Запретное зеркало

Яркий утренний свет заливал тренировочный зал, солнечные блики играли на зеркалах, которыми были увешаны стены, слышались удары синаев друга от друга — тренировка воспитанников школы боевых искусств была в самом разгаре. Следивший за схватками учеников наставник порой делал замечания, поправлял выпады некоторых, сдержанно отмечал успехи других. В пылу тренировки он не сразу заметил главу школы, который остановился у широкого окна, выходившего во двор, и со слабой улыбкой слушал глухой стук деревянных мечей и боевые возгласы воспитанников. Бросив ученикам короткое: «Продолжайте!», наставник поспешил выйти и поприветствовал руководителя школы полным почтения: — Доброе утро, дорогой глава! — Приветствую тебя, Химеджима-сан, — мягко откликнулся глава школы, Кагая Убуяшики. — Слышу, твои ученики сегодня особенно усердны. — Конечно! — склонился в поклоне Столп камня. — Они очень стараются, достопочтенный глава, ведь пройти последнее испытание будет нелегко. Кагая ответил не сразу, с тихим вздохом повернул лицо в сторону сада и, подышав немного свежими ароматами раннего утра, негромко спросил у державшей его под локоть женщины: — Вишни уже зацвели, Аманэ? — Да, господин Кагая, — ласково ответила его жена, — в этом году они расцвели особенно быстро. Вас проводить к вишням, господин? — предложила она. Глава школы кивнул и повернул голову к Столпу: — Пройдёмте вместе, Химеджима-сан. Наставник снова склонил голову и проследовал за главой и Аманэ. Ему несложно было понять, что Кагая Убуяшики, наследник семьи, владевшей корпоративным холдингом и финансировавшей школу, хочет поговорить вдали от невольных слушателей. Юная зелень в свете утреннего солнца казалась особенно сочной и яркой, поникли ивы над мостиком, пересекавшим ручей неподалёку от сада, неслышно танцевали в свежем воздухе опадающие с деревьев розовые лепестки. Касался лёгкими порывами побегов травы слабый ветер, воздух был напоен ароматами цветов и влажных камней. Слышались чистые трели зарянки невдалеке. — Сложные сейчас времена, — помолчав, начал Кагая уже в сени цветущих вишен. — Полиция полагает мою семью одной из гуми, но упорно отказывается верить в существование тех, с кем наш Корпус сражается много сотен лет, — печально вспомнил он. — Они приписывают смерти невинных преступникам и серийным убийцам. И в сегодняшние дни, когда людей стало так много, сложно сказать точно, кто убит демоном, а кто — человеком. — Но, к счастью, положение Корпуса таково, что охотники могут носить оружие, — попытался сказать что-нибудь утешительное Столп камня, когда глава снова замолчал. — Другие семьи тоже считают организацию одной из гуми, и это также облегчает нашу задачу, — заметил он. Не тронутых ещё болезнью губ Убуяшики коснулась светлая улыбка. Он кивнул и заметил в ответ: — Всё верно, Химеджима-сан, положение Корпуса в наши дни крепче и устойчивее, чем прежде. Но наш главный враг… исчез, как утренний туман с приходом солнца, — с горечью добавил он. — И мы можем лишь продолжать обучать новых охотников, чтобы с его возвращением в будущем не было больших жертв. Столп камня опустил голову. Глава был прав: перводемон — сама причина появления Корпуса истребителей — бесследно исчез более десяти лет назад, и с его исчезновением охотники перестали встречать и созданных им демонов. Шли годы, росли города, безудержно увеличивалось количество людей, а Кагая Убуяшики и преданные ему Столпы тщетно искали демонов в ночных сумерках и всё ждали, когда прародитель демонов выйдет из тени. Никто не верил, что он пропал на самом деле. Но новости, которых не было, только усиливали в охотниках тревогу и тягучее предчувствие беды. — Он затаился и планирует что-то, — поглядев вверх, проронил Кагая. — Я думаю, не далёк тот день, когда он снова объявит о себе… Сердце подсказывает, что он готовит удар. Но какой, мы можем только гадать, — с сожалением протянул он. — Юный Камадо просился отправиться в разведку, — наконец сообщил он то, что собирался сказать с начала встречи. — Я хотел бы, чтобы ты хорошо подготовил его, Химеджима-сан, — мягко попросил он. — Камадо Танджиро хочет в одиночку пойти на поиски этого монстра?! — не сдержавшись, воскликнул Столп камня. Кагая кивнул и, склонив голову, крепче сжал руку Аманэ, которая молчаливо стояла рядом и участливо провела ладонью по плечу мужа. Голос главы школы прозвучал грустно: — Я не в силах его отговорить, Химеджима-сан. В конце концов, Камадо потерял всю семью из-за перводемона, — вспомнил он. — Пожалуйста, подготовь его к поискам наилучшим образом, — попросил он напоследок. — Я сделаю всё, что в моих силах, — склонился в поклоне Столп камня. Кагая Убуяшики подарил ему одну