игрока в твоем положении, но ты блестяще показал себя в прошлом сезоне. Вот мудак. Шейн улыбается и коротко кивает. Шеффлер делает еще один неторопливый глоток и откидывается в своем кресле. Кожаная обивка издает неприличный скрипящий звук. — Однако результаты на льду — это не все, — он пружинисто покачивается в кресле, глядя Шейну в глаза, — от ключевых игроков клуба мы ждём лояльности. Лояльность. Шейн знает, что стоит за этим словом: не задавать вопросов, не говорить лишнего, подчиняться. Он сглатывает вязкую слюну. — Я сделаю все, что в моих силах, — скулы сводит от неправдоподобно широкой улыбки. Шеффлер внимательно всматривается в его глаза, будто пытаясь обнаружить что-то. Сопротивление, злость, неповиновение? Шейн делает глубокий вдох и чувствует, как улыбка медленно тает у него на губах. При всей своей неказистой наружности Питер Шеффлер — довольно сильный дом. Его команде было бы тяжело сопротивляться. Воздух сгущается, обволакивает Шейна, ложится ему на плечи тяжелым облаком, заставляет закрыть глаза, расслабить шею, опустить голову. Вместо этого он лишь слегка поднимает подбородок, продолжая смотреть в глаза человеку напротив. Шеффлер откидывается в кресле и довольно хлопает в ладоши. Тягучее облако чужой доминантной энергии рассеивается и Шейн может свободно вздохнуть. — Замечательно, — произносит Шеффлер, — Рад, что мы смотрим в одном направлении. Шейн не помнит, как покидает кабинет, спускается вниз и выходит из здания. Лишь оказавшись на улице, он прислоняется к стене и зажмуривается, пытаясь унять головную боль *** — Хм. Шейн сидит на твердой белой кушетке, обтянутой одноразовой простынью. Место укола в сгибе локтя немного покалывает. — Хм, — повторяет Этье, — Внимательно вглядываясь в монитор. Там на мониторе — его тело, низведенное до аккуратного ряда цифр и букв. Шейн чувствует себя выставленным напоказ. Как будто он лежит на операционном столе абсолютно голый, а вокруг собралась толпа студентов. Они рассматривают его своими внимательными глазами, хмыкают и что-то тихо обсуждают под хирургическими масками. Их вгляды равнодушно скользят по его телу, будто он не человек, а манекен. — Хм. “Если он еще раз хмыкнет, я его ударю”, — думает Шейн. Этье щелкает кнопкой мышки и принтер на его столе приходит в движение. Собрав распечатанные листы, он откидывается на спинку кресла и наконец-то обращает внимание на Шейна. — Шейн. Я задам тебе несколько вопросов, некоторые могут показаться довольно личными, но поверь, это важно для сбора анамнеза и постановки диагноза. Шейн стискивает зубы и коротко кивает. — Есть ли у тебя постоянный партнер? — начинает Этье. Какое это может иметь отношение к его диагнозу? — Нет, — отвечает Шейн. — Получаешь ли ты команды от доминантов вне сессий? — Иногда, — он крепче стискивает зубы. — Как часто? — Эм. Может быть раз в месяц или около того, — Шейн чувствует, как румянец стекает с его щек на шею. — Но не от своего партнера? Шейн только резко качает головой. — Бывают ли у тебя бессонницы, головные боли? Он неопределенно пожимает плечами. — Иногда. Как у всех. — Мы говорим только о тебе, Шейн, — мягко произносит доктор, — Итак, как часто у тебя болит голова? — Ммм… Это зависит. От обстоятельств. — Бывает ли тебя чувство, когда ты будто наблюдаешь за собой со стороны? “Да, прямо сейчас”, — хочется сказать Шейну. Врач делает пометку в блокноте. — Беспокоят ли тебя внезапные вспышки грусти, подавленное настроение, снижение концентрации? — Нет. — Хм. Шейн ерзает на кушетке. — Это надолго? — Не беспокойся, тренер в курсе, что я вызвал тебя для осмотра. Он поправляет очки на носу и откладывает бумаги. — Шейн, ты показываешь отличные результаты на льду. Ты не первый саб в НХЛ, но, пожалуй, первый настолько успешный. Шейн чувствует, как напрягается его челюсть. Он шел к этому пятнадцать лет. Каждая тренировка, каждый синяк и порванная связка, каждая сброшенная команда — все это вело его сюда. В точку, где он он должен быть лучшим игроком НХЛ, но, судя по всему, пока он всего лишь лучший саб. — Твои атлетические показатели в полном порядке, физическая форма лучше, чем у многих твоих коллег. Шейн стискивает зубы. — Но? Этье снимает очки и потирает переносицу. — К сожалению, того же нельзя сказать о твоих ментальных показателях. Скрининг показал погранично низкий уровень половых гормонов, такое бывает, когда саб не получает регулярного ухода со стороны своего партнера. Шейн сжимает кулаки. — Какое отношение это имеет к хоккею? У меня никогда не было партнера и это не мешает мне играть лучше, чем некоторые домы, — выплевывает