Эволюция человека

Кислотный неоновый свет от рекламы дешевых стимуляторов окрашивал серый асфальт в ядовито-розовый цвет. Майя шла, закинув за плечо потертый рюкзак, из которого торчал старый планшет с треснувшим экраном — всё, что могла выдать муниципальная школа Нижнего уровня. Вокруг косились обдолбанные подростки, а из подворотен тянуло пережаренным синтетическим маслом. Майя привычно держала руку ближе к карману, готовая в любой момент пустить в ход кулаки. Здесь, внизу, безопасность измерялась исключительно твоей способностью сломать кому-то челюсть. — Майя! — звонкий, слишком чистый для этих мест голосок заставил её сердце пропустить удар. Из-за угла полуразрушенной бетонной опоры вылетела маленькая фигурка. Девочка пяти лет в застиранной куртке не по размеру бежала прямо к ней, светясь от радости. У Майи внутри всё похолодело. Ужас ледяной хваткой сжал горло. — Лина?! — Майя бросилась навстречу и перехватила сестру, практически отрывая её от земли. Она диким взглядом оглядела улицу, готовясь вырвать кадык любому, кто просто косо посмотрит на ребенка. — Ты что здесь делаешь?! Одна?! Где родители?! — Они дома... — Лина шмыгнула носом, крепко обнимая сестру за шею. — К ним дядя Тод пришел. Они опять включили те цветные штуки в глаза и начали... ну, кричать и как-то странно касаться друг друга. Папа упал на стол. Мне стало страшно, и я пошла к тебе. Майя стиснула зубы так, что заболели скулы. Опять. Дешевые брейндансы, от которых у родителей окончательно выгорали остатки мозгов, превращая их в пускающие слюни овощи, пока приход не отпустит. Им было плевать, что пятилетний ребенок ушел на улицу, где людей режут за пару сотен эдди. — Тебя никто не трогал? Кто-нибудь подходил к тебе? — Майя быстро осматривала сестру, проверяя, целы ли руки и ноги. — Нет, — мотнула головой Лина. — Дядя Борис из мастерской крикнул парням у забора, чтобы меня не трогали. Сказал: «Это мелкая Майи, зубы дороги — не суйтесь». Майя облегченно, с хрипом выдохнула. Хоть какая-то польза от её репутации уличного бойца. Местные знали, что за сестру она перегрызет глотку. — Ладно... Хорошо. Ты умница, что ушла оттуда, — Майя заставила себя улыбнуться, аккуратно опустила Лину на землю и взяла её за крошечную, теплую ладошку. Домой возвращаться сейчас не было никакого смысла — созерцать родителей «под кайфом» сестре точно не нужно. — Знаешь что? Мы идем гулять. — В парк? — глаза Лины загорелись. — В парк, — эхом отозвалась Майя, хотя называть это место парком было настоящим издевательством. «Парк» Нижнего уровня представлял собой зажатый между двумя жилыми мегабашнями пятачок, где вместо травы под ногами был блеклый, изношенный искусственный газон, местами прожженный сигаретами. Посреди зоны отдыха торчало единственное «дерево» — голографический проектор, который раз в три секунды подмигивал и шелестел пиксельной листвой, то и дело сбиваясь на белый шум. Из динамиков на столбах доносилось тихое, зажеванное пение птиц, едва заглушающее гул вентиляционных шахт сверху. Но для Лины это было магией. Она тут же побежала к пластиковой горке, на которой краской из баллончика были намалеваны эмблемы местных банд. Майя села на железную скамью, краска на которой давно облупилась, и не спускала с сестры глаз. Внутри неё кипела глухая, тяжелая ярость на родителей, на этот город, на вонь и нищету.

