Вернуться на север

Я верю в то, что светлая будет полоса

В этой тьме, что беспросветна, как снег на полюсах.

Стебли новые из пепла пробьются к небесам,

На листве, в лучах рассветных, заблестит роса.

Noize MC — Светлая полоса

Дождь закончился минут за двадцать до того, как они въехали на Крестовский. Вода ещё стояла на асфальте мелкими чёрными зеркалами, фонари вытягивались в них длинными золотыми полосами, мокрые ветви блестели за окнами машины. Петербург появлялся отрывками: гладкая стена дорогого жилого комплекса, зелёная полоса парка, металлическая ограда яхт-клуба, Финский залив. Серёжа смотрел на город сквозь затемнённые стёкла автомобиля и собственные тёмные очки, хотя в салоне, кроме них с Олегом, никого не было. Кепка сидела низко, длинные волосы были убраны под воротник куртки и собраны на затылке так небрежно, что несколько рыжих прядей всё равно выбились наружу. Они липли к щеке и цеплялись за дужку очков. Серёжа пару раз раздражённо поправил их, но кепку не снимал. Олег вёл машину, положив левую руку на руль. По свободной дороге они двигались медленнее потока, спешить было некуда. За ними никто не ехал уже больше часа, маршрут менялся трижды, номера и документы в бардачке принадлежали очередной тщательно собранной легенде, а камеры на въезде в район увидели двух ничем не примечательных мужчин, возвращающихся домой поздним вечером. Олег посмотрел на Серёжу, когда они остановились на светофоре. Серёжа заметил взгляд. — Что? Олег перевёл глаза на кепку, потом снова на дорогу. — Ничего. Его шёпот едва перекрыл тихий шум двигателя. — Какое выразительное ничего. Ты всегда умел выражать недовольство без слов, но с возрастом стал ещё красноречивее. Олег усмехнулся одним уголком рта. Серёжа снова отвернулся к окну. На повороте показалась вода. Между островом и низким ночным небом лежала тяжёлая, неподвижная вода; лишь у причала покачивались огни яхт. Серёжа подался чуть ближе к стеклу, будто расстояние в несколько сантиметров мешало рассмотреть город как следует. Олег ничего не сказал и о том, что Серёжа не снял очки даже тогда. Машина свернула с широкой улицы в более тихий проезд. Дома здесь стояли чуть в стороне от дороги, за мокрыми деревьями и невысокими оградами. В окнах горел тёплый свет, у одной из парадных мужчина под раскрытым зонтом придерживал дверь женщине с маленькой собачкой на руках. Издалека всё выглядело до омерзения спокойно: вечер, дождь, люди возвращаются домой. Серёжа несколько секунд смотрел на них, затем откинулся на сиденье. — Отвратительное место. — Поэтому купил здесь квартиру? — Я купил вид. Район шёл вдовесок. — Конечно. — Кроме того, это Петербург. Здесь даже элитная недвижимость должна выглядеть так, будто её через два месяца затопит, а через три захватят чайки. Олег въехал в подземный паркинг. Ворота закрылись за ними беззвучно. Серёжа снял перчатки, но кепку и очки оставил. Пока Олег доставал из багажника две дорожные сумки, он стоял рядом, засунув руки в карманы, и изучал бетонные стены так внимательно, словно ожидал увидеть на них личное приветствие от города. — Лифт слева, — прошептал Олег. — Я помню план здания. — Ты его смотрел один раз. — Этого было достаточно. — Ты трижды перепутал этаж. — Потому что нумерация идиотская. Олег протянул ему одну из сумок. Серёжа посмотрел на неё, потом на Олега. — Ты серьёзно предлагаешь мне нести вещи в собственную квартиру? — Международный преступник. Справишься. — Когда-нибудь я найду себе более заботливого мужа. Олег нажал кнопку вызова лифта. — Не найдёшь. Двери открылись, и Серёжа вошёл внутрь первым. Квартира встретила их тишиной, тёплым воздухом и приглушённым светом, который включился вдоль пола сразу после открытия двери. Здесь не пахло ремонтом, чужой мебелью или пустым жильём. Пахло деревом, кофе, чистым бельём и немного — тем средством для волос, которым Серёжа пользовался последние несколько лет и которое Олег заказал в Петербург отдельной посылкой, потому что местные магазины продавали только половину нужной линейки. Серёжа сбросил обувь, поставил сумку у стены и сразу пошёл дальше, не включая верхний свет. Комнаты, двери, шкафы и уже разложенные вещи остались без внимания. Серёжа сразу свернул в гостиную, миновал диван, низкий стол, кухонный остров и остановился у панорамного окна. За стеклом была вода. Вместо открыточной Невы с дворцами, золотого шпиля и разведённого над туристическим теплоходом моста — тёмный залив, редкие огни на другом берегу, белые мачты у причала, мокрые дорожки между домами. Современный Петербург, дорогой и сдержанный, построенный из стекла и металла. Где-то дальше оставались старые фасады, дворы, крыши, арки, камень, пропитанный дождём. Они никуда не исчезли. Просто пока город показывал им другое лицо. Серёжа упёрся ладонью в стекло. Олег поставил сумки в спальне. Открыл общий гардероб, проверил, что присланные заранее рубашки и куртки висят на месте. Его одежда занимала левую половину, серёжина — всю правую и ещё немного левой. В верхнем ящике лежали документы, наличные и два запасных телефона. В нижнем — оружие. На тумбе с серёжиной стороны кровати лежали очки для чтения, хотя Серёжа каждый раз утверждал, что они ему не нужны, а в ящике уже находилась смазка, которую Олег переложил туда из сумки. В ванной рядом стояли две зубные щётки. Полотенца висели на привычных крючках. На полке в душе выстроились флаконы Серёжи, занимая в четыре раза больше места, чем всё необходимое Олегу. Олег вернулся в гостиную. Серёжа стоял в той же позе. В тёмном стекле отражались кепка, очки и воротник куртки, закрывающий волосы. Человек, похожий на самого себя только общими очертаниями. Олег подошёл сзади. Сначала положил ладони Серёже на плечи. Тот чуть качнулся назад, принимая прикосновение, но не повернулся. — Вид заказывал я, — сказал Серёжа. — Поэтому любые восторженные комментарии будут считаться признанием моего безупречного вкуса. Олег снял с него кепку. Серёжа замолчал на полуслове. Примятые волосы сразу рассыпались по воротнику и спине. Несколько прядей зацепились за оправу очков. Олег осторожно высвободил их, затем снял и очки, сложил дужки и положил кепку вместе с ними на край стола. — Обслуживание в этих апартаментах, — продолжил Серёжа чуть тише, — пока соответствует заявленному уровню. Я, возможно, даже оставлю положительный отзыв. Олег запустил пальцы в его волосы и повёл их от висков к затылку, задерживаясь на спутанных прядях. Поддел пальцами собранный хвост, снял резинку, позволил волосам лечь по спине. Они были длиннее, чем казались под курткой, тяжёлые, густые, яркие даже в приглушённом свете. Олег снова провёл по ним ладонями, расправил поверх ткани и убрал несколько прядей с лица. Серёжа перестал улыбаться. Олег развернул его к себе. Без очков лицо сразу стало открытым, вызывающе узнаваемым. Яркие голубые глаза, рыжие брови, тонкая линия рта, знакомые до мельчайшего движения черты. Серёжа выдержал его взгляд, сначала привычно насмешливо, потом серьёзнее. — Ты так смотришь, будто не видел меня несколько лет. Олег коснулся большим пальцем кожи под его глазом, где осталась лёгкая красная полоса от оправы. — Здесь видел. — В машине я тоже находился здесь. В непосредственной близости. Ты мог убедиться. — Нет. Серёжа понял. На улице, в машине, в аэропорту, в чужих коридорах