он. — Когда саб участвует в сессиях на регулярной основе, его мозг вырабатывает нейромедиаторы, которые помогают стабильной работе организма. Если же регулярного контакта не происходит, мозг дает нейронам сигнал на автономную работу. Первое время эффект такой же, как от сессий, и кажется, что организм справляется сам, но это не так. Спустя какое-то время ресурс организма саба истощается и наступает состояние декомпенсации. Организм больше не может поддерживать функциональное состояние. У сабов начинаются головные боли, эмоциональные срывы, бессонница. В тяжелых случаях это может привести к ментальным расстройствам и даже летальному исходу. За спиной Этье — шкаф, покрытый белым матовым лаком. Кусочек лака у ручки облупился и из-под него просматривается темное, неприглядное нутро. Шейн не может отвести глаз. — Шейн. Жалобы, которые ты описал, и результаты анализа крови явно указывают на начало декомпенсационного синдрома. Без должной заботы ты будешь чувствовать себя хуже и хуже с каждым днем. Глядя в одну точку, он представляет, как это чернота растет и растет, пока не поглощает его целиком. — Если твое самочувствие не улучшится, я вынужден буду дать рекомендации тренеру по отстранению тебя от игры. Пятнадцать лет каждый его шаг вел его сюда. — И что вы предлагаете? — ровным голосом спрашивает Шейн. — Я предлагаю тебе найти постоянного партнера, с котором ты будешь регулярно проводить сессии. — А если я откажусь? Этье снова потирает переносицу. — Шейн. Клуб заинтересован в тебе. Мы можем вывести твой талант на совершенно новый уровень, но мы рассчитываем на лояльность с твоей стороны. Лояльность. Сколько бы он ни выворачивал себя наизнанку, сколько бы ни толкал свое тело вперед, за границу возможного — он всегда будет сабом. Ошибкой системы, которая не признает ошибок. Он принимает из рук Этье медицинское заключение со смазанной синей печатью и еще какие-то бумаги и небрежно засовывает их рюкзак. — Хорошей тренировки, — напутствует врач. Шейн захлопывает дверь, оставляя произошедшее в кабинете позади. *** — Шейн, но это же… нелегально. — Я знаю. Они с родителями сидят небольшом уютном ресторане, который они облюбовали после переезда Шейна в Монреаль. — Они не могут принудить тебя к партнерству. — Я знаю. Юна замолкает. По ее лицу видно, что она просчитывает варианты. — Твой ELC контракт истекает через год. Ты думаешь… Если ты откажешься, они не переподпишут тебя? — Никто не сказал этого вслух, но думаю, так и будет. Отец молча протягивает руку через стол и накрывает его ладонь своей. — Все будет хорошо, дыши. Шейн медленно выдыхает через нос. — Я могла бы… — Юна бросает быстрый взгляд на мужа, — Почаще давать тебе команды, если это поможет. Единственный доминант, который тебя выносит — это твоя собственная мать. Что может быть унизительнее. Шейн мотает головой. — Если Монреаль откажется от контракта, ты сможешь получить офер от другой команды. — И что? Отыграю сезон и начнется то же самое? Кто захочет себе в команду неуравновешенного саба? — Ты не неуравновешенный. — Этье сказал, что дальше будет хуже. Он допивает свой имбирный эль, не чувствуя вкуса, пока Юна читает медицинское заключение и проверяет что-то в своем телефоне. — Шейн, это звучит серьезно. Головные боли, диссоциация, обмороки, судороги. Он зажмуривается, пытаясь скрыться от ее пронзительного взгляда. — Я не могу. Меня… тошнит от одной мысли, что какой-то тупоголовый доминант будет командовать мной. Пару минут они молчат. Его отец и мать обмениваются взглядами. Шейну хочется прервать этот немой диалог, но вместо этого он рассеянно закручивает в своем стакане полурастаявшие кубики льда. — Шейн. Ты думал про специализированные сервисы? В руках Юны невзрачный бежевый буклет, который Этье сунул ему в руки вместе с заключением. — Нет. — Это может быть… — Мам. Нет. Быть сабом в доминантном виде спорта, сабом без партнера, сабом, который получает команды от собственной матери — это ужасно. Но платить какому-то доминанту за то, что он будет выкручивать его внутренности своими топорными командами? Ничего хуже быть не может. Нет. Ни за что. — Шейн, — подает голос его отец, — Подумай о том, что они смогут подобрать дома подходящей тебе категории. Шейн молча разглядывает свой стакан, прокручивая в голове события последних дней. На кону его карьера в НХЛ. — Ты сможешь сам выбрать подходящего партнера и частоту встреч. Он сможет проконтролировать весь процесс, насколько это возможно. Профессиональный дом с высокой категорией, связанный контрактом. Никакой самодеятельности, никаких чувств. — Если