За кулисами вражды

Сатору

Это похоже на медленную, мучительную пытку, от которой невозможно отказаться. Каждое утро, стоило мне открыть глаза, мир безжалостно напоминал о нем. Его лицо преследовало меня. Оно таращилось с гигантских билбордов вдоль шоссе, мерцало в ярких рекламных роликах на экранах торговых центров, улыбалось с обложек глянца в супермаркетах и, словно издеваясь, всплывало в каждой второй ленте социальных сетей. Он даже проник в мои сны, превращая их в липкие, тревожные миражи, от которых я просыпался в холодном поту, чувствуя себя опустошенным. Ярость, глухая и беспомощная, обожгла горло, и я, не сдержавшись, со всей силы ударил кулаком по собственному колену. От резкого звука и вибрации сидевшая передо мной визажистка вздрогнула, словно испуганная птица, и подняла на меня свои огромные, васильковые глаза, в которых застыл немой вопрос. Надо отдать ей должное — она была чертовски хороша. Миниатюрная фигурка, будто выточенная из фарфора. Пушистые, почти прозрачные светлые волосы, обрамляющие лицо нимбом. Губы — пухлые, розовые, наверняка мягкие на вкус. Если бы не это выматывающее, едкое чувство раздражения, которое въелось в кожу, я бы, возможно, даже приударил за ней. Она была именно тем типом «милых» девушек, которые позволяли мне забыться на пару часов, спрятаться за легким флиртом. — Господин Годжо, с вами всё в порядке? — Ее голосок был тонким, обеспокоенным. Она слегка подалась вперед, готовая в любой момент исполнить любое мое желание, сдуть пылинку с моего и без того безупречного имиджа. Я заставил себя растянуть губы в той самой улыбке, которая сводила с ума миллионы, — ослепительной, дерзкой, заряженной на сто ватт. Я сощурил глаза, отчего они, по словам журналистов, начинали сиять «ярко-небесным цветом, ослепляющим своей чистотой и пронзительной внутренней красотой». — Да, Ава, не переживай, — мурлыкнул я, и мой голос прозвучал мягко, обволакивающе. Ава на мгновение замерла, как завороженная, уставившись на меня с той благоговейной полуулыбкой, которую я знал слишком хорошо. Крючок проглочен. Снова. «Всё-таки мои глаза…» — пронеслась в голове самодовольная, но тут же увядшая мысль. Эти строки из дурацкого журнала почему-то отозвались острой болью в груди. Ты говорил мне так же. Звон часов в голове. Опять. Неужели я не могу прожить и пяти минут, не споткнувшись об этот призрак? Чтобы не дать гневу снова прорваться наружу, я уткнулся взглядом в экран смартфона. Тут же всплыло сообщение от моего менеджера, Пак Чу. Короткое, как удар хлыста. «Менеджер: Привет. Видел новости? Надеюсь, вы там не подерётесь. (Ссылка на канал «Новости Голливуда».)» «Что за черт?» — внутренне встрепенулся я, чувствуя, как к вискам приливает кровь. С плохим предчувствием, которое липкой тяжестью осело в животе, я ткнул по ссылке. Я знал. Еще до того, как прогрузилась страница с дурацким баннером, я уже знал, что увижу. «Новости Голливуда: на ближайшую пресс-конференцию звезд приглашены Сатору Годжо и Сугуру Гето. С нетерпением ждем этой невероятной встречи и искр между актерами!» Гнев ударил в голову, ослепляя багровой пеленой. Да они издеваются?! Кто дал добро на этот заголовок? Какие к черту «искры»?! Единственные искры, которые я готов выпустить на этой встрече, — это искры от пламени ненависти, пылающей в моих глазах. Ярость была такой осязаемой, что, казалось, воздух вокруг меня начинал потрескивать от напряжения. Ава несмело коснулась моего плеча, возвращая меня в реальность. Она подняла кисть с белилами, и я, шумно выдохнув, прикрыл веки, позволяя ей продолжить работу. Но даже за этой непроницаемой баррикадой из век лицо Сугуру стояло перед глазами. Яркое, до рези в глазах. Последнее видео в соцсетях: его темные, как вороново крыло, длинные волосы небрежно собраны в пучок, из которого выбилась свободная, непослушная прядь. Она упала на лоб, и я ощутил почти физическое желание заправить ее ему за ухо, коснуться кончиками пальцев этой гладкой кожи. Его глаза цвета глубоких фиалок, которые когда-то смотрели на меня с нежностью, теперь выжигали мне душу изнутри. Наконец Ава закончила. Она откинулась на спинку стула с видом художника, любующегося завершенным шедевром. Я открыл глаза и уставился в висящее напротив зеркало. К моему лицу привычно вернулась маска. Ава, стараясь угодить, подчеркнула веки белым карандашом, отчего мой взгляд стал почти инопланетно-пронзительным. Нанесла на губы легкий блеск, мерцающий розовым перламутром, и накрасила ресницы белой тушью, сделав их невесомыми, пушистыми. Длинными. Ты всегда говорил, что любишь их… Я с силой зажмурился, прогоняя наваждение, а затем, открыв глаза, подмигнул своему отражению. В одно мгновение я вновь стал Годжо Сатору — великая звезда, бог экрана, у которого никогда не бывает плохого настроения. Я рывком подхватил со стола свои любимые черные очки, хищно поправил ворот белоснежной рубашки и запустил пятерню в волосы, превращая идеальную укладку стилиста в ту небрежную, бунтарскую копну, что так нравилась фанатам. Так гораздо естественнее. Моя территория. — Спасибо, Ава! — Я снова развернул свою коронную улыбку, в этот раз направив ее на визажистку. — Ты сегодня вечером свободна? — Д-да, — выдохнула она, и румянец залил ее бледные щеки. Она смущенно уставилась в пол, теребя край своего фартука. — Тогда не против поужинать вместе? Я знаю одно очень хорошее, тихое место, — я подмигнул ей, и она, не в силах вымолвить ни слова, лишь робко кивнула. Я вышел из гримерки, чувствуя на себе ее восторженный взгляд. «Вот так, — сказал я себе, спускаясь по лестнице. — Пора начинать нормальную жизнь. Жизнь, в которой нет места призракам прошлого. И начнется она с хорошего ужина и красивой девушки».