из тех мягких, полных благодарности улыбок, за которые все истребители особенно его любили. Медленно падали на землю розовые лепестки вишен, и в их окружении Кагая выглядел не таким больным и слабым, как обычно. Попрощавшись, Химеджима-сан направился обратно в школу, уже планируя в красках расписать юному Камадо Танджиро, в сколь рискованное и глупое путешествие он собирается отправиться в надежде отыскать прародителя демонов. *** В разгар ночи переулок едва ли освещали фонари, половина которых работала с перерывами, но участок, где проходили съёмки клипа, был залит белым светом. Щелкали моторы видеокамер, подбегали к статистам гримёры, операторы настраивали фокус. Стоявшая чуть в стороне огромная установка с динамиками молчала в ожидании команды «Мотор!», о чём-то тихо говорил с режиссёром Майкл. Ромнея оглядывала приглашённых на съёмки танцоров с восторгом в глазах. Огромная толпа статистов выглядела настоящими мертвецами, девушке временами даже казалось, что ей слышится запах кладбища. Ночь была холодной, ранняя весна дышала сыростью, и временами дул пронизывающий ветер, пробиравшийся под длинный шоколадный плащ, который сегодня набросила Ромнея, выходя из дому. Но, увлечённая съёмками, девушка холода почти не замечала и рассеянно рисовала в блокноте, с тёплой улыбкой наблюдая за Майклом. Молодой человек отошёл от режиссёра с довольным блеском в глазах, приготовились к танцу статисты. Вся съёмочная замерла, когда из динамиков полилась музыка — тревожная, загадочная и при этом заводная, — одновременно зашагали вперёд танцоры, прекрасно изображавшие мертвецов. Ромнея едва не забыла про рисунок, наблюдая за танцем — она не сводила глаз с Майкла. На её памяти никто так не пел телом, как он. — Вы большие молодцы, спасибо за работу! — мягко благодарил всех певец после того, как режиссёр объявил о конце съёмок. — Сай, можешь чуть резче дёргать плечом? Уже и так неплохо, но ты можешь лучше… Да, я в порядке, почти не устал, — ответил он на вопрос кого-то из стаффа и, выхватив взглядом стоявшую в сторонке Ромнею, поспешно попрощался со всеми, чтобы побежать в её сторону. — Ты здесь! — счастливо выдохнул он, машинально положив руки ей на плечи и тотчас смутившись от своего порыва. — Я так рад, что ты смогла приехать… Ответила девушка не сразу, несколько мгновений глядела на него с теплом в глазах. — Спасибо, что позвал на съёмки, — тихо сказала она наконец. — Я не догадывалась, что буду так сильно впечатлена. — Тебе понравилась песня? — обрадовался Майкл. Ромнея светло улыбнулась: — Мне всё понравилось, Майкл, особенно танец… Взгляни, — протянула она блокнот. — Что скажешь? Певец долго разглядывал свой портрет — стройного, как побег ивы, молодого человека в красном костюме с маской мертвеца на лице и порванной в нескольких местах курткой. Затем покачал головой с восхищённым: — У тебя всё-таки талант, Ромни. Я даже на снимках так живо не выгляжу. — Таким я тебя вижу, — призналась Ромнея, как-то ласково глядя на сделанный карандашом рисунок. — Увлечённым, талантливым… и гениальным, — добавила она. Майкл поднял голову и какое-то время нерешительно глядел на её лицо, будто собирался с духом, прежде чем попросить: — Можно я тебя обниму? Девушка не сдержала улыбки и с трудом скрыла волнительный трепет. Она несколько часов наблюдала за певцом со стороны, искренне восхищаясь его энтузиазмом и восторгом, с которым он погружался в музыку. Так что сейчас мысль обнять его казалась подарком, к которому в первое мгновение трудно прикоснуться. Она закивала, и Майкл без промедления шагнул ближе, чтобы заключить её в объятия и привлечь к себе. Он обнимал её и бережно и неожиданно-крепко, и Ромнея решила не сдерживать эмоций — прижалась в ответ и с лёгким вздохом положила голову ему на плечо. Она не помнила, как долго они так стояли, прежде чем Майкл непосредственно предложил: — Хочешь прогуляться? Здесь сквер неподалёку, и до утра недалеко… — Хочу, — на миг закрыла глаза девушка и отстранилась с искренним: — Я люблю встречать рассвет. — Я тоже, — улыбнулся Майкл. Ромнея снова ощутила, как в груди волной разливается что-то очень тёплое и мучительно-нежное. У этих эмоций не было точного названия, но девушка уже понимала, что за чувства её захватили и росли от каждой новой встречи с Майклом. Им не было объяснения, но Ромнея и не хотела ответов. Здесь и сейчас она хотела лишь чувствовать — поскольку впервые в жизни познала столь светлые чувства. В глазах Майкла сияло такое тепло, что девушка понимала: он и сам захвачен такими же. И Ромнея сжала его руку в ответ, когда он взял её ладонь в свою, догадываясь, что этой ночью она добавит в копилку трепетных воспоминаний несколько новых.