что-то пойдет не так, ты сможешь отказаться, — добавляет отец. Шейн глубоко вздыхает. — Я подумаю. *** Гостиная идеально чистая, в раковине ни капли воды, чашка и стеклянный стакан стоят на видном месте на случай, если дом захочет что-то выпить. Десятая категория. Шейн уточнил несколько раз. Он никогда не встречал дома такой высокой категории. Обычно, окружающие его домы, имеют 5-7 категорию. Домы с более высокой категорией чаще работают в менеджменте клуба, а с более низкой — на льду. Шейн играет в хоккей с четырех лет и повидал достаточно доминантов, чтобы выделить определенный паттерн: чем слабее доминант, тем ужаснее он ведет себя по отношению к сабам и в частности к самому Шейну. Такие домы обычно плохо контролируют себя и разбрасываются командами направо и налево. К счастью, Шейн может скинуть большинство из них. Но десятая категория. Доминанту такой силы Шейн не сможет сопротивляться. От этой мысли по его телу пробегает странная дрожь. Он еще раз внимательно оглядывает гостиную. Стеклянный журнальный столик отодвинут в сторону, чтобы освободить место на ковре. Шейн потратил несколько унизительных секунд, проверяя, удобно ли будет стоять на этом ковре. В конце концов, он профессиональный спортсмен, он не может позволить себе больные колени. На прозрачной поверхности столика аккуратно разложены его приспособления. Что-то из этого он использует сам, но большая часть была куплена специально для сегодняшней встречи. Его дом будет доволен тем, что он так хорошо подготовился. Звонок в дверь прорезает тишину и Шейн подпрыгивает от неожиданности. Господи, помоги. Он распахивает дверь. Первое, на что он обращает внимание — это рост доминанта. Он не слишком высокий, одного роста с Шейном. Он скользит взглядом по его фигуре, собирая информацию: мужчина, молодой, отлично развитая мускулатура, небольшой процент жира, широкие плечи, крепкая сильная шея… — Шейн Холландер? Шейн моргает. Его имя звучит в устах доминанта чем-то инородным. Дом рассматривает Шейна с нечитаемым выражением лица. Золотистые кудри мягко обрамляют его лицо, спадают на светло-голубые глаза. Шейн хмурится. Это ангельское лицо не подходит крепкой фигуре доминанта и уж точно не подходит его заявленной категории. На секунду его посещает мысль захлопнуть дверь перед лицом этого человека, но он одергивает себя. Дом назвал его по имени. Он пришел помочь, потому что, очевидно, без этой помощи Шейн не может нормально функционировать. Он раздраженно прикрывает глаза и делает шаг в сторону, приглашая дома внутрь. Дом медленно переступает порог, осматриваясь по сторонам. — Ты хочешь, чтобы я снял обувь? — спрашивает он. Шейн фыркает. Дом спрашивает у него, должен ли он разуться? Кажется, идиотское агентство вместо дома десятой категории прислало ему саба. — Я сказал что-то смешное? Его речь звучит странно. Слишком твердые согласные и необычная интонация. Он точно не канадец и не американец. Европеец? Возможно, скандинав? Они стоят друг напротив друга в тесной прихожей. — Я сказал что-то смешное, Шейн? — повторяет странный дом. — Нет. Можешь снять обувь, — отвечает он и, не дожидаясь ответа, уходит в гостиную. Чтобы расположить к себе доминанта, убедитесь, что он комфортно устроился и предложите ему напитки. — Чай? Кофе? — говорит Шейн, стоя спиной к гостю, — У меня есть имбирный эль и кола зеро. — Нет, — отрывисто говорит гость. Шейн опускает руки. — Тогда… начнем? — Нет. Шейн оборачивается. Доминант стоит посреди его гостиной, засунув руки в карманы. На нем обычные спортивные штаны с резинкой на лодыжках и простая черная толстовка. Он не похож на доминантов, которых Шейн видит каждый день. В нем не чувствуется ядовитой, подавляющей энергии, скорее рядом с ним Шейн чувствует себя… спокойно. — Я думал, у нас запланирована сессия, — произносит Шейн. — Сессия начнется, если я решу, что ты готов. Сядь. Это не команда, еще нет, но в голосе доминанта слышится сталь. Шейн чувствует, как сгущается воздух вокруг них, как чужое присутствие тяжело давит ему на грудь. Нет, не саб. Доминант и очень сильный. Шейн медленно пересекает гостиную и садится на диван. Дом занимает место в кресле напротив. Пару секунд они молча смотрят друг на друга. — Илья, — наконец говорит дом. Какое странное имя. — Шейн. — Я знаю, как тебя зовут. Снова тишина. Шейн ерзает на диване, неловко скрещивая ноги. — Шейн Холландер, 21 год, саб десятой категории, — перечисляет Илья. — Ты подготовился. Илья пожимает плечами. — Это информация, которую передали мне в агентстве, — он делает паузу, — Чего мне не сказали, так это того, почему