и лифтах был человек в кепке и тёмных очках, с убранными волосами, слегка изменённой походкой и документами на другое имя. Здесь стоял Серёжа. Олег наклонился и поцеловал его в переносицу, точно в след от очков. — Сентиментальный волк, — пробормотал Серёжа. Олег посмотрел ему в глаза. — Рыжий. Слово прозвучало хрипло, едва слышно. Так Олег называл его редко и только там, где никто другой не мог услышать. Серёжа опустил взгляд на его губы, затем снова поднял. — Вот теперь обслуживание действительно безупречно. Он поцеловал Олега сам — неторопливо, с привычной нежностью. Положил ладонь ему на затылок и провёл большим пальцем за ухом. Олег ответил, коснулся языком его губ, но не стал углублять поцелуй. Вместо этого вновь собрал в кулак длинные волосы и прижал губы к виску. Серёжа постоял так несколько секунд, уткнувшись лбом ему в щёку. Затем первым отстранился. — Я хочу выйти. Олег посмотрел на часы. — Ночь. — Я умею отличать ночь от дня. — Дождь. — Он уже закончился. — Холодно. — Ты сейчас собираешься перечислить все черты характера Петербурга или всё-таки позволишь мне увидеть город не только через бронированное стекло? Олег взял со стола кепку. Серёжа посмотрел на неё без удовольствия. — Здесь тихо. — У парадной камеры. — Ты невыносим. — Живой. Это было сказано без нажима. Просто факт. Серёжа задержал взгляд на кепке в руке Олега, затем забрал её и снова надел. Волосы убирать полностью не стал — собрал низко на затылке, позволив концам лечь поверх куртки. Очки взял сам. Перед выходом Олег проверил оружие под одеждой, закрыл окна и выключил большую часть света. Серёжа стоял у двери, наблюдая за ним. — Ты удивительно хорошо изображаешь домашнего человека, волче. Олег застегнул куртку. — А ты плохо изображаешь одетого. Серёжа посмотрел на собственную рубашку, верхние пуговицы которой так и остались расстёгнутыми. — Я в рубашке. — Она не считается. — Удивительно строгая мораль для человека, который пять минут назад распускал мне волосы у окна. Олег открыл дверь. — Идём. У парадной было пусто. Только у соседнего дома остановилось такси, из него вышли двое, громко обсуждая какой-то неприлично дорогой ресторан. Серёжа сразу отступил чуть в сторону от Олега. Не так далеко, чтобы казаться чужими, но достаточно, чтобы случайный взгляд не считал между ними ничего личного. Они пошли под деревьями, с которых ещё срывались тяжёлые капли. Дорожки блестели, на лавках собиралась вода. Где-то за оградой глухо звякали о мачты снасти. Ветер пришёл со стороны залива, холодный, сырой, и сразу полез под одежду. Серёжа поднял лицо, позволяя ветру ударить в щёки. — Вот этого мне не хватало. — Простуды? — Нормальной петербургской погоды. В других городах она хотя бы иногда щадит людей. Здесь сперва надо доказать, что ты достоин. — Ты доказал? — Я здесь родился. У меня пожизненный абонемент. Они вышли к более широкой дорожке вдоль воды. Здесь гуляли люди: несколько пар, двое бегунов в ярких куртках, компания молодых мужчин с бумажными стаканами горячих напитков, от которых шёл пар. Серёжа замолчал и отвернулся к заливу. Олег шёл рядом, не касаясь его. Между ними оставалось меньше полуметра. Иногда рука Серёжи задевала рукав Олега, но он сразу отводил её. Со стороны они могли быть друзьями, деловыми партнёрами, людьми, случайно выбравшими один маршрут. Не любовниками, которые делили одну постель больше лет, чем многие вокруг успели прожить сознательно. Олег смотрел вперёд. Серёжа — на воду. На открытом участке ветер стал сильнее. Он выбил несколько прядей из-под кепки, бросил их Серёже на губы. Тот раздражённо убрал волосы, но через несколько шагов они снова полезли в лицо. Олег поднял руку, будто собирался поправить кепку, но рядом прошла женщина с телефоном. Он опустил ладонь, не коснувшись. Серёжа это заметил. Ничего не сказал. Они свернули на узкую дорожку между оградой яхт-клуба и полосой деревьев. Люди остались позади. Здесь фонари стояли чуть реже, ветви нависали над асфальтом, с листьев ещё падали тяжёлые капли воды. Олег дождался, пока шаги за спиной стихнут, и положил руку Серёже на поясницу. Не обнял. Только коснулся через куртку, провёл вверх и обратно, уверенно и спокойно. Серёжа выдохнул. Его рука нашла рукав Олега. Он зацепился за ткань двумя пальцами, словно случайно, и продолжил идти так. Дальше по набережной стояла пустая лавка, но они не сели, потому что на ней уже собирались капли воды. Они остановились у ограды. За ней темнел Финский залив, у причала покачивались яхты, огни дробились на воде. Ветер шевелил волосы Серёжи, вытаскивая их из-под кепки всё больше. — Сними, — сказал он. Олег оглянулся. Дорожка была пустая. Он снял с Серёжи очки, затем кепку. Волосы вырвались наружу, легли рыжиной на плечи, несколько прядей сразу подхватил ветер. Олег придержал их у затылка, чтобы не лезли в лицо. Серёжа посмотрел на воду без тёмных стёкол между собой и городом. — Так гораздо лучше. Олег встал сзади, прикрыв его от ветра своим телом. Руки легли на талию. Серёжа откинулся на его грудь, всё ещё глядя вперёд. — Мы действительно вернулись, — сказал он. Фраза прозвучала удивлённо. Будто только теперь, у ночной воды, он позволил себе признать факт возвращения на север. — Да. — Ты мог бы добавить что-нибудь более содержательное. Для такого момента. — Ты справишься за двоих. Серёжа усмехнулся. Олег коснулся губами его виска. Серёжа повернул голову, и следующий поцелуй пришёлся в уголок рта. Он развернулся в руках Олега, положил ладони ему на грудь. — Здесь нас никто не видит? Олег проверил дорожку ещё раз. — Нет. — Тогда целуй нормально. Олег подчинился. Поцелуй получился глубже предыдущего, но всё равно неторопливым. Олег держал Серёжу за талию, большими пальцами поглаживал через куртку. Серёжа сначала целовал его сдержанно, затем прижался ближе, открыл рот, провёл языком по нижней губе Олега. Ветер трепал рыжие волосы и бросал пряди им на лица, они цеплялись за щёки и губы. Олег несколько раз убирал их, пока Серёжа нетерпеливо не собрал копну волос одной рукой и не удержал у себя на плече. Они целовались недолго. Достаточно, чтобы Серёжа согрелся и начал дышать чаще, но не настолько, чтобы забыть, где они находятся. Олег первым услышал шаги и сразу отступил. Кепка вернулась на голову Серёжи, очки — на лицо. Когда на дорожке показалась молодая пара, они уже стояли рядом, глядя на воду. Серёжа дождался, пока люди пройдут мимо. — Ненавижу. Олег понял без уточнений. — Знаю. — Раньше мы тоже прятались. — Знаю. — Но раньше это было хотя бы весело. Олег посмотрел на него. — Не всегда. Серёжа помолчал, потом легко коснулся его рукава. — Пойдём домой. Слово "домой" было сказано естественно. Олег только кивнул. Обратно они шли быстрее. Дождь так и не начался, но ветер усилился. На людной дорожке снова держали расстояние. У парадной Серёжа первым вошёл под камеру, не поворачивая головы к Олегу. В лифте, когда двери закрылись, он снял очки и прислонился к зеркальной стене. Олег стоял напротив. Серёжа расстегнул ещё одну пуговицу рубашки, нарочно растягивая движение, хотя она и без того была раскрыта почти до середины груди. — Что? — спросил Олег. — Ничего. — Выразительное ничего. Лифт остановился. В квартире было мрачно, только город за окнами давал достаточно света, чтобы различать очертания мебели и предметов, которыми