***

Ядовитый неон подвального клуба «Красный Дроссель» пульсировал в такт тяжелым басам, от которых вибрировал сам бетон под ногами. Запах пота, дешевого алкоголя и перегретого пластика забивал ноздри. Майя шла по коридору, крепко сжимая руку Лины. Планы оставить сестру дома сгорели в тот момент, когда она обнаружила пустую квартиру и записку на кухонном столе, размазанную каплями синтетического сиропа. Родители ушли на очередную «вписку» к таким же торчкам. Оставлять пятилетнего ребенка в пустом доме, где замок на честном слове держится — самоубийство. — Так, Лина, — Майя присела перед сестрой на корточки, заглядывая в её чистые глаза. — Сейчас ты посидишь в каморке у дяди Варга. Помнишь его? Он большой и ворчит, но он добрый. На бои не смотришь, из комнаты ни шагу. Договорились? — Договорились, — серьезно кивнула девочка, прижимая к себе старый планшет. — Ты опять будешь работать? — Да. Заработаю нам на нормальный ужин. Майя толкнула тяжелую железную дверь с надписью «Только для персонала». За столом, заваленным деталями от дронов и полупустыми стаканами, сидел Варг — грузный мужчина с массивной кибернетической челюстью и тремя имплантированными глазами-объективами, которые тут же сфокусировались на вошедших. — Майя, твою мать, ты зачем сюда малую притащила? — пробасил он, но в голосе не было злости, скорее усталость. — Здесь тебе не детский сад. — Родители свалили, Варг. Присмотри за ней два раунда. Пожалуйста. Чтобы близко к сетке не подходила. Варг тяжело вздохнул, его металлическая челюсть со скрежетом сдвинулась. Он перевел взгляд на Лину, потом полез в ящик стола и достал оттуда чудом уцелевшую, настоящую шоколадку в помятой фольге — невероятная роскошь для Нижнего уровня. Уж точно не берег её для мелкой. — Ладно. Садись на диван, малая. Посмотрим старые мультики корпоратов. А твоей сестре пора идти ломать кости. Майя благодарно кивнула, быстро поцеловала Лину в макушку и вышла в предринговую зону. Ей бывало тяжело. Физически она оставалась обычной девчонкой, и когда против неё выходил громила, под завязку забитый гидравлическими усилителями мышц, ей приходилось выгрызать победу зубами. Ведь денег на усиление не было. Изредка она проигрывала — просто потому, что человеческая кость не всегда может выдержать удар титанового кулака. Но что по-настоящему пугало тех немногих, кто присматривался к её боям, так это её регенерация. Там, где обычному бойцу требовался месяц в госпитале, Майя просыпалась на следующее утро с уже почти срощенной костью. Её тело адаптировалось и затягивало раны с бешеной скоростью. Она и сама не знала, почему так, но пользовалась этим. Деньги же нужны. — На ринг приглашается... М-м-майя! Уличная молния! — взревел из динамиков голос ведущего, заглушая крики беснующейся толпы. Защитная сетка, огораживающая ринг, мелко дрожала от басов. Майя шагнула под слепящие лучи прожекторов, на ходу затягивая старые бинты на костяшках. Воздух здесь был еще более спертым — смесь чужого пота, дешевого алкоголя и озона от перегретых приводов. На противоположной стороне ринга стоял он. Майя сразу поняла, что вечер будет паршивым. Бывший военный. Из тех, кого списали в тираж, выкинув с баланса корпорации, но забыли демонтировать армейское железо. Из-под его изодранной майки виднелись матовые серые пластины субдермальной брони, а правая рука до самого плеча была заменена на тяжелый штурмовой протез старой модели. В глазах, подернутых мутной пеленой, читалась отчаянная, злая нужда. Ему срочно нужны были эдди — на дозу стимуляторов или на оплату долгов рипердоку. Увидев Майю, громила сплюнул на грязный настил и хрипло, сально рассмеялся, обращаясь скорее к беснующейся толпе: — Эй, Маркус! Вы че, совсем обнищали, раз выставляете против меня эту сучку? Мне за нее полную ставку выплатите или как за мешок для битья? Толпа одобрительно заулюкала. Военный