молодой, красивый и успешный саб нуждается в моих услугах. Молодой, красивый и успешный? Шейн впитывает похвалу, как иссушенная почва воду. — Я не… нуждаюсь, — по инерции произносит он. Дом окидывает его взглядом. — Твое тело говорит об обратном. Шейн ждет, что он продолжит, но дом переводит взгляд на журнальный столик. — Что это? В его голосе не слышится одобрения. Неужели Шейн сделал что-то не так? — Я… подготовился. Он провел по меньшей мере три с половиной часа на специализированных сайтах, изучая ассортимент, пока не остановился на элегантном длинном кнуте, сплетенном из тонких кожаных шнуров. — Ты любишь боль? Шейн моргает. Что он имеет в виду? Разве не в этом состоит весь смысл? Подчинение, боль, облегчение. — Ты использовал этот кнут раньше? — Я… я не… На секунду Шейн представляет, как хорошо смотрелся бы кнут в широких ладонях его дома. — Шейн. Голос Ильи отвлекает его от неуместной фантазии. Дом сидит в кресле, слегка наклонившись корпусом в сторону Шейна. Взгляд голубых глаз прикован к его лицу. — Ты саб десятой категории. Это говорит о высоком уровне осознанности и самоконтроля. Я хочу, чтобы ты рассказал мне, как проходили твои предыдущие сессии, какие практики ты пробовал и что приносило тебе наибольшее облегчение. Шейн чувствует, как паника накатывает на него волнами. Что он должен рассказать? Про мелочные команды соперников по льду, которые он сбрасывал, отгородившись головной болью? Про ту ужасную сессию, когда дом пытался приказать ему изображать подставку для ног? Или про аккуратные и взвешенные команды его матери, которые снимают боль, но не дают удовлетворения? Ничего из этого не приносило ему наибольшего облегчения. И этот странный дом. По какой-то неведомой причине Шейну хочется понравиться ему, но все что он может сделать — это безмолвно открывать и закрывать рот в попытках сказать слова, которых у него нет. Он не может выполнить даже такую простую просьбу. Он не справился. Не прошло и получаса с начала их встречи, а он уже облажался. Из его горла вырывается странный глухой звук. Саб десятой категории. Слишком сильный для большинства доминантов, но все еще саб. Его категория — это дар, который позволил ему добиться успехов в тяжелом доминантном виде спорта, но одновременно и проклятье. Сколько бы он ни пытался участвовать в сессиях, каждый раз все заканчивалось одинаково: дом злился, либо разочаровывался в странном сабе, который не может получать удовольствие от подчинения. Этот дом не выглядит агрессивным, так что сейчас он вежливо попрощается прежде чем уйти. Возможно, придумает какую-то отговорку. Шейн зажмуривается, чтобы не видеть разочарования на его лице. — Шейн, — мягко говорит Илья. Вот оно. Шейн плотнее смыкает веки и трясет головой как маленький ребенок. — Шейн, — твердо и уверенно, — Я бы хотел, чтобы ты приготовил для меня ужин. Шейн распахивает глаза. Илья смотрит на него внимательно, без улыбки. Он это серьезно? — Что? — выдавливает он пересохшими губами. — Мне бы хотелось поужинать с тобой. Приготовь что-нибудь. Илья повторил свою просьбу дважды, но Шейну все равно кажется, что он ослышался. Он должен приготовить еду? — Я не умею, — выдает он, не успев подумать. Илья лишь пожимает плечами. — В интернете полно рецептов. Мне не нужно что-то экстравагантное. Просто ужин. Шейн смотрит на него, пытаясь уловить смысл сказанного. — Ужин? — повторяет он. — Да, — серьезно кивает дом, — Я подожду. И с этими словами он откидывается на спинку дивана и включает телевизор. Шейн смотрит, как дом невозмутимо переключает каналы. Его внимание полностью сосредоточено на экране и Шейну ничего не остается, кроме как подняться и отправиться на кухню. Он опирается о пустую столешницу, пытаясь собраться с мыслями. Ужин. Какой в этом смысл? Дом пришел сюда, чтобы провести сессию. Сессию, которая теоретически должна подарить Шейну облегчение. На практике же все предыдущие разы команды доминантов и их попытки сблизиться только раздражали Шейна, а попытки подчиниться через силу оставляли его с ощущением неудовлетворения и сильнейшей головной болью. Илья — доминант десятой категории. Скорее всего его команды ощущались бы иначе. Возможно, его командам Шейну действительно хотелось бы подчиниться. Но вместо того, чтобы начать сессию, он попросил его приготовить ужин. Абсурд. В холодильнике ровными рядами стоят контейнеры с готовой едой. Он мог бы разогреть что-то из этого… Нет. Дом сказал приготовить ужин. Шейн с сожалением захлопывает холодильник. Поиск по запросу “простые блюда для ужина” выдает несколько десятков рецептов. Поколебавшись, Шейн