уже успела наполниться квартира. Олег закрыл дверь, поставил сигнализацию. Когда повернулся, Серёжа уже снял куртку и кепку. Волосы снова рассыпались по плечам рыжими волнами. Очки он положил на кухонный остров, не глядя. — Я хочу выпить, — сказал Серёжа. — Сначала вода. — Это оскорбительная подмена понятий. Олег достал из холодильника бутылку, налил стакан и протянул ему. Серёжа сделал несколько глотков, не переставая смотреть на Олега поверх стекла, и поставил стакан на стол. — Доволен? — Пока нет. — Надеюсь, ты намерен исправить это немедленно. Олег подошёл ближе. Серёжа не отступил. Он стоял босиком на тёплом полу, в брюках и расстёгнутой рубашке, с растрёпанными ветром волосами. Щёки ещё были холодными после улицы, губы — чуть припухшими от поцелуев. Олег провёл пальцами по его шее. Не сразу спустился к расстёгнутой рубашке, сначала медленно обвёл костяшками линию челюсти, провёл большим пальцем по нижней губе, а затем убрал волосы с левой стороны лица. Наклонился и поцеловал место за ухом — сначала едва ощутимо, сухими губами, потом ещё раз, задержавшись дольше. Серёжа чуть повернул голову, открывая шею. Олег знал, что Серёже нравится именно так. Начинать осторожно, растягивая ожидание: пройти губами по чувствительной коже под ухом, выдохнуть туда тёплым воздухом, провести кончиком носа ниже, к шее. Он снова поцеловал Серёжу, задержал кожу между губами и отпустил прежде, чем на ней проступил след. Пальцы спустились к ключицам, развели края рубашки шире. Серёжа поднял подбородок, позволяя трогать себя, но не удержался: — Можешь не делать вид, что впервые видишь содержимое упаковки. Олег вернулся губами к коже под ухом. — Красивый рыжий. Два слова. Сорванный шёпот прошёл по телу порывом ветра. Серёжа сглотнул. — Это я тоже знаю. — Знаешь. От кожи под ухом Олег спустился ниже: к боковой линии шеи, к выемке над ключицей, где задержался дольше, а рукой провёл по груди. Большой палец коснулся соска, описал вокруг него тесный круг, слегка надавил. Серёжа втянул воздух, и пальцы на олеговых плечах напряглись, но не потянули к себе. Пока только держали, чувствуя под собой плотные мышцы и тепло, пронесённое через улицу под одеждой. Олег расстегнул ещё одну пуговицу. Наклонился к открывшейся коже и поцеловал грудь Серёжи. Не торопясь переместился к соску, скользнул по нему языком, взял губами. Серёжа дёрнулся навстречу, пальцы на плечах Олега сжались. — Волче. Олег поднял глаза, не прекращая ласки, отпустил сосок, поцеловал рядом и перешёл к другому. Серёжа провёл одной рукой по его затылку, запустил пальцы в короткие волосы, задержал там. Олег снова прикусил сосок — слегка, только чтобы Серёжа втянул воздух сквозь зубы и прижался ближе. — Ты решил всё-таки сохранить видимость приличия? — спросил Серёжа, когда Олег выпрямился и чуть сдвинул рубашку с его плеч, оставив ткань лежать на предплечьях. Олег посмотрел на него. — Какую? Серёжа засмеялся. Смех оборвался, когда Олег накрыл его рот поцелуем. Теперь мягкость постепенно становилась горячее, требовательнее. Олег целовал его глубоко, но не позволял ускорить происходящее: держал за затылок, большим пальцем гладил кожу за ухом. Вторая рука скользнула под рубашку и прошла вдоль позвоночника. Ладонь легла между лопаток, затем опустилась к пояснице и ниже, сжала ягодицу через брюки. Серёжа прижался сильнее. Его член уже ощутимо упирался в ткань, и он без всякого стеснения потёрся о бедро Олега, открывая рот под его языком. Олег отстранился от поцелуя лишь для того, чтобы снова припасть к шее. Повёл губами от челюсти до плеча, задержался на месте, где воротник обычно скрывал кожу, и всё-таки оставил там постепенно наливающийся вишнёвым цветом след. Серёжа почувствовал, как зубы Олега на миг коснулись кожи. Он выдохнул ему в висок и провёл ногтями по спине поверх футболки. — Раздевайся, — прошептал он. — Ты один пользуешься преимуществами. Олег снял куртку и бросил на стул. Серёжа сразу потянул его футболку вверх, но Олег поймал его за запястья. — Не спеши. — Я не спешу. Я целый день проявляю чудовищное терпение. — Два часа. — В моём возрасте время ощущается иначе. Олег прижал его запястья к краю кухонного острова и снова поцеловал. Долго, пока Серёжа не перестал пытаться вывернуть руки и не расслабил пальцы. Только тогда Олег отпустил его и расстегнул ремень на брюках. Серёжа перестал шутить. Олег погладил по его животу раскрытой ладонью — от рёбер к поясу и обратно. Он поцеловал Серёжу в ключицу и опустился губами по груди к животу. Задержался над пупком, провёл языком по едва заметной полоске рыжих волос под пупком. Серёжа смотрел на него сверху, дыхание становилось глубже. Он снова запустил пальцы Олегу в волосы, но не направлял. Только держался. Олег расстегнул молнию, однако не стал сразу стягивать брюки. Прошёлся губами по низу живота, а рукой — поверх белья, плавно обхватив твёрдый член через ткань. Серёжа качнулся навстречу. Олег чуть сильнее сжал пальцы, один раз проскользил ладонью от основания к головке, а затем убрал руку. — Волче. В голосе уже не осталось прежней лёгкости. Олег поднялся, снова поцеловал его под ухом. Спустил рубашку ниже, окончательно обнажая плечи, прижался губами сначала к одному, потом к другому. Несколько раз поцеловал кожу между лопаткой и шеей, медленно втянул её губами, лизнул языком по оставленному следу. Ладони скользили по бокам, животу, бёдрам. Одна рука снова легла поверх члена, другая обхватила ягодицу, сжала и потянула в сторону, раскрывая Серёжу. Он выдохнул ему в рот, когда Олег прижался к нему всем телом, и твёрдость его члена упёрлась Серёже в бедро. Олег трогал его так, будто действительно никуда не торопился и мог провести здесь всю ночь. Как будто им принадлежали и эта квартира, и глубокая вода за стеклом, и каждый час до утра. За окном двигались огни. Город отражался в воде длинными дрожащими линиями. Олег развернул Серёжу лицом к окну. Тот положил ладони на стекло и посмотрел на собственное отражение. Распахнутая белая рубашка, медного цвета волосы на спине, Олег за плечом. Лицо в сумраке было видно хуже, зато руки — отчётливо. Олег собрал волосы Серёжи в одну ладонь и отвёл в сторону. Поцеловал открывшийся затылок. Потом провёл губами вниз, по шейным позвонкам, к плечу, и вернулся обратно, к чувствительной коже за ухом. Серёжа наклонил голову, позволяя ему больше. Олег поцеловал его там ещё раз, облизнул кромку уха и тихо выдохнул: — Смотри. — На что именно? На выдающиеся достижения градостроительства или на себя? Олег легонько огладил пальцами грудные мышцы. Рука спустилась к животу, задержалась на рёбрах, очертила пупок и прошлась по напряжённым мышцам ниже. — На себя. Серёжа встретился взглядом со своим отражением. Олег стянул его брюки и бельё до середины бёдер. Не спешил снимать окончательно. Сначала обхватил руками его голые ягодицы, развёл, сжал снова. Невесомо мазнул большими пальцами по складке под ними, затем вдоль внутренней стороны бёдер. Серёжа перенёс вес с одной ноги на другую, раздвинул их чуть шире. Холод от стекла чувствовался даже на расстоянии. Олег поцеловал его плечо, затем опустился ниже и прижался губами к лопатке. Ладонь обхватила член. Он сделал несколько медленных движений, плотно сжимая пальцы у основания и ослабляя хватку ближе к головке. Провёл большим пальцем