сделал пару шагов вперед, поигрывая металлическими пальцами, и окинул Майю плотоядным взглядом: — Слышь, мелкая. Сдалась бы сразу, а? Сохранишь личико. После боя я могу найти тебе применение получше, чем ломать кости на этом грязном полу. Отработаешь мои эдди в другом месте, м? Майя не ответила. Она лишь глубже присела, балансируя на носках, и перевела дыхание. Её сердце стучало ровно. Вся эта грязь осталась где-то снаружи, её мир сузился до размеров ринга. Гонг. Военный рванул с места с неожиданной для его габаритов скоростью — сработали армейские ускорители в коленях. Тяжелый титановый кулак свистнул в сантиметре от уха Майи. Её природная реакция сработала безупречно, позволяя увидеть траекторию удара до того, как он завершился. Она скользнула под его руку и нанесла резкий, хлёсткий удар в открытые провода подмышкой. Громила лишь поморщился. Подкожная броня гасила почти всё. — Быстрая, тварь! — рыкнул он, разворачиваясь. Начался ад. Майя крутилась волчком, уклоняясь, ныряя и уходя с линии атаки. Но этот ублюдок имел армейский тактический процессор. Он не пытался поймать её скорость, он просто просчитывал зоны, куда она могла отступить, и методично отсекал их. На третьей минуте боя Майя совершила ошибку. Залитый потом настил оказался скользким. Она на долю секунды потеряла баланс — и этого хватило. Тяжелый металлический локоть врезался ей в ребра. Звук хруста собственной кости Майя услышала отчетливо, прежде чем в глазах полыхнуло белым, а легкие обожгло болью. Её отбросило на железную сетку. Сетка прогнулась, скрежеща, и Майя сползла на колени, хватая ртом воздух. — Вот и всё, детка, — военный не спеша пошел к ней, на ходу переключая протез в режим максимального давления. — Поиграли и хватит. Сейчас я сделаю из тебя фарш, а потом заберу свои деньги. Толпа ревела, требуя крови. Майя видела, как он заносит кулак для финального удара. Боль в ребрах была невыносимой, но где-то глубоко внутри, на клеточном уровне, её странное тело уже начало бороться, притупляя шок. В её голове промелькнуло лицо Лины, сжимающей планшет в каморке Варга. Если она сейчас упадет — мелкая останется одна на этих улицах. «Нет. Не сегодня». Когда титановый кулак полетел ей в голову, Майя сделала невозможное. На чистом адреналине она не просто уклонилась — она упала на спину, пропуская удар над собой, и обеими ногами со всей силы толкнула военного в опорную, не кибернетическую ногу. Раздался глухой стук. Живая кость амбала не выдержала его собственного веса и угла атаки. Он покачнулся, матерясь, и на мгновение открыл шею — единственное место, где брони не было, а из-под кожи выходили порты для подключения к армейскому хламу. Майя взвилась с пола, как пружина, наплевав на разрывающую ребра боль. Она прыгнула ему на спину, обхватила шею ногами, а пальцами обеих рук с яростным криком впилась прямо в открытые разъемы на его затылке, вырывая с мясом шлейфы оптоволоконных кабелей. Военного коротко закоротило. Его тактический процессор выдал критическую ошибку, перегружая нервную систему. Огромная туша покачнулась и с грохотом рухнула на настил, придавив Майю сверху. Она лежала под ним, хрипя и захлебываясь кашлем, пока рефери отсчитывал секунды. «...восемь... девять... десять! Победитель — Молния!» Толпа взорвалась криком, кто-то швырял на ринг пустые банки, кто-то проклинал проигравшего. Майя с трудом выбралась из-под обмякшего тела. Каждый вдох отзывался адской вспышкой в груди, но она стояла на ногах. Проводка в руке покойного или отключившегося военного еще искрила, а Майя уже шла к выходу с ринга, зажимая бок рукой. Забрав у букмекера мятую, испачканную в чужом поте пачку эдди, Майя толкнула дверь в каморку Варга. — Живая, — констатировал гигант, даже не повернув к ней свои три объектива. На экране старого монитора прыгали цветные пиксели довоенного мультика. — Живая, — хрипло