выбирает самый короткий. Фетучини Альфредо. Паста, пармезан, сливочное масло, чеснок. Выглядит неплохо, если бы не одно “но”. В его холодильнике нет ни пасты, ни пармезана, ни чеснока. Почувствовав внезапный кураж, Шейн открывает приложение для доставки, которое однажды попросил его установить Джей Джей. Так и есть. Кроме доставки из ресторанов, здесь можно заказать продукты из ближайшего супермаркета. Шейн набрасывает нужные продукты в корзину. Пока идет доставка, он занимает себя тем, что украдкой рассматривает доминанта. Илья сидит на диване, широко расставив ноги и закинув одну руку на спинку. Шейн прослеживает взглядом выпуклые вены на предплечье и тыльной стороне кисти. Доминант крупнее Шейна и скорее всего сильнее. Наверное, он мог бы удержать вес Шейна этими сильными руками. Смутившись, Шейн достает из кармана свой телефон. Пара импульсивных поисковых запросов и он узнает, что имя доминанта широко распространено в России, Украине и Беларуссии. [Il'ja] Два слога. Шейн беззвучно шевелит губами, будто пробуя имя на вкус. Когда курьер передает ему пакет с продуктами, вода в кастрюле уже закипела. Шейн бросает туда пасту и переходит к приготовлению соуса. Весь процесс занимает от силы десять минут. Не так уж и сложно. Он накрывает на стол: две одинаковые тарелки, вилки, два стакана воды. — Эм, — произносит он. Илья неторопливо потягивается и выключает телевизор. Шейн смотрит, как он тщательно моет руки и садится за стол. — Ты можешь сесть. Черт. Шейн отодвигает свой стул и садится напротив. Он просто задумался. — Выглядит вкусно. Шейн чувствует, как румянец заливает его щеки и шею, стекает ниже, проникает куда-то внутрь его грудной клетки. Дом накручивает макароны на вилку и шумно втягивает их в рот. — Ммм, — дом издает одобрительный звук и Шейн не может оторвать взгляд от его губ. Он справился? Зачарованный открывшимся видом, Шейн делает несколько глотков воды и ставит стакан на стол. Неприлично так пялиться на человека, особенно когда он ест. Шейн отводит взгляд. — Ты не ешь, — звучит полувопросительно. Илья отложил вилку и смотрит прямо на него. — Я… эм, — сбивчиво начинает Шейн, — Не ем такое. Эм. Масло и… Он делает неопределенный жест рукой. — Почему? Шейн не может сдержать горькую волну стыда. Они еще не начали сессию, а он уже разочаровывает своего дома. Илья хотел поужинать вместе, а Шейн не может дать ему даже этого? Чувствуя, как расплывается картинка перед глазами, он тянется за вилкой. — Стоп. Это не команда, но Шейн замирает на месте. — Посмотри на меня. Шейн упорно смотрит в стол, сжимая в руке вилку. — Посмотри на меня, — повторяет Илья и Шейн поднимает взгляд. Дом выглядит… обеспокоенным? Брови нахмурены, голубые глаза внимательно всматриваются в его лицо. — Я хочу, чтобы ты рассказал мне, почему ты не ешь, — медленно и четко произносит Илья. — Я на макробиотической диете, — тихо говорит Шейн. Илья моргает. — Это важно… для моей формы, — продолжает он. Дом медленно кивает, будто пытаясь переварить информацию. — И что ты обычно ешь? Под внимательным взглядом голубых глаз доминанта Шейн чувствует себя не в своей тарелке. Аккуратно сложенные контейнеры с едой вдруг кажутся ему глупой прихотью. Может быть дом прав? Ему нужно расслабиться, хоть раз съесть что-то не состоящее из белка и сезонных овощей? — Ну, наверное, я могу… иногда…, — сбивчиво начинает Шейн, но Илья перебивает его. — Шейн. Я не жду от тебя оправданий или объяснений. Я хочу узнать, что бы ты ел на ужин, если бы был один. Шейн делает неопределенный жест в сторону холодильника и Илья встает со своего места. — Определенный контейнер или можно взять любой? — спрашивает он, рассматривая содержимое холодильника. — Я могу сам, — начинает Шейн, но дом только отмахивается. — Ты приготовил ужин для меня, а я для тебя, — улыбается он, ставя перед Шейном тарелку с печеными овощами и белой рыбой. Пару минут они едят в молчании. Шейн пытается собраться с мыслями, но его внимание все время переключается на странного доминанта, сидящего напротив. — Итак, — говорит Илья, отложив приборы, — Ты играешь в хоккей? Шейн утвердительно кивает. — Необычный выбор для саба. Шейн вспыхивает. — Я играю не хуже, чем доминанты, — огрызается он. Илья не выглядит смущенным. — Это твоя работа, — он пожимает плечами, — Похоже, она для тебя очень важна. — Больше всего на свете, — тихо, но твердо произносит Шейн. Позже Шейн провожает дома до двери и неловко останавливается в прихожей. — Спасибо за ужин, — говорит Илья, глядя ему в глаза, — Ты отлично справился. Странное сосущее чувство в животе заставляет