по влажной щели, размазал выступившую смазку. Из груди вырвался приглушённый стон, и Серёжа толкнулся бёдрами навстречу руке. Олег не ускорился. Вместо этого отпустил член, просунул руку между ног и провёл пальцами по внутренней стороне бедра. Затем ещё ниже, к колену, и обратно вверх — медленно, мучительно далеко от того места, где Серёжа хотел его чувствовать. — Ты очень обстоятельно празднуешь возвращение, — сказал Серёжа. Голос выдавал в нём сильное возбуждение. Олег прижался губами к его плечу. — Жалобы? — Исключительно на темп обслуживания. Олег снова взял его член в руку, сделал два плавных движения и опять отпустил. Серёжа повернул голову. — Садист. — Нет. — У тебя сейчас были все возможности доказать обратное. Олег поцеловал его в уголок рта, затем в щёку и снова под ухом. Только после этого отступил. — Ты куда? — Сейчас. Олег ушёл в спальню. Серёжа остался у окна, опираясь одной рукой о стекло, с брюками на бёдрах и распахнутой рубашкой. Возбуждение тяжело пульсировало в паху. Он мог бы стянуть брюки сам, коснуться себя, ускорить всё, но только огладил ладонью низ живота и остался ждать. Через несколько секунд Олег вернулся со смазкой. — Предусмотрительный, — заметил Серёжа. — Ты всё-таки верил в успех этой поездки. Олег поставил флакон на край низкого стола, снял футболку и брюки. Света из окна хватило, чтобы Серёжа увидел его тело. Сильное, знакомое, с линиями старых травм и пятью шрамами, которые невозможно было не заметить, даже если не смотреть специально. Взгляд Серёжи задержался на них всего на секунду. Олег подошёл и взял его за подбородок. Серёжа поднял глаза. Ничего не понадобилось говорить. Олег был здесь. Возбуждённый, живой, чуть недовольный тем, что Серёжа опять провалился в прошлое. Серёжа коснулся одного из шрамов кончиками пальцев, повёл рукой дальше, по груди и животу. Почувствовал под пальцами движение мышц, тепло кожи, дыхание Олега. — Красивый волк, — сказал он. Олег накрыл его руку своей. — Знаю. — Наглец. — Учусь. Серёжа подался вперёд и сам поцеловал его грудь рядом со шрамом. Потом ещё раз, ниже. Не задерживаясь в памяти и не превращая поцелуи в извинения. Просто потому, что хотел касаться Олега губами так же, как Олег касался его. Олег погладил по волосам, собрал их на затылке и мягко потянул вверх. Серёжа выпрямился. Олег поцеловал его, а затем снова развернул к окну. Брюки и бельё он стянул уже полностью. Серёжа переступил через одежду и вновь опёрся ладонями о стекло. Рубашка осталась распахнутой, ткань прикрывала часть спины, но Олег сдвинул её выше и поцеловал поясницу. Ненадолго задержался там, ещё раз прижался губами к коже, но опускаться ниже не стал. Вместо этого выпрямился, провёл руками по бокам Серёжи и взял его за запястье. — Ты куда меня повёл? — В душ. Серёжа повернул голову и посмотрел на него через плечо. — Сейчас? — Сейчас. — Волче, ты обладаешь удивительным талантом выбирать самые неподходящие моменты для проявления здравого смысла. Олег подхватил с пола его одежду, отбросил на диван и потянул Серёжу за собой. Тот пошёл без настоящего сопротивления, только по дороге прихватил со стола смазку. — Я всё ещё рассчитываю, что она нам понадобится. — Возможно. — Тогда санитарная пауза одобрена. В ванной Олег включил воду и дождался, пока она станет тёплой. Серёжа тем временем стянул рубашку с локтей, бросил её поверх сложенных полотенец и распустил волосы по спине. Олег снял оставшееся бельё, вымыл руки и протянул ладонь. Серёжа посмотрел на неё. — Романтика брака: сначала ты раздеваешь меня у панорамного окна, потом торжественно ведёшь мыть руки. — Дорога. — Я помню. В самолёте были люди. В машине — пыль. В Петербурге — Петербург. Олег потянул его под воду. Струи ударили по плечам и груди, потекли по животу и бёдрам. Серёжа запрокинул голову, но сразу поднял руки, собирая волосы на затылке, чтобы вода не добралась до длины. Олег перехватил тяжёлые пряди, свернул их в свободный жгут и удержал одной рукой выше шеи. — Даже не думай, — предупредил Серёжа. — Голову я сегодня не мою. — Знаю. — В прошлый раз ты тоже знал, а потом решил, что немного воды никому не повредит. Олег направил струю ниже, на его спину. — Не повредит. — Моей укладке повредит всё. Олег провёл мокрой ладонью по его плечам, смывая с кожи холод улицы и остатки городской пыли. Пальцы прошлись вдоль позвоночника, задержались на пояснице, затем скользнули по ягодицам. Серёжа подался назад, прижимаясь к нему, и на несколько секунд перестал говорить. Прежде чем потянуться за смазкой, Олег ещё раз огладил серёжины бёдра — теперь спереди, медленно ведя руками от колен выше. По пути пальцы едва задели член, скользнули по нему будто мимоходом и тут же ушли в сторону. Серёжа тихо выдохнул, но удерживать его не стал, только шире расставил ноги, пока Олег перегибался через бортик ванны за флаконом лубриканта. Выдавив смазку на пальцы и согрев её между ними, Олег вернул руку к члену Серёжи. Обхватил ствол, провёл по нему с плотным нажимом от основания к головке и ослабил хватку прежде, чем движение успело превратиться в полноценную ласку. Ладонь опустилась ниже. Олег мягко собрал яйца в руке, осторожно перекатывая их между пальцами, а затем погладил под ними, лишь вскользь задевая чувствительную кожу. Серёжа отозвался глухим выдохом и рефлекторно раздвинул ноги ещё шире. Олег вновь обхватил член, большим пальцем приласкал влажную головку, чуть сжал ствол и отпустил. После этого опять спустился ниже, неторопливо лаская яйца, пока кончики пальцев не скользнули дальше, между ягодицами. Он провёл по ней сверху вниз, распределяя смазку, мягко очертил вход и едва надавил подушечкой пальца — ровно настолько, чтобы подразнить, но не дать Серёже того, чего тот уже ждал. А потом просто убрал руку и положил её ему на живот. Серёжа недовольно застонал и подался бёдрами навстречу исчезнувшему прикосновению. Олег поцеловал его в шею. Вода стекала между их телами, ладонь оставалась на животе Серёжи, удерживая вплотную к Олегу. Второй рукой он всё ещё придерживал волосы, не позволяя им попасть под струи. — Так нечестно, — пробормотал Серёжа. Олег опустился губами к плечу. — Что? — Ты устроил душ якобы из соображений гигиены, а сам продолжаешь меня лапать. — Мешает? — Ни в коем случае. Серёжа повернулся к нему лицом. Мокрая кожа скользнула под нажимом рук, их члены соприкоснулись, и выдох осел у Олега на губах. Серёжа обнял за шею, притянул ближе и поцеловал сам — глубоко, страстно, без прежней неторопливости. Олег ответил, обхватил его за талию, рука скользнула ниже и крепко сжала ягодицу. Серёжа потёрся о него, чувствуя твёрдый член у своего бедра. — Быстрый душ, — напомнил Олег, не отрываясь от его губ. — Ты первый нарушил деловой характер мероприятия. Олег развернул его спиной к себе и снова убрал волосы с шеи. Провёл губами по затылку, прикусил кожу у плеча, ладонями медленно прошёл по груди и животу. Одна рука опустилась к паху, обхватила член и сделала несколько плавных движений под водой. Серёжа прижался затылком к его виску. — Если ты сейчас опять остановишься, я оставлю на эту квартиру отрицательный отзыв. Олег отпустил его член. — Садист, — заключил Серёжа. — Нет. — Эта ложь с каждым повторением звучит всё менее убедительно. Олег выключил воду. В наступившей тишине стало слышно, как капли падают