Заметка №72. the night will fall when the sounds appear

it doesn’t feel like a beginning, but it doesn’t look like an end either you’re breathing next to me, and somehow that’s enough it feels like we both understand more than we’re ready to say i like this a little too much for it to be accidental as long as you’re here, the night doesn’t bother me тихо. только машины от чего-то носятся за окном. в комнате уже не слишком темно и немного прохладно. то самое окно, оказывается, не было закрыто вечером. слабый ветерок с улицы игрался с тяжёлыми шторами, которые тоже были не до конца зашторены. какой-то спешный был вечер. странный. его тогда сильно клонило в сон, тело буквально кричало, что хочет отдохнуть. не слушалось, голова ныла. а сейчас, если верить часам на столе, уже пять утра. или около того. сонным глазам больно смотреть на неоновые цифры дисплея. минги лежал на животе, обнимая подушку. даже с прикрытыми глазами он не засыпал. мысли всё ещё тихо гудели где-то там, в голове, в самых уголках сознания. одеяло скомкалось куда-то ближе к пояснице. было прохладно в открытую спину. вечером он даже в пижаму нырнуть не нашел сил, скрываясь в тепле постели в одном нижнем белье. со стороны двери уже как минут десять время от времени доносился шорох. он знал кто там. но сил обратиться как-то не было. не то, чтобы они с соседом прям дружили. жили вдвоем, чтоб было проще с арендой, иногда проводили вместе вечера за играми или фильмом, не больше. общего у них немного. но уже как пол года посреди ночи приходят друг к другу просто полежать рядом. кто это начал, зачем — уже как-то забылось. один не слишком любил касания, но довольно нырял в распростёртые руки, прижимаясь лбом к, чаще всего, голой груди (минги не любил все эти крутые комплекты пижам, предпочитая из них только штаны). второй не любил молчать рядом с другими — ему казалось это до ужаса скучным, — но без единого слова прикрывал глаза, наслаждаясь тишиной комнаты. и вот столь раннее утро вновь встретило их привычным ночным ритуалом. правда в этот раз чонхо чуть замялся у двери, в ожидании переступая с ноги на ногу в своих теплых комнатных тапочках. — чего ты? иди сюда, – голос хриплый, сонный и до ужаса громкий в такой мягкой атмосфере вокруг. минги повернул голову, все ещё обнимая подушку. отвернулся от надоевшего за ночь окна, прищуренным взглядом наблюдая, как парень подошёл к его кровати. как сел на край, по привычке ненадолго замирая, оборвано вдыхая и поджимая губы. — погода какая-то странная, – тихо хмыкнул чонхо. он повернул голову к развернувшемуся поперек кровати и уложившему голову у его бедра минги. взлохмаченные волосы, не снятый вечером, а сейчас небрежно съехавший к спине кулон, так аккуратно поблескивающий в приглушённых лучах рассвета. слегка растрескавшиеся губы, что не давали нормально улыбнуться. — и не говори, – парень придвинулся ещё ближе, свешивая голову с края кровати. – тоже голова гудит? — вроде нет, – с привычной паузой перед словами сказал чонхо. глаза, слегка прикрытые отросшей челкой, медленно скользнули по комнате, всматриваясь в каждый засвет, расползающийся по стенам от раннего солнца. он провел подушечками пальцев по плавно вздымающейся груди парня. слегка играясь, не до конца понимая зачем. обходя каждое ребро, ключицы, удивляясь теплоте кожи и плавности каждого вздоха. минги легко подхватил щекочущую ладонь, притягивая ее ближе к своей шее. он ничего не говорил, слабо подталкивая двигаться дальше. все так же шумно дышал, будто медитируя с закрытыми глазами. удивительно, как громко ощущались любые звуки в этой странной вязкости повисшей вокруг. он слегка придавил ладонь чонхо к своей шее. легко, прикрывая глаза больше от тянущего ощущения тяжести, чем от нехватки воздуха, которой и не было толком. приятно. как обжигающий привыкшее горло терпкий алкоголь. до появившейся на губах полу-улыбки и мурашек по коже. касания минги были мягкими. грубая кожа пальцев, лёгкие мозоли на широких ладонях совершенно не казались такими же шершавыми, как обычно. такое ленивое, тянущееся, до ужаса медленное время успокаивало. от