Шейна нахмуриться. — И спасибо, что поделился подробностями про свою диету, — продолжает дом, — Если мы будем видеться регулярно, мне бы хотелось, чтобы ты доверял мне такую информацию. Он смотрит прямо на Шейна и на эти пару секунд тот чувствует себя по-настоящему… важным? — До свидания, Шейн. Дверь закрывается и Шейн судорожно выдыхает. Что это было? Он ожидал, что дом будет приказывать ему, и злиться, когда Шейн не сможет справиться с командой. Но вместо этого… Илья вел себя так спокойно и деликатно. Это свосем не похоже на поведение доминанта. Его внимательный взгляд и вопросы. С ним Шейн чувствовал себя видимым. Он спрашивал Шейна про работу и разогрел для него еду, как будто это что-то… важное. Как будто Шейн важен для него. “Он не произнес ни одной команды”, — вдруг понимает Шейн. Доминант десятой категории. Доминант, которому Шейн платит круглую сумму. Платит за то, чтобы он доминировал. Шейн прислушивается к своим ощущениям. Его тело свободное и легкое, как будто потеряло несколько килограм веса. Голова не болит. Вместо привычного жужжания мыслей в голове тишина и… покой. Этой ночью он легко засыпает и спит так спокойно, как уже давно не спал. *** Пять вещей, которые ты видишь. Лед. Трибуны. Шайба. Перчатки. Коньки. Четыре вещи, которые можешь потрогать. Шлем давит на голову. Вес клюшки в руках. Бархатная изнанка перчаток. Шершавая ткань джерси. Три вещи, которые ты слышишь. Смех и разговоры. Свисток тренера. Звук лезвий, разрезающих лед. Две вещи, которые можешь понюхать. Пот, ментоловая мазь. Одна вещь, которую чувствуешь на вкус. Кислый привкус собственной слюны на языке. — Холландер! Шейн поднимает взгляд. Терьо смотрит на него, скрестив руки на груди. — Какого хрена тебя кренит влево? Держи траекторию, не отвлекайся. — Да, тренер. Шейн откатывается на исходную. В паре метров от него Драпо толкает локтем своего приятеля, что-то прошептав ему на ухо. Комо бросает короткий взгляд на Шейна и фыркает. Шейн стискивает зубы и начинает сначала. Старт по свистку, набор скорости, обходит один, два конуса, не сбавляя темп. Смещает корпус влево, будто уходит внешним крутом, но тут же перехватывает шайбу. Вдох. Резкое движение кистью, удар. Гол. Он останавливается, поднимая фонтан ледяных брызг. Тренер скользит по нему нечитаемым взглядом и отворачивается. Шейн медленно выдыхает набранный в грудь воздух. — Хороший удар, — Хейден останавливается рядом и хлопает его по плечу. Хейден присоединился к команде за год до Шейна и сразу взял на себя роль его старшего товарища. Он слабый доминант (третья или четвертая категория, думает Шейн) и от него почти не исходит той душной, давящей энергии, которая присуща другим членам команды. — Джекки приглашает тебя на ужин, — продолжает Хейден, следуя за Шейном к краю катка, — Она даже готова приготовить твою птичью еду. Шейн чувствет укол раздражения, но тут же одергивает себя. Хейден хочет позаботиться о нем. Он должен быть благодарным. — Я приду, — коротко улыбается он. — Джей Джей, ты тоже приглашен. Он, Хейден и Джей Джей играют в одном звене уже два года. Джей Джей начинал свою карьеру в Метрос на левом фланге у их звездного игрока и капитана, но в середине сезона Терьо переставил его на вторую линию к Хейдену и Шейну. Они хорошие друзья и вежливые доминанты. Никто из них ни разу не прокомментировал необходимость играть на фланге у саба, и Шейн благодарен им за это. После тренировки он второй раз за месяц оказывается в кабинете врача. Этье забирает кровь на анализ и задает стандартные вопросы: болит ли у него голова, хорошо ли он спит. Шейн подавляет раздражение. Наверняка, никого из членов команды не проверяют так, как его. Как будто он бракованный. Сломанная игрушка, требующая починки. Этье внимательно вглядывается в листок с показателями и удовлетворенно хмыкает. — Анализы в порядке. Уровень гормонов все еще ниже нормы, но уже гораздо лучше. Продолжай в том же духе. Шейн сжимает губы и застегивает рубашку. Никто из них не произносит этого, но они оба знают, что именно Шейн должен продолжать. Встречи с доминантами за закрытыми дверями спальни. Подчинение. Унижение. С их первой встречи с Ильей две недели назад, Шейн больше не виделся с доминантом. После того вечера его самочувствие действительно стало лучше, головные боли и головокружения прекратились, Шейн чувствовал себя отдохнувшим. И это не имеет никакого смысла, потому что они даже не провели полноценную сессию. Дом не произнес ни одной команды. Он вел себя вежливо и нейтрально, не давил его своей энергией и не пытался подчинить. Шейн знает, что сессия