на стекло душевой и как Серёжа всё ещё тяжело дышит. Олег взял полотенце, сначала вытер собственные руки, затем провёл тканью по плечам Серёжи, груди и животу. Тщательно промокнул спину и бёдра, не превращая движения в новые ласки, хотя руки задерживались дольше необходимого. Серёжа стоял перед ним совершенно голый, с сухими волосами, собранными на одном плече, и наблюдал с подозрением. — Ты сейчас действительно вытираешь меня полотенцем? — Да. — Я начинаю опасаться, что семейная жизнь окончательно тебя испортила. Олег обернул полотенце вокруг его бёдер, поцеловал в висок и вышел из ванной. — Эй. Он обернулся. Серёжа указал на полотенце. — Это лишнее. Олег подошёл, стянул его одним движением и перебросил через плечо. — Так лучше, — одобрил Серёжа и забрал со столешницы смазку. Они вернулись в гостиную босиком и голыми. После воды тёплый пол ощущался еще приятнее. За панорамным стеклом темнел холодный залив, огни на другом берегу ломались на мелкой ряби воды, яхты едва заметно покачивались у причала, шурша парусами. Олег забрал у Серёжи флакон и поставил его на прежнее место. Затем взял рыжего за талию, развернул спиной к себе и подвёл к окну. Серёжа опёрся ладонями о стекло. На этот раз кожа ещё хранила тепло душа, по плечам и позвоночнику медленно стекали отдельные капли. Олег собрал его волосы и переложил вперёд, через левое плечо, освобождая спину. Пересчитал ладонью все позвонки от шеи до поясницы, поцеловал между лопаток и ниже. Серёжа прогнулся навстречу. — Теперь санитарные нормы соблюдены? — Да. — Тогда можешь продолжать нарушать все остальные. Олег медленно опустился на колени. Серёжа увидел это в отражении и перестал дышать на секунду. Олег провёл ладонями по задней поверхности его бёдер, раздвинул ноги шире. Поцеловал одну ягодицу, потом вторую. Не торопился переходить к подготовке: губами обласкал место стыка бедра и ягодицы, оставил несколько поцелуев на внутренней стороне бедра, ближе и ближе к паху. Серёжа опустил голову. — Олег. Олег ответил коротким поцелуем в чувствительную кожу между ног. Ладони Серёжи скользнули по стеклу. Он сильнее прогнулся, открываясь, чувствуя на себе горячее дыхание, губы, неторопливые прикосновения пальцев. Олег поднялся только тогда, когда Серёжа уже заметно дрожал от ожидания. Налил смазку на пальцы, согрел её между ладонями и провёл между ягодиц, слегка надавил снаружи. Серёжа выдохнул и подался назад. Первый палец вошёл легко. Олег не стал сразу двигать им глубоко. Сначала медленно погладил свободной рукой поясницу Серёжи, спустился по боку к животу и прижал руку ниже пупка. Поцеловал плечо, шею, снова место за ухом. Палец осторожно двинулся внутри, когда серёжино тело привыкло к первому прикосновению и вспомнило знакомый ритм. — Ближе, — потребовал тот. Олег прижался грудью к его спине. Его член скользнул между ягодицами, горячий, твёрдый. Серёжа потянулся назад, вслепую ища его губы, и Олег наклонился, поцеловал через плечо. Пока они целовались, Олег добавил второй палец. Серёжа простонал прямо ему в губы, оторвался от поцелуя и запрокинул голову на олегово плечо. Олег двигал пальцами глубоко, но плавно, растягивая и поворачивая кисть. Второй рукой гладил грудь Серёжи, сжимал сосок, опускался к животу и бёдрам. Одна рука Серёжи всё ещё лежала на стекле. Второй он нашёл бедро Олега сзади, царапнул по нему и сжал ягодицу, пытаясь притянуть ближе. Поцелуй пришёлся в шею. Олег прикусил кожу у основания и тут же зализал след. — Ты сегодня решил довести меня до старости прямо здесь? — Поздно. — Мне тридцать шесть. Олег развёл пальцы внутри. Серёжа оборвал фразу на середине. — Ненавижу тебя. — Врёшь. — Не пользуйся тем, что я сейчас не способен построить убедительную аргументацию. Олег добавил третий палец. Не сразу начал двигаться. Сначала замер, позволяя Серёже расслабиться. Губами прошёл по его плечу, несколько раз поцеловал выступающую косточку, провёл носом по волосам. Серёжа глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Сам подался назад, принимая пальцы глубже. Олег развернул кисть и нашёл нужное место внутри. Серёжа резко прижался лбом к стеклу. — Вот так, — сказал он тише. — Ещё. Олег выполнил просьбу. Давил туда снова и снова, чередуя глубокие движения с медленным растягиванием. Свободной рукой обхватил серёжин член, но не дрочил — только держал, иногда водил большим пальцем по головке, собирал влагу. Серёжа двигал бёдрами навстречу обоим прикосновениям. Волосы падали на лицо, прилипали к губам. Олег отводил их в сторону, целовал висок, щёку, уголок рта. — Ещё палец не нужен, — выдохнул Серёжа. Олег усмехнулся у его шеи. — Я знаю. — Тогда перестань выглядеть так, будто рассматриваешь варианты. Олег снова согнул пальцы внутри. Серёжа застонал громче. — Сволочь. Олег продолжал, пока тело Серёжи окончательно не стало податливым под его руками, пока напряжение в бёдрах не сменилось нетерпеливой дрожью. Только тогда он медленно вынул пальцы. Серёжа сразу недовольно повернул голову. Олег поцеловал его в висок, налил ещё смазки на ладонь и распределил по члену. Другой рукой развёл ягодицы Серёжи и прижал головку ко входу. Несколько раз медленно провёл ею снаружи по чувствительной коже, заставляя Серёжу чувствовать плотное давление головки у входа. Серёжа оттолкнулся руками от стекла и сильнее подался назад. — Олег. Олег коснулся губами его уха. — Не отворачивайся. Серёжа снова посмотрел в стекло. Олег вошёл плавно, без резкого толчка, заставляя его почувствовать каждый сантиметр. Серёжа напрягся в самом начале, потом выдохнул и раскрылся навстречу. Волосы лежали по спине, часть рыжих прядей Олег удерживал в кулаке. Он остановился, войдя наполовину. Свободной рукой погладил Серёжу по животу, затем по бедру. Поцеловал основание шеи. Подождал, пока Серёжа сам качнётся назад. Только тогда вошёл глубже. Серёжа закрыл глаза и тихо застонал. Олег снова замер. — Смотри. — Ты сегодня удивительно самовлюблён для человека, который находится сзади. Олег, растягивая движение, качнул бёдрами, входя до конца, и язвительность оборвалась. Серёжа открыл глаза. В отражении Олег стоял вплотную к нему, одна рука лежала на талии, другая удерживала рыжие волосы. Серёжа был раскрыт перед городом, но город не мог его увидеть — только непрозрачное стекло, вода и огни. Олег начал двигаться. Сначала тягучими движениями — почти полностью выходил, задерживался у входа и снова толкался внутрь, глубоко и плавно. Серёжа чувствовал каждое движение, растяжение, горячее тело Олега за своей спиной, его дыхание на шее. Олег отпустил волосы и провёл обеими ладонями по груди Серёжи. Прижал его к себе, заставляя выпрямиться и на мгновение оторвать руки от стекла. Поцеловал место за ухом, оставил дорожку влажных поцелуев, двигаясь к плечу, прикусил уже оставленный след. Серёжа повернул голову. Олег поймал его губы и поцеловал, продолжая размеренно двигаться внутри. Поцелуй прерывался дыханием и тихими стонами. Серёжа положил одну руку Олегу на затылок, другую — поверх его ладони на собственной груди. Олег чуть отстранил его и позволил опереться на стекло. Провёл рукой по позвоночнику, по пояснице, по ягодицам. Сжал одну и развёл шире, наблюдая, как его член входит в Серёжу. — Красивая рыжая принцесса, — прошептал он. Серёжа встретился с ним взглядом в отражении. Так Олег