чего-то расслабляло, наконец отпуская всю скопившуюся тяжесть с плеч. нет, оно не успокаивало весь тот шум голосов в голове. просто сгребало его, накрывая пуховым одеялом, приглушая галдеж. чонхо так и не убрал руку. поднял ее чуть выше по шее, на щеку, большим пальцем проходясь по скуле. медленно. он не растягивал удовольствие. больше пытался понять зачем ему это. зачем он вообще пришел сюда, зачем заговорил о погоде. утро — все что и мог он ответить сам себе. оно не требовало причин, не заставляло просчитывать последствия. просто толкало в свою манящую вязкую темноту, с редкими лучами ещё не проснувшегося солнца. принимало любой исход, обволакивая его тонкой пленочкой синего тумана с неоновыми цифрами часов. оно просто было. минги убрал с себя руку, мягко поцеловав в костяшки. поднялся, возвращаясь головой на подушки. одеяло так и осталось в ногах, скомканное и совершенно ненужное сейчас. разве что немного спасти от холода улицы, все ещё пробирающегося через открытое окно. но не об этом сейчас. — ну? – заметив, что за ним никто не последовал, протянул сон. – давай, иди сюда. обычно, минги обнимал парня сразу всеми своими длинными конечностями, даже не давая шанса вылезти из этих нежностей. он утыкался носом в макушку, довольно прикрывая глаза и улыбаясь привычному запаху шампуня. незаметно проваливался в сон, крепче прижимая чонхо к себе. но сейчас он просто лег на бок, завернув одну руку себе под голову. его глаза совершенно не блестели, спрятавшись в тени лучей из окна за спиной, но лениво боролись с желанием век закрыться и, возможно, наконец провалиться в долгожданный сон. чонхо лег рядом, позволив притянуть себя за затылок чуть ближе. они коснулись лбами, будто специально замерев. рука мягко бродила по его волосам, иногда спускаясь на плечи. гладила, перебирала пряди. казалась такой нереальной. необычной с тем, как обычно покоилась на спине. лежать вот так, чувствуя дыхание друг друга, смотря в глаза, пытаясь найти в них ответы на неизвестные вопросы, казалось сейчас до ужаса правильным. нужным им обоим. рассматривать лица, что никогда прежде не видели так близко. уставшие глаза и неидеально гладкую кожу щек. такую реальную. такую, что спокойно можно потрогать, лишь подними руку чуть выше. где-то на дороге скрипнула машина. птиц еще практически не было слышно. а в стекло барабанил слабый дождь. свет расползался по стенам, по мебели совершенно бесформенно, бесполезно лежа на них, будто становясь очередной частью интерьера. ноги уже слегка замерзали - окно следовало бы закрыть. но это никого не волновало. первым проиграл гляделки минги. он поднял пальцами челку со лба соседа, мягко целуя туда. магия раннего утра или не отдохнувших за ночь голов, но этот поцелуй казался до ужаса правильным, как и все остальные касания. будто просто смотря друг на друга они нарушали все правила и законы. будто им жизненно необходимо было ощущать тепло кожи друг друга под своими ладонями. чонхо приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но так и не смог ничего. лишь отвёл взгляд, позволяя мягким губам проходиться уже по костяшкам пальцев. он и не знал, что настолько чувствителен к такому. что каждое касание чужих губ может быть настолько приятным, будто слабые удары тока, разносить по коже мурашки. минги поднял на него глаза, уголки губ растянулись в довольной улыбке, когда свободной рукой чонхо вновь провел по его ключицам. немного неудобно, но это не помешало ему вновь прижать ладонь к шее, к выступающему острому кадыку об который вот-вот и порежешься. совсем слабо надавить, боясь что-то дальше. — тебе... правда нравится? – чонхо неуверенно расслабил руку, все также держа ее на чужой шее. слабо провел большим пальцем по мягкой коже. и вновь вздрогнул от очередного поцелуя в запястье. — не представляешь как, – на грани с шепотом улыбнулся Минги, перекладывая вторую кисть парня себе на плечо и ныряя носом ближе к ключицам перед собой. он легко оплел чужую талию руками. его касания казались ненавязчивыми, практически невесомыми, особенно через ткань тонкой пижамной рубашки. непривычная