с доминантом почти всегда предполагает сексуальное взаимодействие и, ну… ничего подобного между ними не было. Дом не выглядел заинтересованным. Он попросил его приготовить ужин, вытянул из Шейна подробности о его диете и ушел, похвалив его на прощанье. “Ты отлично справился”, — звучит в его голове бархатный голос. Это было… приятно. Но все еще не то, чего Шейн ждал от первой сессии. Он намыливает голову и встает под струю воды. В пустой душевой жарко, тяжелый влажный пар стелится по полу и пробирается в ноздри. Десятая категория — огромная редкость. Не больше 3% населения планеты могут похвастаться максимальной цифрой. Если первая категория предполагает неконтролируемую жажду подчинения и необходимость в постоянной поддержке, то десятая категория — это хороший самоконтроль и независимость. Возможно ли такое, что Шейну на самом деле и не нужен доминант, чтобы чувствовать себя хорошо? Этье сказал, что его показатели улучшились, хотя он и не участвовал в сессии, так что большой заслуги доминанта тут нет. Он выходит из душевой, обернув бедра полотенцем. Мышцы слегка гудят после активной тренировки, но в теле чувствуется энергия и сила. Он самый молодой и успешный саб в НХЛ. Форвард Монреаль Метрос. Лицо Reebok и еще пары крупных брендов. Он добился всего этого сам и никакой доминант не сделает его жизнь лучше. Дверь раздевалки закрывается за его спиной с глухим щелчком. *** На пятнадцатой минуте второго периода счет 2-1 в пользу Торонто. Звуки трибун давно слились в один протяжный беспощадный вой. Он бьет по ушам, пробирается в голову и оседает тупой болью прямо между бровей. Лед будто наэлектризован. Он буквально чувствует, как гудят, вибрируют от напряжения фигуры его партнеров по команде. Движения становятся хаотичнее, атаки жестче. Шейн обводит защитника и делает пас Хейдену, короткий разгон — и шайба снова у него. Краем глаза он успевает заметить синее пятно и в ту же секунду чужое тело впечатывает его в борт. Чертов Даллас Кент. Шейн бросается вперед, игнорируя тупую боль в плече. Джей Джей делает попытку перехватить шайбу, но соперники оказываются быстрее. Кент бьет по воротам, Миитка блокирует удар. Шейн бросает взгляд на скамейку. Первая линия готова к выходу на лед. Он оказывается на скамейке, зажатый между Хейденом и Питерсом, адреналин бурлит внутри, распирает грудную клетку. Первая линия с Фостером во главе доигрывает второй период, счет по-прежнему 2-1. В раздевалке Шейн стягивает перчатки и шлем, другие нападающие тяжело дышат и перебрасываются короткими комментариями. — Буазо, — рявкает тренер, — внимательно. У тебя было два момента и оба ты запорол. Джей Джей опускает глаза. — Холландер, — он поворачивается и тычет пальцем в сторону доски, где висит расчерченная маркером схема форчека, — Почему ты висишь в средней зоне, пока Пайк и Буазо тащат шайбу вдвоем? Шейн тяжело сглатывает. Это нечестно. Он же видил атаку Кента. Он открывает рот, но Терьо уже разносит следующего игрока. На лед они выходят в мрачном напряжении. Первую половину третьего периода Шейн проводит на скамейке, напряженно следя взглядом за соперниками. Торонто играют не грязно, но агрессивно. Кент и Баррет прессуют соперников сильнее, чем это необходимо. Шейн чувствует, как ноет его собственное плечо. Ерунда. Боль — это часть игры. Когда Шейн снова выходит на лед, до конца матча осталось 7 минут. Соберись. Ты сможешь. Фигуры его соперников на льду — как шахматы на деревянной доске. Он обходит одного защитника, второго, время замедляется, растягивается. Собственное тело кажется слишком легким, почти невесомым. Взгляд на ворота, наклон корпуса. Ну, давай же. Вратарь смещается вправо и в ту же секунду Шейн перехватывает клюшку и делает короткий точный удар в левый верхний угол. Трибуны ревут. Джей Джей врезается в него на полном ходу, закручивает, крепко вцепившись в его плечи. — Да! — кричит он ему прямо в ухо. Шейн улыбается и сбрасывает руку партнера по команде. — Так держать, Холландер, — Питерс хлопает его по плечу. Шейн занимает свое место на центральной линии, крепко держа клюшку и глядя на лед. — Хороший гол, Холландер, — Даллас Кент вырастает прямо перед ним. Волосы прилипли ко лбу, на губах кривая ухмылка. Шейн ничего не отвечает, лишь крепче перехватывает клюшку. Боль зарождается где-то за глазными яблоками и плавно перетекает на лоб. — Кто бы мог подумать, что маленький покорный саб будет так доминировать на льду, — продолжает Кент и Шейн крепче сжимает зубы, — Скажи, Холландер, может, ты и в спальне любишь поставить доминанта на колени? Уверен, Пайк был бы не