называл его в далёкой юности, потому что уже тогда рыжий был капризным, красивым и любил командовать. Сначала часто звал его принцессой, пытаясь этим выбесить Серёжу, потом — реже, оставляя прозвище для особенных моментов, когда они оставались наедине. — Глубже. Обслуживание королевской особы — привилегия. Олег вошёл до конца и задержался. Серёжа судорожно выдохнул. Живот напрягся под лежащей на нём рукой. — Так? — Не издевайся. — Не издеваюсь. — Тогда двигайся. Олег поцеловал его в плечо и продолжил. Чуть быстрее, но всё ещё тягуче нежно. Серёжа прижался ладонями к стеклу. Оно уже запотело от дыхания. Волосы скользили по спине при каждом движении нахальными рыжими змеями, и Олег снова и снова собирал их в сторону, чтобы целовать шею, плечи, лопатки. Иногда просто прижимался губами к коже, иногда слегка втягивал её, оставляя влажные следы от губ. Ладонь прошлась по серёжиному боку, сжала бедро. Большой палец погладил выступающую тазовую кость. В следующем движении Олег вошёл глубже, и Серёжа выгнулся, невольно раздвигая ноги ещё шире. — Вид из окна, — выдохнул он, — определённо стоил всех рисков. Олег провёл ладонью вниз и обхватил его член. — Я не договорил. — Договоришь потом. — Диктатура в первый же вечер. Петербург на тебя плохо влияет. Пальцы Олега двигались в одном ритме с толчками. Сначала неторопливо, позволяя головке скользить в сжатой ладони, потом чуть быстрее. Он то крепко обхватывал член, то ослаблял пальцы, проводил большим пальцем по влажной коже. Серёжа едва слышно застонал и сильнее прогнулся. На несколько секунд он перестал говорить. Олег наблюдал за его лицом в отражении: за приоткрытыми губами, яркими глазами, прилипшими к щеке рыжими прядями. — Очень красивый, — снова прошептал он. Серёжа посмотрел прямо на него через стекло. В этом взгляде было столько узнавания и открытого желания, что движение Олега сбилось. Он провёл носом по серёжиному виску, поцеловал его в щёку. — Ещё, — попросил Серёжа. Олег не уточнил, чего именно ещё. Ускорился. Движения стали горячее и плотнее, но не потеряли плавности. Он входил глубоко, прижимаясь бёдрами к ягодицам Серёжи, одной рукой удерживал его за талию, другой продолжал дрочить. Серёжа застонал громче, запрокинул голову и потерял опору. Олег тут же поймал его рукой поперёк живота, прижал спиной к своей груди и несколько раз толкнулся в таком положении. — Олег. Шёпот имени сорвался с губ почти жалобно. Олег поцеловал его в шею. Серёжа чувствовал зубы, губы, тёплое дыхание и глубокие движения внутри. Всё смешивалось с видом ночного города, огнями, которые расплывались перед глазами и создавали эффект боке, и ощущением, что они наконец закрыли за собой собственную дверь. Несколько движений спустя Серёжа коснулся запястья Олега. — На кровать. Олег остановился сразу. Вышел медленно, не отпуская Серёжу, пока тот не повернулся к нему лицом. Серёжа обнял его за шею и поцеловал. Жадно, ненасытно, с языком, всё ещё тяжело дыша. Олег подхватил его под ягодицы, заставил обвить ногами бёдра. Серёжа рассмеялся в поцелуй, но тут же застонал, когда член Олега скользнул между его ягодицами, задевая раскрытый вход. До спальни было несколько шагов. Они всё равно остановились у дверного проёма. Олег прижал Серёжу спиной к стене, целовал его шею и плечи, пока тот обнимал ногами его талию. Провёл губами по ключице, втянул кожу, оставляя ещё один след. Серёжа запустил пальцы ему в волосы, потянул вверх и потребовал: — Иди сюда. Олег поднялся к его губам. Поцелуй стал глубоким и беспорядочным. Серёжа тёрся о него, чувствуя член Олега между бёдер, и откровенно стонал в рот. Олег гладил его ягодицы, сжимал, разводил, кончиками пальцев проходился по влажному входу. — Волче, кровать, — напомнил Серёжа, оторвавшись от поцелуя. — Пока я не решил, что эта стена тоже подходит. Олег донёс его до постели. Уложил на покрывало и не стал сразу переворачивать. Серёжа растянулся на спине, рыжие волосы разметались по подушке и простыням, грудь быстро поднималась от дыхания. Олег встал между его ног. Провёл руками от коленей вверх, по внутренней стороне бёдер. Серёжа раздвинул ноги и раскрылся перед ним полностью, открывая обзор на твёрдый влажный член, покрасневший от возбуждения, раскрытый после пальцев и первого проникновения вход, следы смазки на коже. — Смотришь, — заметил Серёжа. — Да. — Нравится? Олег наклонился и поцеловал внутреннюю сторону его бедра. — Очень. Потом второе бедро, ближе к паху. Провёл языком по коже, легко прикусил. Серёжа вздрогнул и погладил его по затылку. Олег поцеловал низ живота. Коснулся губами основания члена, но не взял его в рот — только прошёлся поцелуями вдоль паховой складки и снова вернулся к животу. Серёжа недовольно толкнул его плечо коленом. — Ты издеваешься. — Нет. — У тебя удивительно ограниченный словарный запас для человека, который столько лет терпит меня. Олег поднялся выше, навис над ним и поцеловал в губы. Рука легла на грудь, пальцы сжали сосок. Серёжа выгнулся навстречу, провёл ногтями по его плечам. Олег перевернул Серёжу на бок, спиной к себе. Лёг рядом, прижался грудью к спине, провёл ладонью по всему телу — от плеча через бок и талию к бедру. Подхватил серёжину ногу под коленом, поднял и уложил себе на бедро, раскрывая сильнее. — Ближе, — сказал Серёжа. Олег обнял его, переплёл их пальцы на простыне и снова медленно вошёл. Серёжа выдохнул и прижался назад, принимая член до конца. Олег задержался, обхватил губами кожу на затылке и поцеловал туда, где рыжие волосы начинались у шеи. В этой позе они стали ещё ближе. Олег двигался глубоко, делая размашистые движения и прижимаясь теснее грудью к серёжиной спине. Их тела скользили друг о друга, мокрые от пота и смазки. Олег целовал затылок, висок, плечо, место за ухом. Иногда просто горячо дышал в волосы, прежде чем снова коснуться губами кожи. Серёжа держал его руку у себя на груди, водил пальцами по костяшкам. Поворачивал голову, чтобы поймать губы. Олег целовал его через плечо, продолжая размеренно толкаться внутрь. — Я скучал, — произнёс Серёжа неожиданно. Олег замер лишь на долю секунды. — Я рядом. — Я не по тебе. Олег слегка укусил его за плечо. Серёжа усмехнулся, хотя дыхание снова сорвалось. — По городу, волче. Хотя по тебе тоже. В течение тех четырёх минут, когда ты ходил за смазкой, я был совершенно безутешен. Олег снова начал двигаться. — Болтун. — Тебе нравится. — Да. Признание прозвучало у самого уха. Серёжа повернулся, насколько мог. Олег поцеловал его, не прекращая толкаться внутрь и не теряя темп движений. Ладонь скользнула с груди на живот, опустилась ниже и снова обхватила член. Серёжа сразу подался в руку. Олег размеренно дрочил ему, одновременно двигаясь внутри. Большой палец каждый раз касался головки, собирая смазку. Серёжа прижимался к нему всей спиной, чувствовал твёрдую грудь, напряжённый живот, жар кожи. — Быстрее. Олег ускорился. Теперь кровать глухо билась изголовьем о стену. Движения стали ещё размашистее. Олег прижимал Серёжу к себе, рукой на животе удерживал нужный угол, целовал шею и плечо. Серёжа стонал уже без попытки сдерживаться, цеплялся за руку Олега и несколько раз повторил его имя. Олег вошёл особенно глубоко и задержался. Серёжа судорожно сжал его внутри. — Ещё, — выдохнул он. — Не останавливайся. Олег снова набрал ритм, входя под тем