Баджи

Продолжаю. Следующая сцена: Утро после фестиваля. --- Утро после фестиваля Летний фестиваль закончился далеко за полночь. Они вернулись в квартиру Баджи уставшие, но счастливые — с пакетиком, в котором плавала золотая рыбка Хикари, с плюшевым медвежонком Кейске-младшим, с масками лисы и демона на головах и с конфетами в карманах. Акеми едва держалась на ногах — она протанцевала весь вечер, сначала на конкурсе народных танцев (куда её втянули совершенно неожиданно), а потом просто от избытка чувств. Баджи поддерживал её за талию, и она благодарно прижималась к его плечу. — Я так устала, — пробормотала она, когда они вошли в квартиру. — Но это был лучший фестиваль в моей жизни. — Согласен, — он снял маску демона и положил её на тумбочку. — Даже несмотря на то, что ты проиграла мне в тире. — Я не проиграла! Ты жульничал! — Я не жульничал. Я просто лучше стреляю. — Ты сбил три мишени из десяти! — А ты — две. Так что я победил. — Мы оба проиграли, — она рассмеялась. — Но медвежонок всё равно мой. — Потому что я его тебе подарил. Из милости. — Из любви, — поправила она, вставая на цыпочки и целуя его в щёку. — Из огромной, бесконечной любви. — Ну, может быть, — он улыбнулся и чмокнул её в ответ. На то, чтобы снять юкаты, у них ушло почти полчаса. Эти наряды были красивыми, но дьявольски сложными: бесчисленные слои ткани, пояса, завязки, шнурки. Акеми, которая привыкла к балетным костюмам, справилась быстрее. Баджи же запутался в своём оби так, что в итоге просто сел на пол и жалобно посмотрел на неё. — Помоги, — попросил он. — Я, кажется, завязал себя в морской узел. — Ты безнадёжен, — она опустилась на колени рядом с ним и начала распутывать узел. Её пальцы двигались ловко и уверенно. — Я не безнадёжен. Я просто не привык к такой одежде. Джинсы и футболка — вот мой уровень. — А как же хакама? Ты же носил хакама на свадьбе Чифую с его котами. — Это была не свадьба, это была «церемония благословения нового котёнка». И хакама завязывал Рюсей. Я просто стоял и боялся дышать. Она рассмеялась и наконец справилась с узлом. Юката упала на пол, и он остался в одном нижнем белье. Она — тоже. Они забрались в кровать, даже не потрудившись надеть пижамы, и просто легли, обнявшись. На большее не было сил. — Спокойной ночи, — прошептала Акеми, уже проваливаясь в сон. — Спокойной ночи, — ответил он, целуя её в макушку. --- Утро наступило медленно и лениво. Солнце уже давно взошло, но в комнате было темно — шторы Баджи задёрнул накануне особенно плотно, зная, что они будут спать допоздна. Где-то на улице чирикали воробьи, шумели первые машины, но эти звуки доносились словно сквозь вату. Акеми проснулась первой. Она лежала на боку, прижавшись спиной к его груди, и его рука обнимала её за талию. Тяжёлая, тёплая, надёжная. Она чувствовала его ровное дыхание на своём затылке. Чувствовала тепло его тела. Чувствовала себя в безопасности. Она не стала двигаться. Просто лежала и наслаждалась моментом. Вчерашний фестиваль всё ещё жил в её памяти яркими вспышками: огни фейерверков, вкус сладкой ваты, его лицо в свете фонариков, поцелуй на скамейке. И теперь — это утро. Спокойное, уютное, их собственное. За её спиной Баджи пошевелился. Его рука на её талии напряглась, потом расслабилась. Он прижался к ней ближе, уткнувшись носом в её волосы, и пробормотал что-то неразборчивое. — Что? — тихо спросила она. — Пахнешь... фестивалем, — пробормотал он сонным голосом. — Сладкой ватой. И ещё чем-то... цветочным. — Это, наверное, шампунь. Я мыла голову перед фестивалем. — М-м-м... — он вдохнул глубже. — Мне нравится. Она улыбнулась и повернулась в его руках, теперь лежа лицом к нему. Его глаза были ещё закрыты, но на губах блуждала лёгкая улыбка. — Ты проснулся? — прошептала она. — Почти, — он приоткрыл один глаз. — Доброе утро. — Доброе утро. — Который час? — Не знаю. Часов десять, наверное. А может, больше. — Отлично, — он закрыл глаз и снова притянул её к себе. — Значит, можно никуда не спешить. — У меня сегодня выходной. У тебя, кажется, тоже. — У меня всегда выходной, когда ты рядом, — он поцеловал её в лоб, не открывая глаз. — Даже когда я работаю — я всё равно отдыхаю. Потому что ты рядом. — Это очень мило. — Это правда. Они лежали молча, просто обнимаясь. Утренний свет, пробивавшийся сквозь шторы, рисовал на стенах золотые полосы. В комнате было тихо и спокойно. Где-то на кухне тихо гудел холодильник. За окном чирикали воробьи. В такие моменты Акеми особенно остро чувствовала, что она счастлива. Не потому, что случилось