против, он такой же фрик, как ты. Шейн хочет ответить, но его сознание путается. Тяжелая волна чужой энергии ложится ему на плечи, давит всем весом, заставляет склонить голову, согнуть колени. Шейн трясет головой, пытаясь сбросить морок. Звук падающей об лед шайбы слышится издалека. Шейн бьет, но Кент уже увел шайбу далеко за пределы нейтральной зоны. — Холландер, — глухой звук бьет в голову, как будто капли воды падают в металлическое ведро, — Холландер. Шейн поднимает взгляд. Терьо возвышается над ним, скрестив руки на груди. Он не выглядит злым, скорее раздраженным и уставшим. — Да, тренер, — произносит Шейн сухими губами. — Что это было? Простой вопрос, на который не существует правильного ответа. Шейн ерзает в кресле, пытаясь найти положение, в котором не будет так сильно болеть голова. — Мое плечо, — он проводит языком по пересохшим губам, — Я… Удар был сильнее, чем мне показалось изначально. Я не должен был играть с травмой. — Вот именно, — Терьо выдыхает, удовлетворившись эти ответом, — Завтрашнюю тренировку можешь пропустить. Физиотерапевт пришлет мне твое заключение. — Да, тренер, — кивает Шейн. Его Ленд Ровер припаркован на служебной парковке Белл Центра, но Шейн не чувствует в себе сил вести машину. Когда такси мягко останавливается у его дома, Шейн уже практически погрузился в сон. Он затаскивает себя по лестнице в квартиру и бросает сумку у двери. Позже, все позже. Сил остается только на то, чтобы быстро принять душ и поставить на зарядку телефон. Укрывшись тяжелым одеялом, Шейн погружается в сон. *** — Как ты себя чувствуешь? — голос Юны собранный и деловой. — Нормально, — Шейн потирает глаза ребром ладони и достает из холодильника контейнер с едой. — Ты выглядел рассеянным под конец игры, — надавливает его мать. — Устал, — коротко отвечает Шейн. — Я созванивалась с рекламным отделом Under Armor, — обмен любезностями закончен и Юна переходит к делу, — Они заинтересованы в сотрудничестве, но их волнует, что в этом сезоне у тебя мало времени на льду. От своего амбассадора они хотели бы больше присутствия. Шейн лишь хмыкает. Сейчас у него совершенно нет сил на новый рекламный контракт. — Ты мог бы поговорить с тренером, чтобы он чаще выводил тебя на лед. Конечно, Фостер опытный игрок, но его перфоманс уже не так хорош, как раньше. Шейн пережевывает куриную грудку с овощами, не чувствуя вкуса. — Шейн. Найди подход к тренеру. Рекламодатели хотят видеть тебя на льду, а не на скамейке. Он лишь стискивает зубы. Если бы все было так просто. — Я понял. — Мне пора бежать, увидимся в пятницу. Шейн кладет трубку и быстро пролистывает непрочитанные сообщения. Хейден, Джей Джей, пара имейлов. Он сортирует письма по папкам и удаляет ненужное, пока одно письмо не привлекает его внимание. от: The Bespoke Society Тема: Оценка качества оказанных услуг Уважаемый мистер Холландер, Просим оценить вашу сессию с Ильей Р. По шкале от 1 до 10, где 1 — совершенно неудовлетворительно, 10 — превосходно. Собранная информация используется для улучшения качества наших услуг. С уважением, Контроль качества The Bespoke Society Забронировать сессию thebespokesociety.com +1 (514) 555-0148 1420, rue Sainte-Catherine Ouest, Montréal, QC H3G 1K5 Шейн зависает в нерешительности. Как обернуть то, что между ними произошло в сухую оценку? Дом был спокоен и вежлив, не давил и не командовал. Это было так непохоже на его обычное взаимодействие с доминантами. Илья был внимателен, он хотел узнать о Шейне больше. Он похвалил его. От воспоминаний в груди становится теплее. Нет, ему не нужен доминант, он справляется сам. Постоянный партнер значит запреты и ограничения. Редкий дом отпустит своего саба на работу, где все пропитано форомонами потных агрессивных доминантов. Он не может себе позволить бросить хоккей, он так долго трудился, чтобы получить место в команде. И все же… Илья ничего от него не требовал. Он не его дом, он всего лишь исполнитель услуги. И Шейн чувствовал себя по-настоящему хорошо после встречи с ним. Поколебавшись, Шейн нажимает “Забронировать сессию”. Судя по календарю, в расписании Ильи не так уж много свободных слотов. Шейн подавляет внезапную ревность. Какая глупость. Ты не можешь ревновать доминанта по вызову к другим его клиентам. Сверившись с собственным расписанием, Шейн выбирает дату и вносит предоплату. Готово. Через неделю он снова увидится с Ильей и это будет самая обычная сессия: никаких сложностей, никаких чувств. Обычная транзакция между человеком, которому нужна услуга, и человеком, которому нужны деньги. С удовлетворенным вздохом Шейн блокирует телефон.