поза, от той, в которой они обычно спят, удивила, заставив немного сжать пальцы, случайно оставляя еле видные царапины от коротких ногтей на чужих плечах. вновь хотелось что-то спросить. сказать, уточнить. он не знал что. просто что-то. он не хотел молчать. хотел услышать этот бархатный голос. утонуть в нём. может опять заговорить об отсутствии сна и непонятности погоды за окном. может о непривычной терпкости всего вокруг. о том, как неудобно стало дышать... минги поцеловал куда-то чуть ниже ключицы, сбивая все мысли в пушистый клубок. совсем нежно, немного даже щекоча не привыкшую к подобным ласкам кожу. прижался лбом, тихо выдыхая. уголки губ чонхо сами потянулись немного вверх, почувствовав чужую слабую улыбку на груди. такую же ласковую, как и все касания. им самим было интересно что на них сегодня нашло. эта странность столь раннего времени, тишина квартиры, слабый блеск в глазах, похожий на скрывшиеся в молочной голубизне неба звёзды. тепло кожи друг друга в прохладе комнаты, мягкость постели, вязкое желание обняться и больше никогда не отпускать. такое густое, как свежая карамель для леденцов. и вновь минги сдался первым, слабо толкая парня в плечо, заставляя лечь на спину. он навис сверху, с совсем слабой наглостью, проскочившей в глазах, задирая рубашку чонхо вверх. его руки двигались так, будто уже давно знали ответы на все свои немые вопросы. будто были уверены — да, им точно все разрешат. и разрешали. чонхо прикрыл глаза, закусил губу, слабо выгибаясь на встречу чужим губам. сам расстегнул низ своей пижамной рубашки, открывая ещё больше карамельной кожи. возбуждение, все это время копившееся во всех уголках тела мягко стягивало низ живота. минги целовал с издёвкой. будто знал где находятся все самые чувствительные точки, умело обводя их губами. иногда и языком. он то поднимался чуть выше, то спускался, слабо оттягивая зубами резинку штанов вместе с нижним бельем. совсем немножко, больше поддразнивая. он игрался, ласково скользя по коже, замедлялся на каждом тихом вздохе, наслаждаясь реакцией. спешить им было некуда, ведь время и так тянулось, будто пряча в секунде целый час. и главное — парень всего лишь целовал. не пытался залезть под пижаму руками, стащить мешающуюся рубашку или штаны. просто целовал. и этого уже было достаточно, чтоб разогнать стаю мурашек под кожей. на животе осталась пара бледных засосов — к вечеру уже сойдут. минги провел ладонью по бедру чонхо, слабо сминая ткань пижамных брюк. подхватил ногу под колено, поднимая чуть ближе к себе, целуя. провел носом к щиколотке, мягко проходясь губами по открытой коже. вновь опустился ближе к бёдрам, прижался щекой к одному. свободной рукой скользнул по талии, большим пальцем надавил на тазовую косточку, прошёлся дальше, сжимая ягодицу чуть сильнее обычного. чонхо поджал губы, шумно и так привычно резко вздыхая, будто в лёгких закончился воздух. он высвободил ногу из хватки длинных пальцев, открыл глаза, отодвигаясь назад, ближе к подушкам. сел, прислонившись лопатками к стене. — перестарался? прости, – ласково улыбаясь, минги придвинулся ближе. пальцами скользнул по чужой щеке, к подбородку, немного поднимая лицо. заглядывая в глаза, улыбаясь, заметив неравный бой желания со смущением в радужках напротив. – чего ты хочешь? — поцелуй меня, – тихо. совсем тихо, даже губы толком не шелохнулись. кажется, он опять задержал дыхание перед словами. но в тоне мелькнула одна уверенность. невесомая, лишь слегка опаляющая кожу. минги придвинулся ближе, животом упираясь в чужие колени. застыл в миллиметрах от лица парня. игриво фыркнул, отворачивая его от себя, смазанно целуя куда-то в уголок челюсти. — ги, пожалуйста. следующий поцелуй был уже куда-то в мочку уха. он слабо прикусил ее зубами, оттягивая. провел языком выше, к хрящику, хихикая из-за тихого недовольного стона в ответ. поддался появившимся уже на своем подбородке пальцам. подмигнул, накрывая их рукой. — я же попросил, – с этими словами чонхо сам мягко поддался вперёд, затягивая в поцелуй. пальцы спустились ненадолго к груди, щекоча прохладную кожу. поднялась