отозвалась Майя, прижимая правую руку к боку. — Спасибо, Варг. Лина спала на продавленном диване, уткнувшись носом в экран разбитого школьного планшета. Майя аккуратно, стараясь не дышать слишком глубоко, подняла сестру на руки. Пятилетний ребенок весил немного, но каждое движение отзывалось острой, режущей болью в ребрах. Ничего. К утру срастется. Дорога домой через Нижний уровень казалась бесконечной. Серая бетонная коробка встретила их привычной сыростью. Замка на двери фактически не было — Майя сама соорудила задвижку из куска арматуры. Она аккуратно уложила спящую Лину на кровать, укрыв застиранным пледом, и подошла к терминалу на стене. Экран моргнул красным: «Доступ заблокирован. Нулевой баланс». Ну конечно. Родители снова спустили все общие деньги на брейндансы, даже не подумав оплатить муниципальную сеть. Планшет Лины теперь превратился в бесполезный кусок пластика, а ведь это была её единственная радость. Майя устало вздохнула и выложила на ободранный кухонный стол заработанные эдди. Немного. Но на пару дней хватит. Она не пошла к стандартному пищевому автомату в коридоре, который за пару грошей выплевывал серую питательную жижу со вкусом «курицы». Вместо этого она спустилась к подпольному торговцу на углу и купила настоящие продукты. Настоящие, бледные, выращенные в гидропонных теплицах Среднего уровня овощи и кусок упакованного в вакуум суррогатного мяса, которое хотя бы отдаленно напоминало настоящее. «Для мелкой вредно всегда есть синтетику, — думала Майя, аккуратно нарезая овощи одной рукой, пока вторая судорожно сжимала сломанные ребра. — Ей всего пять. Ей нужны нормальные витамины. Наверное... Если в этой гидропонике вообще есть что-то нормальное». В ванной комнате раздался мерзкий, свистящий звук. Майя заглянула туда. Из ржавого смесителя, который она чинила всего три дня назад, била тонкая, вонючая струя желтоватой технической воды. Сорвало пластиковую резьбу. Майя со злостью крутанула вентиль, сдирая кожу на ладони, и кое-как перекрыла стояк. Теперь до утра придется сидеть без воды. Она вернулась на кухню, наскоро покидала готовую еду в контейнер и спрятала его в самый дальний угол сломанного холодильника, замаскировав пустой тарой. Себе она оставила лишь половинку серого синтетического батончика. Дверь в квартиру с грохотом отлетела в сторону ближе к трем часам ночи. В коридор ввалились двое. Отец, с мутными, расфокусированными глазами и капающей изо рта слюной — явный признак дешевого «черного» брейнданса, и мать, державшаяся за стену, чтобы не упасть. Из их карманов свисали дешевые нейро-провода. Приход уже почти отпустил, оставив после себя лишь агрессию и пустоту. — Где... где жратва? — прохрипел отец, вваливаясь на кухню и снося стулом мусорное ведро. Он начал судорожно хлопать дверцами пустого холодильника. — Эй! Майя! Ты, мелкая дрянь, опять ничего не принесла? Где жратва, я спрашиваю?! Майя сидела в темноте угла кухни, сжавшись в комок и закрывая собой проход в комнату Лины. Она молчала, глядя на них холодными, волчьими глазами. — Ты куда всё дела, сука?! — повернулся отец к матери, резко толкнув её в плечо. — Ты же говорила, у тебя оставались эдди! Мне догнаться надо, у меня башка раскалывается! — Да пошел ты! — взвизгнула мать, вцепляясь ему в куртку. — Ты сам всё Тодду отдал за тот чип с девками! У меня ни хера нет! Это ты во всем виноват, ничтожество! Они начали орать друг на друга, срывая голоса, брызгая слюной и толкаясь посреди тесной, провонявшей сыростью кухни. Отец замахнулся, мать увернулась, с грохотом повалив на пол металлический чайник. Майя даже не шелохнулась. Она привычно заблокировала ладонью левое ухо, а правой рукой крепче прижала к себе подушку, молясь только об одном — чтобы Лина не проснулась от этого привычного, кошмарного шума. Ребра внутри неё глухо пульсировали, срастаясь в темноте.