углом, где Серёжа чувствовал его особенно сильно. Рука на члене двигалась быстрее, пальцы сжимали ствол крепче. Серёжа выгнулся, затылком приземлился ему на плечо, вслепую нашёл олегову шею и удержался за неё. — Вот так. Олег, блядь, так. Олег прижался губами к его виску и продолжил. Серёжа кончил ему в руку, содрогаясь в объятиях. Стон перешёл в короткий сорванный смех, когда Олег не вышел и ещё несколько раз глубоко толкнулся внутрь, не позволяя сразу расслабиться. — Сволочь. Олег поцеловал его в висок и рыжие волосы, прилипшие к коже. Серёжа был ещё слишком чувствительным, но не попросил остановиться. Наоборот, подался назад, сжал руку Олега на своём животе и выдохнул: — Кончай. Олег двигался ещё несколько секунд. Ритм сбился, стал резче. Он крепко прижал Серёжу к себе, вошёл до конца и замер. Горячая сперма выплеснулась внутрь. Дыхание застряло в волосах. Пальцы сжались на серёжином бедре, затем хватка ослабла. Они лежали неподвижно. За окнами всё так же спокойной водой лежал залив. Где-то далеко прошла лодка, оставив на воде полосу света, похожую на вереницу огоньков. Олег не спешил выходить. Продолжал держать Серёжу, гладил его живот уже расслабленной ладонью. Олег оставил несколько поцелуев на плече и затылке, затем уткнулся губами во влажные волосы. Серёжа лежал с закрытыми глазами и прислушивался к его дыханию. К тяжёлому стуку сердца за спиной. К редкому звону фалов о мачты за стеклом. — Хороший вид, наверное, — пробормотал он. Олег тихо усмехнулся ему в волосы. — Я про тебя, волче. Олег поцеловал его в затылок. Только потом осторожно вышел. Серёжа поморщился от пустоты, открыл глаза и сразу перевернулся к нему лицом, не позволяя подняться. Обхватил за талию ногой, положил руку на грудь. Провёл пальцами по влажной коже, по движущимся под ней мышцам. Пять пуль. Пять шрамов от них были под рукой. Он коснулся одного, затем второго. Взгляд на мгновение стал другим — чересчур сосредоточенным, ушедшим внутрь. Олег накрыл его пальцы. Серёжа поднял глаза. — Я здесь, принцесса, — прошептал Олег. — Я вижу. — Смотри. На этот раз Серёжа не отвёл взгляд. Прошёл движением ладони дальше, по груди, боку и животу. Притянул Олега ближе, прижался губами к одному из шрамов. Потом ко второму. Не считал и не возвращался мысленно к выстрелам. Целовал живое тело, ощущал его тепло и движение дыхания. Олег гладил его по спине. Пальцы пробежались по позвоночнику к пояснице, задержались на ягодице, мягко сжали. Серёжа поднялся к его лицу и поцеловал в губы. Лениво, устало, с остаточным жаром. — Мне нужна вода. Олег усмехнулся. — Я предлагал. — Ты предлагал её до того, как создал уважительные медицинские причины для повторного употребления. Олег поднялся с кровати. Серёжа проводил его взглядом до двери ванной. — И принеси полотенце. Олег остановился. — Сам. — Вот и закончился безупречный сервис. Через несколько минут они всё равно снова оказались в ванной вместе. Серёжа сидел на краю широкой ванны, пил воду, пока Олег смывал с рук смазку. Олег вернулся к нему, положил ладонь на внутреннюю сторону бедра и проверил взглядом, всё ли в порядке. — Нормально, — сказал Серёжа. — Не изображай врача. Тебе совершенно не идёт заботливое выражение лица. Олег провёл пальцами по оставленному на бедре следу от зубов. — Сам просил. — Я ни о чём не жалею. Просто фиксирую ущерб. Олег наклонился и поцеловал этот след. Серёжа замолчал. Потом забрался под душ, откинул волосы назад и зажмурился, когда тёплая вода ударила в лицо. Олег вошёл следом. Здесь свет был ярче. Шрамы на его груди и животе стали видны отчётливее, но Серёжа уже не смотрел на них как на отверстия в прошлом. Положил ладони Олегу на плечи, развернул под воду и снова прижался губами к одному из следов. Не извиняясь — просто целуя. Олег запустил пальцы ему в мокрые волосы, осторожно оттянул голову назад и поцеловал. Вода стекала по их лицам, попадала между губами. Серёжа улыбнулся в поцелуй, обнял его за шею. Олег провёл ладонями по его спине, смыл остатки смазки с поясницы и ягодиц. Движения оставались бережными: ладонь задержалась на бедре, большой палец легонько надавил у кожи рядом с порозовевшим после секса входом, проверяя реакцию. Серёжа прижался лбом к его плечу. — Всё хорошо, волче. Олег поцеловал его в мокрый висок. — Только не мой мне голову, — сказал Серёжа, немного постояв так. — Я использовал полный комплекс ухода перед дорогой. — Ветер. — Это естественная укладка. — Спутались. — Даже не думай наносить маску без предварительного шампуня. Олег посмотрел на ряд флаконов. — Какой? Серёжа повернул голову. — Ты прекрасно знаешь. — Хочу услышать. — Ты пользуешься моей беспомощностью. — Да. Серёжа перечислил последовательность. Олег выслушал, взял нужный флакон и всё равно сделал именно так, как делал много раз до этого. Он долго промывал волосы, перебирая пряди пальцами, массировал кожу головы. Серёжа стоял спиной к нему, расслабленно привалившись к его груди. Иногда Олег целовал мокрое плечо или затылок. Серёжа лениво гладил его предплечья, лежащие у себя на животе в те моменты, когда руки Олега не были заняты уходом за тяжёлой рыжей гривой. Когда они вернулись в спальню, было далеко за полночь. Серёжа лёг с правой стороны кровати, Олег — с левой. Никаких обсуждений, кому где удобнее. Они занимали свои места так давно, что даже в новой квартире тело помнило расположение лучше мозга. Серёжа повернулся на бок, спиной к Олегу. Через секунду тот придвинулся, обнял его за талию и убрал волосы с лица, чтобы они не мешали дышать. — Не тяни, — пробормотал Серёжа сонно. Олег ослабил руку. — Не это. Ближе. Олег прижался плотнее. Его грудь легла к серёжиной спине, колено устроилось между ног. Ладонь на талии медленно поползла вверх, по животу к груди, и остановилась над сердцем. Серёжа накрыл её своей. Олег уткнулся носом в его затылок, вдохнул запах чистых волос. Несколько раз поцеловал шею у линии роста волос, затем устроил подбородок на плече. — Щекотно. Но я не сказал прекращать, — пробормотал Серёжа. Олег снова поцеловал его туда же и обхватил поперёк талии крепче. Город за окном продолжал жить без них. Машины проезжали по мокрым улицам, огни дрожали на воде, ветер качал мачты в яхт-клубе. Петербург пока не знал, кто вернулся. Или знал и молчал. Серёжа слушал дыхание Олега у себя за спиной. Чувствовал его ладонь на груди, губы у затылка, тяжесть ноги между своими. Стены вокруг были новыми, кровать — новой, даже шум воды за стеклом звучал иначе, чем в его воспоминаниях. И всё же тело уже признало это место. Олег лежал слева. Его рука была там, где должна. Серёжа мог вытянуть ногу, не встретив холодной стены или края чужого матраса. В сумраке комнаты стояли их вещи, в ванной сохли два полотенца, за дверью висели куртки, принесшие на себе питерский дождь. Дом не обязан был быть старым, чтобы стать их. Серёжа уснул первым. Утром его разбудило светом серое северное утро, растянутое над водой ровным холодным сиянием. Стекло больше не отражало комнату. За ним был Финский залив, бледное небо, редкие лодки и мокрые крыши. Серёжа не сразу открыл глаза. Сначала почувствовал тепло у себя за спиной. Олег за ночь придвинулся ещё ближе и теперь лежал, обнимая его поперёк живота. Ладонь оказалась под сбившимся краем одеяла, на голой коже. Большой палец во сне едва заметно двигался