обратно, хватаясь за плечо, спускаясь к лопаткам. он переложил вторую руку парню на затылок, впутывая пальцы в непослушные волосы. вздрогнул, когда свежесть комнатного воздуха коснулась его груди – рубашка оказалась полностью расстегнута. поцелуй казался чертовски тягучим. завораживающим, вновь сгоняющий вязкое желание со всего тела куда-то ближе к низу живота. мягкие касания губ, прикрытые глаза с подрагивающими ресницами, от чего-то теплые ладони, бегающие по остывшей коже. языки сплетались в своем ленивом танце. дразнили друг друга, игрались, пусть даже и не понимая смысла игры. чонхо отстранился первым. ртом втянул воздух, поднимая плечи. облизнул губы, отвёл взгляд в небрежные складки простыни. руки все так же покоились на шее и плечах минги. мягко гладили, игрались с волосами на затылке. — прости, – извиняясь больше за волнение в чужих глазах, чем за оборванный поцелуй, парень чуть приподнялся, целуя друга в лоб. – дышать тяжело... давай по-другому? минги лишь хмыкнул, отстраняясь. достал что-то из прикроватной тумбы — чонхо не обратил внимания, занятый стягиванием с себя пижамы, — откинул ближе к центру кровати. вернулся, убирая подушки в стороны и садясь на их место. бесшумно похлопал по бедрам, приглашая. теперь чонхо оказался чуть выше. оставив невесомый поцелуй на приоткрытых губах парня, он опустился ближе к изгибу шеи, прижимаясь. ох, как же ему нужны были эти объятья. без одежды они казались обжигающе тёплыми в утренней прохладе комнаты. обязательными даже. это ощущение, совсем слабое и незаметное, как в чужой грудной клетке бьётся сердце, практически выветрившийся запах шампуня и кровати, шум дыхания над ухом — все сводило с ума. по своему, сладко уводило мысли подальше от суеты. минги гладил его по спине. длинными пальцами выводил каждый позвонок, мягко царапал кожу ногтями (надо будет их как-то перекрасить — чёрный лак уже совсем слез). игрался, иногда забираясь в пушистые волосы на затылке. но ничего не говорил. ждал, боясь спугнуть эти объятья — они были нужны и ему. укус в плечо застал его немного врасплох. острый, но неожиданно приятный. чонхо качнул бедрами, немного отстраняясь. он заглянул в глаза минги, поддаваясь вперед для поцелуя. мягкого, такого ненавязчивого, но заполняющего собой все мысли. как яркие краски с кисточек расплываются в прозрачной воде стакана. броско, но до ужаса прекрасно. — прекрати, – игриво рыкнул минги, сжимая руки на ягодицах парня, останавливая их. - или ты..? — не заметил ещё? – не дал договорить. в голосе проскочила лёгкая насмешка. не злая, больше удивлённая и такая... сладкая. чонхо не знал, что им двигало. не думал о том, куда все это закрутилось в своем интересном итоге. просто отдался странному потоку мыслей в сонной голове. поверил току мурашек, бегающих под кожей. и не важно, будет ли он жалеть потом. 'утро' — только и вертелось в голове. никаких тяжёлых мыслей, никакой спешки, никаких вопросов о последствиях. лишь медленный поцелуй, отвлекающий от всего на свете. теплые руки, так нежно сжимающие талию, бедра, притягивающие ближе. странное ощущение, когда голый живот касался другого, тако же голого, когда в груди слышалось не только свое сердцебиение, но и эхо чужого. все так непривычно. но так правильно. пижамные штаны минги казались здесь единственным лишним элементом. чонхо немного свёл коленки, низ живота стягивало до ужаса приятное возбуждение. тянущееся, будто дорогой расплавленный сыр. подталкивающее глубже утонуть в теплоте чужих ладоней поцелуй за поцелуем, они не могли оторваться друг от друга. уголки губ заметно поднялись вверх. прикрытые глаза, блуждающие по телам друг друга руки. с ума сводил каждый вздох. говорить не хотелось совсем. плавные движения, невесомые касания, долгие поцелуи - всё это говорило за них. скоро вся оставшаяся одежда оказалась вместе с рубашкой где-то на полу. они им не нужна. хотелось больше касаний. сильнее прижиматься грудью к груди, медленно тереться бедрами о чужие. чтоб ничего не мешало, чтоб было больше места для губ, для влажных поцелуев, исследовавших тела. ладони минги опустились на ягодицы