***

Утренний свет Нижнего уровня не имел ничего общего с солнцем. Это было просто серое, грязное марево, пробивающееся сквозь смог и нагромождение верхних платформ. Майя стояла у раковины, стараясь не тревожить левый бок. Ребра почти срослись, но при резких движениях внутри еще неприятно тянуло. Кожа на ладони, содранная вчера о вентиль, уже затянулась, оставив лишь розоватый след. Из крана после долгих уговоров пошла тонкая ржавая струйка. Из комнаты, шаркая босыми ногами, выполз отец. Без вчерашнего неона и стимуляторов он выглядел жалко: серый, ссутулившийся, с трясущимися руками. Мать сидела на полу у дивана, обхватив голову руками. В воздухе стоял тяжелый запах перегара и дешевой химии. — Майя… — голос отца был хриплым, ломающимся. Он попытался сделать шаг к ней, но остановился, наткнувшись на её тяжелый взгляд. — Дочка, ты это… прости. Вчера перебрали. Тод принес эту дрянь, сказал, чистый импорт… Мы не хотели. Правда. Майя молча выключила воду. Она даже не злилась. Злость требовала сил, а силы нужны были для другого. — Еда в холодильнике, в дальнем углу, — сухо бросила она, натягивая куртку. — Для Лины. Если притронетесь — я вернусь и выбью из тебя остатки твоих брейнданс-портов, пап. Я серьезно. Отец вжал голову в плечи и закивал, что-то невнятно бормоча про «все исправим» и «скоро найду работу». Мать тихо всхлипнула. Майя закинула рюкзак с треснувшим планшетом на здоровое плечо, проверила, спит ли Лина, и тихо вышла, задвинув арматуру. Дорога к муниципальной школе пролегала через технологическую эстакаду — старый бетонный мост, нависший над оживленной торговой улицей Нижнего уровня. Вокруг копошился утренний муравейник: торговцы раскладывали на прилавках синтетическую лапшу, рабочие лениво плелись к лифтам промзоны. Вдруг сверху раздался скрежет металла и дикий, нечеловеческий вопль. Прямо над головами людей, пробив ограждение эстакады, вниз полетело тяжелое тело. С глухим, костистым стуком оно приземлилось на крышу мусорного контейнера в десятке метров от Майи. Железо смялось, как фольга. Это был киберпсих. Некогда обычный человек, теперь он напоминал ходячую груду перегруженного военного хлама. Из его спины торчали оголенные кабели, искусственные мышцы на ногах неестественно раздувались, а вместо левого глаза бешено вращался красный лазерный прицел. Он тяжело дышал, выпуская изо рта химозный пар. Сверху, с моста, послышался гул тяжелых турбин. — Внимание! Говорит тактический отряд «Милитех-Так»! — рявкнул мегафон из подлетающего броневика. — Всем оставаться на местах! Открыть огонь на поражение! Люди многие из толпы умеют выживать, поэтому началась давка. Вот-вот и будет открыт огонь по психу. А значит и по толпе. Киберпсих взревел. В его руках был зажат массивный тактический рюкзак, сорванный с какого-то корпоративного склада. От удара об контейнер замок рюкзака лопнул. Псих рванул вперед, сбивая с ног прохожих и уходя от первых лазерных лучей спецназа. При каждом его прыжке из раскрытого рюкзака на асфальт с металлическим звоном вылетали странные, явно дорогие вещи: блестящие хромом чипы, инжекторы с неизвестной неоновой жидкостью и тяжелые металлические кейсы с логотипами «Милитех». Улица мгновенно превратилась в хаос. Перепуганная толпа бросилась врассып, но барыги Нижнего уровня не были бы собой, если бы упустили такой шанс. Спецназ еще только заходил на посадку, зависая над эстакадой, а несколько местных бродяг уже коршунами метнулись к выпавшему добру. Майя среагировала быстрее, чем успела подумать. Прямо к её ногам, подкатившись под разбитый прилавок, упала небольшая, матово-черная коробка без единой маркировки, если не считать тонкой полоски пульсирующего синего индикатора. Вещь выглядела монолитной, футуристичной и совершенно не здешней. Экспериментальная разработка. Майя резко нагнулась, подхватила коробку — та оказалась неожиданно тяжелой для своих размеров — и одним слитным движением затолкала её на самое дно своего потертого рюкзака, прикрыв старым планшетом. — Всем лежать! Оружие на землю! — тяжелые сапоги спецназовцев уже коснулись асфальта в начале улицы. Послышались первые выстрелы и крики тех, кто замешкался, пытаясь утащить слишком много. Естественно завтра в СМИ и слова не будет об расстреле нищебродов. Майя вообще не