при каждом вдохе, гладил одно и то же место возле пупка. Олег дышал Серёже в шею. Тихо, ровно, иногда чуть глубже, касаясь носом волос. На каждом выдохе кожа под ухом согревалась. Одна нога Олега лежала поверх серёжиной, удерживая его в привычной тяжести объятия. Серёжа лежал неподвижно. Новая квартира встречала утро непривычной тишиной. Вместо гула старого кондиционера, хлопков чужих дверей и уличного шума под окнами слышались лишь редкий шелест шин внизу, слабый свист ветра и дыхание Олега у шеи. На секунду Серёжа не понял, где находится. Потом увидел за стеклом воду. Воспоминание вернулось ощущением: мокрые дороги ночью, холодный ветер, огни яхт, снятая у воды кепка. "Пойдём домой", сказанное без подготовки. Руки Олега у окна. Их одежда на полу. Две зубные щётки в ванной. Петербург. Они вернулись. Эта мысль улеглась внутри одновременно тяжело и легко. Серёжа столько лет скучал по городу, что давно научился не называть это тоской. Сравнивал улицы, воду, погоду, лица, архитектуру. Находил недостатки в каждом месте, где им приходилось жить. Объяснял Олегу, почему здешний дождь слишком тёплый, ветер недостаточно кусачий, дома не умеют стареть правильно, а люди совершенно не понимают искусства носить чёрное в июле. Он мог сколько угодно изображать, что просто обладает безупречным эстетическим вкусом. На самом деле ему не хватало именно этого света. Серого утра над водой. Мокрых деревьев. Холода, который просачивался в комнаты даже через дорогие окна. Города, где они когда-то были бедными, молодыми и уверенными, что смогут вырвать себе всё необходимое голыми руками. Теперь у них были дорогая квартира, международный розыск, чужие документы, шрамы и много прожитых жизней. А Олег всё равно сопел ему в шею так же, как много лет назад в тесных квартирах, где им приходилось делить узкую кровать и одно одеяло. Серёжа осторожно положил ладонь поверх олеговой руки. Прошёлся пальцами по костяшкам, задержался на запястье. Олег во сне отреагировал сразу: крепче прижал его к себе, уткнулся лицом в волосы и что-то неразборчиво выдохнул. — Очень содержательно, — прошептал Серёжа. Олег не проснулся. Серёжа повернул голову, насколько позволяли объятия. Коснулся губами его лба, потом снова устроился на подушке. Некоторое время просто лежал, позволяя утру идти своим чередом. Телефоны, документы и камеры могли подождать. Мысли о путях отхода и безопасном времени отступили, оставив только тепло Олега, его дыхание у шеи и тишину новой квартиры. Рука Олега медленно поднялась выше и легла на грудь. Уже не совсем во сне он провёл носом по серёжиной шее и прижался губами к коже под ухом. — Проснулся? — спросил Серёжа. В ответ Олег только тихо сопнул ему в волосы. — Исчерпывающий ответ. Олег поцеловал его в шею. Серёжа улыбнулся и переплёл их пальцы. Хотелось остаться в постели ещё хотя бы на несколько минут. Вода за окном и город спокойно подождали бы. Впервые за долгое время Петербург снова стал настоящим — близким, осязаемым, раскинувшимся прямо за стеклом. А Олег лежал рядом. Дом оказался не точкой на карте и не адресом в документах. Домом было это утро: тяжёлая волчья рука на груди, волосы, зажатые под локтем, знакомое дыхание в шею и серая тусклая хмарь над заливом. Серёжа всё-таки осторожно высвободился из объятий. Олег недовольно нахмурился во сне и протянул руку следом, нащупывая его половину кровати. Пальцы сомкнулись на пустой простыне. Серёжа задержался рядом, отвёл с его лба короткую прядь и погладил большим пальцем висок. Потом поднялся и подошёл к окну. На полу лежала вчерашняя рубашка, которая неизвестно как перекочевала из гостиной в спальню. Он подобрал её, накинул на плечи, но застёгивать не стал. Ткань едва прикрывала бёдра. В стекле отражался человек с растрёпанными рыжими волосами, следами олеговых губ на шее и плече и совершенно голыми ногами. Тело приятно отзывалось на каждый шаг вчерашней тяжестью и памятью о руках, губах, плавных толчках у окна. Серёжа очертил пальцами налившийся багровым цветом след на плече, увидел в отражении собственную улыбку и опустил руку. Кепка и очки остались где-то в прихожей. Здесь, между спальней и окном, он мог оставаться собой: волосы свободно падали на плечи рыжими волнами, шаг звучал привычно, а взгляд скользил по комнате спокойно, без необходимости его прятать. Пространство было маленьким и пока ещё временным, но даже его хватило, чтобы грудь сжалась от странного, непривычного спокойствия. Серёжа приложил ладонь к холодному стеклу. Город лежал перед ним настоящий и ещё немного сонный. По воде прошла небольшая лодка. Ветер качнул верхушки невысоких декоративных деревьев с влажными от моросящего дождя листьями. На дорожке появился первый бегун в яркой куртке. — Петербург всё-таки неприлично красив, — сказал Серёжа. За спиной зашевелилось одеяло. — Ты тоже, — прошептал Олег в подушку. Серёжа обернулся. Олег не открыл глаз. Лежал на животе, вытянув руку на серёжину половину кровати, будто даже во сне проверял, что тот никуда не ушёл. Пальцы один раз сжались на простыне. — Сравнение явно спорное, — сказал Серёжа. — И не в пользу Петербурга. Олег приподнял край одеяла. Серёжа ещё раз посмотрел на воду. Ему хотелось стоять у окна дольше, запоминать каждую деталь, убедиться, что город не исчезнет, если он отвернётся. Но протянутая к нему рука оказалась убедительнее. Он вернулся в кровать. Олег сразу притянул его к себе, не дав нормально устроиться. Серёжа рассмеялся, когда его уложили спиной к горячей груди и накрыли одеялом до плеч. — Я отсутствовал две минуты. — Долго, — прошептал Олег. — У тебя пугающее чувство времени. Вчера четыре минуты считались несущественными. Олег уткнулся носом в его волосы и глубоко вдохнул. Ладонь прошлась по животу, не спеша поднялась к груди. Большой палец погладил сосок, но без настойчивости, скорее по привычке проверяя, что Серёжа действительно здесь. Рядом. Серёжа накрыл руку своей. Олег поцеловал его в затылок, затем в шею. Несколько раз выдохнул в кожу с сопением, и Серёжа повернул голову. — Ты сейчас изображаешь волка или простуженного медведя? Олег прикусил его плечо поверх вчерашнего следа. — Понял, — сказал Серёжа. — Волк. Очень убедительно. Он перевернулся к Олегу лицом. Тот всё ещё выглядел сонным: глаза приоткрыты, на щеке отпечаталась складка подушки, голос после сна звучал ещё тише и грубее обычного. Серёжа провёл рукой по его лицу, большим пальцем коснулся нижней губы. Олег поцеловал палец. Потом центр ладони. Серёжа придвинулся ближе и устроил ногу между его бёдер. Их тела соприкоснулись от груди до коленей. Олег обнял его за талию, погладил спину под рубашкой и остановился на пояснице. Они поцеловались по-утреннему лениво. Без вчерашней жадности и необходимости немедленно продолжать. Олег касался губами уголка рта, щеки, носа. Серёжа перебирал пальцами волосы на его затылке, иногда возвращал его рот к своему. — Дом, — сказал Серёжа тихо, когда Олег снова уткнулся ему в шею. Олег поднял глаза. Серёжа оставил это слово единственным. В нём уже помещались и долгие годы тоски по возвращению, и каждая попытка задавить надежду на то, что однажды у них всё получится. Он лишь провёл рукой по спине Олега и прижался к нему ещё ближе. Олег понял. — Да, — прошептал он. Серёжа закрыл глаза. За окном начиналось их первое утро дома.