чонхо. мягко сжали их, отпустили. придвинули парня ближе к себе. под кожей разлетелись мурашки, когда возбуждение коснулось чужого. дыхание казаось таким же громким, как и шуршание листы в ветреный день. оно заполняло собой всю комнату, изредка перебиваясь на поскрипывания кровати. забивало все мысли, вытесняя ещё не заснувшие обрывки фраз в голове. чонхо слабо вздрогнул, когда влажные от смазки два пальца коснулись его входа и плавно скользнули внутрь. он уткнулся в изгиб шеи парня, не зная что делать. хотелось вильнуть бедрами на встречу, выровняться в спине, намекнуть, чтоб тот не тянул так сильно. но не хотелось расплетать объятья. не хотелось отпускать согревшуюся от дыхания кожу, пахнущую уютом. минги оставил поцелуй на ухе, совсем незаметный. Его пальцы, слегка грубые от мозолей, медленно двигались, будто боясь спугнуть, сделать больно. клубок мыслей практически полностью распутался, растворяясь в теплых лучах рассветного солнца. касания забирали с собой остатки накопившейся тяжести, заменяя их спокойствием. нежным, сладким, как взбитые сливки. таким... нужным. добавился третий палец. свободная ладонь скользнула к ягодице, сжимая её. говорить совершенно не хотелось. им достаточно было слышать шумные вздохи друг друга, шуршание постели. чонхо впутался пальцами в волосы парня. второй рукой он слабо царапал плечо. короткие ногти не оставляли после себя практически никаких следов. он практически чувствовал биение чужого сердца у себя в груди. он слабо вильнул бедрами. возбуждённая головка упёрлась в чужой живот, слабым током разнося возбуждение по всему телу. ещё немного и он не выдержит. ещё немного, и ему будет недостаточно и тех все касаний, в которых он готов утонуть сейчас. чонхо темного отстранился, выпутываясь из объятий через силу. их глаза встретились ненадолго, выбивая последний воздух из лёгких. блеск солнца играл в каштановых радужках, щеки слегка порозовели, губы блестели от слюны. чонхо уверен, он выглядит совершенно так же. растрёпанный, но такой домашний. поцелуй мягко свёл их губы, пустил языки в медленный танец. руки скользнули на щеки минги, притягивая ближе к себе. отпускать не хотелось. останавливаться тоже. ощущение пустоты внутри заставило фыркнуть. две руки мягко прошлись по талии и быстро исчезли. зашуршал презерватив, тихо щёлкнула крышечка смазки. чонхо выровнялся в спине. настолько, что случайно хрустнула пара позвонков. он закинул голову назад, стараясь привыкнуть к забытым ощущениям. тихо вздохнул, когда влажные губы коснулись его открывшейся шеи. невесомые поцелуи разбежались по коже, стараясь отвлечь. бледные засосы чередовались с такими же мягкими укусами, иногда уступая языку, что оставлял за собой блестящий след слюны. минги не сдерживал себя, играя с шеей парня. даже не пытался остановится, беззвучно улыбаясь на каждый тихий стон. — что же ты со мной делаешь? – протянул минги. пальцы останови лись на талии слегка сжимаясь. надавили на тазовые косточки, вынуждая парня опуститься. — похоже, то же, что и ты со мной, – выдохнул чонхо. он послушно подчинялся рукам на себе. воздух вокруг будто стал... нет, не густым, а осязаемым. будто его можно потрогать, задохнуться в нем. такой мягкий, обволакивающий собой всё тело, сознание. чонхо прикрыл глаза, почему-то уходя в свои мысли. его ещё никогда не тянуло так сильно к чужим прикосновениям. теплу чужой груди и мягкости запаха кожи в перемешку с отдушкой шампуня. он замычал больше не от движений внутри, что так будоражили все нервные окончания в теле, а от горячих ладоней, что мягко легли ему на спину, аккуратно придерживая. — всё хорошо? – минги притянул парня к себе, позволяя уткнуться носом себе в шею. слабо шлёпнул по ягодице, оставляя на ней руку. — угу, – губы отказывались подчиняться мозгу. как и всё остальное тело, в общем. мысли расплылись в сознании, окончательно оставив голову пустой. готовой воспринимать только минги. только его голос, только к его слова, только всего его. минги начал двигаться. медленно, уже не в силах растягивать удовольствие от одних лишь обьятий. но недовольное мычание и лениво-неуклюжие