уверена, что это будет известно хоть кому-то, ведь тут очевидно что-то секретное. Майя не оглядывалась. Она резко развернулась и нырнула в узкий, темный переулок между двумя жилыми блоками, который знала как свои пять пальцев. Здешние трущобы были слепой зоной для системы. Тут не было камер, не было сканеров сетчатки, а у половины населения отродясь не водилось ID-чипов. Муниципальные службы даже не пытались проводить здесь перепись — этот район официально считался «технической пустотой». Она бежала, прижимая рюкзак к груди, петляя среди ржавых труб и капающего конденсата. Пусть корпораты ищут свои серийные номера сколько угодно. Здесь, на самом дне, то, что упало с неба, принадлежало тому, кто успел это спрятать. Нана и Фокс сто процентов получат сегодня как минимум одну из этих разработок. Куда ещё девать столь ценный и опасный товар, кроме этих двоих? Да и если эти побрякушки слишком ценные, то начнется такое месиво между ними. Ух... И врагу не пожелаешь. Подвальная клиника встретила Майю привычным запахом антисептика, машинного масла и перегретой электроники. За тонкой перегородкой жужжал хирургический принтер, а на стене лениво мигала вывеска: «Док. Рэй. Импланты. Без вопросов.» Майя вошла без стука. — Ты уроки прогуливаешь или клиентов ищешь? — не отрываясь от микроскопа, буркнул Рэй. Он был еще сравнительно молод для риппердока. Когда-то учился на нейрохирурга в корпоративной академии, но после какого-то скандала оказался на Нижнем уровне. Теперь собирал людей буквально по кускам. — Не до школы, — она сняла рюкзак. — Мне нужно, чтобы ты посмотрел одну вещь. Рэй наконец поднял взгляд. — Если это опять пуля в ребре — я... Майя поставила на стол тяжелую матово-черную коробку. Рэй замолчал. Несколько секунд он просто смотрел на нее. Все знали, что черно-синий цвет «Милитех». — Откуда... — Не спрашивай. — Майя. — Не спрашивай. Он медленно протянул руку. Рэй осторожно провел по ней пальцами. — Это... военное... — Поэтому я и пришла. Он нажал на скрытый фиксатор. Раздался тихий щелчок. Крышка медленно поднялась. Внутри, в прозрачной вязкой жидкости, словно в янтаре, покоился небольшой серебристый чип. Он был удивительно красив. Сотни тончайших нитей расходились от центра, образуя почти органический узор. Даже не верилось, что это создано человеком. Рэй перестал моргать. — Господи... — почти шепот. — Что? — Я никогда... никогда такого не видел... Он наклонился ближе. — Это... Пальцы хирурга дрожали. — Это не боевой усилитель... Он быстро включил сканер. Лучи несколько раз пробежали по поверхности устройства. Рэй улыбнулся. Так он улыбался только тогда, когда видел что-то невозможное. Например, то как быстро у неё заживает всё. — Это интерфейс... — Интерфейс? — Нейронный... Он говорил все быстрее. — Не мышцы... не рефлексы...— он почти смеялся. — Он работает с мозгом... Майя нахмурилась. — И? — Понимаешь... обычные боевые импланты ускоряют тело и подгоняют под это сознание. Чтобы они успевали обработать такую скорость, — он показал на свои виски. — А это... Он снова посмотрел на чип. Покачал головой. — Оно полностью меняет способ обработки информации... Оно... Оно военное, но какое-то другое... Может это для стратегий? Он впервые за все время выглядел по-настоящему потрясенным. — Если я прав... Он сглотнул. В комнате повисла тишина. Майя резко закрыла коробку. — Значит, ее надо продать? Рэй ничего не ответил. Она продолжила: — Нет... — Майя нервно усмехнулась. — Продать не получится. Начнут спрашивать, где я ее достала. Потом искать остальное. Ведь должно быть ещё. Так как утащили и другое. Потом искать меня, — она провела рукой по волосам. — Зачем я вообще ее подобрала... В этот момент что-то резко ударило ее в спину. — Что... Чьи-то руки намертво перехватили ей запястья. Она даже не успела развернуться. Точнее не так, она успела почувствовать всё, но не успела увернуться. Пластиковый хомут впился в кожу. Еще один — на лодыжках. — Рэй?! Он молча затянул последний фиксатор. — Прости, — в его голосе слышалось странное возбуждение. — Правда прости. Майя дернулась. Безрезультатно. — Ты сдурел?! Он уже подкатывал хирургическое кресло. Глаза горели так, словно перед ним лежало величайшее открытие в истории. — Ты не понимаешь... — он бережно достал чип из контейнера. — Я всю жизнь мечтал увидеть подобную технологию. Работать с таким. — Рэй! — Меня учили создавать будущее, — он нервно улыбнулся. — А потом выбросили сюда... чинить дешевые импланты наркоманам. Он поднял чип перед глазами. — И вдруг...