что-то особенное, а просто потому, что она с ним. Его пальцы начали лениво поглаживать её спину — медленно, почти невесомо, выписывая круги между лопатками. Она вздохнула и прижалась ближе. — М-м-м... приятно, — прошептала она. — Да? — он открыл глаза и посмотрел на неё. — А так? Он провёл рукой ниже, по позвоночнику, к пояснице. Его прикосновение было лёгким, как пёрышко, но от него по её телу пробежала дрожь. — Тоже приятно, — она подняла голову и встретилась с ним взглядом. — Очень. — А так? Теперь его рука скользнула на её бедро, поглаживая круговыми движениями. Его глаза, ещё сонные минуту назад, теперь смотрели на неё с тем самым выражением, которое она так хорошо знала. Выражением желания. — Ты же говорил, что мы никуда не спешим, — прошептала она. — Мы и не спешим, — он наклонился и поцеловал её в уголок губ. — У нас весь день впереди. Мы можем делать всё медленно. Очень медленно. — Медленно — это хорошо, — она повернула голову и поймала его губы своими. Поцелуй был неспешным, ленивым, как и всё это утро. Их губы двигались мягко, без спешки, словно пробуя друг друга на вкус. Его язык скользнул между её губ, и она впустила его, отвечая с той же нежностью. Его руки продолжали исследовать её тело — плечи, спину, бёдра, — но движения были плавными, текучими, как вода. — Ты такая мягкая, — прошептал он, отрываясь от поцелуя. — И тёплая. Как будто ты создана для того, чтобы лежать здесь, в моих руках. — Может, так и есть, — она улыбнулась. — Может, я создана для тебя. — Тогда я — для тебя, — он снова поцеловал её. Это утро было другим. Не таким, как те ночи, когда страсть вспыхивала мгновенно и неудержимо. Здесь не было спешки, не было жадности. Была только нежность — глубокая, спокойная, почти медитативная. Он целовал её медленно, давая себе время насладиться каждым мгновением. Она отвечала тем же. Их одежда исчезла почти незаметно — они не срывали её друг с друга, а просто позволили ей соскользнуть, как ненужной оболочке. Теперь они лежали обнажённые, прижавшись друг к другу, и его пальцы рисовали невидимые узоры на её коже. — О чём ты думаешь? — спросил он. — О том, что это идеально, — ответила она. — Вот так. Медленно. Утром. Когда никуда не нужно идти. — Согласен, — он поцеловал её в плечо. — Обычно мы торопимся. Урывками. Между репетициями и работой. А сейчас — целый день. Целая вечность. — Тогда давай проведём эту вечность хорошо. — Давай. Он вошёл в неё — медленно, очень медленно, глядя ей в глаза. Она приняла его с тихим вздохом, обвивая ногами его бёдра. Их тела двигались в унисон — неторопливо, плавно, как волны прилива. Он целовал её лицо — лоб, веки, кончик носа, щёки, губы. Она гладила его спину, плечи, зарывалась пальцами в его волосы. Это был не секс. Это было единение. Слияние двух душ, которые нашли друг друга в огромном мире и теперь не хотели расставаться ни на мгновение. Они достигли пика вместе — тихо, без громких стонов и криков. Просто двое людей, которые любили друг друга и выражали эту любовь самым естественным способом. После он не скатился с неё, а остался внутри, прижимаясь лбом к её лбу. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я люблю тебя, — ответила она. — Весь день впереди, — он улыбнулся. — Что будем делать? — Сначала — завтрак, — она потянулась. — Потом — может быть, прогулка. А потом... — она загадочно улыбнулась, — ...посмотрим. — «Посмотрим» — звучит интригующе. — Так и задумано. Они всё-таки выбрались из постели — но не сразу. Ещё час они лежали, обнявшись, разговаривая о вчерашнем фестивале, о планах на день, о будущем. Потом она надела его футболку, он — спортивные штаны, и они вместе приготовили завтрак. Омлет (на этот раз не подгорел), тосты с джемом, свежезаваренный чай. После завтрака они вышли на прогулку. Летнее солнце припекало, и они шли, держась за руки, через парк, где вчера гремел фестиваль. Сейчас здесь было тихо и пустынно — только рабочие разбирали сцену и палатки. Они нашли ту самую скамейку на холме, где вчера смотрели фейерверк, и сели на неё. — Хороший был фестиваль, — сказала Акеми. — Лучший, — согласился Баджи. — Но утро после него — ещё лучше. — Потому что мы вместе. — Именно. Она положила голову ему на плечо, и они сидели так, глядя, как ветер колышет листья сакуры. Впереди было много дней — фестивалей и будней, утр и вечеров, ночей и рассветов. И они знали: каждое утро, которое они встретят вместе, будет прекрасным. Потому что они вместе. А это — самое главное. --- Продолжение — сцена «Совместный душ» — следует.