попытки вилять бедрами в ответ заставили его почти сразу ускориться. чонхо растворялся в поцелуе. как будто специально таком тягучем, сладком. они уже привыкли друг к другу. к объятьям в кровати, к неожиданным нежностям посреди ночи, к постоянной молчаливой компании. но сейчас тепло чужого тела опаляло. заставляло и без того проблемное дыхание сбиваться к чёртикам, а конечности слегка подрагивать. он тихо промычал, поджимая губы и сильнее вжимаясь грудью в чужую. его член обхватила большая ладонь, ловко подстраиваясь под ритм толчков. он не знал чему поддаваться. какому из движений верить. сладость уже казалась приторной, но всё ещё приятной, без скрипа сахара на зубах. такой же вязкой, как свежая, жидкая карамель. ещё теплая от огня и мягкая, поддающаяся рукам. она заставила рот приоткрыться, тихо застонать. чёрт, действительно, что же минги с ним делает? обычно он тихий. до ужаса тихий. с него не вытащишь стонов, а тут... нет, голос от них сорвать не хотелось. ровно также, как и молчать. чонхо уже не мог ровно дышать. совсем никак. забывал через раз, резко вздыхая и вновь пропуская вдох. ему даже понравилось. противное ощущение нехватки воздуха легко сбивалось нежностью губ на плече. по спине плавно двигалась рука. пальцы разносили табуны мурашек по голой коже. этот контраст не давал сосредоточиться на тянущеммм ощущении в теле, постоянно перетягивая на себя внимание. легко, практически ненавязчиво. прохлада комнаты уже не ощущалась. улица будто специально притихла за окном, оставляя их на едине друг с другом. позволяя утонуть в теплоте кожи, что ощущалась сейчас обжигающей. в поцелуях, до ужаса необходимых сейчас. чонхо на секунду задумался, но перенес руки на чужую шею. легонько нававил под кадыком, смущённо отводя взгляд, услышав довольный рык. тихий и хриплый, он заставил вздрогнуть. или это была очередная искорка от немного несдержанных толчков внутри? он уже не обращал внимания что именно заставляло его трепетать. поддавался моменту, будто вот-вот растворится как сахарная вата в воде. им не нужно было говорить. они будто чувствовали желания друг друга. без слов, без намеков. руки плавно скользили по коже, забирались в волосы, сжимались на талии. направляли, притягивали ближе, ласкали. чонхо готов был отдаться все, чтобы остаться в этом моменте подольше. ещё немного и он разлетелся бы на множество мельчайших кусочков, не в силах противостоять этому чувству. оно будто лёгким спазмом опустилось на переносицу, вызывая лёгкую ухмылку. руки скользнули по чужой шее, затягивая в объятья. шумное дыхание над ухом, тихие шлепки, поскрипыванте матраса - все сливалось в удивительно приятный мотив. напряглась как будто каждая клеточка тела, каждая мышца. затем последовала волна лёгкой эйфории, делая конечности ватными. дыхание двинулось на пару мгновений. минги кончил следом, тоже сильнее прижимая парня к себе. они не засекали сколько просидели так, в обнимку, прислушиваясь к успокаивающемуся дыханию друг друга. изредка прижимались губами к порозовевщшим щекам, медленно проводя пальцами по покрывшейся пленочкой пота коже. чонхо слез с чужих бедер, слабо улыбаясь. минги сполз ниже, поудобнее лег на бок, глазами скользнув по парню. — а постельное?.. — чёрт с ним. минги притянул его к себе, укладывая рядом. подушки казались неожиданно мягкими, как и одеяло, о котором наконец вспомнили. оно укрывало их, будто большое невесомое облако. чонхо уткнулся носом в чужую шею. прижался, прикрывая глаза. в голове наконец-то перестало гудеть. мысли успокоились, разлетелись на полочки, с которых упорхнули. — Люблю тебя. минги тихо фыркнул, мягко целуя в лоб. улыбку на его губах можно было почувствовать кожей. такую теплую, уже давно домашнюю и родную. — И я тебя люблю. а на часах давно не пять утра. золото рассвета уже полностью заполонило комнату, а время побежало, будто с него снялось проклятие заморозки. гул машин на улице стал громче, город постепенно приходил в себя после долгой ночи. и только сейчас им захотелось спать. в обнимку, с улыбкой слушая пение проснувшихся птиц. и больше ни о чем не думая.