— его голос дрогнул. — Оно само пришло ко мне. Майя рванулась снова. — Отпусти меня! — Нет, — он покачал головой. — Если ты его продашь, эта вещь исчезнет навсегда. — Это не твое решение! — Именно мое. Он включил операционную лампу. Долбаный психопат с комплексами. Белый свет ударил в глаза. — Ты молода. Здорова. Никаких тяжелых имплантов. Идеальный кандидат. — Ты сам сказал, что не знаешь, что это! — Знаю достаточно. Он уже готовил нейрохирургические инструменты. — Ты можешь меня убить! Рэй замер всего на секунду. — Могу. Девяносто девять процентов, что ты умрешь. Но если существует хотя бы один процент... — он осторожно поднял серебристый чип. — ...я не смогу прожить остаток жизни, зная, что испугался сделать величайшую операцию в истории. Он сделал шаг к креслу. Лампы над головой вспыхнули ярче. Он зашёл за спину. Кресло наклонилось вперёд, открывая затылок. Следующий час был пыткой. Этот урод даже не удосужился использовать наркоз! Сверление, разрезание. Боль. Боль. Боль. Она так кричала, что уже перестала слышать звуки сверления. И вот этот психопат наконец добрался до мозга. Жужжание медицинского сверла оборвалось внезапно. Вспышка боли в затылке была такой силы, что мир вокруг Майи не просто померк — он раскололся на тысячи сверкающих пикселей. Похоже именно так ощущаются импланты в мозг... без наркоза черт бы вас подрал! Но вместо темноты небытия её сознание затопило странное, леденящее спокойствие. «Синхронизация… Локализация носителя… Анализ ДНК: структура стабильна. Совместимость — 99.8%». Голос не звучал в ушах. Он рождался прямо в мыслях, холодный, идеально структурированный, но при этом живой, словно вплетающийся в её собственные синапсы. Майя открыла глаза. Белый свет операционной лампы больше не слепил её. Теперь она видела его структуру: волновые колебания, микроскопические частицы пыли, танцующие в луче, и даже частоту мерцания диодов — 60 Гц. Она слышала, как бешено колотится сердце Рэя. Точнее не так. Она видела пометку о том, что его сердце долбится. Перед глазами возник значок загрузки. «Слишком много данных. Снизить производительность до полной адаптации». Рэй стоял над ней, тяжело дыша. Его три объектива бешено вращались, фокусируясь на мониторах. Экран биомонитора выдавал сплошную зеленую полосу идеальных показателей. Никакого синаптического взрыва. Никакого отторжения. — Не может быть… — прошептал риппердок, и его металлическая челюсть со скрежетом приоткрылась. — Температура мозга в норме. Нейронная активность… она не зашкаливает, она стабилизируется. Как твой организм это делает?! Что ты такое, Майя?.. Майя попыталась пошевелиться, но пластиковые хомуты все еще прочно удерживали руки и ноги. — Рэй… отпусти, — её собственный голос показался ей чужим. Она буквально видела пометку, боковым зрением, о том с какой силой сейчас работают её голосовые связки. Док отступил на шаг. В его глазах-линзах восхищение медленно сменялось липким, первобытным страхом перед тем, чего он не мог понять. Он был гением, но гением, привыкшим к понятным законам кибернетики. То, что происходило с Майей сейчас, выходило за рамки учебников. Это была не просто удачная операция. — Нет-нет-нет, подожди, — забормотал Рэй, лихорадочно отключая кабели от её затылка. — Это нужно исследовать. Это… это протокол долгосрочного наблюдения. Если я отпущу тебя сейчас, ты уйдешь, и я никогда не узнаю... Я ведь даже не до конца знаю, что это за чип... Господи, что же это происходит. Ха! Поверить не могу. Я такой труп из-за тебя, особенно если отпущу тебя. От тебя же в первую очередь. Он быстро переключил тумблер на панели управления креслом. Медицинская кушетка вместе со связанной Майей плавно поехала по рельсам вглубь клиники — в глухой, изолированный технический бокс, где Рэй обычно держал тяжелых пациентов после имплантации, пока они не приходили в себя. Тяжелая герметичная дверь с шипением встала в пазы, отрезая Майю от основного кабинета. Щелкнул массивный электронный замок. Она осталась в полумраке, привязанная к креслу.